Несовместимые

Now close those eyes and let me love you to death.

Теперь закрой глаза и позволь мне любить тебя до смерти.

Starset

Душно. Она, опираясь дрожащей рукой о дверцы кабинок, медленно перемещается к выходу на ватных ногах. На ней нет даже нижнего белья. По обнажённому телу влажными дорожками, очерчивая все её изгибы, стекают кристальные капли холодной воды. Тяжело вздымающаяся грудь, оборванный вздох — и её обессиленный организм заставил девушку остановиться. Голову неумолимо сдавливает. В висках, отдаваясь болью, пульсирует кровь. В глазах всё плывёт, как будто в тумане. Она жмурится, в попытке вернуть ясность картинки, но всё тщетно. Её охватывает непонятная паника. Она чувствует всю свою уязвимость и беспомощность в этот момент. В голове тревожно бьётся мысль: "бежать, нужно бежать". Но она не понимает — бежать от кого? Ведь вокруг почти кромешная тёмнота и, казалось, ни единой души рядом. Однако ответ находится тут же, когда чьи-то цепкие руки с силой хватают её сзади, а к влажной спине прижимается чужое горячее тело. Она не успела дать отпор. Мышцы отказались слушаться её и она безвольно повисла в мужских объятиях. Стало не хватать кислорода. Но она даже не сделала попыток кричать. Её потащили назад, а она стала будто наблюдателем со стороны, который не может ничего поделать. Рывок, и её ноги отрывают от пола, а затем ловко закидывают на крепкое плечо, придерживая под бедра. Тело качает и пробивает мелкой дрожью от каждого шага, который он делает. Тяжело опустившиеся веки не дают следить за происходящим вокруг. Темнота, словно бездонная пустота, заполнила её сознание... И вновь распахнутые глаза с бегающими зрачками свидетельствовали о пробуждении Аккерман. Чёртово подсознание устроило ей трёпку, превращая и без того неприятные воспоминания в сущий кошмар. "Блядский Аккерман", – промелькнуло в её голове, когда она сщурила глаза. Так началось очередное её утро.

***

"Блядская Аккерман", – в эту же секунду думал и Капитан, после очередной бессонной ночи. Леви мучало кое-что похуже ночных кошмаров - постоянные мысли при бодрствовании о их связи. Как он только мог повестись на это? Единственный вопрос, который его доставал в последнее время. После того фатального раза в душевой, они больше не сказали друг другу ни слова. Он её не видел. Она же в свою очередь не приходила. Оба лишь отсчитывали её "опасные" дни. Шёл пятый день течки.

***

Микаса как ни в чем не бывало сидела со своим отрядом. Под её боком примостился Йегер. Рука Ривая на мгновение сжалась в кулак так, что вены ярко выступили на ней. Правда, это никак не сказалось на его внешнем безразличии. Именно поэтому он давно решил не посещать столовую. Бесит. Хотя, конечно, мужчина прекрасно знал, что дело было не его. Он не смотрел в ту строну, лишь изредка следил, вскользь пробегая взглядом, замечая как Аккерман, мило улыбаясь своему братцу, что-то заботливо говорила ему. Однако Эрен, судя по всему, даже не поворачивал головы в строну девушки, порой только изредка кивая ей. Вот он встал из-за стола и двинулся от своих друзей прочь, даже не обернувшись. "Идиота кусок, — бросил про себя Аккерман, отпивая чай из своей чашки. — Совсем зазнался. И что она в нем нашла?" Затем он снова поднял взгляд, внезапно осознав, что чувствует на себе чужой. Пронзительно-серые глаза, смотрящие с другого конца помещения, остановили на нем свое внимание. Ривай так же прямо посмотрел ей в ответ. Однако это продлилось всего какую-то долю мгновения, после чего Микаса быстро перевела взгляд на свою тарелку и поднялась из-за стола.

***

День всё близился к закату, что не могло не радовать. Сегодня Микаса была определена Зое в помощники, и они вдвоём в течение всех текущих суток разгребали поставки с продовольствием. К концу дня к Аккерман возвращалась слабость в теле и былое дурное состояние, вызванное потребностью организма Омеги, хоть девушка и пыталась это упорно игнорировать. Самое плохое в этом было то, что как только она вспоминала, чем вызвано ее недомогание, рассудок, проводя логичную ассоциацию, тут же выдавал в мыслях Ривая. Забыть произошедшее между ними казалось непосильной задачей. На любые воспоминания о Капитане организм давал ответный тянущий импульс внизу живота. Тогда желание явно усиливалось. Всё это вызывало у Аккерман приступы гнева и негодования. Она злилась на себя, не понимая, почему в голове застрял образ ненавистного ей человека, вместо любимого сводного брата. — Ты уже заканчиваешь, Микаса? — послышался оклик Зое, когда Аккерман перетаскивала очередную уже пустую коробку к общей куче макулатуры. Ханджи, как ни странно, была достаточно бодрой, несмотря на количество всей проделанной работы. Подойдя к девушке, Майор аккуратно положила ей руку на плечо и улыбнулась. Женщина уже давно заметила изменение общего состояния Аккерман, и знала причину. Микаса повернулась в её строну и хотела было ответить, но четырёхглазая продолжила, не дожидаясь ответа оппонентки: — Слушай, я пока тут приберусь ещё, а ты уже можешь идти. Я и так тебя уже сегодня измотала. Только одна просьба — занеси Риваю документы на подпись, — ее глаза хитро сверкнули, после чего она всунула в руки девушки несколько листов. — Вот и отличненько. Ханджи развернулась и удалилась в другой конец помещения, принимаясь за свои прежние дела. Микаса очень скептично отнеслась к этой просьбе и моментально помрачнела. Но отказывать нельзя, иначе это вызовет слишком много подозрений, да и вобщем-то слишком бестактно. Ещё мгновение она постояла, просто пиля взглядом бумаги в своих руках, а затем на выдохе тихо попрощалась с Майором и покинула помещение. Глянув ей вслед, Зое тихо усмехнулась, с победным чувством на душе.

***

С каждым шагом она приближалась к своему страху, чувствуя близкий ей запах всё сильнее. Привычно работая в своём кабинете, Аккерман сразу почувствовал запах той самой Омеги. Понимание того, что случай может повториться, снова настигло его, и мужчина заранее понадеялся, что Микаса пройдёт мимо. Казалось, это точно должно быть так, ведь она сама прекрасно понимает, чем для неё это может увенчаться. Однако кто-то всё же постучал в дверь. Девушка, ещё стоя за порогом, чувствовала ужасающий мандраж и лёгкий жар по телу. Совершив три коротких и быстрых удара костяшками пальцев по деревянной поверхности, она зашла, не дождавшись со строны хозяина владений такого привычного и сухого "войдите" в качестве разрешения. — Тебя манерам не учили, отродье? — моментально встретил её грубый спокойный голос Аккермана. Аккуратная бровь Капитана легко взметнулась вверх, выдавая всё его недовольство наигранным удивлением. Грубостью он решил оградить себя от течной Омеги, определённо понимая всю плачевность возможных последствий в ином случае. Аккерман же застыла на месте, когда дверь со скрипом прикрылась за ней. Ближе подходить нельзя – она понимала. Влажность между ног вновь дала о себе знать, поэтому девушка слегка сжала ноги между собой. Надо было лишь положить документы на стол и выйти. Ничего сложного. Но только не для неё. — Я принесла документы от Ханджи Зое, — каким-то упавшим голосом сказала азиатка, делая осторожный шаг к столу и опуская взгляд в пол. — Положи на стол и вали, — вновь обратив взгляд к своим бумагам, сказал Леви, пытаясь концентрироваться только на них. Он чувствовал усиление запаха её феромонов, что напрягало его ещё сильнее. Он чутко слышал, как её дыхание стало глубже и медленнее, чувствовал каждый её вздох и тяжелый выдох. Это не свидетельствовало ни о чем хорошем, знали они оба. Большой её ошибкой было приблизиться к его столу. Микаса, конечно, положила документы, но этим она решила не ограничиваться. Резко потянувшись через весь стол, она ткнулась носом в плечо Ривая, шумно выдыхая в нос. Аккерман был готов к такой выходке, поэтому не растерялся, оттолкнувшись ногами от пола и отодвигаясь на стуле к окну. Расстояние между ними все равно оставалось критично маленьким, так, что, казалось, он слышал глухие удары её сердца в груди. — Даже не думай, Аккерман, — предупредительно рыкнул мужчина, стараясь смотреть ей в глаза, следя, чтобы как можно больше информации доходило до нее. Девушке не понравилась потеря контакта с телом Аккермана – он читал это по ее глазам. Но она ничего не предпринимала, уставившись на него со взглядом, якобы полным равнодушия. Хотя того былого безразличия, что и раньше, в нём уже и не было. Неожиданное сокращение мышц ниже живота так же внезапно побудило её к действиям, и брюнетка, одним рывком перескочив стол, приземлилась прямо на колени к мужчине. Не теряя решительного настроя, она одним медленным движением провела языком от шеи к его виску, затем мягко прикусывая ухо с тихим мурлыканием. —  Капитан, вы такой сильный... — её пальцы чуть грубо провели по его торсу, сквозь рубашку очерчивая пресс. — Аккерман, сдристни нахер, — он уже понимал, что бесполезно останавливать этот процесс, хотя разум всё ещё противился. Эрогенная зона моментально оживилась, в форменных штанах стало до невозможности неудобно и тесно. — Это приказ... — Я отработаю наказание, — горячо шептала она ему в ухо, скользящим движением опуская руку на его ширинку. В ответ Леви схватил руку азиатки, слабо сжимая, не давая продолжать ласки. — Отставить наказание...я.. — однако никакого предлога быстро не нашлось, поэтому он запнулся. Мыслить трезво получалось плохо. Ворот рубашки Ривая был в считанные мгновения сжат другой её рукой. Притянув его к себе, она затянула мужчину в долгий поцелуй, служившим в их игре лишь прилюдией перед началом достижения основной цели. Вывернув другую руку из его слабой хватки, Микаса расстегнула ремень, ширинку и пропихнула её глубже, резко обвивая член холодными кончиками пальцев. Зрачки Леви расширились, когда он подался вперед и оборванно выдохнул, пытаясь сквозь поцелуй вернуть ясность мысли. Однако он чувствовал лишь мягкие губы, что накрывали и нежно сминали его, заставляя испытывать приятный трепет в душе, перекрывая все остальное. Контраст температур её руки и его стояка вызывал смешанные ощущения. Девушка без какого-либо укора совести совершила несколько уверенных движений по его органу, придвигаясь бедрами ближе к нему, чтобы не сползти с колен. Ривай выпрямился, резко смыкая глаза и сбивая дыхание. — Остановись..ты этого сама не хочешь... — он уже практически не осознавал, что пытается внушить ей отказаться от того, чему сам теперь не может противиться. Он прекрасно понимал, что мысленно она, несомненно, проклинает себя и умоляет остановить кого-нибудь эту круговерть между ними. Но инстинкты гнали вперёд разума, поэтому она с вызовом сорвала жабо с его шеи, которое в следующую секунду полетело в воздух и бесшумно упало где-то в другом конце кабинета. — Леви, — звучал искусительный шёпот девушки, после которого волна мурашек покрыла всё его тело. — Нет, Аккерман, сопротивляйся, мать твою! — он в одно резкое движение попытался скинуть с себя брюнетку, но та лишь с блаженной ухмылкой на лице с силой сжала руку в его штанах, поглаживая возбужденную кожу. Постепенно их мысли сбивались, заменяясь пустотой. И хоть они все ещё и давали о себе знать, отдаваясь горьким привкусом самообмана в рассудке, не имели значения ни для одного из них. Омега вдруг выпустила член из своих рук, которые теперь потянулись к пуговицам у его воротника. Микаса нетерпеливо стала расстегивать их одну за другой, пристально следя за его взглядом, который исследовал её тело, будто видел впервые. Она чувствовала, как заводится ещё сильнее от ощущения его эрекции сквозь штаны. Понимала, как это отражается в её глазах искрами возбуждения. Не вытерпев, он заводится, и вслед за ней кидает рассудок на прогиб. Руки сами бесконтрольно начали раздевать Аккерман, помогая стряхнуть мешающую одежду и с себя. — И что со мной не так, черт... — он резко ткнулся в её лоб своим и укусил за нижнюю губу. Микаса приподнялась, стряхивая с себя штаны, а Аккерман, пользуясь в свою очередь удобным положением и полной властью над телом азиатки, опускает голову ниже на уровень её груди и хватается за бинты зубами. Послышался звук разрывающейся повязки. Грудь, до этого чувствуя неприятное онемение и дискомфорт, теперь была полностью свободна, и ей стало легче дышать. Но не прошло и мгновения, как два ее "весомых аргумента" попали в плен требовательных рук Леви. Твёрдая ладонь резко накрыла её грудь, грубо проводя подушечкой пальца вокруг соска. Вторая рука грубо подхватила девушку за ягодицу, сжимая ее и фиксируя положение брюнетки. Микаса, выдохнув с неким полустоном, потянула штаны со своего партнёра. Воздержание становилось невыносимым с каждым его прикосновением. Тело требовало большего с каждым мгновением, проведённым с мужчиной. —  Скажи хоть что-нибудь, — сипловатый голос отдавался эхом в голове Аккерман. Сильнее выгибаясь навстречу движениям Капитана, Омега незатейливым движением достала член мужчины из ткани нижнего белья. Последствия гона были видны невооружённым глазом, из-за чего Аккерман отвёл взгляд и прикрыл глаза, внезапно почувствовав некоторый дискомфорт от того, что на него смотрят в таком виде. Несмотря на это, его руки лишь сильнее стиснули мягкие места девушки, массируя, без какой либо мысли о том, что это ошибка. Микаса облизнула губы с животным хищным взглядом. — Я хочу вас... — с этими словами она одним движением бёдер насадилась на орган. Омега застонала, соблазнительно, вкладывая всю себя в этот гортанный звук, прикрыв глаза от долгожданного удовольствия. Аккерман снова с шумом выдохнул и напрягся, хотя тело наконец почувствовало лёгкость. — Почему именно я? — Вы первый начали. Аккерман прижался к её плечу, утыкаясь в нежную кожу носом. Её запах дурманил его. Какие-то приятные чувства постоянно пробуждались при его ощущении. Но сколько Аккерман не ломал голову, не мог понять, что это значит. Однако внезапно на него яркой вспышкой сошло осознание... Рывком Ривай подхватывает подчинённую под бедра и встаёт, одним движением перемещая и раскладывая её на своём столе. — Да неужели? — со смешком выдаёт он и, будто намереваясь её поцеловать, наклоняется ближе к её лицу. Он уверенно толкнулся в тугое лоно, с силой вдавливая её в твёрдую поверхность. Мокрый шлепок разнёсся по всему помещению, словно какой-то сигнал, после которого у них обоих окончательно сорвёт тормоза. Аккерман, вскрикнув, хотела что-то сказать, но язык Ривая скользит глубоко внутрь её рта, заменяя слова на томный стон... "А теперь закрой глаза и позволь мне... — мысли Капитана запнулись, и он посмотрел в глаза азиатки, достраивая мысль. —..отодрать тебя до смерти."

***

Сон Аккермана был на удивление глубоким и спокойным. Давно он так не спал в последнее время. Ему было тепло. Проснувшись, он обнаружил себя, сидящим на своём небольшом диване. Рядом с ним, положив голову ему на плечо и перекинув одну ногу через его колени, мирно посапывала Микаса. Её руки непринуждённо обвили торс Леви. Он слегка повернул голову, чтобы рассмотреть её полностью. Обнажённое тело девушки едва прикрывала рубашка, небрежно накинутая сверху. Прищурившись, мужчина потянулся рукой к ее взъерошенным волосам и завёл несколько мешающих прядей за ухо, открывая вид на шею. На светлой коже контрастом выделялось множество тёмных меток, вероятно, оставленных им во время их ночной страсти. "Её шарф сейчас был бы кстати", — устало отметил он в своей голове, прежде чем подняться, аккуратно перекладывая с себя Микасу на диван. Подетально собрав разбросанную по кабинету одежду, он наскоро оделся. Аккерман попутно собрал и одежду азиатки, складывая ее ровной стопкой рядом со спящей. Затем помедлил, ещё раз глянув на неё, и подошёл к той самой полке с его любимой коллекцией чая. Немного поперебирав банки, он выудил одну и взял её в руки. Это была совсем небольшая коробочка голубоватого оттенка, изрисованная зелёными веточками какого-то растения. Достав чайник, он принялся неспешно заваривать чай. Пока Леви занимался делом, он вспоминал. С каждым годом матери было всё тяжелее раздобыть денег на пропитание себя и ребёнка. Аккерман и сам видел это. Как она убивалась на работе, как плакала ночами, не зная, что ей делать дальше и куда податься. Но несмотря на это, она всегда заботилась о нём и всегда улыбалась, когда он был рядом, не показывая никаких своих переживаний. Ривай редко покидал комнату, в которой они жили с матерью. Однако иногда выдавались деньки, когда он мог выйти в свет тёмного подземного города. Там не было ничего, что могло принести хоть какой-то луч надежды и света. Картина, творящаяся на улицах, вызывала только ужас. Но одним таким днем Леви обнаружил для себя нечто новое, чего не видел раньше – чайную лавку. Это стало для него настоящим открытием. До безумия приятная смесь запахов царила там. Маленького мальчика сразу заинтересовал добродушный усатый мужчина, что стоял за прилавком. В подземном городе такая роскошь, как чай, была на вес золота. Именно по этой причине, сюда заходили только местные буржуи, у которых жизнь хоть как-то сложилась в этой темной, покрытой мраком дыре. Леви, семенившего под ногами взрослых, практически никто не заметил. Он осторожно подкрался к нижним полкам, и его внимание сразу привлекла одна из упаковок. Запах от её содержимого был более привлекательным, чем остальные. Но как только он хотел взять её, Аккермана отвлек низкий сипловатый голос: — Улун. Отнюдь не дешёвый экземпляр. У вас хороший вкус, юноша. Леви повернул голову. Рядом с ним стоял тот самый владелец лавки. С опаской покосившись на него, Ривай хотел было рвануться к выходу. Но рука матери неожиданно легла ему на плечо и остановила. И они вдвоём ушли тогда. Но спустя месяцы, как-то утром Кушель разбудила сына и вложила ему в руки ту самую коробочку... Он стал его любимым чаем. Теплым воспоминанием из детства, которых было не так уж много на его памяти. И по какой-то причине, именно это снилось ему сегодня. Но он уже знал почему - причиной была она. И ему остаётся лишь гадать, почему он не понял этого раньше. Покончив с заваркой, он достал с ближней полки чашку. Затем метнул взгляд на девушку и, выдохнув, достал вторую. Это действие было таким странным для него самого. Ему хотелось угостить её, зная, что такого она точно ещё не пробовала. Внезапно появилась какая-то потребность заботиться и оберегать то, что он так нежданно обрел. Ривай разлил горячий напиток так же быстро, как аромат заваренного разнёсся по кабинету. Взяв чашку, мужчина сел в кресло и потянулся к одному из лежащих на столе документов. Не успел он погрузиться в чтение отчёта, как на диване зашевелилась пробуждающаяся Омега. Открывая глаза, девушка даже не догадывалась, в каком положении находится. Однако сидящий неподалёку Ривай ясно дал понять, что эта ночь была для них бурной. Но, как ни странно, это не удивляло и даже больше не пугало её. Микаса проснулась быстро, на рефлексе моментально прижимая рубашку, лежащую на ней, к груди, чтобы скрыть свою наготу. — Одежда рядом, — тактично указал Леви, не смотря в её строну и отпивая небольшой глоток чая. Одеваясь, она глубоко, с упоением вдохнула. Витающий в воздухе запах было невозможно не заметить. Микаса натянула на себя одежду, на удивление, даже быстрее, чем когда опаздывала на построение. Закончив, несколько потерянно брюнетка обратила свой взгляд на Аккермана, мельком глянув на чашку в его руке. Тот почувствовал на себе её проницательный взор и посмотрел в ответ, выгнув бровь, опуская руку с документом. — Чего тебе? — отстранённо задаёт вопрос он, немного помедлив. Твоя стоит на столе, — добавил он. Микаса, с недоумением приблизилась к столу и прикоснулась к ручке фарфоровой белой чашки, что стояла на небольшом блюдце. —  Это мне? — тихим голосом пролепетала она, как будто не расслышав его с первого раза. Аккерман надменно закатил глаза и с серьёзным видом уставился на девушку. —  А кому ещё, Микаса? Азиатка ещё больше смутилась, но села, занимая место напротив Капитана, и осторожно взяла в руки чашку. Ривай делал вид, что активно читает что-то в документах, но на самом деле, косясь, тихо наблюдал за ней. Он хотел, чтобы она распробовала этот напиток. И впрямь, сделав небольшой глоток, она прикрыла глаза и ее уголки губ дрогнули в слабой улыбке. Она старалась не смотреть в строну мужчины, чтобы не чувствовать большей неловкости от его присутствия. Выпив примерно с половину содержимого, она все же тихо выдохнула: — Очень вкусно... Хмыкнув про себя, Дельта отложил листы в руке в строну и снова отпил из своей чашки. — Ты так пахнешь для меня. Как этот чай. Остаток совместного времени они провели в молчании. Каждый думал о чем-то своём или наоборот старался не думать в общем. Вскоре Микаса ушла. С этого момента, они, казалось, заключили негласный договор – помогать удовлетворять потребности друг друга, потому что они знали, что это будет повторяться снова. Хотя они сами могли не признавать этого для себя и вслух, но точно осознали внутри.

***

И вот, как и всегда после каждого их столкновения, наутро всё вновь становилось на свои законные места. Вот и сейчас Леви снова занялся своим привычным делом – разгребать всё, что творят другие. Очередные договоры, подготовки и болтовня Эрвина о новых планах для Разведки – всё свалилось на него. Впрочем, как и всегда. Он уже ничему не удивлялся. Подремав около пятнадцати минут, Ривай снова поднялся с кресла. На улице уже изрядно потемнело, и сквозь стекло на него падал бледный свет проявившейся на ночном небе луны. Устало выдохнув, Аккерман подошёл к окну и задернул шторы. Затем, подхватив с тумбочки недопитую чашку чая, он сделал из нее глоток и решил все же вернуться к работе. Сон всё равно не брал его или просто не желал приходить. Но стоило ему усесться за своё рабочее место, как в дверь громко постучали. Уже по самому характеру стука Капитан мог определить, кто был его посетителем. "Эрвин, — сухо проконстатировал мужчина про себя, скрещивая руки на груди. — И что ему надо в такой поздний час?"

***

Микаса сидела при слабом свете керосиновой лампы, выуживая книгу, которую так давно взяла у Ханджи. Откровенно говоря, из-за последних событий она совсем забыла про неё. Давно прозвучал отбой, а девушка всё никак не могла уснуть, сидя на кровати с поджатыми ногами и размышляя обо всем. Как вдруг она вспомнила про книгу и решила воспользоваться своей бессонницей, потратив время не впустую. Саша, как и всегда, быстро отрубилась, поэтому не представляла никакой угрозы. Найдя, наконец, толстую книгу, Аккерман открыла её и принялась читать содержание в поисках нужного. С каждым прочитанным словом всё вставало на свои места. Каждая фраза, сказанная ранее Риваем, приобретала новый смысл. "Я..., — Микаса запнулась, поток мыслей все продолжался. — Я не досижу до утра." Подорвавшись с места, она покинула комнату и помчалась к Аккерману. Её уже не беспокоило, что кто-то может заметить и остановить её. Наконец-то она могла понять его положение. Наконец хотела высказать ему всё. "Он же мог остановиться! — рычала она про себя, хотя на самом деле уже и не чувствовала такой жгучей агрессии. — Или не мог?..." Добравшись до кабинета, она с ходу начала долбить в дверь рукой, но ней никто не ответил. Дверь была запрета на ключ. Внутри было тихо. Где-то там, в глубине, на другом конце коридора в полумраке стоял Эрвин и смотрел на неё.