Несовместимые

But I found in you

Но я нашёл в тебе

What was lost in me

То, что было потеряно во мне,

In a world so cold and empty

В этом холодном и пустом мире.

Starset

Аккерман просидел до утра, пустыми, ничего не выражающими глазами глядя на тлеющие остатки любимого шарфа его подчинённой. За всю прошедшую ночь он так и не пожалел о своём действии. Не бросился тушить ещё не до конца поддавшуюся горению вещь, не испытывал чувства вины. Просто сев на диван, продолжал смотреть, как хорошо горит шерстяная ткань, пока от неё не осталась только горстка пепла. Эта Омега сама виновата в своих проступках. А из-за неё он совершает свои... Где-то в глубине разум говорил ему, что чем дальше этими действиями он оттолкнет от себя азиатку, тем лучше обезопасит обоих. Но как-то подсознательно он ждал, что Микаса появится, и отсчитывал минуты. Сквозь шторы в помещение уже пробивались первые лучи встававшего над горизонтом солнца, а в коридорах было совершенно тихо, когда он почувствовал знакомый запах, который, как Ривай успел отметить про себя, уже и не так сильно раздражает его. Затем на пороге появилась она.

***

Девушка резко села на кровати, скидывая с себя плащ, в котором уснула и к которому машинально жалась всю ночь, и распахнула глаза. Ей ничуть не полегчало. Тяжёлые впечатления, оставленные после ночи, весомым грузом свалились ей на душу. В горле стоял неприятный ком от напряжения. Живот всё так же неприятно тянуло книзу, но липкости между ног она практически не ощущала, что свидетельствовало о скором окончании её цикла. Соседка по комнате всё ещё крепко спала, лишь мирно посапывая и изредка ворочаясь. Шумно выдохнув, Аккерман посмотрела сначала на кровать Саши, а затем обратилась к своей прикроватной тумбочке, внутри которой находился с таким тяжким трудом добытый бутылек с препаратом. Она приняла несколько таблеток, в надежде, что ей станет лучше, и поднялась со скомканной простыни. Подойдя к зеркалу, она увидела, что так и уснула в измятой рубашке, в которой отправлялась в ночное похождение. Решено было переодеться. Внезапно она осознала одну вещь — шарф отсутствовал. Микаса недоумённо прищурилась. Закусив губу, она приблизилась к зеркалу, слегка наклонив голову в бок и рассматривая тёмные отметины на своей шее. Гематомы — вот какой след от себя оставил на её теле Ривай. Из-за него медленно, но верно рушился её внутренний идеальный мир, в центре которого был Эрен, и она чувствовала это. Девушка решила разорвать этот порочный круг, во главе которого был Леви, раз и навсегда. Собравшись с мыслями, она распахнула двери шкафчика, рывком сдёргивая новый комплект одежды с вешалки.  Добралась до кабинета Аккермана она ещё быстрее, чем переоделась, чёткими шагами преодолевая злосчастное расстояние. Рывок, и его дверь распахивается, впуская в личное помещение Капитана незваную гостью. Дубовая дверь шумно захлопнулась. Когда она вошла, Леви продолжал смотреть в одну точку и даже не повернул голову в строну подчинённой. — Можете не напрягаться, я просто заберу шарф и уйду, — тихо сказала она звенящим голосом. — Где он? Ноль реакции в ответ. Аккерман находился в абсолютной прострации. Микаса нахмурилась, метнувшись в строну мужчины, и с силой тряхнула его за плечи. — Г д е ? — она сдавила его плечи сильнее, недобро сверкая серыми глазами. — Где оставила, там и ищи, Аккерман. Поняв, что от него добиваться чего-либо бесполезно, она принялась исследовать пол в поисках нужного. Однако всё было тщетно. Потратив на то, чтобы всё обшарить, около пятнадцати минут, Микаса вновь повернулась к Капитану. — Вы знаете, где он, — выдала она, яростно шипя. — Понятия не имею, — скрестив руки на груди, он всё же посмотрел на нее. Вдруг Аккерман изменилась в лице, принимая бесстрастное выражение. Неторопливой походкой она добралась до стола Капитана, где стояла чашка с уже остывшим за долгое время чаем. В следующий момент содержимое чашки бесцеремонно было выплеснуто на мужчину. Посмотрев на рубашку, на которой расплылось уродливое пятно, а затем на подчинённую, он медленно поднялся с дивана. — Смотрю, ты совсем страх потеряла. Теперь вылизывай всё до капли, — его голос звучал совершенно серьёзно. — И не подумаю, — с вызовом ответила девушка, расправляя плечи. Но на этом она явно не собиралась останавливаться. Микаса быстро метнулась к шкафу, и пока Ривай ещё не сообразил, потянулась к тем самым заветным полкам с заварками. Развернувшись, азиатка на мгновение пронзила мужчину суровым взглядом и лёгким движением руки подцепила одну из открытых баночек. Секунда, и та полетела на пол — раздался глухой грохот о пол. Сухие листья заварки разлетелись по половицам. Испустив полный недовольства и сдерживаемой ярости вздох, Леви начал неумолимо приближаться к ней, оттесняя к шкафу. — Ты пожалеешь о том, что появилась на свет, — он остановился в нескольких метрах от неё, прожигая насквозь ледяным взглядом. — Извиняйся, пока есть шанс. — А ещё что сделать? — едко выпалила она, невольно отступая на пару шагов назад. — Я так понимаю, это означает отказ. — Правильно понимаете. Резво сократив дистанцию, Ривай заломил ей руки и согнул вдвое, навалившись на спину девушки. — Пеняй на себя, — сквозь зубы процедил он ей в макушку. Однако он не заметил, что Микаса его уже не слушала. Как только он развернул её, глаза девушки впились в серую горстку пепла на столе, среди которого виднелись недогоревшие кусочки красной шерсти. Её глаза с ужасом расширились и их предательски защипало. По щеке брюнетки, впервые за столь долгое время, скатилась слеза, оставляя за собой горячую влажную дорожку на коже. На какой-то момент время просто застыло, а в голову ударило осознание. Леви, заметив изменившееся состояние Микасы, но будучи у неё за спиной и не видя, что с ней происходит, с некоторым удивлением посмотрел на неё. Эмоции, казалось, отступили, былое безразличие возвращалось. Увы, он не ожидал того, что в следующий момент девушка резко рванётся, ударяя его ногой, выворачиваясь из хватки и отталкивая от себя. "Бессердечный ублюдок", — по одним её губам прочитал Леви, когда она развернулась к нему. На лицо Микасы упал луч солнца, в свете которого слезы на её щеках ярко заблестели, подобно маленьким бриллиантам. Увидев их, Ривай вдруг остановился в замешательстве — ещё ни разу он не видел Аккерман такой. Даже тогда, в зале, в тот злополучный день, она не казалась такой потерянной и разжалобленной. Тогда в ней кипел только гнев вперемешку с инстинктивным страхом. Теперь же её слезы были вызваны совершенно не этими чувствами. Однако после своих слов, азиатка не стала надолго задерживаться, так и не позволив Аккерману внимательнее рассмотреть ее. Рванувшись к двери, она одним резким движением открыла её и бросилась прочь по коридору. Мужчина с глухим рыком метнулся за ней следом, попытавшись ухватить Микасу за руку. Он не успел и уже было побежал за ней и дальше, как какой-то мальчишка, но вовремя остановился в проёме двери, облокотившись рукой на дверной косяк. Ривай явно не из тех, кто будет играть в её игры и идти на поводу своих эмоций. Он подождал, когда её торопливые шаги совсем стихнут, и в коридоре вновь воцарится мертвая тишина. "Ну и хер с ней," – подумал он, хотя где-то в глубине души сам понимал, что мысль эта отдавала фальшью.

***

Вслед за окончанием течки у Микасы, для Леви последовали дни напряжённой безвылазной работы. Он фактически не вылезал из своего кабинета, утопая с головой в бумажной волоките, стараясь таким образом притупить остальные ненужные чувства и мысли. Работа и правда помогала ему это сделать. Однако это было не вечное средство: отсутствие отдыха, свежего воздуха и прогулок начало неумолимо сказываться на нем. Тёмные круги под его глазами стали куда отчётливее, взгляд ещё более холодным, а раздражимость достигла своего пика. Вкупе со всем этим, после недавних новостей от Эрвина, Леви узнал, что правительство начало вмешиваться в их деятельность, тем самым перекрывая Разведке дыхание и не давая возможности для новых вылазок. Эта новость окончательно выбила бесстрастного Аккермана из колеи, но он не желал показывать, насколько измотан, продолжая жить как и прежде, не теряя безразличного выражения на своём лице. Однако и для Капитана существовал предел. Ривай не знал, какую дрянь выкуривает в самые трудные минуты своей жизни. Но в такое время ему как никогда было плевать на всё это. Он не хочет знать, насколько пагубно курение влияет на его жизнь. Сейчас он желает лишь расслабиться и достичь желанного спокойствия. Он сидит на полу возле своего стола, заканчивая скручивать свою "сигарету". Поднеся тонкий свёрток к губам, он чиркнул спичкой, зажатой в другой руке, и поджёг его. Дав немного разгореться тонкой бумаге, Аккерман сделал глубокий вдох. Зажав сигарету между двумя пальцами, он убрал её ото рта и чуть погодя блаженно выдохнул дым, прикрывая глаза. Он расслабил мышцы и облокотился на стол, позволяя эффекту от первой, такой долгожданной затяжки, взять верх. С каждым новым сипловатым вздохом спасительный едкий дым стирал из его сознания все мешающие мысли, нескончаемые проблемы и въевшийся женский образ, который он все никак не мог выкинуть из головы...

***

Последние посиделки выпускников сто четвёртого набора проходили всё более натянуто, и всё чаще в тишине, изредка прерываемой неловкими попытками завязать разговор. Разведке с каждым днем приходилось всё тяжелее, и от этого все пребывали в мрачном расположении духа. Каждая новая неделя стала тянуться дольше предыдущей и казаться вечностью. Несмотря на это, ребята старались поддерживать друг друга. Однако одно всё же изменилось бесповоротно — теперь рядом с ними заметить Аккерман стало почти невозможным. После того дня, как Микаса лишилась дорогого ей Йегеровского подарка, её некоторое время никто не видел. Лишь Саша иногда на вопросы об азиатке коротко пожимала плечами и отвечала что-то вроде: "Она просто хочет побыть одна". Впрочем, когда они одним ранним утром увидели Микасу в столовой, то оказались в немом удивлении. Как будто ей чего-то не хватало. Почти все сразу поняли, в чём причина. Отсутствие шарфа на девушке вызвало у каждого отдельную реакцию. По Армину было очень заметно, как он беспокоился за подругу, и, как только та села за стол напротив него, тут же начал осторожный распрос о том, как у неё дела и всё ли в порядке. Жан же воспринял это как сигнал того, что Эрен обидел Микасу или просто стал не в её вкусе, и это подстегнуло его. Как ему теперь казалось, судьба дала ему шанс на то, что девушка в кои-то веки обратит на него внимание. Ведь все знали историю их детства, а после узнали и то, почему Аккерман не расстаётся со своим алым шерстяным аксессуаром именно из-за Эрена. Но даже Кирштайн видел, что всё же с девушкой что-то не так, и сейчас явно не время пускать в ход его подкаты. Ему скорее захотелось успокоить свою "пассию", правда, он не знал, из-за чего именно успокаивать. Но Микасу не интересовал никто, кроме Эрена. Она часто бросала на него взгляд и пыталась заговорить с ним. Однако её сводный брат совсем ничего не заметил, чем забил последний гвоздь в крышку её гроба. Для него всё осталось как прежде, будто Микаса нигде не пропадала, будто он и не замечал её отсутствия и изменений. Лишь пожелав приятного аппетита, он закинул в рот остатки хлеба и удалился. Изменился. Её любимый Эрен неотвратимо ступал на свой путь, забывая, что у него есть кто-то близкий.

***

В висках пульсировала кровь, выдавая всё напряжение её тела после выматывающей тренировки. Однако оно стало ещё сильнее, когда она, вглядевшись в даль узкого коридора, по которому шла в свою комнату, резко прищурила глаза и на мгновение остановилась. Микаса уже безошибочно знала, кто идёт ей навстречу. Не узнать его после всего пережитого она уже не могла, хотя будь у неё такая возможность, предпочла бы забыть его навсегда. Решительные шаги друг другу навстречу. Пересечение, и... Он, даже не посмотрев в её сторону, прошёл мимо. "Даже не извинишься?!" — с бешеной яростью пронеслась мысль в её голове. Она даже не заметила, как перешла с ним на "ты" в своём сознании. Нет, ей не нужны были его извинения. Ей нужно было кое-что другое, и она сама не знала, что именно. Аккерман внезапно остановилась, когда их плечи нечаянно соприкоснулись по ходу движения. — До сих пор не знаете, где мой шарф, не правда ли? — со стороны можно было услышать в её словах только немыслимое количество яда, но только Леви мог понять, насколько больше в них было горечи. Однако, проигнорировав подчинённую, мужчина медленно побрёл дальше. Заметив это, Микаса до боли прикусила нижнюю губу и уже в следующий момент перехватила Капитана за кисть. — Откуда в вас столько злобы? Слова рядом с ним давались ей с большим трудом, как и возможность сохранять спокойствие. Но ответа не последовало. Не оборачиваясь, Аккерман рывком высвободил руку из хватки девушки и продолжил свой путь прямо по коридору. Азиатка секунду растерянно смотрела ему в спину — его поведение начало порядком настораживать её. В следующий момент она догнала его и прижала к стене, навалившись всем телом. Посмотрела ему в глаза. Он всё так же молчал. Зрачки Капитана не двигались и были нехарактерно расширены, он даже не моргал. Взгляд, как будто стеклянный, был направлен куда-то сквозь. От такого взора его серо-голубых глаз по её спине пробежал холодок немого ужаса. Больше не предпринимая никаких попыток выбраться, Аккерман просто стоял рядом с ней. А Микаса не знала, что ещё испытывала в этот момент. Ей хотелось бы бросить здесь Капитана и рвануть как можно дальше отсюда, но в то же время она почему-то не могла сделать и шага от него. Как громом поражённая, она не предпринимала ничего. Впрочем, что бы ни испытывала девушка внутри, внешне Аккерман никогда не менялась, скрываясь за маской ледяного безразличия. Она отвернулась в строну, чтобы не смотреть в глаза мужчине. — Отродье, Омега... — едко шипела она ему. – Чем заставляю так ненавидеть? Но до Аккермана слова не доходили, оставаясь где-то за рамками его сознания. Уже было и так понятно, что он не в себе. Микаса в глубине себя боялась оставлять его в таком состоянии, но и как привести в чувство не знала. Её взгляд метался из стороны в сторону, но вокруг никого не было. Тогда она со вздохом прикрыла глаза и резким движением схватила Ривая за воротник. — Какая вы всё-таки сволочь, — выдала азиатка шёпотом, надеясь всё ещё на какой-то ответ. Но чуда так и не случилось. Не поднимая на мужчину взгляда, она приблизилась к его лицу и поцеловала, быстро куснув за нижнюю губу. В этот момент Леви неожиданно перевёл взгляд на Аккерман, и, кажется, всё же её услышал. Правда, сознание вновь стремительно уплыло, и когда Микаса оторвалась от него, то увидела лишь безразличие. Отпрянув, она осмотрела его с ног до головы. Капитан находился в каком-то тильте, вообще ни на что не реагируя. Торопливо дернув Ривая за руку и взяв его ладонь, брюнетка настойчиво потянула его в строну кабинета, и, к её удивлению, тут мужчина уже отреагировал и поддался, покорно следуя за направляющей его девушкой. Подойдя к знакомой дубовой двери, Микаса дёрнула за ручку, но та не поддалась. Тогда она снова обратилась к Аккерману. Подумав, она осторожно залезла во внутренний карман его куртки и вскоре выудила оттуда ключи. Затем, открыв дверь, она запихнула в помещение Аккермана и зашла следом. Последний, едва стоя на ногах, самостоятельно прошелся в другой конец комнаты и сел на диван. Азиатка глянула в окно — на улице ещё вовсю сияло солнце, чей свет изредка перебивали облака. Девушка приблизилась к окну и задёрнула шторы, затем обернулась к Капитану. Она не знала, зачем нянчилась с тем, кто мгновенно отравил её жизнь. Но что-то подсознательное говорило ей, что она должна была так поступить. Всё же она выше слепой ненависти. Вскоре на тумбочке рядом с диваном оказался стакан холодной воды. — Выпейте и проспитесь, — устало сказала Аккерман, а затем направилась к выходу. — ...даже здесь ты умудряешься меня доставать, — сиплым голосом заявил мужчина, всё ещё глядя в одну точку. По его виду вообще нельзя было сказать, что Леви пребывал в сознании, поэтому, судя по всему, эта фраза сорвалась с его губ в каком-то забытье. — Стараюсь, как могу, — прозвучали последние слова, после которых за рядовой тихо закрылась дверь.

***

Во всем теле чувствовалась какая-то тяжесть, а в памяти был огромный провал в виде зияющей чёрной пустоты. Мужчина приподнялся на локтях и сел. Осмотрелся. Перевёл взгляд на полупустой стакан воды. "Выпейте и проспитесь..." Единственная фраза, которая внезапно всплыла у него в памяти. Вспомнить, чей голос давал ему такие наставления, было несложно, однако это не избавило Капитана от некоторого удивления. Вот — даже когда от пытался забыться и избавиться от мыслей о ней, она снова оказывается рядом. Блядь. Невыносимая, глупая, настырная девчонка. Но Леви уже не знал, насколько это бесит его. Он встал с дивана и допил остатки уже согревшейся воды, которая приятно смочила сухие губы. Тяжело выдохнул, переводя взгляд на дверь. Спустя пару секунд он покинул комнату. Тяжёлая металлическая дверь со скрипом открылась, проскребая по бетонному полу. Прохладный ветер сразу же обдул лицо. Леви глубоко вдохнул вечернюю прохладу и ступил на балкон. Он знал, где именно найдёт ее. Она, в свою очередь, знала: он обязательно придёт. Поэтому, когда Микаса услышала тихие шаги на лестнице, а затем краем глаза зацепила открывшуюся дверь, она заранее знала, кем был посетитель. Аккерман продолжала стоять у края перегородки и смотреть куда-то вверх, на тёмное небо. Капитан медленно приблизился и встал рядом, но, в отличие от девушки, его взгляд тут же устремился вниз, на тренировочную площадку и редкий лес вокруг. Они молчали. Он знал, что нужно с чего-то начать, но не сделал этого. Им было нечего сказать друг другу. В другой ситуации они бы оба полезли драться или бросаться колкостями. Это оба понимали. Но Микаса была слишком заворожена тем, что видела наверху, и поистине наслаждалась тишиной и спокойствием, от которого уже следующим утром не останется и следа. А Леви был слишком измотан и не желал ничего. — Небо сегодня красивое, — вдруг подала голос Микаса, избавляя его от нужды заводить разговор первым. Он никогда не смотрел наверх. Не смотрел с той самой ночи, когда он в последний раз видел живыми два образа до боли родных ему людей. С тех самых пор он перестал поднимать свой взгляд на звезды и похоронил в себе ту самую наивную веру в то, что он сможет защитить всех близких ему. Да, это одна из тех причин, которая закалила его и заставила стать сильнейшим. Но больше он не пускал людей глубоко в душу, на уровне инстинктов предохраняя себя от новой боли потерь. Сердце неприятно кольнуло. Аккерман интуитивно почувствовала его внутреннюю борьбу с эмоциями прошлого и слегка повернула голову в строну Ривая, отрываясь от прекрасного вида на звёзды в ночном небосводе. Он внезапно посмотрел на неё в ответ. Её глаза одарили его красивым живым блеском. Сейчас, казалось, в этой ночной тишине, перед ним стояла совершенно другая девушка. От её образа "ночной фурии" не осталось и следа. Он посмотрел вверх. Луна ослепила своим бесстыже ярким светом, перекрывая скромный блеск звёзд. Впервые за долгое время он понял, как давно не поднимал голову к небу. Но она заставила его сделать это вновь. — Спасибо. Полное равнодушие в голосе и взгляде. Однако это была первая искренняя благодарность, которую Аккерман выразил напрямую за последние годы. И лишь одно можно было теперь сказать точно — стена, которую Аккерманы выстроили вокруг себя, неуклонно давала трещины.

***

Их отношения вновь приобрели нейтральный характер. Он как всегда бесил её своей чопорностью и безразличием, а она вымораживала его своими опрометчивыми поступками, дабы оградить от всего своего миленького мальчика Йегера. Однако время шло, и для Микасы нагрянул новый "опасный период". Во уже как три дня она тактично обходила всех стороной, тренировалась на износ одна, пока ей позволяло отсутствие ноющей боли внизу и характерной ее физиологическим процессам слабости в теле. Особенно удачно Аккерман удавалось избегать и Капитана. В нём она уже инстинктивно видела потенциальную опасность — эта мысль намертво засела где-то в подкорке мозга. Ривай тоже чувствовал, какой период переживает девушка, и всячески пытался поддерживать её решение не контактировать, стараясь не вылезать из своего кабинета без особой на то надобности. Однако каждый раз, проходя мимо тренировочного зала, где Микаса упорно била грушу или отжималась, или мимо её комнаты, он не мог отказать себе в желании как можно глубже вдохнуть воздуха в грудь, чтобы хорошенько прочувствовать запах текущей Омеги. Да, от Дельты вроде него его было уже не скрыть. Запах её феромонов слишком сильно был знаком ему, вызывая чувство какой-то ностальгии и минутой нежности. Но он всё никак не мог понять, на что похож её аромат. Тем не менее одно Аккерман знал точно — этот запах стал для него личным наркотиком, на который, пожалуй, он бы сам добровольно подсел.

***

Девушка проснулась, когда время едва ли перевалило за пять утра. Причиной её пробуждения вновь стали неприятные ощущения в теле и ужасно промокшие простыни. Липкость между ног всё усиливалась. Вздохнув и осознав, что уснуть уже не в состоянии, Аккерман встала с кровати. Обернувшись на спящую Сашу, Микаса как можно тише свернула простыни и закинула их в коробку с грязными вещами в углу. Затем, приблизившись к шкафчику, азиатка открыла его и взяла чистые вещи и свое полотенце. Покинув комнату, она тихо пошла по коридору в сторону душевых. В одной из тесных кабинок с хлещущей холодной водой стоял Ривай. Откинув голову, он подставлял лицо ледяным струям, стараясь взбодриться после очередной бессонной ночи. Однако когда его тело заблаговременно напряглось, он отошёл от сильного потока воды и открыл глаза. "Ну, конечно", – раздраженно повёл плечом мужчина, понимая, что запах азиатки он чувствует острее обычного. Гон явственно давал о себе знать, позволяя воспринимать запах быстрее и определять его, несмотря на большое расстояние. Кровь от мозга мгновенно стала оттекать к более "важному" в данный момент, по мнению организма, органу . Это не укрылось от Леви и вызвало у него нескрываемое раздражение. Вновь зажмурившись, он докрутил вентиль до конца и шагнул обратно под душ. Вскоре Микаса добралась до нужной двери и зашла в помещение. Внешне всё напоминало обычную казарму, только вместо кроватей был один узкий коридор, по бокам которого справа и слева располагалось два ряда кабинок со скрипучими деревянными дверями. Прямо у входа было два небольших отсека, в принципе ничем не отличающихся от душевых, разве что чуть больше них. Они служили мужской и женской раздевалками. Микаса быстро завернула в левый отсек, повесив свои вещи на один из крючков. Девушка замоталась в полотенце и стащила с себя тонкую ночнушку и бельё, разместив их на вешалке рядом с чистыми вещами. Выйдя в общий коридор, она обратила внимание на ранее незамеченную деталь — где-то в одной из кабинок с шумом лилась вода. Аккерман задумчиво уставилась в строну, откуда исходил звук. "Кому ещё в голову придёт вставать ночью, чтобы принять душ?" Аккерман осторожными тихими шагами направилась по длинному коридору, выискивая занятую кабинку, понятия не имея зачем. С каждым шагом в животе тянуло всё сильнее. Она ощущала приближение физически. По запаху уже осознавая, с кем судьба вновь свела её. Кровь в висках начала безжалостно колотиться, словно молот по наковальне. Ей казалось, что пол ходил ходуном под её ногами, а сам коридор плавно раскачивался. "И какого, блядь, чёрта снова он?" — смутные мысли всё же ещё давали знать о вменяемости рассудка. Микаса остановилась прямо у соседней кабинки, рядом с занятой. Схватившись за ручку двери, она постаралась перевести дыхание. Запах Капитана был уже слишком сильным и не давал омеге покоя. Аккерман даже сквозь заливающую в уши воду смог разобрать осторожные шаги, но ещё большим раздражителем для него стал аромат со сладковатыми нотками, который с бешеной скоростью распространился по помещению. Мгновенно схватив белоснежное полотенце с небольшого крючка в углу, он обвязал его вокруг пояса. Однако последствия гона всё-таки слишком себя выдавали — полотенце чересчур изящно очертило возбуждённый орган. Затем, прищурившись, Капитан настороженно посмотрел на дверь, стараясь дышать не очень глубоко. Поколебавшись, переживая внутреннюю борьбу с инстинктами, она с силой толкнула дверь кабинки, желая поскорее оказаться под струями бьющей ледяной воды, чтобы сбить напряжение с тела и унять накатившие ощущения. Но сознание приготовило ей очередную уловку... — Аккерман, мать твою! — Капитан чуть дёрнулся в строну, моментально фокусируя на омеге хищный взгляд. — Тебя манерам совсем не учили, раз ты даже не удосужилась постучать? Микаса, ранее не заметившая Аккермана и того, что она по ошибке спутала душевые, резко отскочила обратно к двери, явно не ожидая увидеть перед собой кого-либо. Девушка опешила и подняла серые глаза на мужчину. В кабинке было тесно даже для одного человека, не говоря уж про двоих. Всего пара жалких метров и остатки рассудка разделяли их. Это заставляло её испытывать усиленные спазмы внизу живота. Леви, не отрывая изучающего пристального взгляда от тела брюнетки, медленно опустил одну руку, дабы придержать полотенце, которое норовило съехать с него в любой момент. — Ты оглохла или куда? — его зрачки неестественно сузились, останавливаясь на её глазах. Слова Аккермана резко вернули её к реальности, но омут его запаха никуда не исчез и всё так же окутывал её. В теле всё изрядно ныло, а исходящие от Ривая феромоны притягивали, окончательно затуманивая рассудок. "Борись", — беспомощно билось в её голове. Но было поздно. — Капитан... — выдохнула Микаса, томно прикрывая глаза. В один шаг она покрыла расстояние между ними, оказываясь прямо перед Аккерманом. Ривай сразу же отпрянул к стене, левой рукой всё ещё придерживая полотенце. Он чувствовал, что именно сейчас её запах бьёт в голову сильнее, чем в предыдущие их столкновения. Любое незамысловатое движение, и у него может сорвать тормоза. Шутка в том, что он понимал это, но тело слишком стремительно отделялось от рассудка, начиная жить собственной жизнью, и он не мог ничего сделать. Микаса прижалась к нему, вжимая последнего в стену окончательно. Она тоже держала свое полотенце на уровне груди одной рукой, вторую же ненавязчиво запустила в волосы Ривая, притягивая его к себе. — Ваш запах, он такой... — она совсем опасно приблизилась к его лицу, горячо выдыхая ему в губы. Прикусив его за нижнюю губу, слегка оттянула, явно дразня. —...особенный... Леви резко дернул головой вправо в попытке увернуться от девушки. Но его организм выразил протест сильным напряжением полового органа, что Микаса тут же почувствовала. — Я не... — гормоны с силой ударили в голову, от чего Ривай, прикрыв глаза, стал чаще хватать воздух ртом. — У меня нет запаха, я не Альфа... Но Аккерман совсем не слушала его, перемещая и вторую руку ему на плечи, вследствие чего полотенце уже в следующую секунду соскользнуло с её груди вниз. Заметив это, Капитан вжался в стену так, будто без сомнений собирался пройти сквозь неё. На мгновение он всё же опустил свой взгляд, не удержавшись, и посмотрел на обнажённую девушку, затем сразу же беря себя в руки и поднимая голову, чтобы не смотреть. Микаса же с полной силой навалилась на него. Жадно припав к губам, она не сдерживаясь сорвала с его уст ровно такой же первый поцелуй, которого когда-то Леви лишил её, и который не должен был принадлежать ему. Лёгкое головокружение ударило в голову приятной волной. Ривай с силой сжал левую руку на казённой ткани, отмечая, как темнеет в его собственных глазах. Зрачки моментально расширились, заставляя прикрыть потяжелевшие веки. Дышать стало тяжелее. На поцелуй он старался не отвечать, но получалось не очень. Он сильно зажмурился, чтобы не видеть голую подчинённую, от вида которой крышу снесло бы окончательно. Чувствуя, как руки судорожно трясутся, Микаса перехватила левую руку Аккермана и незаметно для него самого мягко разжала её, вкладывая вместо ткани свою ладонь. Капитан как-то недовольно хмыкнул, резко двинув пахом вперёд, и, на его счастье, полотенце не сползло. Он старался оставаться в таком положении, чтобы оно оставалось висеть на нем без помощи рук и это, вроде бы, получалось. Однако сконцентрировавшись на одной проблеме, он не заметил, как свободная рука совершенно бесконтрольно опустилась девушке на поясницу, ласковым движением проводя ниже к бедру. В ответ на это действие брюнетка сама прижалась к его паху. Влага между её ног скапливалась всё сильнее, показывая — тело находилось в томительном ожидании. Задыхаясь от собственной наглости, Микаса решительно запустила в рот мужчины язык, проглаживая его клыки и прикусывая чувствительную кожу. Оборона была уничтожена. Капитан быстро и не менее жадно ответил на поцелуй, правой рукой резко и властно сжав бедра подчинённой. Это стало финальным сигналом для Микасы — она на мгновение разорвала поцелуй и одним движением сдернула с Аккермана полотенце. Укусив его за кожу под ключицей, она мягко потерлась об интимную область мужчины. Ривай рвано выдохнул. "Чёртова... — его мысли заволокло пеленой. —...чёртова Аккерман..." Секунда, и он поменялся с девушкой местами, на сей раз прижимая уже её к холодной стене душевой. Не сдерживаясь, припал к груди, сначала водя языком вокруг ареолы, а затем резко прикусывая, заставляя Микасу вздрогнуть. Вторая его рука мягко провела вдоль слабой зоны азиатки, поглаживая. Она тихо застонала, не успев сдержать этот порыв. Выгнувшись и инстинктивно подставляя грудь, она замерла в его руках, сильно прикусывая губы. Жадно сжимая грудь рукой и краем сознания одобряя её параметры, пальцами второй Аккерман совершил решительное поступательное движение во влагалище. Выделений становилось явно больше, поэтому пальцы мужчины легко и быстро проскользнули внутрь, доставляя девушке смешанные ощущения. Шумное дыхание обоих могло легко сдать их с головой, стоило кому-либо только зайти в душевые. Неожиданно Микаса закинула ноги Риваю на поясницу и отчаянно прижалась плотнее, обнимая руками за шею и чувствуя налившийся стояк желанной близости. Аккерман медленно убрал руку, облизнув перепачканные секретом пальцы, и ответно потерся о девушку приличным достоинством. Его губы едва дрогнули в слабом подобии улыбки, когда наблюдая за реакцией рядовой, он видел, как она развязно двигает тазом и шипит на него. Её трясло от нестерпимого напряжения в теле. Поддавшись вперёд, она постаралась удовлетворить свою потребность и насадиться на орган, но Ривай быстро пресёк эту затею, слегка отстраняясь и недовольно цыкнув. Всё ещё переминая грудь в руке, он вдруг соблазнился оголённым плечом брюнетки и, судорожно набрав в грудь воздуха, вцепился в нежную кожу зубами, собирая языком капли воды на её теле. Ещё один беспомощный стон с её стороны заставил его восторженно встрепенуться, но разжимать хватку он не стал. Одну руку он переместил на ягодицы, подхватывая, а затем со звонким шлепком оставляя красный след на её горящей коже. Микаса сдавленно вскрикнула и рванулась из его хватки. Сходя с ума, дурея и задыхаясь от влажности, он боролся со зверским желанием сдавить до боли, до хруста в рёбрах и не давать ей вырваться. Сжав зубы мёртвой хваткой, оставляя темнеющую отметину, Леви каждой клеткой своего тела чувствовал курсирующий в крови адреналин. Сделав над собой усилие, Микаса протянула руку к вентилям, открыла их на полную — и вода шумно хлынула мощным потоком, заглушая посторонние звуки. Терпения явно не хватало, но мужчина всё так же не давал желаемого азиатке, продолжая медленно тереться о неё. Он не собирался так просто сдаваться. Ждал, когда Омега начнёт умолять его ускорить процесс. Заскулив, Аккерман откинула голову, с глухим звуком ударяясь о стену затылком. Руки, что до этого расслабленно лежали на плечах мужчины, резко напряглись — пальцы моментально сжались, с силой впиваясь в кожу. Ривай разжал челюсть, одобрительно смотря на оставленный след, после, поддавшись порыву секундой нежности, осторожно лизнул его. Сделав движения тазом более напористыми, но при этом и более медленными, Ривай и сам чувствовал, как тело предательски сводило и пробивало мелкой дрожью. И вот, когда ему казалось, что он вот-вот отправит весь этот мир к чёртовой матери и потеряет последний контроль, гордость девушки дала слабину перед животной потребностью. — Капитан... — молящий шёпот было едва слышно за грохотом воды. Микаса в очередной раз выгнулась в его руках, стараясь самой контролировать процесс. Бесполезно. Аккерман победно усмехнулся, но стал двигаться ещё медленнее, ожидая всех слов. Он чувствовал её буквально на подсознательном уровне, как её тело адски ломило, ровно так же, как и его собственное. — Пожалуйста... — чувствуя свою слабость перед Риваем, она злилась ещё сильнее, но язык говорил за неё сам. — Я не расслышал, повтори чётче, — Аккерман успел даже ненадолго улыбнуться, продолжая понижать скорость движений. Она бросила раздраженный взгляд в его сторону, но снова рвано выдохнула при очередном медленном перемещении органа вдоль половых губ. — Возьми меня, Леви... — она отвернулась, стараясь не смотреть ему в глаза. Не дождавшись конца её фразы, Ривай резко, без церемоний вошёл в неё. Микаса глухо застонала. В ответ он грубо сжал в сильных руках её ягодицы. Позвоночник прострелило электрическим разрядом, и оба ощутили невероятную лёгкость. Аккерман, словно в истерическом припадке, сдавленно хватала ртом воздух и жмурилась, стараясь забыть с кем находится. Но с Капитаном такие выходки были бессмысленны: его тёплая рука властно приподняла ее голову за подбородок и повернула к нему лицом. — Смотри на меня, Микаса, — её имя из его уст звучало как чужое, и девушка вздрогнула. Он никогда не назвал ее по имени. Заметив, что она не торопится исполнять сказанное, Ривай не сдерживаясь сделал резкий толчок в тугое лоно, с усилием вжимая поддатливое тело в холодную поверхность стены. — На меня, живо, — практически беззвучно рычит он, придерживая её под бедра. Не имея возможности более противится словам Дельты, она поднимает на него задурманенный взгляд. Пристально глядя на неё, Аккерман на долю секунды почувствовал, как весь мир вокруг замер. — Хорошая омежка, — прикрывая глаза от удовольствия, прошептал мужчина, начиная наращивать темп. Боль понемногу начала отступать, давая возможность Микасе привыкнуть к новым ощущениям. Она извивалась, дергалась, судорожно сжимая пальцы и царапая загривок Леви в кровь, но подчинялась ему. Рванувшись вперёд, он прижал её к себе, с жадной нежностью ненасытно целуя в губы, заставляя её поперхнуться воздухом. Она крепче обхватила его ногами, не давая выходить на всю длину, безудержно постанывая. Капитан не понимал, как раньше жил без этих ощущений. Разум давно был послан, и Ривай уже не думал о возможных последствиях. Её ресницы дрогнули, и взгляд подёрнулся пеленой удовольствия, после чего она обессиленно уронила голову ему на плечо. — Ривай... — горячий шёпот и судорожный глоток воздуха. —...быстрее... Он послушался и заметно ускорился, окончательно сбивая дыхание. Грубые, рваные движения, и твёрдый член вместе с пульсирующим узлом пылал внутри девушки, скользя по важным стенкам. Микаса крепко сжимала его мокрые волосы, притягивая к себе. По её коже прошлись мурашки, когда Леви беспорядочно стал изучать её тело кончиком языка, оставляя горячие поцелуи. Он чувствовал, как её мышцы лихорадочно сокращались, и на мгновение запнулся, перед тем как накопившееся нервное напряжение выплеснулось вместе с горячей спермой, заполняя её изнутри. Напряжение уступило место оргазму, который ударил по оголенным нервам, пульсируя в голове. Девушка обессиленно содрогалась в руках Ривая. Он прижал её к себе, всё ещё не выходя из неё и шумно дыша. — Прости, что так быстро... — выдохнул Аккерман, прежде чем Микаса, затыкая его, вновь успела накрыть его приоткрытые губы своими. Два разгоряченных тела так и стояли в маленькой душевой под шум бьющей воды и не могли насытиться друг другом. Сейчас для них не существовало ничего, кроме этих ощущений. Он нужен был ей так же, как и она ему, чтобы прийти в себя, ненадолго почувствовать, что значит жизнь, забыть, что такое война. Разум ушёл, задержались лишь тела с плотским желанием и страстными порывами, которые наутро пропадут, оставляя лишь привычную холодность друг к другу. А пока они чувствовали, скользя по лезвию между нежной любовью и жгучей ненавистью. Вскоре душевую вновь наполнили тихие стоны...