Сделка

Он не должен был умереть так. Он не должен сейчас лежать здесь в луже своей крови. Он должен быть сейчас со мной, на улице, живой. Но этого не случилось, и все из-за меня. Я медленно поднялся с пола, ноги ужасно затекли. Отряхнувшись от пыли и вытерев подступающие слезы, я решил спуститься на первый этаж. Я сейчас так ненавижу себя. Слава не заслужил такой смерти. Он должен был умереть в глубокой старости, прожив счастливую жизнь, пусть и не со мной. На первом этаже почти никого не было. Где-то лежали дети, застрявшие под балками, прямо как Слава. Мне стало больно на них смотреть, и я просто ушел, слава богу, что дверь не завалило. На улице столпились люди, пытаясь стоять как можно дальше от здания. Я оглядел толпу, пытаясь найти хотя бы кого-нибудь живого из нашего класса. Мой взгляд остановился на Раушан Абеновне. Я подбежал к ней, вытирая слезы.  — Раушан Абеновна! — крикнул я. Она оглянулась и, заметив меня, облегченно вздохнула.  — Ох, Саша, хорошо, что жив. Ты не видел остальных учеников? — она оглядела меня сверху вниз быстрым взглядом и посмотрела в сторону входа. — Я не досчиталась Лены, Диаса, Славы и обоих Артемов, может быть они остались там? Слава. Нет, нет, нет, я не должен разрыдаться перед ней.  — Слава, он… — прошептал я, всхлипывая. — Он остался там. Я не смог спасти его.  — Это не твоя вина, Саш. — она неуверенно обняла меня, я просто разрыдался ей в плечо. — Ты не мог ничего сделать. Да, я не смог ничего сделать. У меня был шанс выбежать первым, вероятно я бы догнал его. Но я этого не сделал. Я предпочел стоять и думать о другом.  — Все в порядке, Раушан Абеновна. — тихо сказал я ей, отпустив ее. — В порядке. Конечно все не порядке. Больше не будет.  — А где остальные? — спросил я у нее, оглядывая толпу учеников.  — Они у магазина, около лавочек. — ответила она мне и отошла к другим учителям. Я решил пойти к своим одноклассникам. Надеюсь с ними все не в порядке, ненавижу их. Я подошел к ним.  — Ребят, вы в порядке? — спросил я у них.  — Нет, блять, конечно не в порядке, — ответила мне Алина, задыхаясь в рыданиях. — Как блять можно быть в порядке, когда ты потерял близких тебе людей? Черт, как же я тебя прекрасно понимаю.  — Соболезную, — тихо сказал я, — Слава умер. Я не смог спасти его.  — Мы потеряли Артема, — сказал Эрик с каменным лицом, видимо еще не отошел от шока, — я видел его тело, когда бежал по коридору.  — Когда мы шли по коридору, — начала Алина, — Лена шла впереди, мы с девочками не успевали за ней. Потом упала балка, она не успела отбежать. Алина тихо разрыдалась, опустив голову на колени. Виола, сидящая рядом с ней, приобняла ее, пытаясь ее утешить.  — Что насчет остальных? — спросил я, вытирая слезы.  — Диас шел, шел, споткнулся о балку и упал в дыру в полу. Он так и не встал, вероятно, сломал шею, — равнодушно сказала Виола. Они с Диасом были не в самых лучших отношениях, грустить она точно не будет.  — Что насчет Байтенова? — спросил я. Все пожали плечами. Вероятно, он не пришел сегодня в школу. Даже если он умер, грустить я точно не буду.

***

Приехало много машин скорой помощи МЧС, будто сюда направили весь городской запас. Сообщили, что завалы начнут разбирать немедленно. Всех, кто тяжело ранен, перевязывали фельдшеры, остальных отправили по домам. Уже дома я отошел от истерики. Мама даже не знала о произошедшем и очень удивилась, когда я пришел весь в пыли и оцарапанный. Когда я рассказал ей, ее глаза заслезились и она крепко обняла меня.  — Я так рада, что ты выжил, — прошептала она мне дрожащим голосом.  — Много человек погибло, мам, — сказал я, — Слава тоже.  — Господи, Саша… — прошептала она. — Ты пойдешь на похороны? Если его тело достанут, конечно.  — Если его родители разрешат, то пойду. — тихо сказал я и отстранился от нее. Я взял телефон со стола и ушел в свою комнату. Мне нужно было побыть одному. Я упал на кровать, даже не переодеваясь. Мои мысли каждый раз возвращались к Славе. Оказалось, он тоже меня любил. Он, вероятно, думал обо мне перед сном, пытался придумать способ признаться. Я мог быть счастлив. Он тоже. Но я все испортил. Я не смог вовремя добиться расположения, которое даже не было нужно, ведь он уже любил меня. Я не смог даже вовремя признаться в чувствах, тянул до конца. Конец наступил, хотя я ожидал совсем другого конца для нас. Я все-таки заставил себя подняться с кровати и переодеться. Грязные вещи я на автомате сбросил в машинку, даже не отделяя белую рубашку от остальной одежды.  — Саша, идем обедать, тебе нужно поесть. — постучала мама в ванную, прежде чем открыть дверь и заглянуть внутрь.  — Сейчас приду, подожди минутку, — ответил я, прикрывая дверь.  — Я пока буду разогревать! — крикнула она, уходя в сторону кухни. Я должен был умереть вместо него. Я должен был оказаться под той балкой со сломанной ногой, умоляя его простить меня. У меня меньше родственников, которые будут горевать, меня ничего не держит, разве я не подходящий вариант для смерти? Почему нет? В порыве самоненависти я ударил по кафелю. Было очень больно, я сбил костяшки до крови. Я продолжал бить стену, разбивая костяшки обеих рук в кровь. Мне себя не жалко, я не заслужил остаться в живых. Я вымыл руки от крови и вышел из ванной. В кухне я вытащил аптечку и кое-как перевязал руки, попросив маму завязать бинт. После я сел обедать. Мама включила какой-то местный канал, после подсела ко мне.  — Сегодня в Алматы произошло очередное землетрясение, разрушившее здания на нескольких десятках улиц. Эпицентр находился в 150 км к юго-востоку от Алматы, амплитуда 6,8 баллов. — быстро прочитал диктор. — По последним данным, более 2 тысяч пострадавших и около 200 погибших. Завалы продолжают разбирать, находя новых жертв катастрофы. Потом с заявлением выступил аким города, но я не стал его слушать, выключив телевизор и продолжив есть в тишине. Потом я отнес тарелку в раковину и ушел в свою комнату. Взяв телефон с наушниками со стола, я подключил их и лег на кровать. Уроки я даже не буду делать, рюкзак остался в школе, школа развалилась, прям как Советский Союз. Да, сейчас наиболее подходящее время для шуток. Я зашел в вк. Хотя бы здесь не говорят о произошедшем. Меня потянуло на страницу Славы. «Был в сети 5 часов назад» — гласила надпись под именем пользователя. Я тут же вышел с его страницы и, немного полистав ленту, убрал телефон вообще. Перестану ли я думать о Славе? Нет, я всегда буду себя ненавидеть себя за произошедшее. Я ведь теперь не смогу больше проходить мимо школы, мимо его дома, мимо его любимой кофейни, не вспоминая о нем. Он был мне так дорог.

***

Я медленно выхожу из кабинета физики. Здание быстро рушится, раненые школьники и учителя стараются выбежать из здания, создавая толпу у выхода. Я ищу Славу по всему коридору. Я нахожу его под балкой, она накрыла его почти полностью. Под ним растекается лужа крови, его шея неестественно вывернута. Он мертв? Внезапно он поворачивает голову ко мне, открывает свои налитые кровью глаза и тихо говорит:  — Из-за тебя я здесь, из-за тебя я умер, не успев нормально пожить! Из-за тебя мое тело вряд ли найдут в таком завале и я вечно буду здесь, не в состоянии даже выйти из завесы! Ты виноват в этом! Мои глаза начали слезиться. Я пытаюсь хотя бы коснуться его, но перед ним будто стоит невидимая стена. Почему я не смог спасти его? Почему я сорвался на него? Он бы сейчас был со мной, живой. Внезапно все прекратилось и я проснулся у себя в кровати. Это был сон? Ну да, я ведь пережил это дерьмо только сегодня. Я взглянул на часы: 8 вечера. Неплохо я так поспал, хотя даже не собирался. Я вспомнил то, что сказал мне Слава во сне. Я не хочу в это верить, но это так и есть. Я не могу отрицать, что я виноват в его гибели. Поднявшись с кровати, я медленно вышел из комнаты. Свет в гостиной неприятно ударил по глазам, и я зажмурился, прикрывая глаза рукой.  — Что у нас на ужин, мам? — громко спросил я ее, чтобы она меня услышала на кухне.  — Я пожарила картошку, пока садись за стол, я тебе положу! — прокричала она из кухни. Хотя бы что-то хорошее за сегодня. Я сел за стол у дивана, подогнув под себя левую ногу. Чуть позже я вспомнил, что такая же привычка была у Славы. Мама принесла мне тарелку с вилкой и кетчупом и поставила ее передо мной.  — Спасибо, мам. — мне было очень приятно, что она приготовила мою любимую картошку в такой трудный для меня день. Заправив блюдо кетчупом, я быстро съел его и отнес тарелку в раковину, прежде поблагодарив маму еще раз. Отойдя в кухню, я позволил себе снова разрыдаться. Из-за моей тупости я буду видеть кошмары каждую ночь, стоит мне только положить мою голову на подушку. Стоит мне только закрыть глаза, я буду вновь и вновь переживать это утро, это ужасающее землетрясение, из которого я не должен был выбраться в живых. Я не должен быть здесь сейчас. Я должен сейчас успокаивать Славу, который наверняка не отошел бы еще от этих событий. Ну или мое тело должно было лежать рядом с ним, под тем куском потолка, убившем его, а моя душа (конечно, если она у меня есть) должна гореть в аду, согревая его для других грешников. Я должен исправить эту чудовищную ошибку. Я не должен быть жив, пока Слава мертв, даже не в состоянии пересечь завесу.  — Мам, я сейчас спать пойду, не заходи ко мне, пожалуйста, я хочу выспаться! — крикнул я ей из кухни. Громкое «Хорошо, спокойной ночи» донеслось мне в ответ из гостиной, послужив мне сигналом к действию. Я вытащил аптечку из кухонного шкафа в поисках димедрола. Его принимал мой папа, когда ему было нужно поспать днем в поездках. Найдя сразу три целых пачки (видимо папа взял его про запас) и одну неполную, я вскрыл их, на что ушло драгоценные 5 минут маминого времени в гостиной, и быстро выпил их, хоть и пришлось выпить аж 3 стакана воды, чтобы проглотить их. Скрывая подступавшую тошноту и сонливость и стараясь не вызывать подозрений, я прошел в свою комнату и запер дверь, чтобы у меня было побольше времени. Стоило мне лечь, я окончательно потерял контроль над сознанием.