Индума

      Рука Лордака лежала на древке. Чтобы проткнуть кентавру грудную клетку, требовалось много силы, а она у него была. Эон молча смотрел, как острие копья всё глубже входит в бездыханное тело вожака. Ему даже показалось, что его собственный брат искренне наслаждался картиной смерти их отца. Глупость, правда? Он бы так не поступил. Лордак — честный, храбрый и преданный воин, к тому же любящий сын.       — Прекрати! Опусти руку, слышишь? — Эон бросился к брату, почти умоляя сложить оружие, не мучить погибшего вожака.       Но тот не послушал. Лордак убрал руки лишь тогда, когда с уст Одианра слетел последний стон, и его зрачки замерли. Все смотрели лишь на молодого приемника, не в силах взглянуть на павшего. Только старший брат не отрывал взгляда от бывшего лидера, то и дело потирая глаза, словно в них попал песок. Эон очень боялся встретиться взглядом с Лордаком. Казалось, тот накинется на него и прикончит, даже не выслушав оправданий. Но он всё не смотрел, отчего холод пробирал до самых костей. Юноше так и хотелось прокричать: «Посмотри на меня! Ну же, ударь или хотя бы наори, как делал это раньше!»       Смерть отца — не тот проступок, за который наказывают. А Эон был виноват и знал об этом в миллион раз лучше всех, кто стоял за его спиной. Знал лучше Лордака или глупого Йоля, лучше собратьев и матерей, которые будут встречать их дома. Парню хотелось сбежать, сигануть с вершины горы и разбиться, чтобы хоть как-то искупить вину перед табуном. Но теперь, хотя в это совсем не хотелось верить, Эон перенимал роль вожака — так распорядился отец, когда того в двадцатый раз переизбрали на пост лидера.        — Сколько нас? — безэмоциональный голос Лордака вырвал парня из раздумий.       — Двадцать три… двадцать два, — ответил кто-то из толпы. — Из другого племени никто не выжил.       — А напавшие?       — Мертвы. Я видел, как несколько из них повернули обратно в лес.       — И какого чёрта вы не пошли за ними?!       Молодой кентавр никогда не слышал, как старший ругается. Только однажды, когда он был ещё ребёнком, слышал, как папа отчитывает Лордака за какое-то грубое словечко. Кажется, в тот раз он попал мимо цели… Наверное, очень расстроился. Теперь Эон жаждал, когда брат обругает его, но тот по-прежнему молчал, испытывая новоиспеченного вожака.       — Нужно возвращаться. Нас осталось мало, да и раненых предостаточно. Если чужаки вернутся, придётся очень постараться, чтобы всё не закончилось прямо на этой горе, — он сделал многозначительную паузу. — Может, Эон имеет возражения?       Мальчишке хотелось много всего сказать, но с уст сорвалось только невнятное «нет».       По старым традициям, погибших не хоронили, несмотря на то, что видно было, как некоторые, особенно молодые кентавры, поглядывают на тело бывшего вожака. У всех возникало ощущение, что не захоронить его — неуважение, даже кощунство. Их табун всё же почитал некоторых богов, в основном связанных с воинским или кузнечным делом. Однако ни Эон, ни Лордак приказа не давали, уж слишком уважали волю отца. Так они и ушли, оставив бездыханные тела неприкрытыми.       — Ты ничего не скажешь? — младший шёл впереди. Они с братом немного отдалились от табуна, но те не возражали — слишком уж зациклились на своих мыслях.       — Он сам себя убил, похоронил прямо на поле боя… Он слишком тебя любил. Я знал, что что-то подобное непременно случится.       — Ты же меня ненавидишь, да? Просто скажи! — голос Эона дрожал, как бы он ни старался сохранять спокойствие — главную черту хорошего лидера.       — Заткнись, — Лордак грубо дернул брата за волосы. — Строишь из себя жертву? Да какой из тебя вожак — трус, не видавший ни одного боя.       Конечно, слова кентавра сильно ранили, но юноша радовался, что брат наконец-то выговорился. Правда, на глаза все же мало-помалу стали наворачиваться слёзы. Эон очень боялся, что кто-нибудь увидит его сейчас и подумает, что он слишком мягок для того, чтобы возглавить табун. Конечно же, он будет прав в своих рассуждениях.        — Ох, семеро прародителей! — воскликнул Лордак. — Ради отца, Эон, уйди в конец табуна. Я не могу видеть, как ты плачешь.       Парень не хотел возражать. Замедлившись, пропустил братьев по оружию вперёд, а сам пошёл сзади. Эту тактику часто использовали, чтобы предотвратить внезапное нападение, поэтому жест Эона оставили без особого внимания. Лишь надоедливый Йоль, пропади он пропадом, пытался докопаться до истины, спрашивая, что вожак не поделил со старшим братцем. Не получив ответа, кентавр всё же отстал, оставляя парня наедине со своими мыслями.       А мыслей набежало предостаточно. Почему он, а не Лордак со всеми его выдающимися способностями и явными преимуществами? Зачем отец так глупо подставился под удар того круглоухого? Что скажет мать, когда узнает, что её собственный сын угробил своего отца? А остальные? Разве его братья и сестры захотят видеть его во главе после случившегося? А если Лордак не захочет рассказывать, как ему лучше поступить? Признаться или промолчать?       — Эй! Эон, пойди-ка сюда! — голос брата снова вернул юношу к действительности. Удивительно, как у него это получается.       Эон послушно приблизился, но тут же отскочил в сторону, пытаясь не замечать презрительного взгляда старшего. В высоких злаках, рядом с нетронутым гнездом дрофа, лежал одичалый. Все кентавры с любопытством разглядывали хищника, наверняка удивляясь, как молодого оборотня занесло в дальнюю степь. Один Эон косился на уцелевшее гнездо птицы. Странно, а ведь в аккуратно вырытой ямке красовалось целых три зеленоватых яйца. Дроф редко несёт больше четырёх, кстати. Значит, оборотень не тронул птенцов? Хотя… он мог поживиться их мамой.       — Думаешь, ещё живой? — спросил кто-то из мужчин. — Кажется, дышит.       — Это, — молодой кентавр покосился на пёструю птичку выглянувшей из кустарника солянки, — вроде грудных спазмов. Без воды волчонок вряд ли бы протянул долго.       — Грудные спазмы?       — Да, бывают у мертвецов. Жуткое зрелище, может, пойдём? — Эон диву давался, как подобное могло сойти ему с рук — врал он просто бессовестно.       Видимо, старшим сейчас было совсем не до одичалого. Пускай малыш поживёт ещё, подумал молодой вожак, раз даже не в силах убить птичку, бегающую между его когтей. Когти у него на самом деле страшные, все измазанные не пойми чем: грязью или кровью. Эон действительно надеялся, что так он показывает своё великодушие, а не просто боится тронуть потенциально опасного противника. Кто знает, может, одичалые просто крепко спят?       К сожалению, вопросы в голове у парня возникали ежесекундно. Не хотелось думать об отце, просто не хотелось… В один момент Эон даже подумал присоединиться к Йолю, рассказать ему о грудных спазмах или выдать ещё какую чепуху. Только бы тот не спрашивал об Одианде. 

***

      Ночной ветер как-то по-особенному раскачивал ковыль и колосья келерии, развевал длинные волосы Эона, который, несмотря на поздний час, ещё не спал. Всё бродил в округе, старался не думать о том, как его мать плачет на руках у Лордака, моля богов быть благосклоннее к её мужу. Только женщины умеют так молиться — чувственно, страстно, словно в последний раз произносят ту славную клятву. Вот Эон так не умел, возможно, поэтому и сбежал, когда услышал, как плачут жёны и их дети, как бравые воины точат оружие друг о друга, неестественно сжимая скулы. Посвящение юноши в вожаки решили перенести на пару деньков, потому Лордак взял кое-какие обязанности на себя. Вопрос пещер стоял особенно остро, ведь теперь там, считай, братская могила. Стоило найти место получше, рассуждал Эон.        — Что с тем оборотнем? — парень посмотрел на полную луну, заводя разговор сам с собой. — Проведать его что ли?       Он и сам не понимал, что за странное чувство овладело им. Одичавший казался совсем беззащитным, совсем трогательным… Вьющиеся тёмные пряди, разлетевшиеся в разные стороны и разорванные острые уши, словно над ними потрудился самый настоящий ястреб. Он откуда-то бежал, но откуда? Тут в голове Эона промелькнула мысль. Чужаки появились днём — всего парой часов раньше, чем табун нашёл того одичалого. Не похоже, что он прибежал из пещер, уж слишком далеко оттуда волчонок пал замертво.       Стоило Эону допустить мысль об этом, как он уже несся по степи, не замечая даже отсутствия колчана за спиной. Опытный воин такого бы не допустил, но уж слишком мальчишка хотел помочь своему табуну. Вдруг он что-то видел? Вдруг знает чужаков? Последние особенно сильно волновали парня, больно странными они выглядели для жителей степей. Пришли издалека, значит?       Ночь в степи всегда прекрасна, даже жаль, что кентавр не замечал звёздного неба над головой. Одианд вот умел по-настоящему ориентироваться по звёздам, знал, где кончаются земли их табуна и где степь сменяет тайга. Мужчина часто рассказывал сыну о созвездиях. Особенно Эону нравились созвездия коня и кита. Про второго он слыхал лишь от странствующих торговцев из-за моря, но знал — животное ничуть не хуже, чем его небесная копия. Сейчас Эону было не до рассматривания ночного небосвода — вдалеке виднелось то самое место, возле которого воины оставили одичавшего.       Кентавр замедлился, двигаясь настолько тихо, насколько мог. Однако под ногами то и дело хрустела выгоревшая на солнце трава, зерна и крохотные веточки кустарников, которые принесло сюда южным ветром. Всё это сильно пугало Эона, заставляло содрогаться и лихорадочно осматриваться по сторонам. Не сосчитать, сколько раз вожак хотел вернуться, но что-то толкало его вперёд. Юношеская любознательность, в конце концов, ведь не каждому кентавру доводилось даже простоувидеть, не то что поговорить с одичавшими.       Только сейчас Эон понял, что забыл колчан, но возвращаться было поздно. Парень крепко сжал кулаки, припоминая, как ловко его брат дерётся без всякого оружия. Смотреть на это, конечно, одно, а вот повторить… Совсем другое дело.        — Кто тут? — Эон почувствовал, как кто-то крупный пробежал мимо его ног.       Кентавр растеряно пялился на землю, выискивая одичавшего там, где последний раз видел. Пропал! Машинально Эон потянулся за стрелами, но тут же отдёрнул руку, не нащупав оружия. И как его только угораздило так оплошать? Кентавр попятился назад, чуть торопливее, чем стоило бы в его ситуации.       — Смотри куда прёшь, лошадь! — завопил кто-то сзади, больно цапнув его за ногу.       — Кто тут? — голос его дрожал.       — Кто тут, кто тут… Заладил, — голос незнакомца звучал хрипло, больше напоминал рык какого-то зверя. — Ты мне на хвост наступил!       Эон не успел понять, с кем имеет дело. Юноша ещё сильнее вжал копыто в землю, чувствуя, как острые клыки вонзаются в его ногу. Тут он не мог сдержаться, выкрикнул что-то ругательное, приказывая отцепиться от него немедленно. Расчет был на то, что незнакомец поймёт, в какой не выигрышной ситуации оказался, и по-хорошему поговорит с вожаком. Правда, план просто не мог сработать на этом малом. Он рванул вперед, оставляя добрую половину шерсти под копытами Эона. Ещё секунда — и оборотень запрыгнул на спину вожаку, заваливая его на землю. Кентавры не отличались отличным зрением в темноте, но чтобы не заметить ярко-красные белки глаз озверевшего волка, нужно было родиться слепым.       Над самым лбом Эона сверкнули белоснежные клыки, но тот успел вовремя среагировать, подставил предплечье прежде, чем клыки пробили его черепушку. Из раны мгновенно брызнула кровь, стальным запахом обдавая ноздри неумелого воина.       — Стой! — завопил парень. — Я Эон — вожак табуна, которое обитает в паре километров на запад.       — А я-то тут причём? — промычал оборотень, не отпуская руку.       — Ну… — мысли парня путались, не давая тому мыслись здраво. — Я спас тебя, значит, ты мне тоже обязан.        — Так это твоя стая тут недавно проходила, да? Запах у тебя уж больно знакомый.       Незнакомец, наконец, разжал пасть. Эон продолжал лежать, прижимая руку к груди, чтобы хоть как-то остановить кровотечение. Теперь он мог рассмотреть нападавшего — того самого одичавшего с разорванными ушами и чёрными, как сердцевинка белены, волосами. Под светом луны стали заметны и тёмные круги под глазами паренька, и устало опушенные плечи, и дрожащие пальцы. Как-то он не выглядел зверем, готовящимся к атаке.       — Да, мы нашли тебя, возвращаясь во-он с тех гор, — кентавр указал рукой за выступивший на горизонте горный хребет.        — Подумали, что я сдох тут?       — Я решил сохранить тебе жизнь, соврал, чтобы тебя не стали добивать.       — Ха-ха, — парень громко рассмеялся. — Как великодушно, вожак. Тогда, считай, мы квиты.       — Как тебя зовут?       — Ату, — он в очередной раз зевнул, даже не стараясь скрыть свою усталость. — Что у вас делают с чужаками? Убивают?        Хищник упал на траву рядом с кентавром, невольно косясь на нечеловеческое туловище и подергивающийся конский хвост. Наверняка Ату хотел потрогать диковинку, но как-то боялся, хоть и понимал, что из его соперника воин совсем никудышный. Главное, такой здоровый, а выглядит как девчонка, да и дерётся хуже его шебутных сестёр. Может, поэтому ему не захотелось убить его прямо тут?       — Думаю, мой брат поступил бы именно так.       — Тогда постараюсь с ним никогда не пересекаться, идёт? — волчонок стал демонстративно подниматься,       — Мне нужно кое-что спросить.       — Ну, валяй, — Ату снова уселся поближе.       — Сегодня мы видели чужеземцев, — Эон не успел закончить, как его перебили.       — С несуразными палками, которые он и носят через плечо, и вёдрами на голове? — оборотень жестикулировал, показывая, какими широкими были шапки тех, кого он видел в лагере.       — Да, видел их?       — Ха, — мальчишка самодовольно клацнул зубами, — да я их сотню собственными руками переложил!       Волчонок явно хотел увидеть на лице новоиспеченного знакомого восхищение, на крайний случай — искреннее удивление, но тот лишь задумчиво поднёс руку к подбородку и сказал:       — Что ты знаешь о чужаках? Откуда они пришли и зачем? Что надо в здешних землях?       — Тебя вообще не пробрало, да? — Ату даже скривился, опустив один уголок рта вниз. — Какой мне толк рассказывать тебе всё это? Может, есть что взамен предложить?       — Защиту, — спокойным тоном ответил вождь. — Никто не тронет тебя, покуда ты будешь оставаться полезным.       — Я пока сюда добрался, видел не один и не два лагеря чужаков, — Ату понизил голос. — Их оружие подрывает горы и сжигает леса, а вверху… ревут огромные железные птицы, а как садятся, деревья вырывает прямо с корнем. Твоя защита не сохранит мне жизнь, когда эти монстры доберутся в ваши поганые степи.