Судьба или случайность

      Ненавижу, когда все идет не по плану! Благо, все обошлось. Необходимо было спеть буквально пару строчек из Кружит, хорошо, что я знаю эту песню. А вот Орлову от меня досталось, кажется, весь павильон слышал мои крики. Надо будет извиниться.       Съемки проходили очень даже удачно, до тех пор, пока Балан не решил научить меня танцевать Гуцулку. В какой-то момент я дернула ногу слишком резко и стало практически невыносимо больно. Радует, что это произошло как раз, когда танец закончился. Сохраняя на лице невозмутимый вид, я села обратно в кресло и попыталась расслабиться. Нога ныла и не давала сосредоточиться на голосе участников. Все же, с трудом отодвинув боль на второй план, я смогла сосредоточиться.       Такие сильные участники, вот почему есть эти ограничения? Вроде бы сильный голос, но я сомневаюсь. Ладно, была не была. Я жму на кнопку, и кресло поворачивается и я вижу молодого светловолосого парня. Вместе со мной повернулись и другие тренера. Потап предложил, чтобы Дан всех представил. Вот он представил Монатика и подходит ко мне. В этот момент внутри все как-то сжалось, его взгляд пронизывал насквозь. Хотелось отдалиться, спрятаться, поэтому я отсела на кресле чуть подальше от него. Его голос, как лекарство или алкоголь, окутало мозг. Он подействовал, как обезболивающее, нога, казалось, перестала болеть. Но это чувство длилось не долго.       Участник выбирает меня. Что? О Господи! Я встаю и направляюсь к нему, пока шла к направлению сцены около кресла немного пошатнулась. Боль в ноге вернулась, но хорошо, что никто не заметил. Вот же эти чертовы шпильки! Кто придумал, что девушка на сцене должна быть в красивой обуви, удобно, не удобно, не важно. Превозмогая себя, я провела участника за кулисы. Пока я забираюсь обратно в кресло, Дан на меня как-то странно смотрит.       Загадочная он личность, однако. Его поведение по отношению ко мне настораживает, пугает. Я даже не знаю, как реагировать. Нет, конечно для эфира, для рейтинга, я флиртовала с Потапом, Бабкиным, но Балан это что-то совершенно другое. Неужели его Завадюк подговорил? Да, наверное так и есть.       Несмотря на боль, я продолжаю работать, делаю вид, что все хорошо. Когда объявляют перерыв, я счастлива, только понимаю что есть проблема, боль только усилилась, просто до невозможности. Я аккуратно доковыляла за кулисы, чтобы не привлекать внимание, скрыться от зрителей в зале, иначе потом пошли бы разговоры, а я этого не люблю.       Только преодолев эту часть пути, я, прислоняясь к стене, пытаюсь отдышаться и взять себя в руки. Нога пульсирует и, кажется, вот-вот взорвется. Появляется такое сильное желание просто ее отрезать, чтобы больше не болело. Я прикусываю язык, дабы хоть как-то отвлечь мозг от ноги, руки сжаты в кулаки, ногти впиваются в кожу, но это не дает никакого результата.       Несмотря на невозмутимость на лице, Балан обратил на меня внимание. Немного посмотрев в мою сторону, он подошел ко мне. — Тина, все в порядке? — Да, все хорошо, Дан, можешь идти. — Я же вижу, что тебе плохо, — настаивал он на своем. — Нет, все в порядке, — в подтверждение своих слов, я пытаюсь нормально встать, но это оказалось практически нереально. Секунда, две, и я лечу на встречу к бетонному полу. Кажется, вот-вот я упаду, как меня подхватывают сильные руки. — Видишь, Кенгуруш, не все нормально.       Его объятия такие теплые. В моей голове появляются разнообразные мысли, но я их отгоняю. Он назвал меня каким-то прозвищем, но я совершенно не обращаю на это внимание. От недопадения ногу до невозможности сковало.       Дан собирается меня перехватить, для того чтобы было удобнее меня отнести в гримерку, но я рефлекторно дернулась и нога заболела с нереальной силой. От чего я пискнула. На нас начали обращать внимание, я поняла, что вот еще секунда и я расплачусь, поэтому, чтобы никто не видел, я уткнулась лбом Дану в грудь. Слезы было не остановить. Кажется, его футболка намокла настолько, что можно выжимать и целый сад спасти от засухи. — Чшш. Малыш, тише. Успокойся. Что случилось? — Нога, — всхлипнула я.       Он отнес меня в гримерку, начал садить на диван, но я держалась за него с нереальной силой. — Так, садись, я посмотрю — Нет! Не надо! — когда так больно ты ничего не хочешь, и кажется, что малейшее прикосновение сделает боль в несколько раз невыносимей. — Ну что ты как маленькая? Я аккуратненько посмотрю и все. Кенгуруш, тебе же больно. Давай ты меня отпустишь. Я обещаю, станет легче.       Я сдалась и дала посмотреть свою ногу. — Ну вот, так, что тут...       Он начал мягко массировать ногу, начиная со ступни, его прикосновения были такие мягкие и теплые. Это тепло вызывало мурашки. Когда он поднялся к голени и слегка надавил, стало очень больно, и я вскрикнула. — Тчшшш. Извини. Спокойно, я буду очень аккуратно, обещаю.       Он мягко нажимал на какие-то точки, и казалось, с каждым движением его пальцев боль постепенно исчезала. — Легче? — спросил он взволнованно. — Да, спасибо. Я не знала, что ты имеешь такие познания в медицине. — У тебя произошло небольшое растяжение. Хах. Нет, я же говорил, что занимался тэквандо, вот и опыт имеется в травмах. Ты поменьше только делай нагрузки сегодня, и на ночь желательно намазать мазью. — Хорошо, спасибо.       Объявили о завершении перерыва и необходимо было вернуться на съемочную площадку.       Далее съемки продолжались намного лучше, нога не беспокоила, а настроение поднялось. Когда снимали третий эпизод слепых прослушиваний, на сцену вышел участник. Я слушала, мне понравился его голос и я развернулась, вместе со мной развернулся и Дан.       Я очень хотела этого участника в свою команду, поэтому так и сказала ему. Но Михаил выбрал команду Дана. Я немного расстроилась, но не сильно. Это было до тех пор, пока Дан не сказал, что я не умею справляться с неудачами. Это я не умею? Эти слова ударили по сердцу как кинжал. За что он так? Слезы начали собираться в уголках глаз. Я пару раз зажмурилась, чтобы не дать слезам волю. Как только нам сказали, что съемка окончена, я сорвалась с места, даже забыв про ногу.       Никому ничего не сказав, я вышла из здания и села в машину Паши. В сумочке я нашла ключи, завела машину и со всей силы нажала на газ. Машина тронулась, я поехала домой на полной скорости выжимая 190 км/ч. Слезы полились рекой, я больше не могла их сдерживать, губы поджались. Телефон начал разрываться от поступающих звонков, поэтому я его выключила и кинула куда-то на заднее сидение.       Доехав до дома, я вышла из машины, зашла в дом, достала бутылку вина и бокал. Я поднялась на третий этаж, села за туалетный столик, посмотрела на себя в зеркало и стерла красную помаду.       Заглушая душевную боль вином, я сидела на подоконнике и смотрела в окно. Ничего неизменного, все тот же пейзаж. Тот двор, который мы выбирали вместе с Женей. Слезы не прекращали литься. Я смотрела в окно и погода поддалась моему настроению. Начался сильный дождь, капли барабанили по стеклу, деревья гнулись от ветра.       На одной бутылке я не остановилась, прикончив вторую бутылку, даже не думая о последствиях, я принялась за третью. Через время сон ко мне пришел и под действием алкоголя я заснула, так и сидя у окна.       Открыла я глаза, шея до невозможности затекла. Сквозь сон я слышала какой-то шум. Голова нереально болела, видимо от выпитого. Кажется, последняя бутылка была лишней. Ммм… Как же плохо… Надо встать.       Я все-таки встала и пошла на кухню. Не обращая внимания ни на что. Я достала таблетку и выпила ее. Так и ничего не соображая я села на диван и уставилась в одну точку. В голове роились мысли, но ни одной я разобрать не смогла.       Боковым зрением я заметила какие-то шевеления на улице. Но выкинула это все из головы. Мне стало на все так плевать. Ничего не хочу. Я взяла плед, удобно устроилась на диване и не заметила, как отключилась.       Мне снились какие-то шумы, разговоры, но я не обратила на них внимание. И может быть, зря.