До любви всего один пшик

      Питер прижимает ладонь к губам, подавляя крик. Тони ещё раз, схватив Джеймса за шею, вбивает в стену, на них обсыпается части стены. Треск стоит такой, что кажется, она сейчас разрушится прямо на них. Тони смотрит на Джеймса и резко отпускает, направляясь к Питер. Джеймс сползает по стене, откашливаясь, когда Тони хватает её за руку.       — Какого чёрта, Питер? — Маска поднимается, давая рассмотреть лицо во всей красе злобу. Питер никогда не видела такого Тони, даже в самые страшные моменты за их знакомство. Всегда находил в себе силы держаться и оставаться в равновесии, но сейчас это похоже на быка перед красной тканью. — Приведи себя в порядок.       Может, он и не повышает на неё голос, но и без этого хочется заплакать или спрятаться. Сейчас для Питер Тони представляется как отец, который готов отказаться от своего ребенка или сказать роковые слова из-за проступка.       Питер уже хлюпает носом, отходя в сторону и застёгивая ширинку джинсов. Поворачиваясь, видит Джеймса, как он садится на куски стены и переводит дыхание, утыкаясь в колени головой. Питер знает, что ей не нужно сейчас подходить к нему, касаться, обнимать — Тони этого не одобрит. Только поступить иначе она не может.       Тони не успевает перехватить её, когда она перепрыгивает через кровать и бросается к Джеймсу.       — Я не жалею. — Она прижимается к нему всем телом, как и он к ней, обнимая. Его дыхание в плечо обжигает кожу даже через ткань, Питер слегка царапает его спину из-за собственных желаний.       — Питер, отойди, пока я не запер тебя. — Тони встаёт рядом, едва сдерживая себя. — Как ты мог, Джеймс? Боже! Это же Питер! Она ребёнок!       — Ты не мой отец! Ты мне не… — Она вскакивает на ноги, чувствуя злость, что Тони так с ними поступает, что они ничем не лучше собак, нашкодивших в доме. Питер, конечно, и сама не права, что произносит такое для Тони. Может, в ней и нет его крови, но он стал для неё ничем не меньше отца, и сказать такое… Тони скукоживается и дергается как от пощечины.       — Я жду вас поговорить в лаборатории. — Тони не смотрит ни на Питер, ни на Джеймса, который сидит в ногах, и выходит из комнаты, оставляя их разбитых и в смятении.       — Он ведь прав, я не мог. — Джеймс встаёт на ноги, прикасаясь к плечу Питер ладонью.       — Это не ему решать, Джеймс! Как ты не понимаешь? — Питер не может ещё скинуть напряжение после сказанного Тони и ей самой.       — Я всё понимаю как раз, Питер. Мы не Ромео и Джульетта, да и у тебя, кажется, есть тот человек, которого ты любишь, не стоит разбивать этой девушке сердце. Ты же думала о ней? О том, что совершаешь ошибку со мной.       Питер слышать подобное больно, он прав — она думала об этом, даже хотела остановиться, но тяга к нему сильнее её воли. Джеймс напряжен и явно готов сорваться, Питер видит обман в его теле, в его глазах, но он до самого конца хочет поступить правильно. Для него это значит отпустить её. Не меньше.       — Иди в лабораторию, я скоро подойду. — Джеймс отворачивается, приседая на корточки и разглядывая образовавшийся беспорядок на полу. Каждый шаг оставляет белый след на полу. Питер хочется прижаться к спине Джеймса и решить всё вместе, но знает — сейчас ему надо побыть в тишине от неё. Может, что-то в его голове уляжется, и он поймет, что она знает о его обмане. Она ему дорога, даже очень.       Питер выходит из комнаты, поправляя одежду на ходу, из головы не удаётся выкинуть воспоминания об объятьях Джеймса, жарких поцелуях и возможности быть с ними ближе, чем с кем-либо. Она не ребенок, и она хотела его не меньше, чем он её. Желание и страсть. Питер улыбается, вспоминая Джеймса, как он прижал её к стене — он её не обманет и уж точно никуда не денется. Не сможет.       Лифт поднимает её в ту самую лабораторию. Дверь оказывается открыта и внутри по звукам что-то происходит. На пороге Питер видит суетящегося Тони с пробирками и планшетом в руках.       — Садись. А Дж… — он поднимает глаза, но как будто понимает намного больше, чем считает Питер. — Ладно, разберемся с ним позже. Я не буду вдаваться в подробности изобретения и состава — это сейчас не важно. Важно то, почему я узнал это от дочери? Почему ты не сказала мне об этом? — у Тони опять этот грустный взгляд, как будто она его ранила в самое сердце. — Морган дитя, она… она думает, что это игры. Неужели я для тебя не тот человек, с кем можно поделиться таким?       Планшет в руках Тони подпрыгивает.       — Не отвечай, Питер, если не хочешь, но надеюсь, впредь ты будешь аккуратнее с тем, что есть в этой Башне. — Тони вглядывается в числовые значения на планшете. — Я разработал духи, конечно, не для таких случаев, скорее, это самонадеянный план, чтобы люди были с друг другом, несмотря на препятствия. Но самое главное — они не действуют на тех, кто не испытывает теплых чувств к друг другу. Вы… Вы практически должны быть родственной душой друг друга, тогда эффект получается довольно сильный. Но всё это было в теории, я не думал, что это сработает.       — Но сработало… — Питер не знает, что и думать после этого. Получается, всё это только духи, и они могли так и продолжать быть близко друг с другом, но не находить силы на то, чтобы сделать первый шаг. Чтобы Тони сейчас ни говорил, какие бы доводы не считал разумными — Тони теперь точно знает, что отпускать Джеймса она не собирается. И она теперь отлично понимает, что он сделал. — Он ушёл…       Питер срывается с места, не реагируя на слова Тони. Сейчас самое главное — найти Джеймса и объяснить ему, что это не ошибка, всего лишь те десять шагов, которые их разделяли. Тони как обычно гений и никак не злодей, они могли и не почувствовать ничего. Сердце говорит Питер, что в комнате его уже нет, поэтому она сразу спускается в фойе и собирается бежать, ища следы Джеймса. План очень простой — найти его, а дальше все образумится. Легко и просто.       Ровно до того момента, пока она не замечает Мишель, стоящую у поста охраны. Питер останавливается как вкопанная, наблюдая, как её девушка направляется к ней. Мишель не должна быть сейчас здесь, просто не может.Её намеренно позвали.       Питер замечает фигуру Джеймса за стеклянными дверьми Башни. Это его подарок, возможность оставить всё так, как и должно быть.