Serendipity

— Ну, как же всё-таки твои дела? – улыбающееся лицо склонилось над баночкой. – Всё ещё работаешь за копейки? — Недооцениваешь, – ухмыльнулась Т/И и покрутила ёмкость в руках. – Меня уволили почти сразу же после того, как мы с тобой расстались. — Это называется "убить двух зайцев"? — Тебе это кажется забавным? – надула щёки девушка. – Вся жизнь сломалась буквально за неделю! Потом начались проблемы с квартирой – казалось, я скоро крышей поеду. — О, неужели ты и правда совсем больше не живёшь в моей любимой квартирке? Ну, что уж сейчас беспокоиться, в итоге вся твоя жизнь, как я вижу, складывается вполне себе хорошо, – Чимин метнул взгляд на собеседницу. — Более чем, – коротко ответила Т/И и сделала большой глоток. – Я бездельничаю, отдыхаю, со мной проводят много времени. В целом, и правда не жалуюсь. Может быть, это называется "что ни случается, всё к лучшему". — Да ну, Т/И, – хмыкнул Пак, – такие радостные слова просто из вежливости не говорят бывшим парням, знаешь ли! – после улыбка сползла с его губ. – Особенно учитывая то, как у нас всё закончилось. — Пак Чимин, – взгляд женщины вмиг стал стеклянным, и вся дружелюбность в тоне её совсем исчезла, – я бы очень хотела, чтобы ты перестал говорить все эти вещи с таким идиотским выражением лица. У нас всё закончилось обычно. Нормально, естественно, просто – называй, как угодно. Мы даже не встречались. — Странно... – айдол сделал самый задумчивый вид и нахмурил брови. – Ничего не подумай, но я просто удивлён твоей упорности. Попробуй понять меня правильно, Т/И, два года назад, а потом ещё некоторое время, а может, отчасти и сейчас, я любил тебя, – Чимин смотрел на девушку прямо, и лицо артиста выглядело до странного глупо. Он был похож на ребёнка, который никогда не лгал, и узнать значение этого слова ему предстоит нескоро. – В ответ на эту почти что оскорбительную прямоту Т/И ничего не ответила.       Сначала не ответила. В тот момент дыхание девушки сбилось. Она сделала один короткий вдох, и по щекам её пронёсся холодок. Воздух стал вдруг тяжёлым и колящим. Т/И лишь смотрела на Пака в попытке сделать плавный выдох, но вскоре перед глазами у женщины всё начало расплываться. Т/И подскочила, подбежала к окну и приоткрыла его. Она стояла там несколько секунд, делая глубокие вдохи и выдохи. Лунный свет падал на её лицо, обрамляя заслезившиеся глаза. Чимин с самым встревоженным видом подошёл к женщине и немного наклонился навстречу ей. Та помахала рукой в знак того, что всё в порядке. — Извини, просто меня сбило с толку это твоё неожиданное признание, – неловко улыбнулась Т/И, смахивая слезу. — Что с тобой? — Юнги уже давно убеждал меня сходить к психотерапевту. Я всё отказывалась и придумывала отмазки, а недели две назад мне действительно захотелось пойти. Сейчас мне ставят тревожное расстройство, – девушка перевела взгляд в окно, – и я всё вспоминаю, когда же это началось. Может, лет шесть назад? Страшный срок, если подумать. — Как проходит лечение? — Так себе, – усмехнулась женщина, всё ещё рассматривая соседский дом. – Иногда до истерик плохо. Но в целом "если тебе больно – ты двигаешься в правильном направлении". Но с врачом мы о многом разговариваем: о семье, о работе, о тебе и о Юнги тоже. — Обо мне? – с искренним удивлением уточнил молодой человек. — Да. А что такого? – Т/И всё-таки перевела взгляд и теперь всматривалась в тёмные кристаллики глаз собеседника. Брови девушки слегка поднялись. Посчитав серьёзность выражения лица артиста забавным, она улыбнулась. — В конце концов, ты мне всю жизнь изменил. — А, ты об этом, – почесал затылок Чимин, – всегда пожалуйста. — Ты бы видел сейчас своё лицо! – рассмеялась девушка, а затем спокойно провела рукой по его волосам, не отрывая взгляда от глаз молодого человека. – Удивительно, – произнесла Т/И полушёпотом, – совсем не меняешься. Как будто даже не стареешь. Тебе же сейчас двадцать девять? — Скоро тридцать. — Примерно в этом возрасте я поняла, что снова влюбилась, – рука её перестала двигаться, остановившись где-то на макушке. – Даже если на самом деле всегда отрицала это. И я была так счастлива и вместе с тем так сильно разрушена. — Почему мы вообще расстались? – так же тихо спрашивал Чимин. — Потому что я ничего не значила для тебя, очевидно. Ты знаешь, сейчас мне кажется, что я никогда не делала ничего храбрее и правильнее, чем тогда. Отказаться от чувств, которые приносят только проблемы – это разве не смело? Тем не менее, – Т/И отступила от артиста и присела на подоконник, предварительно захватив баночку, в которой должно было быть пиво, – сейчас я знаю наверняка, что я была по уши влюблена. Ты появился и выдернул меня из болота, в котором я погрязла, из которого я бы точно никогда не выбралась сама. Именно человек, которого зовут Пак Чимин, восхищался каждой моей родинкой и привозил мне пиво с путешествий. В конце концов, было... – женщина приложила палец к подбородку и подняла взгляд в попытке найти нужные слова. – Незабываемо весело? Даже если иногда хотелось что-то сломать. — Когда мы с тобой расстались, я, честно говоря, ничего не почувствовал, – Чимин сел на другой край подоконника и сделал глоток воды. Потом он принялся рассматривать отверстие в жестянке. – Ни через день, ни через неделю. — Довольно печально для меня, откровенно говоря. — Таков уж я, – хмыкнул мужчина, поправил волосы одной рукой и наскоро облизнул губы. – Но, ты знаешь, со временем стало так невыносимо, ужасно одиноко. Я думал только о том, насколько же это странно: раньше я мог не видеть тебя неделями и мне совсем не было дела до этого, но стоило только осознать, что ты больше не ждёшь меня – и я начал сходить с ума. Некоторые ночи длились, навскидку, вечность. Я скитался по барам, но не находил там ничего интересного; я спал с самыми красивыми женщинами, а затем мне было холодно и мерзко. Я не убивался круглыми сутками, конечно, – у меня были свои дела, на которые я отвлекался. И отношения у меня тоже были, и не одни. Но, честно говоря, я всегда хотел снова увидеть тебя. Недосказанность убивает. — Ты же знал, что я встречаюсь с Юнги? – Т/И потёрла уже тёплую ёмкость в руках и её острый взгляд оказался на собеседнике. — Да, это стало самой нелепой частью истории. Никогда бы не подумал, что моя собственная идея обернётся против меня, – айдол потёр руками глаза. – Это ли не карма? — Думаю, так оно и есть, – женщина прижала колени к себе и положила на них подбородок. Голос её звучал спокойно. — Как это вообще произошло? — Помнишь, когда-то давно ты сказал: "Всегда нужно быть в гармонии со своими чувствами. Нет ничего неправильнее, чем убегать от себя."? Тогда мы только познакомились и только и делали, что занимались сексом. Когда ты выдал такую глубокую мысль, я почти что рассмеялась. Но потом, спустя полтора года, Юнги позвал меня на свидание. Я так испугалась, что даже думала отказаться! Но больше всего я хотела доказать себе, что это правда происходит. Тогда я сделала один-единственный шаг, который был продиктован только чувствами. Ты когда-нибудь слышал о Стокгольмском синдроме? Говорят, жертвы защищали своих захватчиков в суде. Юнги с экрана телевизора казался пугающе холодным и отстранённым. Думала, что с таким человеком невозможно построить здоровые отношения. Я была уверена, что окажусь в зависимости от него, а потом кое-как смогу забыть о тебе. Но, знаешь, что самое странное? Вопреки всем представлениям о нём, Мин Юнги стал самым заботливым и любящим мужчиной в моей жизни. Я правда полюбила его. Ты и правда перевернул мою жизнь с ног на голову! – будто бы добиваясь подтверждения, повторила девушка. – Но теперь я понимаю, что когда кто-то наводит беспорядок, важно найти того, кто затем расставит всё по местам. — Какой же я идиот, – засмеялся, согнувшись пополам, Чимин после непродолжительного молчания. – Ты выглядишь такой счастливой, что я даже не могу злиться. В этой истории всё сыграло против меня. Может, стоило перестать быть мудаком? — Я сто лет не слышала этот смех, – улыбнулась Т/И. – Я правда очень сильно люблю его. И, кажется, моё сердце всегда будет пропускать удар при звуке твоего голоса, или при виде линии ключиц, – девушка стала прикусывать внутреннюю сторону щеки, когда голос её дрогнул. – И я всегда буду помнить, как мы дрались за последнюю банку пива в моей квартире, и как весной ты поволок меня таскаться по улицам под ливнем, и как ты каждый раз накрывал меня одеялом перед тем, как уйти, – Т/И сжимала и прикусывала губы, но всё же потом закрыла лицо обеими ладонями. Плечи её содрогались, и женщина прижалась лицом к коленям. – Это всё правда так дорого мне! — Ну и ну, – вздохнул Чимин, запрокинув голову и опёршись ею о стекло. Он посмотрел на хрупкую содрогающуюся фигуру Т/И, объятую холодным лунным свечением, и хотел было положить руку ей на макушку, но не стал этого делать. – Я, кажется, упустил кое-что очень важное.       Время вдруг перестало иметь значение. Т/И плакала, изредка всхлипывая, вытирая слёзы уже костяшками рук. Словно после удара топора по замёрзшему морю, она больше не сдерживала своих кипящих чувств. Снаружи по-прежнему стрекотали сверчки и дул осенний ветер. Пак Чимин стоял рядом, не смея коснуться некогда возлюбленной девушки, и рассматривал густую тень от уличного фонаря. — Сейчас, вспоминая обо всём, я думаю, что в то время всегда боролась с желаниями, которые не могла позволить себе претворить в жизнь. Влюбиться, отдохнуть, почувствовать себя защищённой – мне больше не кажется, что я требую слишком многого. И всё-таки, мне интересно, – девушка посмотрела прямо в глаза Чимину тёплым взглядом и мягко улыбнулась. Лицо её немного отекло, а глаза Т/И стали чересчур красными, – тогда о чём же думал ты? — Только о том, как круто я наслаждаюсь жизнью знаменитости. Мечта, которая воплотилась в жизнь, и всё в этом духе. Но, если оглядываться назад сейчас, мне стоило только немного раньше кое-что осознать. — И что же? – подняла брови собеседница. — Я всегда стремился не к тем вещам. — Пак Чимин. — А? — Я хочу, чтобы ты всегда был счастлив, – Т/И допила всю воду разом и уставилась на артиста. – Ну с сегодняшнего дня так точно. — Как снисходительно с вашей стороны, – поклонился айдол. – Тогда и ты тоже. И за Юнги последи уж. О, кстати, об этом... — М? — Погоди, скоро буду, – раздалась поочерёдность мелких, но быстрых шагов, а затем наступила тишина. Но долго ждать не пришлось: минуту спустя Чимин вернулся на кухню, пряча что-то за спиной. — Ну и что там? — Никак не было возможности отдать, – хитро ухмыльнулся Пак. В его глазах вспыхнул игривый огонёк. — Ты испытываешь моё терпение? — Только не бей! – взмолил тот и всё же достал свёрток глянцевой бумаги. Одним изящным движением Чимин расправил подарок, как если бы это было драгоценное полотно. На развёрнутом постере крупным планом было запечатлено лицо жениха Т/И, а в правом нижнем углу на плотной поверхности был словно бы выгравирован автограф знаменитого рэпера. — Быть не может!... – девушка улыбнулась от уха до уха, разглядывая каждый миллиметр плаката. От бессилия перед эмоциями она прикрыла рот обеими руками. – Он выглядит так невероятно! — Я подумал, что пришло время вернуть долг, – самодовольно сказал артист. – Если подумать, я и так довольно сильно задержался с этим делом. — Пак Чимин, уж не знаю, что именно пробудило в тебе совесть, но это определённо лучший подарок на новоселье. Хотя сейчас он, может, и не особенно актуален. В конце концов, человека с этой картинки я вижу довольно часто. — Перестала быть фанаткой? – лисий прищур в очередной раз выдал сарказм. — Всегда ей буду, – хмыкнула девушка, осторожно сворачивая постер. – Чимин... — Я опять что-то сделал? — Ещё раз спасибо, – Т/И приподнялась на носочки и поцеловала собеседника в сияющий лоб. – Теперь всё точно закончилось. — Меня что, снова отшили? – с присущим ему драматизмом воскликнул тот.       Тогда раздался звонок. Женщина подпрыгнула от неожиданности, и, увидев номер Мина на экране, мгновенно приняла вызов. — Т/И, если ты на кухне... – замолчал Юнги, словно обдумывая дальнейшую речь. – Принеси мне воды, пожалуйста. Я сейчас точно умру. — Мой старик всё-таки перебрал? – дразнилась девушка, наполняя стакан прозрачной жидкостью. – Сейчас принесу. Доживёшь? — Да, но мой дружок не переживёт последней ночи перед поездкой без тебя, – низкий хриплый голос заполнил кухню до краёв. — Юнги!... – резко воскликнула девушка, наблюдая за еле сдерживаемым хохотом Чимина, который уже сложился вдвое. – Господи, скоро приду, жди! – она нервно нажала на красную кнопку на экране телефона, со стуком кинула его на стол и, раскрасневшись, ещё некоторое время не могла пошевелиться. — Ну, что ж, удачной ночи, – приторно-сладко попрощался Пак, помогая ей поднять стакан. Глупая улыбка украсила его лицо, как небесное светило. — Думаю, в этот раз обойдусь без "приветов". — Бо-оже, просто молчи! И почему я всегда влюбляюсь в таких бессовестных дурачков? – возмущалась Т/И, направляясь к выходу. Сделав пару шагов, она обернулась назад. – Ты не уходишь? — Да нет, посижу, попью бесплатного пива, подумаю над своим поведением, – радостно отвечал айдол, по-хозяйски усаживаясь за стол. – Иди-иди, не обнесу. — Ну, тогда... Пока? – застыла девушка у порога, глядя на артиста сквозь полузакрытые веки. — Пока, – криво улыбнулся Чимин вслед исчезнувшей.       В гостиной диван был уже расправлен, а стол отодвинут. Как только Т/И зашла в комнату, по коже её пробежали мурашки. Видимо, проснувшись, Мин осознал, что дышать ему нечем и снова открыл окно. Юнги лежал на спине, согнув одну ногу в колене, и положил руку на глаза. — И что тут произошло? – ухмыльнулась девушка, глядя на совсем вымотавшегося мужчину. Она всё-таки закрыла окно и села около айдола, протягивая ему стакан. — Вот, не смог вынести долгого отсутствия своей женщины, – Юнги сделал паузу для того, чтоб попить, – и решил вернуть её сам. Чем занималась? — Разговаривала с Пак Чимином. — Ну да, это я уловил, когда искал тебя час назад, – как бы невзначай бросил он. – И как прошло? Вижу, глаза красные. — И опять ты всё знаешь... – поникла Т/И. – И куда мне только деться, чтобы остаться женщиной-загадкой? Стой... – осенило её. Тон голоса домохозяйки стал несколько выше. – Ты что, приревновал? — Стал бы я иначе говорить такие вещи по телефону? Я просто дал тебе право выбора, – пожал плечами артист, поставил стакан около дивана и снова улёгся. — Не знаю, обрадую ли я тебя сейчас, – подползала к возлюбленному девушка, плавно, но решительно, словно кошка. Она перекинула одну ногу через торс Мина, прижала его щёки руками и склонилась к лицу. Т/И прошептала в самые губы артиста: – я, кажется, стала полностью помешана на старых ворчунах. – женщина облизнула любимые губы, провоцируя Юнги на ответ. — Я более, чем счастлив, – углубил поцелуй он, нажав своим языком на язык девушки. Ладони Мина с силой прижали бёдра возлюбленной к внушительной выпуклости. – Но что, если нас услышат? — Ты заметил, что твои слова противоречат действиям? – изогнула бровь Т/И. Промежность её скользнула по бугорку в штанах, указывая, что сама Т/И – только соучасница. Юнги несдержанно ахнул, отчего у девушки лишь сильнее потекла слюна. – К тому же, ты платишь огромные деньги за этот дом. У нас есть хорошая возможность проверить, насколько толстые стены в Каннаме, – заговорнически шепнула Т/И, проведя влажную полоску по шее вниз.       Следующим же утром все участники медленно, но верно готовились к продолжительному путешествию. Все вместе они выпили кофе в самой что ни на есть дружелюбной атмосфере, и каждый из гостей поочерёдно повосхищался тем, как хорошо спать в Каннаме: мол, и воздух здесь свежее, и кровати мягче, и жизнь качественно лучше. Все младшие участники были любезны с невестой старшего, словно она завела свой гарем, что заставляло девушку смущаться из раза в раз. Чимин, иногда встречавшийся взглядами с Т/И, лишь приветливо наклонял голову набок и улыбался во все тридцать два – будто бы не было не только их ночного разговора, но и их совместного прошлого. Его веки были немного более пухлыми, чем обычно. Хосок с утра вёл себя уже более оживлённо, чем ранее, и теперь, видимо, пытался наверстать всё упущенное дружескими расспросами. Те, кто пришли со своей парой, выглядели сонными: особенно это касалось Сокджина, который держал за руку ругающуюся на него Наён и молча кивал в ответ на каждую её претензию. Дом был полон радостного шума.       Вскоре после завтрака началась проверка документов, миллион звонков от менеджеров и обмен взволнованными взглядами. Джин крепко обнял жену и, кажется, готов был расплакаться. — Как ты себя чувствуешь? – слегка взволнованно спросил Юнги, целуя Т/И на прощание. — Честно говоря, не очень. — "Не очень"? — Ну да, ты же уезжаешь. Сейчас я буду грустить и скучать, а когда ты приедешь, я буду самой счастливой женщиной на земле. А что не так? — Нет, просто подумал, что это удивительно. Моя железная леди "у меня всё хорошо" превращается в обычного человека. Я рад. — Это, наверное, первый раз, когда ты уезжаешь так надолго, – грустно улыбнулась Т/И, уткнувшись носом в щёку Юнги. — Ну, быстрее уеду – раньше вернусь. — И это всё, что скажешь? — Я люблю тебя, – Мин поцеловал девушку в уголок века. – Буду звонить. Кстати, ты не надумала поехать куда-нибудь? — Ещё не знаю. Ну, у меня будет много времени на раздумья. Ладно, езжай, тебя уже заждались. Обо мне не переживай, я обещаю, что не заброшу терапию. Звони!       А после этого время могло бы снова остановиться. Т/И первое время снова лежала на полу, укутавшись в пару одеял, и смотрела только на прямые трансляции с концертов. Юнги часто звонил ей и только восторженно рассказывал о том, насколько полон был зал. От одного только звука счастливого голоса возлюбленного девушка расплывалась в улыбке умиления.       Т/И нехотя, но исправно посещала сеансы психотерапии, каждый раз собирая себя по кусочкам. Со временем часы терапии перестали быть настолько страшной пыткой, и девушке больше не нужно было превозмогать себя для того, чтобы выйти из дома.       Спустя месяц после вечеринки, Наён позвонила Т/И с предложением встретиться. Та охотно согласилась. Собравшись вместе, три девушки решили вместе отправиться в поездку в Буэнос-Айрес, в родной дом Кейт. Этот порыв был до невозможности спонтанным: через два дня после обсуждения они втроём должны были уезжать. Предварительно обсудив подробности дистанционной терапии со своим врачом, дрожащими руками девушка подбирала вещи и документы. "Я рад, что ты подружилась с ними", – говорил немного хриплый любимый голос, – "Буэнос-Айрес, да? Красивый город. Да и еда там вкусная".       Перелёт стал длительным и крайне утомляющим. Когда женщины выезжали из Кореи, воздух там был уже довольно холодным, а в аэропорту Аргентины их встретилти раскалённое солнце и плавящийся асфальт. Воздух был немного тяжелее привычного. Почти сразу же после прибытия они заехали в дорогой отель с пальмами и бассейном, и всё оставшееся время Кейт, Наён и Т/И прожили там же. Последующие три месяца они ходили по широким улицам, рассматривая французскую архитектуру, и наблюдали за менталитетом людей, благословлённых солнцем. Дни, полные впечатлений, проходили быстро и каждый отличался от предыдущего: девушки обходили все местные рынки, ежедневно проводили время у бассейна, побывали у спокойного моря. Местный менталитет способствовал как физическому, так и ментальному отдыху: не было ни тревожных новостей, ни войн, ни излишней торопливости. Только пальмы, море и чужая культура, пока что полная загадок и тайн. Наён и Т/И не знали испанского и едва знали английский, из-за чего для них каждая фраза имела свой сакральный смысл. Но ещё из-за этого они не могли никуда пойти без гида в виде Кейт, которая лишь смеялась каждый раз, когда её подруги не могли оплатить товары в магазине.       И Кейт, и Наён знали о лекарствах Т/И, но никогда не задавали лишних вопросов. Иногда, собравшись вместе, они ночами рассказывали друг другу о первой любви, детстве и увлечениях, а затем ленились расходиться по своим номерам и спали прямо на тёплом полу, обнимая друг друга во сне. Т/И нравилось обнимать Наён: та была немного старше, активна и излишне много ругалась иногда, но отличалось легкоотходчивостью и пониманием, а главное – была ответственной в своей заботе, как мама-кошка. Кейт же обладала холодной красотой и модельной внешностью; а ещё у неё было своё мнение на счёт многих вещей, о которых люди на самом деле редко задумываются. Тем не менее, девушка была хохотушкой и всегда сохраняла поразительное спокойствие. — Он опять чуть ли не плачет, – тяжко вздыхала Наён после очередного звонка Джина. – И я даже не знаю, по чему он скучает больше: по мне или по своим ламам. — Он, оказывается, такой семейный человек, – удивлялась Т/И. – Юнги получает удовольствие от концертов. Ну, точнее, не то, чтобы он не скучал, просто... — Да, да, я понимаю, – подхватила Кейт. – Намджун тоже в восторге от каждого концерта. Я думаю, Джин просто устал от работы в целом. — Не слишком ли рано он выдохся? С тех пор, как мы поженились, он только и делает, что ищет повод остаться дома. — Он просто uxorious, – игриво усмехнулась Кейт.       Т/И вернулась домой в конце февраля. По словам Юнги, он должен был приехать только в середине марта. Девушка бросила чемоданы у порога и поторопилась в душ. После всех процедур Т/И зашла в спальню, и тело её застыло от неожиданного зрелища: Мин Юнги мирно спал, накрывшись несколькими одеялами. Женщина тут же улыбнулась и скользнула под одеяло к спящему. Некоторое время она просто наблюдала за умиротворённым лицом айдола, глупо улыбаясь. Но сдерживаться у неё получалось совсем плохо: Т/И стала обнимать Юнги, прижимаясь лицом к груди мужчины и вдыхая его запах. — Может, ты и правда извращенка? – раздался низкий голос откуда-то сверху. — Давно не спишь? – не скрывая радости, ответила девушка. — Ну, с момента, как кто-то начал пялиться на меня, – ухмыльнулся Мин и ответил на объятия возлюбленной. – Не думал, что в итоге это я буду ждать тебя дома. — Когда ты приехал? — День назад. И уже успел смертельно соскучиться, – артист поцеловал Т/И во влажные губы. — Я чувствую себя намного лучше после терапии, – сказала девушка, когда вечером они не могли избавиться от объятий друг друга за просмотром фильма. – И это благодаря тебе. — Отчасти так. — Я рада, что поехала с девочками. Было весело. Кстати, о них... — У вас что-то случилось? — Я думаю, что снова хочу работать. Честно говоря, мне никогда не хотелось жить за твой счёт. Извини, если тебя это обидит. — Моя железная леди возвращается к работе? — Мы с Наён много говорили о том, что могли бы открыть пекарню. Что думаешь? — Вы, видимо, хорошо сдружились? – полюбопытствовал Юнги с некоторой уверенностью в голосе. — Вообще да, но почему ты так думаешь? — Потому что владелице сети ресторанов в Японии незачем просто так открывать пекарню, – усмехнулся Мин. – Она та ещё акула бизнеса. — Серьёзно? – широко распахнула глаза Т/И и посмотрела на мужчину. – Так она просто пожалела меня? — Да нет. Эта женщина просто чересчур заботливая. Что насчёт пекарни, – облизнул губы Юнги и снова натянул одеяло на плечи девушки, – если ты правда хочешь – вперёд. Я постараюсь не потерять своё достоинство. — Я люблю тебя, – женщина потянулась для того, чтоб поцеловать айдола. — И я тебя. — Честно говоря, так странно осознавать, что мы провели отдельно целую зиму. Я очень скучала. Сейчас я хочу провести с тобой всю весну. У тебя скоро день рождения, и это первый раз, когда весь день мы будем вместе. Хочу тихо сидеть в твоей студии, пока ты пишешь музыку. Хочу наблюдать за тем, как увлечённо ты играешь в игры. Хочу накрывать тебя пледом, как сейчас, и чувствовать твой запах. Хочу, чтобы ты продолжал говорить мне о том, как сильно любишь каждый день, потому что, ну, знаешь, я-то тебя люблю. Хочу чтобы ты касался меня везде и днём, и ночью. Если подумать, я хочу провести с тобой не то, чтобы весну, а всю свою жизнь, – призналась Т/И спокойно и прямо, не отводя взгляда от экрана телевизора. — Так, может, трёх лет отношений достаточно для того, чтоб пожениться? – предложил тот будто бы невзначай. — Кажется, я готова умереть счастливой, – едва выдавила из себя Т/И, справившись с тем, как сейчас её сердце пропустило удар. Она посмотрела прямо в глаза собеседника, и лицо её приняло и взволнованное, и радостное выражение. — Не в ближайшие сорок лет, – посмеялся Мин и чмокнул возлюбленную в горячий лоб. — Тогда меня ждёт самая лучшая жизнь, – девушка прижалась к артисту. Вопреки ещё не прошедшим февральским холодам, двое были объяты теплом, исходящим друг от друга.