NEVERMIND

Луна светит высоко на небе, во всех домах темно. На улице не было ни души, а город погрузился в сон. Но Юнги не спал. Он сидел на балконе и вдыхал морозный воздух. Стояла глубокая ночь, время уже давно перевалило за полночь. Шёл снег, довольно редкое явление в конце февраля. Парень снял с себя футболку и тихо открыл окно, желая ощутить лёгкое прикосновение ветра к своей коже. Он встал, облокотился о раму и наслаждался видом ночного города. На его руки и торс падали маленькие хлопья, а кожа покалывала в местах прикосновения снежинок. Они таяли, попадая на горячую кожу, а лёгкий ветерок обволакивал его и дарил ощущение невесомости. Юнги любил холод и снег и казалось, сам состоял из снега. По крайней мере он так думал до встречи с Чимином. Когда он увидел его, такого, состоящего будто бы из тепла и солнечного света, то понял, что тает. Очень быстро начал таять от прикосновений, от взглядов, как эти снежинки на его коже. Юнги чувствовал, как его сердце пропускало удар каждый раз, когда Чимин одаривал его взглядом и тёплой улыбкой, которая, казалось, может осветить весь мир вместо солнца. Его непослушное сердце останавливалось каждый раз, когда он осознавал, что эта улыбка принадлежит только ему и никому более. Он умирал каждый раз, когда Чимин касался его не так, как остальных, когда Чимин говорил ему о том, что чувствует, и Юнги воскресал, потому что чувствует тоже самое. В эти моменты он чувствовал себя самым счастливым человеком во всём мире. Потому что в действительности, ничего кроме этого не имело значение. Всё неважно. – Холодно… – Юнги вздрогнул, когда услышал голос Чимина. Видимо он настолько погрузился в свои мысли, что не заметил, как тот проснулся и пришёл к нему. – О чём думаешь? – спросил он, обнимая Юнги сзади. – О тебе, – без раздумий ответил старший, – иди сюда. Юнги развернулся и притянул младшего ближе к себе. – Мм… Так теплее. – сказал Чимин, обнимая его и пряча улыбку где-то на шее у своего хёна. Они простояли так какое-то время, чувствуя снег на своей коже и слушая сердцебиение друг друга, пока Юнги не заметил, что Чимин дрожит. – Замёрз? Иди в кровать, я скоро приду. – Нет, только с тобой, хён. – неожиданно твёрдо произнёс Чим. Юнги на это лишь улыбнулся, а Чимин потянулся за поцелуем. Юнги закрыл глаза и отдался ощущениям. Их губы соприкоснулись и Чимин стал мягко сминать губы старшего. Его правая рука расположилась на талии Юнги, прижимая ближе, хотя казалось, что ближе уже невозможно. А левая скользнула от груди к шее, а потом вниз, к бокам и остановилась только на красиво выступающих косточках бёдер, нежно оглаживая их контур. Это был очень нежный поцелуй, который тянулся медленно, даже немножко лениво, но от этого был не менее чувственным. И в тот момент, когда пальцы Юнги зарылись в волосы на затылке Чимина и стали нежно оттягивать их, поцелуй перестал быть таким тягучим. Чимин буквально вдавил Юнги в стену и углубил поцелуй. Руки Чимина спустились к бёдрам Юнги и с силой сжали ягодицы, от чего старший выгнулся и сладко простонал в поцелуй. И только тогда, когда у них стал заканчиваться воздух в лёгких, они отстранились друг от друга. – Пойдём в кровать, хён? – спросил младший, глядя в поддёрнутые дымкой глаза старшего. – Уговорил – ответил он, пряча смущённый румянец где-то на плече у Чимина. Тот закрыл окно и они легли в уже порядком остывшую кровать. Они лежали, держась за руки, переплетая вместе пальцы. Чимин стал подниматься вверх по руке Юнги поцелуями-бабочками. Он сначала поцеловал каждый пальчик, потом кисть, запястье. Дыхание Юнги участилось и он не смог сдержать стона, когда Чимин втянул и начал посасывать кожу запястья. Младший с каждым поцелуем поднимался выше и выше; он полизывал и покусывал нежную кожу рук своего любимого человека. Чимин поднял их руки с переплетёнными пальцами над головой Юнги. Предплечье, плечо, ключица. Юнги вскрикнул, когда Чимин прикусил его кожу прямо над ключицей, возле шеи. – Ааах, Чим..ин-и, это… просто… Ооо Дыхание Юнги было сбито, а его сердце билось в бешеном темпе. Кажется, Юнги снова умирал. Его уста раскрылись в беззвучном стоне, когда губы Чимина нашли соски Юнги. Свободной рукой он накрыл сосок Юнги и начал перекатывать его между пальцами. Он обвёл языком ореол второго соска, втянул маленькую горошину в рот и слегка прикусил её. Старший от этого неестественно выгибается, его рука с силой сжимает белоснежные простыни под ним, а вторая лишь сильнее цепляется за Чимина. – Чи…мин-ии…Чимин… Ааах..., Чимин-и. Он в его голове, под его кожей и его имя единственное, что у него на языке. Юнги будто в бреду. У него повысилась температура, маленькие капельки пота скатываются по его телу, а глаза закатываются от наслаждения. А губы младшего продолжают исследовать тело Юнги. Его свободная рука прошлась вдоль боков хёна, а губы проложили дорожку вниз, по животу. Он целовал, кусал и зализывал кожу под пупком, на бедренных косточках, но Юнги этого было мало. Ему всегда будет мало всего, что связано с Чимином. Он был везде, но его не было нигде. Его руки мягко гладят кожу Юнги, а губы поднимаются по дорожке вверх: по животу, задевая соски и ключицы. Эти невинные ласки вызывают дрожь по телу и заставляют выгибаться на встречу этим рукам и чувственным губам. Чимин прикусывает кожу Юнги прямо у основания шеи и тот запускает свою руку в волосы младшему и нежно, но настойчиво тянет вверх. – Чимин…Пожалуйста...– умоляюще протянул Юнги, глядя ему в глаза, которые также, как и его застелены пеленой возбуждения. – Нет, Юнги. Ещё не время. Голос Чимина хриплый, он больше походит на рычание и Юнги готов кончить от одного лишь этого голоса, но Чимин отстраняется. Его тепло покидает Юнги и тот разочаровано стонет. Вот Чимин снимает с себя футболку и отбрасывает её куда-то в сторону. Он снова нависает над Юнги и осторожно прижимается к нему поцелуем. Его язык мягко прошёлся по губам Юнги, будто спрашивая разрешения и, старший приоткрывает рот, впуская его внутрь. Их языки сплетались в танце страсти, пока руки Чимина плавно прошлись вдоль тела старшего, очертили контур рёбер и спустились на накачанные бёдра. Юнги задохнулся, когда маленькая ладошка Чимина накрыла его пах и сжала головку сквозь штаны. Младший продолжал поглаживать его член, когда оторвался от губ и лёгкими поцелуями спускался к шее старшего. Когда его губы прижались к шее Юнги в том месте, где ощущается быстрый пульс, тот схватился за Чимина, царапая ногтями его спину. Губы Чимина с силой втянули кожу, оставляя в этом месте ярко-красный засос. Он оставлял эти своеобразные метки по всему бледному телу Юнги. Чимин оттянул резинку домашних штанов старшего и обхватил своей маленькой ручкой его член. Юнги бесстыдно громко простонал и крепче вцепился в плечи партнёра. – Пожалуйста, Чимин, – взмолился Юнги, – Минни, пожалуйста, ааах, я больше не могууу. – стонал он. Но Чимин не слушал, он продолжал медленно, испытующе работать рукой и губами прокладывать себе путь вниз. Он снова уделил какое-то время соскам Юнги, потому что его стоны становились какими-то особенно отчаянными, когда младший покусывал их и сразу же зализывал эти укусы. Он покрывал поцелуями каждый сантиметр его кожи, выдыхая между ними тихое «Хён». Чимин на секунду оторвался от своего занятия и окинул взглядом парня под ним. Тот тяжело дышал, его бледная, разгорячённая кожа, казалось, сияла в свете луны. Небольшие бисеринки пота скатывались по его груди и создавали впечатление, будто сотни маленьких алмазов перекатываются по его телу. А немного смущённый румянец на щеках, в сочетании с затуманенным взглядом завершали эту чудесную картину. – Ты прекрасен, – выдохнул Чимин и поцеловал Юнги где-то в районе пупка. Он на это отозвался очередным высоким стоном и сбитым дыханием. Младший спустился вниз и тогда прекратил надрачивать Юнги. Чим немного приподнял старшего и снял с него штаны, которые уже давно стали лишними. Чимин сел у Юнги между ног, крепко обхватив член своей небольшой ручкой. Его пальцы не могли полностью обхватить член Юнги и это так смущало, но было так чертовски правильно. Чим несколько раз провёл рукой по стволу, затем наклонился и подул на головку. Юнги приподнялся на локтях и тут же повалился с глухим стоном обратно на кровать. – Бляять, Чимин, какого…ооо – Юнги не смог сдержать стон, когда почувствовал, как пухлые губы обхватывают головку, а язык легко надавливает на уздечку. Он думал, что точно бы кончил, если бы не рука Чимина, крепко держащая его член у основания. Чимин медленно посасывает головку, стараясь доставить как можно больше удовольствия, хотя собственное возбуждение уже давно упирается в пижамные штаны и с каждой секундой сдерживать себя всё сложнее и сложнее. Он втягивает щёки и пробует взять глубже. Юнги под ним громко стонет и непроизвольно толкается глубже, от чего Чимин выпускает член из рта и закашливается. Юнги извиняющимся взглядом смотрит на младшего и тяжело дышит. А тот, только качает головой в жесте «всё в порядке», и снова берёт его член в рот, теперь придерживая бёдра Юнги. Чимин немного ускоряется, заглатывает ещё глубже, а Юнги стонет, извивается, запускает руки Чимину в волосы, то притягивая ближе, то оттягивая назад. Младший отстраняется, проводит языком по всей длине ствола и уделяет внимание яичкам. Он посасывает их, потом выпускает их изо рта и берёт в руку, заглатывая член Юнги до самого основания и несколько раз глотает, сокращая горло. В этот момент по телу Юнги проходит дрожь, а сам он очень сладко стонет, но не может кончить. Чимин отрывается от своего занятия и выдыхает тихое: «кончай». И Юнги с громким стоном кончает, как только губы Чимина снова касаются его члена. А Чимин берёт глубже и продолжает посасывать, даже после того, как Юнги обильно кончил, вбирая в себя всё до последней капли. Он выпустил член Юнги изо рта только когда старший захныкал от повышенной чувствительности. На вкус Юнги был немного горьковатым, как еспрессо, но Чимин любит чёрный кофе. Он поднялся, посмотрел на разгорячённого Юнги, который распластался на простынях и тяжело дышал. Он открыл свои глаза и расплывчатым взглядом посмотрел на возлюбленного. – О, Боже, это было…,– Чимин на это хихикнул. – Спасибо, конечно, но можешь называть меня просто Чимин, к чему эти формальности, – улыбаясь проговорил он. – Да иди ты,– засмеялся Мин, но уже серьезней добавил,– это действительно было божественно. – Котёнок, я ведь только начал,– прошептал Чим старшему. Его хриплый шёпот вызвал дрожь по телу Юнги, и тот потянулся за поцелуем. Пак наклонился к уху Юнги и прикусил его. Он знал, что за этим последует незамедлительная реакция и не ошибся: Мин сразу же напрягся, сипло выдохнул и только сильнее прижался к младшему. – Перевернись на живот и подтяни колени, – властно прошептал Чим на ухо Юнги. Он терял контроль, когда слышал эти порыкивающие нотки в его голосе. По правде, он терял над собой контроль всегда, когда рядом Чимин. Старший не может сопротивляться ему, да и не хочет. Чимин перевернул Юнги на живот, заставляя того подогнуть колени и выпятить зад. Юнги тихонько проскулил в подушку, пряча в ней покрасневшие щёки. Пак поцеловал Мина у основания шеи и начал спускаться вниз по позвоночнику. Он покрывал поцелуями каждый позвонок, опалял горячим дыханием разгорячённую кожу Мина и нежно, но с напором сжимал бёдра Юнги. – Боже, этот мир не достоин тебя; ты слишком прекрасен для него, – пробормотал Чимин куда-то в копчик Юнги. Тот тихонько заскулил в подушку, чувствуя, как возбуждается от голоса Чимина. Младший оторвался от Юнги и потянулся к тумбочке, что стояла возле кровати, открыл верхний ящик и вытащил из него баночку смазки с клубничным запахом. Юнги услышал хлюпающий звук открытой крышки и хрипло выдохнул, когда ощутил, как в его дырочку погружается один палец. Чимин начал медленно растягивать своего любимого. Он погружал палец медленно, фаланга за фалангой, двигался круговыми движениями и слушал тихие стоны Юнги. Чимин добавил второй палец, чувствуя напряжение, и остановился, позволяя Юнги привыкнуть. Он начал медленно совершать поступательные движения пальцами, успокаивающее оглаживая свободной рукой бедро. Спустя какое-то время пальцам стало свободнее, а мышцы были не так напряжены. Младший стал толкаться глубже и немного ускорился. Дыхание Юнги участилось, с губ снова стали слетать полузадушеные стоны. Он сжимал в своих руках подушку и вгрызался в её уголок зубами, заглушая свои всхлипы и вскрики. Чимин продолжал двигать пальцами, сгибая их и прокручивая. Он наклонился к уху Мина и томно прошептал: – Не сдерживайся, я хочу слышать твой голос, – младший легонько прикусил мочку и оттянул её, вызывая у своего хёна табун мурашек. Чимин вошёл глубже, под другим углом и в этот момент тело Юнги будто пронзила молния. Ощущение было такое, словно каждый нерв в его теле оголён, будто через него прошёл электрический разряд и от резкого наслаждения, пронзившего его тело, покалывало в кончиках пальцев. Юнги выгнулся в спине, непроизвольно насаживаясь сильнее на пальцы и несдержанно простонал. Чимин на это лишь ухмыльнулся и, также не отрываясь от его ушка, шёпотом произнёс: – Нашёл. Чимин добавил ещё один палец и Юнги болезненно зашипел, но когда младший снова надавил на ту самую точку, Мин крупно вздрогнул и всхлипнул, от накрывшего но удовольствия. – Ч..Чимин – Да, маленький, что-то не так? – ответил младший, вгоняя пальцы глубже. Юнги вскрикнул и упал лицом в подушку. – Чимин, Чимини, пожалуйста.. – снова проговорил Юнги, приподнявшись на локтях. Он сильнее прогнулся, начиная подмахивать бёдрами. Юнги откинул голову назад, закусил губу, чтобы сдержать рвущийся наружу стон удовольствия. Чимин почувствовал, что Юнги стал сжимать его немного крепче и мелко подрагивать. Но младший одним движением вытащил пальцы из тела своего хёна и шлёпнул его по ягодице. Юнги издал какой-то тихий звук на такие действия младшего и хотел уже было возмутиться, но почувствовал, как его медленно заполняет чужая плоть. Он раскрыл рот, но не мог издать ни звука. Только тяжёлый выдох сорвался с его губ. Юнги слышал тяжёлое дыхание Чимина; чувствовал его сильные руки на своём теле, которые задевали стоящие бусины сосков и спускались ниже к бёдрам. Чимин с силой сжал его ягодицы и толкнулся глубже, входя до конца. Ноги Юнги дрожали, и он лежал, уткнувшись головой в свои руки, и пытался не сойти с ума. Чимин чувствовал, как Юнги его сжимает, как дырочка сокращается вокруг его члена и получал неимоверное удовольствие от мысли, что это из-за него. Из-за него у Юнги подкашиваются ноги и из-за него Юнги сходит с ума. Младший стал медленно двигаться, но быстро ощутил, что этого мало им обоим. Его темп постепенно наращивался. Юнги стонал практически беспрерывно и старался подмахивать бёдрами. Юнги уже потянулся рукой к своему члену, но её перехватили. Он почувствовал, как на его спину ложится вес и услышал хриплый голос Чимина, который говорил ему на ухо: – Сможешь кончить без рук? Со следующим толчком Чимин попал по простате Юнги, и тот с громким стоном излился на простыни. Младший чувствовал, как дырочка Юнги сильно его сжимает, подталкивая его к краю. Чимин смотрел на Юнги и видел, как его любимый лежит измождённый, довольный на их постели. Его кожу украшает россыпь засосов и крупные капли пота, стекающие по телу. Этот вид сексуального и удовлетворённого Юнги стал последней каплей, заставляющей Чимина толкнуться последний раз и излиться глубоко внутрь Юнги. Его пальцы все ещё крепко сжимают бёдра, голова откинута назад, глаза прикрыты, а с губ срывается полустон-полувыдох. Он аккуратно выходит из Юнги и смотрит, как его сперма толчками выходит из раскрытой дырочки. Чимин осторожно укладывает Юнги, который находится в прострации, на чистую сторону кровати и думает, что завтра следует сменить простыни. Потом идёт в ванную, смачивает полотенце и возвращается в спальню, обтирая Юнги. А в душ они сходят утром. Вместе. Чимин аккуратно ложиться лицом к лицу Юнги, накрывая их одеялом, и осторожно поправляет его волосы. Юнги ложиться на подставленную руку Чимина и обнимает его за талию. Младший ещё ближе прижимает к себе Юнги, и они оба чувствуют не только физическое, но и моральное удовлетворение. Старший смотрит осознанным, но уставшим взглядом и говорит: – Ты знаешь, Чимин. – Я знаю, Юнги. И эти слова клеймом выжжены у них на сердцах, ведь значат они гораздо больше, чем обычное "люблю". И совершенно неважно, что говорят или скажут люди, они создадут свой собственный мир, в котором будут счастливы. Потому что кроме них, больше ничего не имеет значения. Всё неважно.