Измени человека по щелчку пальца

???

Рома очнулся в непонятной комнате, окон не было, на потолке висела лампочка, которая тускло освещала всё комнату, с боку находилась лестница, ведущая к деревянной двери. Веяло какой-то гнилью, смешанной с болотной водой, вокруг лампочки летала большая стая мух, видимо прилетели на запах. На потолке висели цепи, все стены были в ужасном состоянии: множество трещин, кое где из них прорастал мох, ползали разные букашки от неприятных тараканов до больших страшных пауков, ещё в углу комнаты находились кандалы, которые больше всего пугали и заставляли и так быстро бьющееся сердце биться ещё быстрее. Но самое страшное было то, что в некоторых местах была кровь, на стенах, каким-то образом на потолке, где-то давно засохшая, а где-то довольно свежая. Рот был перекрыт кляпом, а сам парень привязан к стулу крепко затянутой верёвкой, нельзя было даже пошевелиться. Голова ужасно болела, давая понять, что его вырубили чем-то тяжёлым в роде монтировки или сковородки. В голове был лишь один вопрос — «где я?». Истошно промычав, белобрысый пытался звать на помощь, но безуспешно. Вдруг парень почувствовал на себе пристальный взгляд и попытался обернуться. В тени и вправду кто-то был, но понять это было очень трудно. — Я бы давно убил тебя, зная, что ты сделал с моим зеленоглазкой… — заговорил незнакомец, всё ещё держа монтировку в руках. И вот парень вышел из тени… Как же было больно увидеть его, собственного друга, который никогда не предавал тебя, поддерживал и служил тебе верой и правдой… Дима… Было видно, что его руки тряслись от страха, от страха сделать что-то не так. Лошка был в полном дерьме. Понятно, что за всей этой офёртой стоял не Дима, он выполнял всю грязную работу, служил на кого-то. Вдруг парень подошёл к Фильченкову и сильно ударил ему по ноге монтировкой. Рома промычал от дикой боли и чуть ли не вырубился, но организм ещё пытался бороться со страхом. — Как ты мог?! Изверг! — чуть ли не в слезах орал на него Дима. Лошка пытался что-то сказать, но выходило лишь одно непонятное мычание. Кареглазый поддался эмоциям и вновь ударил парня монтировкой уже по второй ноге. Дикая боль одолевала парня, казалось, все кости уже переломаны, если он и выживет, то станет инвалидом навсегда. Сознание помутнилось, в глазах потемнело, а разум затуманился. Но пытки прекратились, и Дима снял кляп с Ромы, выбросив его в угол комнаты. — Пока Юлик не пришёл, я буду наслаждаться твоими мучениями и криками… — Стой! — пытался откашляться белобрысый — я ничего не делал! Юлик тебя обманывает! — Врёшь! — у парня покатились слёзы, от чего он упал на колени и схватился за свои волосы. — Дим… Ты же знаешь меня, как свою раздолбленную любимую клавиатуру… Я никогда бы не сделал что-то плохое тебе и твоим друзьям… Кареглазый немного успокоился, встал и посмотрел на белобрысого. В глазах было столько страха, боли и сожаления, на лице показалась кривая улыбка, которая заставила парня задуматься. Вдруг та таинственная деревянная дверь со скрипом открылась, и в комнату вошёл главный «палач». Сложив руки на груди, он подошёл к Роме и со вздохом произнёс. — Молодец, Дим. Теперь можешь идти… Тот послушно кивнул и ушёл вместе с монтировкой в руках. На душе у него было неспокойно, слова Лошки заставили парня глубоко задуматься, переосмыслить свои действия. Тем временем Юлик стоял перед Ромой и внимательно рассматривал его. Тот со страхом ожидал чего-то ужасного, обидного или ещё хуже больного. — Мои «друзья» подкинули мне коробочку с разными инструментами, хочешь попробуем их в действии? — с улыбкой на лице говорил Юлик, медленно открывая коробку. — Ты псих! — Буду считать это за «да»… Из коробки показались ножи, плётки, колы, иглы, молотки, свёрла и ещё много чего, одно больнее другого. На глазах снова показались горячие слёзы, которые больше никто никогда не увидит на этом свете. В голове был полный кошмар, некогда любимый человек стал на глазах дьяволом с огромным ассортиментом игрушек, которые последними ты увидешь перед смертью. Кляп снова был во рту, а Юлик уже залюбовался орудиями пыток и начал выбирать самое болезненное. В руки попался обычный кухонный нож, которым не раз люди травмировали руки и пальцы, пытаясь порезать обыкновенную картошку. Рассмотрев острое холодное лезвие с улыбкой на лице, палач уже приблизился к Роме и странно захихикал, посмотрев парню прямо в глаза. — Как думаешь, что будет болезнее всего резать? Фильченков пытался изо всех сил что-то прокричать, но опять же раздалось глухое мычание. Взгляд тёмненького упал на левую руку, и внимательно рассмотрев, он потянул её к себе, протянув рукав от себя. Такая бледная и мягкая, что хочется разукрасить её несколькими порезами. Нож уже был в руке и медленно приближался к мягкой коже руки, от чего Лошка начал мычать громче и задёргался на стуле. И вдруг лезвие коснулось руки, горячая кровь начала выливаться маленькими струйками, боль была невыносимой. И так Юлик ходил по всей руке, оставляя глубокие порезы на коже. Из глаз вновь покатились слёзы, сил кричать уже не было, хотелось спать, но что-то мешало для потери сознания. Вся кожа уже была усыпана порезами и ранами, из которых струилась алая жидкость. На несколько секунд пытки прекратились, а палач отошёл к столу с инструментами, ища что-то интересное. В следующей пытке пошли молотки, иглы и плётки. Рома перестал чувствовать что-либо, слёзы уже высохли, боль с каждой минутой становилась всё сильнее и сильнее, на шее висела длинная цепь, которая не даст сбежать в любом случае. Он всё ещё жив, но мёртв внутри. В душе было лишь одно отчаяние…

***

???

— Ты готов? Снова эта пустота, снова этот парень в такой же белой одежде. Колбая ошарашенно осматривался по сторонам и пытался понять, где он. — Опять ты? Что тебе надо от меня?! Тот лишь молча вышел из тени, но это был уже не милый красивый Рома, а весь окровавленный, с цепью на шее, с множеством ран и пустыми мёртвыми глазами, в которые даже страшно смотреть парень. Эта сущность подошла ближе и криво улыбнулась, взяв тёплую руку Джонни в свою. Брюнет попытался что-то сказать, но белобрысый закрыл ему рот и вплотную приблизился к парню. Холодные мягкие губы соприкоснулись с тёплыми нежными губами Колбаи, от чего весь мир в глазах наполнился красками и светом. Брюнет даже не сопротивлялся, наслаждался приятным и одновременно непонятным ощущением. Джонни отстранился от парня от нехватки воздуха, щёки покрылись алым румянцем, а на губах осталось ощущение тепла и влажности. Хоть на вид Лошка и мертвец, но целоваться он умеет однозначно. И вдруг он снова приблизился, только уже к уху парня и тихо прошептал: — Помоги мне… И в один миг он рассыпался в пыль, которая развеялась от малых порывов ветра. На глазах навернулись слёзы, в душе было холодно и больно, а тьма начала поглощать парня изнутри. Темнота и резкий свет…

***

Среда 9:11

В глаза ударил яркий солнечный свет, от которого вся комната наполнилась теплом и свежестью нового дня. Время ранее, что было странно для самого брюнета, который дрыхнет по 12 часов в выходные дни. Но это был не день отдыха, а обычная рабочая среда, которую Колбая нагло пропускал, лёжа на кровати. Парень проснулся в холодном поту и чуть ли не упал со своего спального места, пытаясь отдышаться от собственного кошмара. Хоть это и был обыкновенный сон, но он немного пошатнул рассудок брюнета. Голова на месте, тело тоже вроде, ничто не болит, значит всё в порядке. Вдруг громкий кашель нарушил долгую тишину и заставил взять в руки первый попавшийся предмет, которым оказалась резиновая уточка. Со стороны кашля послышался знакомый женский смех и шаги в сторону кровати. — Не ну уткой мне ещё никто не угрожал) — пыталась отдышаться от смеха наша бедная Оляша. Колбая недовольно фыркнул и положил утку на то место, где она и лежала. Но ещё был вопрос откуда она вообще взялась? Такой же вопрос был задан и Оляше. — Ну меня мама твоя пустила… — судорожно говорила девушка, явно что-то хотя сказать. — Что случилось? — взволнованно спрашивал брюнет. — Ромы нигде нет… — Опять?! — парень уже срывался на крик, от чего на звуки пришла мать Джонни. Стройная замужняя женщина лет 39 в деловом пиджаке, поверх которого был фартук с надписью «лучшая мама», который подарил ей сын на день рождения. Держа в руке сковородную лопатку, женщина приподнял бровь и спросила ребят: — Чего вы кричите? Что-то не так? — Всё хорошо, Ольга Сергеевна, просто Джонни кошмар приснился — каким-то образом угадала Оляша и подмигнула Колбае. А эта девушка точно человек? — Ну тогда хорошо, а то он так часто кричит, ведите себя хорошо! — сказала мать и ушла по своим делам на кухню. Брюнет был одновременно ошарашен и возмущён. Во-первых: почему мать всегда стыдит парня при знакомых, во-вторых: какого хера она угадала, что парню приснился кошмар? — Да ладно тебе, мамы всегда такие, а про кошмар я просто наугад ляпнула — всё с таким же весёлым лицом говорила девушка. Помоему, Колбая захлебнётся своими же шокирующими гипотезами. Отбросив все мысли, Джонни наконец сосредоточился на деле. — Так куда делся Ромаш… Рома? — ляпнул парень и сам же покраснел, вспоминая тот неловкий случай с обнимашками. — Он не отвечает на звонки, в школе его нет, дома тоже… — Ну это же Ромаш… Да сука Рома! — сорвался на мат брюнет. Слава акулам из икеи, мама ничего не услышала, так как на кухне работал телевизор, а голова была занята готовкой. Девушка немного посмеялась и продолжила: — А ты точно натурал? — сдерживая смех спрашивала она. Этот вопрос как-то сильно задел Джонни, от чего парень нахмурился и уже серьёзным тоном начал разговаривать с подругой: — Где ты его видела в последний раз? — В школе, он говорил что-то про… Ой… — что-то вспомнила Оляша и сделала паузу. — Про что? — уже сильно волновался Колбая и чуть ли не срывался на крик. — Это секретная информация… — Мы с этими секретами с ума сойдём! — тряс девушку парень. — Да он тебе в любви признаться хотел, дурачок! — уже выкрикивала ему Оляша, пытаясь успокоить этого дурочка. Джонни за сегодня уже столько нового открыл для себя за 10 минут, но это самое шокируещее, от чего парень сел на угол кровати и схватился за свои чёрные как ночь волосы. Голова начала болеть, а внутри что-то начало скрестись, что мешало нормально думать или что-то делать. Осознание прошло через всё тело с огромным следом внутри. Вот откуда взялась эта вся доброта, вот откуда ласка и тревожность. Но что делать со своей непонятной до сих пор ориентацией? Сейчас Колбая готов был выйти за рамки своего комфорта и свернуть горы, чтобы найти своего любимого, да, любимого, в мозгу это слово уже не имело какого-либо значения, волнение и тревога вытеснули смущение этого слова, все шаблоны давно разорваны. Только была одна проблема — у него не было ни единого намёка или улики, чтобы найти Рому, не искать же его по всему городу, который за день даже не обойдёшь. От всех раздумий парня отвлёк завибрировавший телефон, на экране которого высветился незнакомый номер телефона. «Интересно, кто звонит на этот раз: инопланетяне, курьер или сам Рома?» — думал брюнет, вспоминая недалёкое прошлое. Взяв трубку, Джонни послышался знакомый голос: — Джонни… Я дебил, такой дебил… — Дима? Что случилось? — в трубке послышался тяжёлый вздох. — Приходи по адресу, который я тебе скину после звонка и возьми какое-нибудь оружие, чтобы защищаться… Колбая просто потерял дар речи. Опять во что-то криминальное и опасное для жизни втягивают бедного брюнета. Похоже, судьба решила проверить нервы парня на прочность. — Это как-то связано с Ромой?.. — уже понимая всю серьёзность ситуации выговаривал парень. Тем временем Оляша стояла в недоумении, рассматривая жилище вдоль и поперёк. — Да… Не успел даже Дима сказать что-то ещё, как брюнет бросил телефон на кровать и повернулся к девушке с обречённым взглядом. Та лишь тихо стояла и ждала каких-нибудь криков и выговоров. — Собирайся, мы едем за потерянной ромашкой…

***

Подвал???

Эхом по комнате распространялись падения алых капель, малый ветерок продувал из расщелины двери, звуки цепей не давали покоя. Тяжёлое дыхание, почти как у мертвеца, словно при смерти, немного колебало воздух, напоминая о своём же ничтожном существовании, ужасно пахло мертвечиной. Лампочка всё ещё нагнитающе освещала половину комнаты, оставляя другую половину в полной темноте. Стены давили на сознание и разум, хотелось выбратся на волю и увидеть хоть в последний раз лучи яркого весеннего солнца. Раны неприятно пульсировали, напоминая о пытках и мучениях, пережитых несколько мгновений назад. Человек в тёмных кожаных перчатках осматривал следующие орудия пыток, которых там было предостаточное количество. Парень с запачканными в крови волосами тихо сидел на стуле и почти не подавал признаков жизни, изредка тяжело вздыхая. Одежда была в ужасном состоянии: когда-то белый свитер принял более серый, наполовину бордовый оттенок из-за скопления крови на теле, порванные синие джинсы не спадали лишь из-за сильно затянутого ремня на бёдрах, довольно дорогие кроссовки от какой-то там компании давно выглядели так, будто их носят уже несколько лет подряд. Тишина ходила по комнате, пока палач наконец не подошёл с новым орудием пыток, но вдруг раздался скрип двери, в которую вошёл напуганный до дрожи Дима, который спустился на несколько ступенек и выкрикнул тёмненькому: — Юлик! Там кто-то в дверь стучится… — Неужели драгоценный твой Колбай припёрся? — с ухмылкой на лице повернулся парень к Роме — ладно, иду. Взяв топор в руки, парень пошёл в сторону двери и захлопнул её, чтобы никто не увидел всех анархий, которые там происходили. За закрытой дверью оказалась Оляша, мило улыбалась и ждала приглашения в дом. — Оляша? Ты что-ли? — с удивлением в голосе спрашивал Юлик, узнав её с порога. Топор всё ещё был в руках, поэтому девушка немного отстранилась, испугавшись последствий. — Ага. Как жизнь, как здоровье? — всё ещё улыбалась она, не показывая свой страх. Ну, а теперь можно и всё тщательно объяснять. План был придуман Колбаей, который щас находится у чёрного входа в дом. Дима рассказал в смске про все ходы и выходы, этот был единственным свободным вариантом. Тем временем Оляша должна была всеми способами отвлекать сумасшедшего Онешко, заговаривая его, привлекая к себе внимание. Джонни аккуратно приоткрыл дверь, даже не издав ни звука. Шагая на цыпочках к заветной двери, парень мельком увидел спину главного злодея, которого хотел убить прям на месте, но самым важным сейчас было спасение Ромы, жив он или нет, без понятия. Сердце бешено колотилось, чуть ли не вырываясь из груди, страшнее этого могли оказаться только повторные экзамены. Вот он стоит на лестнице, пытается прикрыть дверь, будто она и не открывалась, душа начала петь и танцевать, но ещё очень рано радоваться. С каждой ступенькой надежда вспыхивала вновь и вновь, оптимизму брюнета не было предела. Вдруг до ушей дошло тяжёлое дыхание и истошные вопли нарастающей моральной боли. Услышав шаги, белобрысый испуганно закашлялся и замолчал. Из глаз Джонни пронеслась маленькие слезинки ужаса, увиденного собственными глазами. Весь перепачканный в крови парень был привязан к стулу, глаза были прикрыты какой-то бордовой лентой, а рот закрыт большим кляпом. От такого зрелища Колбая не сдержался и ринулся прямиком к своей любимой ромашке, зажав его в объятиях. — Р-ромашка… Я так рад, что ты жив… — захлёбывался в собственных слезах брюнет. Сам Фильченков не сдержался и тоже разрыдался, уткнувшись головой в плечо брюнета. Так продолжалось недолго, Джонни успел развязать глаза, рот, и освободить тело от злосчастных верёвок и стула, но цепь, увы, развязать голыми руками не получится. Встав, Лошка сильно пошатнулся и упал на пол, сил не было вообще никаких. Ещё усложнял ушиб ноги, который был приченён Димой в порыве эмоций, простит ли Рома его за это, неизвестно, но если об этом бы узнал Колбая, то он сломал бы кареглазаму обе ноги. Заныв от боли во всём теле, белобрысый посмотрел жалостным взглядом на брюнета и ждал своего спасения. Он чувствовал себя беспомощным и бесполезным, даже понимая, что парень не мог даже встать. Тем временем Джонни пытался понять, как освободить от этих цепей бедного Лошку. Вдруг парень вспомнил о Диме, от которого уже давно не было вестей, ни смс, ни звонка, да даже в доме его не было! Куда он мог деться? Колбая начал осматривать по сторонам, чтобы найти что-то потяжелее. В кармане был лишь маленький складной ножик, который врятли мог разрубить цепь одним касанием. Вдруг дверь с грохотом захлопнулась и в комнату вошёл наш главный садист с дьявольской улыбкой и хищными глазами. — Я ожидал, что ты придёшь, поэтому решил поиграть с тобой в кошки мышки — каким-то страшным грубым голосом говорил Юлик, смотря в глаза своим пленным. Вдруг из-за спины вышел Дима, который сильно шатался и в итоге вовсе упал, будто выпил пару хороших рюмок виски. От такого оба парня насторожились и приготовились к худшему, а палач продолжил начатое — вам некуда идти или бежать, это ваш конец. — Нет! Нас двое, а ты один! — Хах — усмехнулся тёмненький и зачем-то надел противогаз — со мной есть усыпляющий газ. А ты что думал, я так глуп, чтобы не продумать всё до мелочей? После этих слов голова затрещала, глаза начали слипаться, а ноги размякли, из-за чего оба упали на пол, увидев лишь перед потерей сознания наглую морду смеющегося палача…

???

Сколько времени прошло, никто не знает. Ветер на улице нагнитающе завывал, тучи подобрались близко и по крыше застучал свежий дождь, хоть и из подвала ничего слышно не было. Было довольно тихо и спокойно, пока кто-то не хлопнул рукой, от чего тройня наконец проснулась. Всё тот же подвал, всё те-же ощущения. Все были сонными и вялыми, руки вместе с ногами привязаны к стульям, а глаза и рот на удивление были свободными. Фильченков уже не так боялся, но вот двум другим парням это было в новинку. Юлик стоял рядом со столом и спокойно попивал томатный сок. Увидев, что парни пришли в себя, он усмехнулся и кинул стакан куда-то в стену, от чего он с треском разбился на мелкие кусочки, а сок разлился во все стороны, оставив небольшую лужу красной жижи. — Ну что, проснулись, голубки? — проговорил тёмненький и облакотился на стол с инструментами. Взяв первый попавшийся нож, парень одел свои кожаные перчатки и подошёл к парням — ваше последнее слово? — Я тебя даже из того света достану… — сказал сквозь зубы брюнет и опустил голову. — Ром… Ради создателя, прости меня… — со слезами на глазах повернулся к Фильченкову кареглазый. — Что ты с ним сделал?! — перешёл на агрессию Колбая. — Да так… Ноги поколечил… — произнёс Роман, смотря куда-то в стену. — Ах ты гадина! Я тебя урою! — кричал на кареглазого парень. — Это уже сделаю я… — с дьявольской улыбкой на лице смеялся Юлик. Вот и настал час медленной и мучительной смерти. Интересно, холодно ли на том свете? Джонни поник и совсем потерял какую-либо надежду, но вдруг белобрысый повернулся к парню и попытался улыбнуться. Хоть это и никак не поможет освободиться, было приятно и тепло. Это улыбка наверное перевернула Колбае всю жизнь. Только сейчас он понял, как сильно он переживал за парня, который неделю с лишним назад пытался изнасиловать его и больно обзывал. Всего лишь за такое короткое время брюнет привязался к Лошке, при этом испытывая странные чувства рядом с ним. Что это за чувство? Любовь? Возможно, парень даже не стал отрицать этого, он сейчас ничто не мог отрицать или опровергать, да и какой смысл в этом, если настало время умирать? Палач был всё ближе и ближе, медлил, чтобы насладиться моментом. Закрыв глаза, Колбая ждал своих мучительных объятий смерти и смирился с судьбой. Но вдруг послышался грохот, дверь выбили с огромной силой, от чего она отлетела на пару сантиметров от лестницы. В комнату вбежал какой-то человек в противогазе, разглядеть кто это не было возможности, в руках у него огромный лесничий топор, которым рубят деревья. Одним ловким движением это существо кинуло топор прямо в спину палача, от чего тот упал и съёжился от боли. Шок был невероятный, похоже, у смерти сегодня неудачный улов. Одновременно всех парней захватил ещё больший страх, то-ли перед ними стоит ещё один псих-маньяк, то-ли их чудом появившийся спаситель. — Ну слава акулам из икеи, я успел… — проговорил парень, это было понятно по его мягкому, но одновременно мужскому голосу. Паренёк глубоко вздохнул и снял свой тяжёлый противогаз. Наверное, от ещё большего шока тело нафиг парализовало, а глаза стали как две копейки. Вдруг парни хором произнесли: — АНДРЕЙ?!