Детские страхи

Опавшие высохшие листья блуждали по асфальту, как и наш с вами герой: молодой паренёк, Россия, которому было почти 16. Он шёл уставший с нудной работы домой, поздним вечером. Он работает с 12 лет, ибо папа уже недействующая страна, а народ держать надо. Работа выматывает его, даже очень. Ведь он ещё тихий ребёнок. На нём были чёрные брюки, светло-бежевый свитер и куртка. Ушанку свою любимую он на работу не носит, потому сейчас ветер спокойно пользовался возможностью поворошить густые белые волосы. Как вы, наверное, догадались, осень на дворе, уже прохладно, дует холодный ветерок, забираясь холодными струйками под штаны и куртку, морозя ноги и живот. Парнишка шёл домой без всякого энтузиазма, не думая ни о чём глобальном и тяжёлом, ибо ему самому было тяжело. Дома его ждёт тишина и тёплый свет ламп и фотография семьи, что греет лучше батареи. Идя по тротуару безмолвной и пустой улицы, он смотрел себе под ноги, лишь изредка устремляя свой взор дальше своих кед. Подходя к дому, что-то попало ему в нос, и он чихнул. - Будь здоров, - послышалось из кустов. Россия резко замер в шоке, огляделся, но никого не увидел. "Может, я уже засыпаю на дороге?", подумал Росся и решил, что лучше поспешить домой, в любом случае. Лучше он уснёт дома, а не на ступенях подъезда. Ища ключи в кармане куртки с капюшоном, он чихнул ещё раз. - Будь здоров, süß. Тут парниша выронил ключи из рук от повторной неожиданности. Даже началась тахикардия, затряслись пальцы. "Перетрудился", пронеслось в мыслях. Наклоняясь за упавшими ключами, он всё-таки заметил человека в кустах, что сидел на корточках и тупо пялился на испуганного мальчишку. Из-за темноты вечерней он не мог разглядеть человека, и во что он одет, чтобы убедиться, что это просто такой вежливый бомж попался (образованный бомж такой, немецкий знает). Всё-таки разогнув спину, и простонав от боли в пояснице (в его-то возрасте), он вернул свой взгляд на то же место, но никого не увидел... Опять списав всё на усталость, ибо во что-то неожиданное и интересное в жизни своей он уже не верил, Росся начал искать нужный ключ в связке таких же. Вдруг на плечи с силой опустились чьи-то руки, заставив крупно вздрогнуть и выронить ключи ещё раз. - У тебя проблемы со спиной? На миг все слова русского ушли куда-то подальше от него, как бы побаиваясь за свою шкуру, совсем забыв о своём "хозяине". Он шумно сглотнул и обернулся: позади вплотную стоял какой-то мужчина в строгом костюме. Если точнее, на нём была белая рубашка, потом чёрный пиджак и поверх коричневое пальто с поднятым воротником. А на голове была фуражка. Так и стоя, повернув голову обратно в нормальное положение, он молчал и думал. Вернее, думать он не мог, ибо вообще не понимал ничего... Он узнал его, по этой серой фуражке с орлом и черепушкой... Конечно же это Рейх, кто же ещё? Куча вопросов роились, как муравьи в муравейнике, не давая ответов. Самый главный был "нафига?". В этом вопросе звучали все остальные, а следовательно, он отразился и на бледном лице. - Ну, я вопрос задал, кажется, - более приказным и раздражительным тоном напомнил немец. Сначала России пришлось вспоминать, какой же там вопрос он задал, но вскоре вспомнил, и отрицательно повёл головой. - Врёшь, ведь. Тонкие длинные и сильные пальцы с укором сжали худые плечи, потому стало больно. Руки невольно сжались в кулаки и согнулись в локтях. - А... А Вам-то что? - решился подать сиплый от шока голос Росся, чьи ключи так и валялись под ногами. - Отвечай на вопрос. Россия мелко задрожал: он не понимал причины этих вопросов, как и вообще такой "интерес" к своей скромной персоне, потому в его голове царил хаос. Вроде бы и вопрос-то простой, а отвечать не хочется... Да и вообще он был тихим человеком, скрытым. Вдруг он захотел просто проигнорировать его, просто поднять ключи, открыть дверь и зайти в свою хату, наплевав на него. Но, чёрт, ему было страшно... Он решился. Начиная сгибать ноги в коленях и протянув правую руку вниз, его резко встряхнули за плечи, заставляя забыть о прежней затее. - Увиливаешь от вопроса? Нехорошо так. После этих слов Росса резко приложили одной рукой головой к железной двери, и, не поняв абсолютно ничего, он провалился в небытие. "Хорошо, хотя бы посплю" промелькнули мысли в голове, когда ещё разноцветные жуки не заслонили собой "монитор". *** Проснувшись, Россия ощутил ооочень сильную боль в области лба, и, по-детски поморщив нос, медленно разлепил сонные глаза. Сразу ударил яркий свет, потому пришлось рефлекторно зажмуриться. Всё-таки открыв глаза, прищурившись, парень огляделся: он сидел в каком-то старом кресле, так что идея, что это его дом, сразу полетела прочь и растворилась в реальности, как шипучка в воде. Он сидел в некой старой комнате, где не было окон; на потолке светила яркая лампа накаливания, что так назойливо "лупила" глаза; слева была дверь. Тут он понял, что сидит вертикально, не набекрень. Опустив голову, Росся увидел толстые верёвки, что привязывали его к креслу в области груди, бёдер и голеностопа. И руки, конечно, тоже были связаны. Будучи полностью обездвиженным, он решил прислушаться: ничего. Из-за давящей тишины он уже подумал, что он тут со скуки и помрёт. Ещё он удивился, что мысли его шли вяло, и он был черезчур уж спокойным. Но вскоре послышались шаги. Звук поворота ключа в замке, скрип двери... - Оу, ты уже проснулся! А я не успел тебя перетащить в другое место... Gut, ты быстро. Голова болит? Россия решил на этот раз не перечить и, с не выражающим ничего лицом, слегка кивнул. Мужчина подошёл к парню и потрогал его лоб. - Хе, да у тебя шишак здоровенный! Жаль, не смог вовремя лёд приложить, - сказал немец так, будто его правда это расстроило. Хотя, может и правда? Тут мужчина сел на корточки прямо напротив парня и начал изучающе смотреть в глаза. России из-за вялости и головной боли было как-то плевать на это, и он спокойно смотрел в пол. - Ну-с, думаю, ты не сможешь убежать далеко в таком состоянии. Да и некуда тебе бежать. Тут Росса заинтересовало, почему же некуда? У него есть дом. Вновь впав в глубокую задумчивость, потеряв связь с внешним миром, он не заметил, как его отвязывают от кресла. - Во-о-от, - взял Рейх на руки невесомую и истощённую ранней работой тушку, словно ребёнка, двигаясь в неизвестном направлении. - А ты что-то слишком уж лёгкий, - заметил немец. Росся всё время вяло оглядывался по сторонам: они шли по длинному тёмному коридору с обшарпанными стенами. После последовал поворот налево и его понесли вниз по лестнице к некой двери. Освещение было тусклым и редким. Вообще всё, что успел увидеть Росс, было старым и потёртым временем. Следовательно, он предположил, что за этой дверью будет какой-нибудь прогнивший подвал. Сына Советов поставили на ноги, придерживая за талию, дабы тот не упал. Из кармана Рейх достал ключ и открыл дверь. Русский был шокирован вновь, его глаза раскрылись в страхе, неожиданности и чистом непонимании... Пальцы рук охладели и затряслись новой волной, зрачок уменьшился донельзя, сердце ушло в пятки и билось где-то в голове и горле, кровь отлила от лица. Лёгкие не успевали набирать нужный для сердца объём воздуха через нос, потому он начал пыхтеть часто через рот. Он увидел помещение с современнейшим медицинским оборудованием, кушетку с фиксирующими ремнями, что стояла посередине, хирургическую лампу над ней и кучу всяких аппаратов. Уже этот светло-бирюзовый цвет вынуждал паниковать на подсознательном уровне, заставив тело крупно вздрогнуть. Почему же, вы спросите, он так испугался? Ответ прост: детские страхи. Он всегда боялся и ненавидел врачей, как и его отец (дело врачей*, ага). Потому ему захотелось плакать и убежать, вспоминая моменты детства. Что он и сделал. Почти. Развернувшись корпусом влево, он сделал быстрый шаг вперёд, но, почему-то у него свело опорную ногу, и он упал без сил... "Что-то я и вправду слишком слаб... Почему? Он мне что-то вколол?!" Страх и паника. Руки вновь затряслись, как у параноика, сердце, хоть и медленно, но очень сильно ухало в ушах, вызывая слабость и головокружение. Он не мог понять, почему он настолько вял, будто во сне? В голову начали лезть успокаивающие мысли, что это просто сон. - Э-эй, ты чего? Страшно, да? - совсем неласково, а с издёвкой и жаждой большего раздался голос, что сразу подхватили стены и коридоры, попадая точно в цель - мозг. Россия начал судорожно дышать, шаря дрожащими руками по полу от бессилия и страха, распластавшись на полу. - Хах, я специально тебя выбрал, - с садистской улыбкой продолжал немец: - Ведь я знаю, как сильны детские страхи. На войне уже экспериментировал с этим. Потом узнал, что и у тебя они есть. При том те, которые удовлетворяют моим потребностям. - А, - раздался тихий голос, часто прерываемый из-за нехватки кислорода, который весьма неэкономно пожирало испуганное сердце: - зачем, х-хэ, тогда, им... гхэ... еннно хэх-х я? - Резонный вопрос. Мне просто ты понравился, да и здоровье что-то тебя подводить стало (смешок). Поиздеваюсь и выброшу, не переживай (выдержанная пауза). Хотя... - сделал задумчивое лицо Рейх: - Я тебя на опыты своему сыну отправлю. Ему же нужны подопытные люди для экспериментирования лучших лекарств в мире! А ты идеально подойдёшь, - с энтузиазмом в голосе пояснил Рейх. Дыхание участилось от некой обиды и непонимания. В конце концов, он обессиленно опустил голову на бетонный холодный пол, соприкоснувшись горячей щекой. - Ну-ка, давай, дело не ждёт, как вы там говорите. С этими словами рейхсканцлер взял мальчишку под мышки и поволок к двери. Непроизвольно от осознания своего плачевного положения по бледным, но горячим щекам потекли слёзы отчаяния и страха. Он прекратил сопротивление и обмяк. Дверь закрылась, закрывая всякую надежду на спасение. - Так-с, с чего же начать? - спросил сам себя немец, уложив мало́го на жёсткую кушетку. Сердце сходило с ума... Напевая какую-то песенку себе под нос, Рейх пристегнул ремнями Росса (на шее, запястьях, плечах, на тазобедренных суставах, коленях и голеностопах, заранее сняв кеды), дабы тот не рыпался. - Я недавно изучал список слов, которые, у таких, как ты, вызывают бо́льшую, так сказать, панику. Я специально буду произносить их тебе, и даже показывать, если получится! - воскликнул, чуть ли не радостно, немец, всплеснув руками: - Хм, вижу, работа выматывает Ваш организм. Что Вас беспокоит? Эта фраза уже заставила первую капельку пота пробежать по лбу. Дыхание совсем сбилось, как и ритм сердца. На лице Рейха появилась довольная ухмылка. - Дорогой пациент, я не могу Вас лечить, если не знаю, чем Вы больны, - выделяя слово "пациент", отчеканил "врач". - Я, х-хэ, здор-эхэ-ов-х-хэ, - пытаясь чем-то отбиться, прохрипел парнишка. - Как-то не убедительно, - констатировал, якобы задумчиво, тот: - В таком случае, раз Вы сами не соизволили назвать свой диагноз (нервный вздох Росса)(ухмылка), то я сам его определю. Итак, перво-наперво я запишу Вашу кардиограмму. Рейх, чуть отойдя, надел свой медицинский халат, дабы, так сказать, войти в образ. Как раз возле кушетки стоял аппарат, для записи ритма сердца, что рисуют школьницы на своих запястьях, когда влюблены. Россия просто хотел убежать, он боялся, он стеснялся, он НЕ ХОТЕЛ!!! Первый всхлип наполнил помещение, отражаясь от блестящих светло-бирюзовых стен. - Ну же, ты, ведь, большой мальчик! - ещё одна фраза, которой так боятся дети... "Так издевательски больно, чёрт... Я уже устал... Может постараться забыть про это и уснуть? Нереально..." Вот Росся заставляет себя закрыть глаза и успокоиться... Вдох-выдох, вдох-выдох... Вроде, легче, даже, стало. - Эх-хей! Я тебе не разрешал спать! Точнее, Вам! Вы на приёме! - вспомнил тут свою игру Рейх. Перед глазами защёлкали пальцы в резиновых белых перчатках и в глаза засветил маячащий яркий фонарик. Подростку всё-таки пришлось открыть глаза, вновь вспоминая плохие моменты прошлого. Слёзы новой волной залили лицо пленника, в то время как похититель довольно улыбался. - Gut, - словно оценивающе, говорит он. В голове русского творится странная каша, хотя, это, скорее, венигрет... Он хочет узнать секрет, как перестать бояться лязга металла, белых халатов, перчаток... Почему он боится? Этот вопрос всё чаще звучал в усталой голове. Он был на грани истерики. Почему некоторые люди могут воспринимать это, как обычное явление? Как избавиться от этого жалкого чувства? Тут он осознал, что он топчется у тупика своих же раздумий... - Детские страхи могут со временем перетекать в нечто большее, - рассуждал немец, подключая провода, пока что к розеткам. Россия в очередной раз судорожно вздохнул и всхлипнул... Он понял, что ничего не изменить... Прав немец, чертовски прав. От безвыходности становилось ещё хуже. Горло будто сдавило спазмом. - Ну-с, я закончил. Теперь давай начнём. С этими словами он стал подходить к обездвиженному телу, что мелко дрожало. Руки в перчатках задрали свитер мальчика до шеи, после закатали рукава до локтя и штаны до колен. В руках Рейха оказалась ватка, смоченная чем-то, не то водой, не то ещё чем. Тонкие холодные длинные пальцы в перчатках, держащие ватку, протирали тело, заставляя его вздрагивать. Дальше в ход пошли присоски с проводами, что вели к аппарату. Всё это время Росся, зажмурившись до боли в глазах, дрожал, стиснув зубы, тяжело дыша, стараясь не зареветь от подступающей к горлу истерики, то и дело всхлипывая. А фашист хихикал, довольный собой. Давить на кого-то было его высшим счастьем. Без этого чувства он не мог существовать, словно без наркоты. В дни, когда он долго не издевался, он мог превращаться в зверя. Война идеальное место для удовлетворения таких потребностей. - Успокойтесь, дышите ровно, - специально выделяя эти фразы, наци подошёл к аппарату и включил его. От шума и вибрации Россия открыл заплаканные глаза и посмотрел на Рейха. Тот сидел, смотря на бумажку, что медленно входила в прибор, где на неё записывался ритм сердечной мышцы. Не выдержав и вновь ощутив некое стеснение, он повернул голову в противоположную сторону налево. Прямо возле кушетки, на коей лежал парнишка, стоял передвижной столик с различными инструментами, начиная с иголок, заканчивая скальпелем. Вновь страх, новая волна слёз. Дальше стояли шкафчики со склянками и пузырёчками за стеклянными дверцами. Подле шкафчиков стоял железный стул, также с фиксирующими ремнями. Опять напомню, что всё, что здесь находится, является совершенно новым, всё блестит металлическим блеском, что тоже вызывает приступ паники. Сверху над парнем висит хирургическая лампа, но она пока что выключена. Помещение само светлое, чистое. Завершающий звук аппарата оповестил Росса, что процедура окончена. Успокаивающий нервный выдох вырвался с усталых губ. Но тут же голову мальчишки пронзила одна мысль, как игла, впиваясь в сознание: это только первый этап. Глаза истерически, чисто рефлекторно начали искать спасение, хоть его и не было... Тем временем Рейх расхаживал подле кушетки с длинной полоской бумаги, словно читая телеграмму. После вдруг остановился и с неким удовлетворением в голосе сказал: - Да, как я и предполагал: хроническая тахикардия! Первый диагноз обнаружен! Пусть для Вас он и не слишком и хорош. В Вашем возрасте моторчик, - с этими словами он ткнул пальцем в грудную клетку, где судорожно трепетало сердце: уже должен был сформироваться, но, по-видимому, Вы его расшатали нервами, чему я несказанно рад: есть, кого лечить. России казалось, что сейчас он засмеётся истерическим смехом, как настоящий злодей, но немец держался, лишь облизнув языком нижнюю губу. - Ну-с, что дальше? - чуть задумчиво промолвил врач, снимая присоски с тела пациента. : Ну, раз уж Вы тут лежите с открытым ртом (Россия сразу его закрыл, пытаясь дышать через нос), то я осмотрю Ваше горлышко. Поправив перчатки с характерным звуком, он пододвинул, подошед, тот самый столик с инструментами прямо к изголовью. Взяв оттуда железную плоскую палочку и приложив её к стиснутым губам мальчика, он наигранно ласковым тоном молвил знаменитую фразу, протянув: - Скажите "А". Россия, взвесив все "за" и "против", открыл рот пошире. - Хорошо, - засовывая палочку в рот пациента, сказал немец. Придавив язычок, он приказал открыть ротик ещё шире. Росся повиновался, хоть и сердце ухало уже в головном мозге. Взяв голову мальчика за челюсть, он его поворачивал, рассматривая горло. Грудь судорожно поднималась и опускалась. Малыш зажмурил глаза от страха. - Хм, - отпустив голову русского и вытащив металлическую палочку, что оставила привкус металла, изо рта пациента, он молвил: - Горло слегка красное, но допустимо. Теперь, лёгкие. Не курите? Россия чётко отрицательно и даже нервно повёл головой, что было правдой. - Хорошо. Рейх подошёл к шкафчикам и достал фонендоскоп. Засунув "затычки" в уши, он сразу опустил холодный металл платформы на грудь, чуть ниже левой ключицы. От соприкосновения холодного металла с горячей, но бледной кожей по телу пробежали мурашки, и Россия вздрогнул. - Дышите ровно и глубоко. Мальчик выполнял очередной "приказ", стараясь угодить. Он пытался успокоиться, ведь буквально ощущал, как сердце бьёт сквозь рёбра и кожу этот чёртов прибор. Между тем Рейх одной рукой как бы придерживал мальчика за рёбра, что сильно выпирали под бледной кожей, а другой перемещал фонендоскоп по груди ребёнка. - Ранняя стадия бронхита. Вы не астматик, случайно? Россия отрицательно повёл головой, хоть и не знал ответа на этот вопрос, ибо к врачам он не ходил. - Ну ладно, потом проверю, - повесив фонендоскоп себе на шею, как делает всякий педиатр, он снял одну перчатку и поднёс указательный палец этой руки к носу больного: - Дыхните через нос. Он дыхнул. - Нос здоровый, - заключил доктор, надевая перчатку обратно: - Итак, сейчас начнём пальпацию внутренних органов. После на УЗИ проверим желёзы. "Вот и конец", подумал Россия и всхлипнул вновь, не контролируя слёзы. Холоднющие пальцы притронулись к животику в области желудка. Массирующими движениями пальцы придавливали орган, дабы проверить реакцию больного. Найдя больную точку и услышав болезненный стон, немец надовил в это место ещё раз, дабы удостовериться, что ему не послышалось. Услышав более страдальческий звук, он записал что-то на листке планшета, что лежал на другом столике справа. После пальцы передвинулись к печени, проверяя больные места. Тут ни звука. Посмотрев на лицо пленника, он увидел только слёзы и горькую печаль, но не боль. Дальше пальцы стали мять живот в области кишечника, но боли тоже не было. - Будем половые органы проверять? - с некой ухмылкой задал вопрос врач, смотря пленному прямо в глаза. Отрицательное нервное покачивание головой и огромные от шока глаза сообщали "нет", но кто бы его слушал? Руки в белых перчатках медленно расстегнули ширинку чёрных брюк и слегка приспустил их вместе с трусами, открывая прекрасный вид на лобок. Россия смутился, задрожал, и щёки покрылись болезненным румянцем. Пальцы продолжили своё дело. Придавливая те места, где скопились лимфатические узлы на паховой зоне, он вызывал нервные вздохи, подрагивания и кряхтение. Ещё на последок надавив большими пальцами на две нижние точки подрагивающего животика, до его ушей дошёл стон. Не боли. Резко повернув голову в сторону своего пленника, что издаёт такие неоднозначные звуки, на его лице высветилась кровожадная улыбка. - Оу, Вам нравятся мои прикосновения? - с этими словами он бессовестно положил одну руку на половой орган мальчишки, слегка сжав. Новый жалостливый стон сорвался в губ жертвы. - Тогда, с Вашего позволения, мы начнём осмотр полового члена. Со стороны пациента послышалось жалкое пищание, напоминавшее "нет". Опять ухмылка. Пальцы мучительно медленно стали стягивать штаны ниже, но тут до ушей Рейха донеслось учащённое шумное дыхание и крик - НЕТ!!!! Россия начал брыкаться, на сколько это позволяли ремни, и биться затылком о кушетку, нервно выкрикивая "нет!", повторяя это слово, как заклинание. Сорвался... - Ну-ну-ну! Спокойно! - руки натянули штаны обратно, застегнув ширинку: - Всё, успокойтесь! - говоря, опять же, искусственно ласковым голосом, подходя к голове России, удерживая её на лбу: - Всё хорошо. - ДА НИФИГА НЕ ХОРОШО!!! - злобный и одновременно жалкий крик был прерван резким громким рёвом и мощным потоком слёз: - НИФИ- (всхлип)-ГА!!! А дальше плач навзрыд. Ребёнок уже просто не мог сдерживать свою истерику, потому просто ревел. Очередной нервный срыв обязательно скажется на слабом здоровье, но это было невыносимо. - Тшшш, тише, успокойся, - пытался остановить истерику пациента Рейх. Но, понял, что пока из него вся жидкость не выйдет, он не успокоится. Потому решил прибегнуть к медицинскому вмешательству. Найдя на столике шприц, он подошёл к шкафчикам, ища нужный бутылёк. Россия не видел и не слышал ничего. Не видел из-за своих слёз, которые смазали очертания предметов и песперебойно вытекали из красных глаз. Не слышал, потому что не хотел слышать. Он хотел убежать, скрыться, сжаться до пылинки, чтоб его никто не трогал и не видел. Увы, таковым желаниям не суждено было сбыться в ближайшее время. Нацист времени зря не терял, набирая в стерильный шприц мощное снотворное, которое заставит малыша заснуть надолго. Из-за истерики по телу России начали проходить судороги, так и норовя оставить садиста без пленника. Тонкая игла, что вошла под кожу в венку на руке, заставила русского распахнуть глаза шире, но всё равно он не смог увидеть ничего, осталось только осязание. Жидкость растворялась в крови и бежала к мозгу, что не мог никак успокоиться от накатившей паники самостоятельно. Вскоре, как и ожидалось, всхлипы начали утихать, судорога пропала и глаза начали закрываться. Россия уснул крепким сном, и не проснётся дня два точно.