Другое время...

      Атанасия с испугом в сапфировых глазах взглянула на Атанисиуса, но его лицо было плохо видно из-за темноты. Однако она точно знала, что именно сейчас он широко улыбается, но не знала, что он задумал. Да и не хотела как-то; ей было слишком страшно в компании с этим человеком. Он мог в любой момент сотворить что-то такое, из-за чего в коленках появилась мелкая дрожь и хотелось поскорее пережить эту ночь. Поскорее остаться одной и дать волю эмоциям. Поскорее застать восход солнца и при первой же возможности посетить Клода. Узнать, что с ним? В порядке ли он? Не нанесли ли на него телесных повреждений кто-нибудь из слуг, пока никто не видит? Да даже просто хотелось услышать вновь его голос и то, как он нежно называет Атанасию «сестренкой». По щёке скатилась одинокая слеза.       — Неужто ты плачешь? — с какой-то издевкой в голосе спросил он. — Только не говори мне, что это из-за того незаконнорожденного. — недоговорил Атанисиус.       — Не твоего ума дело! — огрызнулась Атанасия и тут же пожалела об этом.       Секунда молчания. Смешок. И смех. Смех настоящего психопата. Непрерывный, иногда задыхающейся и отражающейся от стен комнат. Когда слышишь такое, то хочется взять и сбежать, не оглядываясь назад, опасаясь увидеть того, кому принадлежит этот смех. Или, в другом случае, просто закрыть уши и глаза, приняв позу эмбриона, надеясь, что тот самый психопат просто пройдет мимо и не заметит тебя.        — Ох, моя милая Атанасия — с усмешкой продолжил принц. — Как же ты мила в своей невежественности.       — Ч-что? — с трудом сдержав дрожь, испуганно спросила Ати.       — Я же тебе говорил, что Клод — незаконнорожденный и даже если ты Принцесса Обелевской Империи тебе не изменить эти стереотипы. — с издёвкой ответил Атанисиус.       — Да пошёл ты!       — Ну-ну, зачем так жёстоко? — покачал головой первый принц, приближаясь к кровати.— Не я ведь виноват в этом.       Сказав это, Атанисиус кинул Ати на кровать. Не соображая о том, что сейчас происходит, Ати даже не заметила то, как брат надвис над ней. Встретившись с его топазовыми глазами, принцесса вжалась в кровать настолько сильно, как только могла. Громко сглотнув, она не отрывая глаз смотрела на него. Лицо Атанисиуса исказилось в странной и довольно пугающей ухмылке.       — Ты боишься меня? — прошептал он, прямо ей на ухо.       —…       — Молчание — знак согласия. Ты не знала об этом? — Первый принц положил руку на плечо сестры, неспешным движением приближаясь к её шее.       — Я не давала на это согласие.       — Да? — Сделал удивленное лицо он, но не остановился. — А мне показалось, что раз ты не боишься меня, то не против.       — Хватит, — громко и отчетливо произнесла Ати, смотря прямо брату в глаза.       Но ему уже было как-то всё равно. Схватив сестру за шею, Атанисиус прижал её к кровати и в наглую коснулся губ.       Ати шокированно замерла и попыталась оттолкнуть брата. Атанисиус же был жаден и не хотел отпускать птичку из своей хватки и удержал руки сестрички в горизонтальном положении.        — Сестричка, твои губы столь сладки, как шоколад. Ты же их любишь верно? — приостановившись спросил Кронпринц и жадно глядел в её сапфировые глаза, впитывая её страх. — Верно, смотри на меня так. Атанасия, смотри только на меня. Ты только моя        — Брат, пожалуйста, отпусти меня. — всхлипывая просила Атанасия. — Это ведь не правильно… Брат       — Сестричка, ты будешь моей и только моей. — прикрыв глаза, словно моля бога о прощении его греха.       Осознав, в каком положении она сейчас находится, Ати пыталась ещё хоть как-то сопротивляться. Но хватки становились лишь грубее, а поцелуи настырнее. Он был лишь напористее. Он даже не допускал мысли о том, чтобы остановиться. Нет. Ни в коем случае. Он это начал и он это закончит.       Испустив довольно громкий стон, Ати тут же закрыла рот обеими руками. Нельзя, чтобы хоть кто-то их услышал и, тем более, увидел. Несладко будет обоим. Уж лучше пусть всё то, что происходит в этих стенах, останется лишь в их памяти. Лучше всего никто не должен будет узнать об этом, иначе ей не смыть этот позор никогда.       — Атанасия де Эльджео Обелия, я люблю тебя.. - звучит из его уст так глупо и отвратно.