Потребность

***

— Вот он тварь… — зашипел Чимин и откинулся на спинку мягкого кожаного синего дивана. Парни сидели в кафе «Euphoria» и поглощали фаст фуд. — А что с Сухо? Она на звонки не отвечает? — поинтересовался Джин, сложив руки на столе. — Нет, видимо, он забрал у неё телефон, — выключил телефон Тэхён после очередной попытки связаться с любимой. — То есть он тебя ударил из-за того, что ты пытался его остановить? — переспросил Хосок, кусая картошку фри. — Да. Я вообще не понял, что было за эти пять минут. Произошло столько, что аж голова кружится. — Теперь мы хоть знаем, что у них наедине происходит, — вздохнул Джун. — Но это не меняет того, что Чонгук тиран. Это ненормально, — мимика и жесты говорили о негодовании парня. — И суть в том, что мы не можем что-либо сделать, — пояснил Джин. — Давайте признаем, если бы он не был нашим другом, то на него уже лежало бы от нашего имени заявление в полиции, — встрял Юнги. — Юнги прав, нас останавливает жалость к нему и любовь из-за того, что он наш друг, — поддержал предыдущего Хо. — Он мне не друг, — он качнул головой в стороны. — Он… Сказал в ментовке, что я должен сидеть тут, так как напал на него. А ещё до этого назвал меня лишним. Мне всё равно, что с ним будет, — равнодушно смотрел в окно и говорил Ким. — Серьёзно? — удивлённо и вкрадчиво спросил Пак, положив руку на сложенные предплечья Тэ и заглянув ему в отведённые в сторону улицы глаза. — Я предлагаю умыть руки и прервать общение с Чонгуком, — поднимает ладони вверх Джун. — Чего смотрите? Всё равно с ним в школе пересекаться не будем. Парням не понравилось такое предложение. Они любили Сухо и хотели спасти её, но сделать это очень трудно. Ведь ребята даже не знают с чего начать. Как бы ни пытались, всё равно останутся виноватыми. — Да! Как раз в моём положении мне и нужно умывать руки! — раздражённо стукнул ладонями по столу Тэхён. — Ты себя слышишь? Это невозможно! Вы можете прервать общение, но я должен вытащить Сухо из этого дома. Я её не брошу, — выделял он каждое слово. — Ты так сильно любишь её? — спросил Юнги с еле заметной ухмылкой. — Да ладно? — переспросил Ким. — Что между вами происходило, когда он вышел на улицу? — неожиданно для всех спросил Мин. — Мы целовались. — Ооо, — застучали по столу и затопали парни от радости за друга, ведь Сухо говорила, что не позволяла поцелуй. Только Юнги расплылся в улыбке, но быстро стал серьёзным. — Так. И когда вы целовались, дословно, что он сказал? — жестикулировал Мин, держа ногу на ноге. — И как ты это объяснишь? — процитировал Тэ. — Так. То есть, ударил он тебя исключительно из-за того, что ты хотел её увести? — Сотый раз уже скажу, ДА! — психанул Ким. После каждого слова друга, Юнги что-то печатал в заметках. — Ты чего делаешь? — спросил рядом сидящий Хосок. — Не твоё дело, — пробормотал Юнги, всё также не отрываясь от телефона. *** — Чонгук? Ты дома? — вышла на лестницу Сухо и окликнула брата. Видимо, он уже на работе. Странно, позавчера говорил, что останется в воскресенье дома. А что ей остаётся? Брат втаптывает её в грязь всё больше и больше, а теперь и вовсе на глазах парня была избита им. Она вынуждена натягивать улыбку и поддакивать словам Чона, чтобы не отхватить вновь. — Фух… Слава Богу… — выдохнула малышка и спустилась в гостиную, набрав на домашнем телефоне номер любимого. *** — Домашний звонит… — затупил Тэ, но взял по зову сердца трубку. Что-то ему подсказывает, что это она. — Да? — Тэхён… — мягкий голос в трубке. — С-Сухо?! — взбодрился Ким, а все за столиком прильнули к парню. — Я в порядке. У тебя не возникли проблемы из-за вчерашнего случая? — обеспокоенно трёт шею малышка. — Всего лишь родители наругали, всё хорошо, — быстро ответил тот. — А ты как? Он тебя трогал, как домой вернулись? — Нет, он лишь отправил спать, а сам ушёл в свою комнату. *10 часов назад* Чонгук запускает сестру вперёд и спокойно закрывает дверь. Сухо притормозила, не зная, что теперь делать. Не оборачиваясь на брата, она получила поручение: — Иди спать. И прости за драку, — равнодушно произнёс Чон и прошёл мимо девушки, поднимаясь в свою комнату. *** — Айщ… Что мне делать? —директор схватился за голову. — Как я опустился до такого? Я избил сестру, ударил её парня… Что дальше? Почему?! Почему ты не можешь просто сходить в больницу?! Что за страх тебя держит?! Ты же знаешь, что причина не в сестре, которая останется одна! Йа! Я не могу! — шипел в свои колени Чонгук. — Я ненавижу себя… Как мне поступить?.. Почему я это делаю? Я боюсь, что после смерти родителей совсем сойду с ума… Меня так тянет… Так… Хочется… Прикоснуться, вдохнуть, прижать, поцеловать и сказать… Сказать всё, что на душе… Но мать твою! Я её брат! Родной! Мать его! Брат! *** — Понял. Ты сейчас одна? — Да, — хрустальный голос в ответ. — Чонгук на работе, как я поняла. — Я приду к тебе в течение двадцати минут, — твёрдо проговорил парень. — Но если брат вернётся? — явное беспокойство. — Выпрыгну с балкона, — незамедлительный ответ. — Я не оставлю тебя одну. Девушка не успела встрять, как связь оборвалась и послышались гудки. Тэхён сорвался с места и, не сказав парням ни слова, переходя на лёгкий бег, покинул кафе. Ну, друзья, в принципе, поняли, куда он направляется. — У кого-то есть ещё сомнения, что он псих? — упираясь указательным пальцем в висок, а большим в щёку, спросил Юнги, обращаясь к ребятам. — Да с чего ты опять это взял? — закатил глаза Хосок. — Он после всего этого представления спокойно послал её спать. Вы серьёзно не понимаете, что он болен? — говорил уже в себя парень, так как воздуха не хватало. — Это не наше дело. Пускай Тэхён разбирается, она его девушка. Давайте просто общаться с Чонгуком и всё? Просто дружим и всё. Обрывать общение будет очень некрасиво, да и, если честно, у меня нет желания не общаться с ним… — почесал затылок Чимин. — Согласен. Я тоже хочу с ним дружить, просто нас напрягает его отношение к сестре, мы из-за этого не должны отталкивать его. Нам он ничего плохого не сделал, — поддержал Хосок. — А Тэхёну сделал. Он отказался от него и опрокинул всю вину, которая была на его совести. Тэ будет неприятно, если мы пойдём против него, — встал на защиту Джун. — Короче! Давайте просто ждать, а? Чонгук не звонит, и мы не будем. Он не дурак, поймёт, почему не связываемся. И когда позвонит сам, будет просить прощение у всех, тогда и начнём думать. А пока просто живём, — успокоил всех Джин. — Да. Джин-хён прав. Просто будем ждать, всё само решится, — указал пальцем на старшего Мин. *** Звонок в дверь и малышка Чон, спросила кто это, испугавшись, что за дверью брат, но облегчённо выдохнула, когда поняла, что это Тэхён, и быстро затолкала его в дом. — Сухо… — он оглядел беспокойным взглядом лицо девушки и остановил взгляд на разбитой губе. Взлохмаченный после пробежки, парень аккуратно дотронулся до раны и прижал любимую в свои объятия. — Прости… Прости, что не могу ничем помочь, кроме как вот так стоять и обнимать тебя. Я не знаю, как помочь тебе. Ведь в любом случае ты вернёшься в этот дом… — Тэхён… — Сухо вылезает из кольца рук парня и смотрит в его глаза. — Я в порядке. Всё хорошо, правда. Но брат, скорее всего, ещё зол, так что, если он тебя увидит, то будет скандал. Я не хочу этого всего… — Мне всё равно на него. Он мне никто. — Но, Тэ… — опустила голову, в голосе читалось беспокойство. — Вчера он свалил всю вину на меня, он сказал что я лишний в его жизни… Сухо, зачем я буду лезть к человеку, который не хочет меня видеть рядом с собой? — парень сложил руки на груди и произнёс всё это с расстановкой. — Он… Он не знает, что делает. Он становится ещё более злым после смерти мамы и папы, но я верю, что он хороший… Тэхён, — поднимает свой взгляд и смотрит в омуты Кима. — Ты мне веришь? Что ещё мог ответить парень? Конечно покивать головой и согласиться. *** — Так… Конфликт из-за поцелуя… — сидел у себя за столом и записывал в какую-то книжку Юнги. — В этом доме что-то творится, я докажу им всем, я найду причину такого поведения Чонгука… — «свалил вину на друга, чтобы тот остался за решёткой» — это следующее, что написал Юнги под пунктом номер пять. *** Прошло уже два часа, как Тэхён и Сухо лежат на кровати девушки. Ким поглаживает бёдра малышки, а Чон теребит его красную в белую узкую полоску рубашку. — Я беспокоюсь за тебя. Вчера я был очень напуган, когда увидел, как он бьёт тебя… — смотрел в потолок Ким. — Не нужно. Всё хорошо, — почти шёпотом. Малышка подскакивает с кровати, заставляя парня дёрнуться. Тот тоже встаёт на ноги, после того, как девушка закрывает дверь на замок и испуганно смотрит на любимого. Объяснением такому поведению послужил щелчок входной двери. — Сухо! — донеслось протянутое пьяным голосом имя девушки. — Тэ, на балкон! — разворачивает парня спиной к себе, но он лишь дёргается, пытаясь устоять на месте. — Он пьян. Я не уйду, — твёрдо стоит на своём. — Сухо! — голос прозвучал ещё громче и, возможно, немного ближе. — Тэхён! Я тебе говорю иди! Вот! — она достаёт простыню и, забежав на балкон, скидывает вниз. — Спустись по ней! — Сухо… Ты вновь пострадаешь… — аккуратно берёт девушку за плечо. — Сухо! — пара вздрогнула от удара в дверь. Ладонь ударяла по дереву, а игривый долгий голос всё никак не утихал. — Почему дверь закрыта? Открой! — дёрнув за ручку, обнаружил брат. — Ким Тэхён! Ради меня, проваливай отсюда! Я прошу тебя! — чуть ли не плача, умоляет его Сухо. Ким недовольно идёт на балкон и перелезает через поручень. Ладони сжали простынь, а ноги перебирали вниз. Спрыгнув на землю, Тэхён увидел, что Сухо показала знак «👌» и скрылась в комнате. — Сухо! Открывай, блять! — уже пинал дверь Чонгук, но, увидев перед собой сестру в халате, успокоился. — Чего разорался?! Я мылась! — Прости… — икает. — Ты, это… Я есть хочу, ты готовила что-нибудь? — Нет, — голос слегка дрожит. — Ты была дома целый день! Ты не могла приготовить поесть?! — недовольный рык и парень толкнул в плечо малышку. — Я встала недавно! — пыталась оправдаться. — В три часа дня?! — рассеянный, но испепеляющий взгляд. — Ты тоже не пахал, как я посмотрю! Пахнет не бумагами от тебя! — как говорится, лучшая защита — это нападение. — Тебе какая разница?! — Никакой! Подумаешь, я буду дышать вонью из твоего рта! — Закрой рот, — прошипел Чонгук и отмахнулся. Он уже сделал шаг в сторону своей комнаты, но резко развернулся и влепил сестре пощёчину. Девушка откинула голову, но не схватилась за место удара. Чонгук ушёл. Просто дал по лицу и ушёл. Даже ничего не сказал. Уже в комнате парень упал на свою кровать и, закрыв глаза, пробормотал: — Ты очень интересный человек. Был спокойным, а уже по морде заехал, — икает. — Молодец, — директор отключается. *** Тэхён лежит у себя в комнате на кровати и думает, как там сейчас Сухо. Всё ли хорошо с этой принцессой? У парня заиграла совесть из-за того, что в такой экстремальный момент он требовал остаться, хотя знал, чем это обернётся для девушки. Всё так сложно. Это невозможно выносить на своей шкуре. Одно дело, когда видишь подобное в сериалах, а тут, блин… Ученик хочет и остаться с любимой, но не хочет, чтобы ей было плохо от этого… Но по-другому не получается, и понты Тэхёна по типу «я останусь» только беспокоят малышку. *** — И что мы имеем… — проводил уже четвёртый час за записями в своей книжке Юнги, только уже переместившись на кровать. Ученик обвёл некоторые пункты ручкой и, проведя стрелку, написал: «ревность», а остальные строки взял в фигурные скобки и написал: «ревность, всё это можно делать только из-за ревности… Помыслы мести или обиды тут никаким боком. Это чисто ревность, но в первых пяти случаях она обоснованная, а в остальных пяти — нет…» *** Следующее утро прошло хуже некуда. Сухо проснулась от звука массы, падающей в воду. Чонгука сильно рвало после вчерашней одиночной посиделки в забегаловке. Да, он при деньгах, но пьёт не в баре и элитном клубе, а в простой второсортной забегаловке, и что дальше? Это его выбор. Девушка не пришла на помощь Чону и молча спустилась вниз, поставив на плиту вариться рис. Пока готовилась каша, Сухо сварила лапшу, сделала кимчи и пожарила мясо. Прошёл час, и только потом, придя в себя, Чонгук спустился в столовую. Он тяжело выдыхал и налил себе стакан газированной воды. — Скоро еда приготовится? — спокойно спросил Чонгук, будто больше кроме еды его волновать ничего не должно. — Несколько минут и готово, — мягко ответила девушка и уже достала тарелки. — Я сегодня поеду в магазин, напиши список продуктов, которые нужны. — Да, хорошо. *** Брат поел и уехал на работу, оставив сестру с горой немытой посуды, ужасным настроением и самое страшное — со своими мыслями на едине. Что это вообще за жизнь? Родители мертвы, брат садист, Тэхён хочет помочь, но Сухо уверяет его, что всё шикарно. Девушка постоянно прощает побои брата, надеясь на его изменения, но в конце концов всё повторяется по одному и тому же сценарию. *** — Как ты, Сухо? — подсел за парту к малышке Тэхён, а следом её окружили парни. — Всё в порядке. — Он не обижал тебя? — обеспокоенно спросил тот. — Нет. Просто психовал, что дверь долго не открыла, но, узнав, что я «мылась», извинился. — Ого, извинился… — удивился Джин. — Он тебе ничего снова не говорил про непристойность? — спросил Юнги и получил отрицательный жест в ответ. — Может, хочешь прогулять уроки? — предлагает Чимин, но тоже получает отказ. — Точно всё хорошо? — Тэхён отчётливо видит в глазах девушки боль и страх, но почему-то она продолжает доказывать своё нормальное состояние. — Тэхён, я же говорю, я в полном порядке. Сегодня утром брат даже предложил съездить за продуктами. — Значит, вечер у тебя уже запланирован? — интересуется Хосок. — Да. Поедем, покушать купим, — в чистую врала малышка Чон. Она не хотела унижаться ещё больше в глазах друзей и не хотела, чтобы парни злились на Чонгука, поэтому сделала, так сказать, всем «хорошо». Ребята не понимали, почему она так верит своему брату? Почему надеется до последнего, что тот изменится и станет примерным братиком? Ведь и ребёнку понятно, что такое красивое поведение задержится не дольше, чем на неделю, а потом, когда парень поймёт, что принцесса его простила, снова возьмётся за старое. *** В половине шестого девушка приходит домой и ожидает брата с продуктами, чтобы начать готовить ужин. Перекусила пока что она только простым бутербродом с ветчиной. *** — Да что ты там всё пишешь? — в очередной раз заглядывает в книжку что-то пишущего Юнги Хосок, который снова сидит у него в гостях. — Блин, вот когда я хочу с тобой поговорить, то ты в телефоне, а когда я занят, ты лезешь. Иди в соц сети свои, — резко прижал к груди книжку Мин. Чон хмыкнул и уткнулся в телефон, но как только краем глаза увидел, что друг расслабился, выхватил у него записи и отбежал в сторону двери. — Быстро отдал! — распутывая ноги в одеяле, дёргается Юнги. — Если будешь нападать — разорву всё к чертям! — взял под корень страницу Чон. Мин замер и заметно успокоился. — Что ты пишешь тут? Что за пункты? Ревность, время, причины, взгляд… Это… — недоумевающе почесал затылок Чон. — Никому не говори, — парень уже понял, что друг догадался о теме записей. — Что за секта? — Ты придурок? — незамедлительный ответ. — Что за записи сатанические? Какие-то кружки и крестики! — тыкая пальцем в очередные почеркушки. — Всё, отдай! — Юнги понял, что Хосок, как всегда два по пять, и спокойно выдохнул, закрыв книгу и положив её в ящик. — Думаешь, что он всё-таки псих? — садится на стул Чон. — Зачем делать вид, что ничего не понял? — осуждающий взгляд на друга. — Я могу ошибаться, но мне кажется, или ты детектив под прикрытием? — сощурил глага Хо. — Мне интересно, что у этого человека в голове… — И ты думаешь, если сопоставить все моменты его гнева, то тогда выйдет причина его злости? — вопросительно поднимает брови. — Ну, я надеюсь… Хосок, не говори никому. Прошу, — повернувшись всем телом к собеседнику, попросил Мин. — Да, хорошо. Но обещай, что если что-то найдёшь, то расскажешь. Мне теперь интересно. — Окей. *** Сухо оборачивается на открывшуюся дверь. На часах время восемь вчера, а Чонгук только пришёл домой. Без продуктов, зато в хламину. — Сестрёнка~, — протягивает брат и тянется к Сухо, еле держась на ногах. — Чонгук, а продукты где? — она выключает плиту и подходит к лежащему упавшему на диван брату. — Какие продукты? — устало трёт глаза пальцами и лыбится старший. — Ясно… — тянет девушка. — Спасибо, что купил… — Пожалуйста, — пьяный смех. Сухо было обидно до глубины души. Обидно из-за того, что брат забыл о том, что дома заканчивается еда и есть практически нечего, но вместо того, чтобы заехать в магазин, он снова напился. — Почему ты так поступаешь? — садится на корточки рядом с диваном малышка. — Как именно? Я многосторонняя личность… — хоть и пьян, а слова такие умеет выговаривать, которые некоторым и в трезвом не поддаются. Глаза его закрыты, и парень пытается уснуть, чтобы наконец-то в ближайшие двенадцать часов выспаться и уйти от всех проблем. Зачем он пьёт? Это единственный способ, чтобы прийти домой и избежать встречи с сестрой, ведь пьяных всегда избегают или из-за отвращения, или из-за страха. Чонгук потихоньку сходит с ума, и это его грузит. Его голова постоянно прокручивает все моменты с младшей, мозг говорит: «Я болен, а ты псих». Сердце твердит: «Ты её любишь». А Чон просто хочет жить как нормальный человек и любить простых девушек, а не родную сестру. Страх перед прогрессированием болезни, страх перед самим собой и перед сестрой глушат его и не дают спокойно жить. Чтобы забыться, получить хоть каплю релакса, брат напивается уже второй день подряд. — За что ты так жесток со мной? — в надежде услышать искренний ответ от парня, чей разум сейчас замутнён дымкой алкоголя, спросила Сухо. — А… Ты про это, — так легко, будто это мелочь, сказал брат. — Что я тебе сделала? Как обидела? — наконец-то, спустя три года, малышка Чон задала эти два волнующих её вопроса старшему, но ответа, как она и ожидала, не последовало. — Ты правда хочешь знать? — улыбка прорезается на устах, а руки скрещиваются на груди. — Да, -твёрдо отвечает она. — А нужно ли? — пьяные нотки. — Брат! Ты три года меня втаптываешь в грязь, не называя причину такого поведения! Я устала так жить! — голос срывается и повышенным тоном, сквозь слёзы, говорит малышка. — Страх, — коротко и неясно. — Что? — она искренне не понимает. — У тебя будет страх, как только ты услышишь причину, — пожимает плечами, будто ничего серьёзного не говорит. — Почему? — на выдохе. За что он ненавидит алкоголь, так это только за то, что Чонгук становится слишком болтлив. Слова выговаривать так тяжело, но, несмотря на нетрезвое состояние, он всё равно втягивает в размышления сестру ещё больше и больше. Улыбка резко пропадает, и парень встаёт, полон серьёзности, с дивана. Глаза девушки округлились, а сердце застучало от неожиданности. Сухо так же встаёт и, под напором брата, медленно двигается к лестнице, ведущей к комнатам. Взгляд внушает страх и беспокойство. Глаза полны переживания и боли, которые скрываются за безразличностью и хлоднокровием. Чонгук кладёт ладонь на щеку малышки и большим пальцем её гладит. — Б-брат… Ты чего? — испуганный взгляд в омуты бывшего ученика, которые обнажаются в искренних эмоциях и наполняются влагой. Лёгкая улыбка проскальзывает на лице старшего, а стеклянные глаза приобретают соображение в координации и ориентации. — Ч-Чонгук… Ты что делаешь? — Люблю тебя, — улыбчиво пробормотал парень, пребывая в полном спокойствии, и сделал шаг к сестре. — Я тоже тебя люблю, Чонгук. Пошли, я отведу тебя в комнату. Ты слишком пьян, — сестра протянула к нему руку и уже хотела взять за плечо, но брат отошёл. — Нет, ты не поняла, — мотнув головой, он уставился на нее захмелевшими глазами. — Я тебя люблю. — Чонгук, я тебя тоже, — аккуратно, словно боясь спровоцировать. — Как девушку люблю. В этот момент земля ушла из-под ног Сухо. Страх окутал и победил волнение. Она сделала шаг назад, но врезалась в ступень лестницы. — Ты боишься, да? — он так спокоен, будто сказал, что хлеб дома закончился. — Б-брат… Ты… Что несёшь? По её щеке стекает соленая капля, которую Чон поспешно вытирает большим пальцем. Он заглянул в глубокие глаза ученицы, которые молят объясниться, а потом вовлекает девушку в нежный поцелуй, который мигом прерывает, но все ещё чувствует сильную хватку на шее. Она дёргается, жмурит глаза и кривит рот, бьёт брата в плечи и мычит. Мычит сквозь слезы, которые вытекают из закрытых зелёных глаз. Чон резко просовывает руку под бедро девушки и натягивает его себе на ногу, пытаясь усадить Сухо на себя, но она только пинается и всё громче мычит. Ужас и страх. Страх перед братом охватывает её. Когда, когда она упустила момент? Когда упустила момент начала его влюблённости? Почему она не заметила? Почему не остановила? И что сейчас будет? <i>«Боже мой. Что происходит? Мне так страшно, но, несмотря на это, я испытываю жалость к Гуку. Я не знаю почему. Он так жалок. Я начинаю его ненавидеть и презирать, но я, как дура, продолжаю верить в братскую любовь. Может, это розыгрыш? Я не понимаю. Слёзы льются, и я боюсь брата. Но я никогда прежде его не боялась. Он никогда не касался меня. Но сейчас он тащит меня силой наверх, в свою комнату. Я не хочу туда идти, ведь мою голову заполняют пугающие мысли. Я до последнего надеялась, что он шутит. Я верила в его доброту и искренность. Но когда, когда, чёрт возьми, я упустила момент того, что он начал психически страдать? Почему я? Почему не его одноклассница, девушка из клуба? Ведь вокруг их так много! Так много девушек у него было! Что он за псих, что за извращенец?! Насколько он себя не уважает, если я сейчас уже лежу на смятых простынях кровати в запертой изнутри комнате и в попытке сбежать, приблизившись всего на несколько сантиметров к двери, грохнулась на пол от удара по голове?!» Девушка не знала, что чувствовать. Страх, волнение, ужас, стеснительность, жалость? Самое ужасное то, что брат был настроен серьёзно. Он никак не реагировал на слова и горькие мольбы сестры. На крики и визги, срывавшиеся с губ. На слёзы и сильные удары кулаками в оголённую спину, которая уже красовалась над девственным телом ученицы. Сначала он, взяв её тонкое запястье и сильно сжав его, кинул сестру на кровать, всё также держа руки над головой девушки, а после… Чонгук проник руками под свободную футболку Сухо и первым делом убрал бюстгальтер, сжимая молодую упругую грудь. Какое отвращение, как же противно чувствовать это всё. Наверное, Тэхён был бы намного нежнее и аккуратнее с ней, даже если бы это делал он, было бы приятно, она бы не боялась. Но сейчас только больно и чертовски паршиво. Сухо пытается вырваться и убрать руки Чонгука из-под не особо защищающей её синей ткани, но он только быстро, словно предугадав действия сестры, поднимает одну руку и даёт пощёчину, от чего она теряет все силы и падает на кровать, расслабив тело. Слёзы градом льются из изумрудных глаз, лицо кривится, а тело будто парализовало. Она не может и двинуться. Что это? Что случилось? Удар брата так подействовал? Что происходит? Почему нет сил даже пошевелиться? В тот момент, когда сестра размышляет, родной брат задирает её футболку и осыпает поднятую при помощи бюстгальтера грудь мокрыми поцелуями. Он облизывает тонкую шею и проводит языком по пухлым губам, проникая им в рот и гуляя там, оглаживая нёбо и исследуя ряд зубов, наслаждаясь. Сильные руки сжимают осиную талию. Пальцами спускается к ягодицам и сжимает их. Скулы работают, а губы оставляют на груди и шее девушки багровые засосы, которые, будто помечая, зализывает парень. Он целует каждый участок тела. Тела, которое он так жаждал три года. Белое, нежное, бархатное. Такое приятное и родное. Такое желанное и заводящее. Таз парня вплотную прижимается к сестре, и Сухо чувствует твёрдый член брата, который упирается ей в таз. Девушка отгоняет нежеланные мысли, ссылаясь на телефон, ручку, что угодно, что может заменить орган. Чонгук проводит согнутой ногой по холёной ножке сестры и спускается вниз, спешно снимая кружевное нижнее бельё. «Пожалуйста, не нужно. Брат… Брат, что с тобой… Брат, не трогай… Не нужно этого делать… Не целуй меня… Не трогай мой низ… Пожалуйста… Господи, спаси меня. Я прошу тебя, Господи.» Чон приспускает грубую ткань штанов, поспешно расстёгивая ремень на них. Девушка оживает и начинает дёргаться, будто почувствовав, что сейчас будет. Но парень замедлил все её действия, схватив волосы у корней. Он натянул копну измученной Сухо, и от боли сестра запищала. Она чувствовала себя в лапах маньяка, который убьёт её после секса. Чонгуку было совсем неудобно держать сестру за волосы и трахать её, поэтому он перевернул её на живот, что и послужило одним из немногих шансов оттолкнуть брата. Сухо согнула ноги и со всей силы ударила ими Чонгука в грудь, из-за чего он только отлетел к шкафу, но быстро встал, успокоив брыкающиеся тело девушки, пытавшейся встать, ударом по лбу. В зоне виска зазвенело, и Чон упала без памяти. В глазах резко помутнело, она глухо слышала тяжелые и опошленные вздохи и маты Чонгука. Парень боялся, что кто-то прервёт их в этот момент и пытался сделать всё как можно быстрее. «Боже, да… О, да… Её задница… Моя… Сейчас или никогда. Ты и так слишком долго терпел… О, Господи. Не дай Бог, сейчас какая-нибудь тётушка Ким или Тэхён придёт. Я вытолкаю их за забор лично.» Чон поставил сестру в полуобморочном состоянии в нужную позу. Он снова принялся покрывать плечи поцелуями, наслаждаясь нежной, ароматной, такой мягкой и невинной кожей ученицы. Выгнутые ягодицы заставляли сжимать их и покрывать хлопками, которым вторили вздохи и скулёж девушки. Сухо в это время роняла слёзы, катившиеся по переносице, на кровать и что-то бормотала. Чон не слышал её слов. Она молила Бога о спасении, спрашивала, как же так получилось, что она не заметила его притяжение к себе. Неужели вся эта ревность была только предлогом? «Обычно в такие моменты девушки наслаждаются, так в фильмах всегда. Но по телевизору не всегда уточняют, что это может делать твой родной брат. Ненавижу… Ненавижу эту жизнь! Последние три года этой жизни были ужасные… Лучше бы я умерла… Я просто хочу умереть… Я не хочу чувствовать эти тошнотворные вздохи и касания моего тела, я не хочу думать о том, что мой брат псих, о том, что… Это… Это что?! Ай! Что это?!» Девушка мигом выпучила глаза, когда почувствовала боль в анале. Брат услышал только мычание и продолжил делать своё дело. Так грубо и неумело. Хотя у парня был огромный опыт. Так жестоко. Так по-садистски. Это совсем не то, о чём мечтала Чон Сухо. Она мечтала о любви, ванильности, о радости и счастье, но никак не о члене своего братика в своей заднице. Чонгук набирал темп и вдалбливался в пятую точку сестры всё сильнее и быстрее, принося новые порции мучительной боли и распирания изнутри. Стоны слетают с его уст и прерываются писком Сухо: — Брат, мне больно. — Тихо, малышка, всё хорошо. Я рядом, — он шепчет, гладит по голове, как всегда это делал, так по-родному, так добро, но за этой заботой скрывается жажда отыметь сестру как последнюю суку. С уст Чон срываются жалкие стоны, которые тут же слышит Чонгук. Он наклоняется к её шее и начинает снова проводить дорожки и строить незамысловатые узоры мокрыми следами поцелуев. Малышка до сих пор в этой позе. В согнутом состоянии, неспособная даже лечь на кровать. Чонгук сам укладывает её на матрас как нормального человека. Словно куклу, которая не умеет двигаться. — Чонгук… Зачем?.. — она смотрит своими заплаканными, красными и опухшими от непрерывной истерики глазами в его, полные наслаждения и отсутствия сожаления о содеянном, омуты. Чон с нежной улыбкой окидывает взглядом стройное тело и маленькое личико сестры и, прижимая её к себе в тёплые объятия, закрывает глаза. Под тёплым одеялом, в мягкой и приятной постели, брат и сестра засыпают. Снова эта улыбка. Улыбка, которую сестра не видела три года. Он так добро и тепло смотрит. Хочется прижаться и высказаться о всех своих проблемах, высказаться о боли, переживаниях. Хочется верить, что это сон, что брат любит её и дорожит ею, как сестрой. Но всё бы ничего, если бы не голый Чонгук, который обнимает сестру за острые плечи. Его, и горячее дыхание. Нога охватывает ногу Сухо. — Ведь сейчас на месте Чонука мог бы быть Тэ… Я могла бы лежать вот так с ним… Что будет дальше? — последние мысли девушки, произнесенные тяжелым шепотом себе под нос, перед тем, как она отключилась.

***

— Так, стоп, зачем ты мне это всё снова рассказываешь? — спросил сидевший на кресле в голубой футболке и чёрных домашних шортах доктор Им. — Что за тупая привычка перебивать?! — возмутился сидящий рядом на полу, охватив своё колено, Чонгук. — Ты уже третий раз мне эту историю глаголишь! — Чтобы ты помнил, какой я был тварью! — отвечает раздражением на раздражение. — Я знаю это. Я тебе больше скажу, я эту тварь вылечил, — гордо произнёс Им. — Ты дашь мне до конца рассказать или нет? — Чон поднял на него глаза. — Может, лучше о другом поговорим? — попытка не пытка. — Сначала я закончу, а потом поговорим, ага? — не получилось… — Угу… — устало промычал доктор и принялся в очередной раз слушать историю прошлой жизни Чонгука и его ошибок в ней.

***

— Скажи им, что я извинился перед тобой и хочу тоже самое сделать перед ними, — отдал приказ девушке, которая уже третий день подряд лежит в кровати брата и не отвечает на звонки друзей и парня. Как всё было в течение этих трёх дней, спросите вы? Крик. Крик, крик и ничего кроме крика. Слёзы и истерика. Удары по лицу и брыканье тела. Мольба исчезнуть, уйти, отпустить, но брат продолжал на протяжении этих дней издеваться сексуальным характером над сестрой. — Чонгук… — Звони! — сталь в голосе отрезвляла и ломала одновременно. Девушка послушно, трясущимися руками, набирает номер Тэхёна и подносит к уху, но Чонгук убирает экран от лица девушки: — Поставь на громкую связь, — тяжёлый взгляд. После первого же гудка на звонок ответили. — Сухо! — Т-Тэхён… — Малышка, ты чего не отвечала три дня?! Ты в телефон вообще смотришь, видишь сколько пропущенных и сообщений я тебе оставил? — он беспокоился. И она это знает. — Прости, Тэхён… — С тобой всё хорошо? Этот ублюдок тебя не трогал? На лице Чонгука озарилась ухмылка. Девушка молчит, а брат кивает на экран, мол «отвечай». — Нет. Всё в порядке. Тэхён, все эти три дня я болела, я была с братом, а телефоны наши сломались. Мы их утопили нечаянно в ванне, когда делали крутые фотки, как в интернете. Давайте встретимся? — голос казался слегка сдавленным, но ровным. — Встретимся? — Да. Чонгук извинился. Я хочу дать ему ещё один шанс. Поверь, он изменился, — словно мольба. — Ты же знаешь, что это не так. Я не желаю общаться с ним, — уверенный ответ Тэ. — Ради меня, пожалуйста, — младшая смягчает голос, пытаясь убедить своего парня. — Напиши в наш общий чат, — выдохнул. Сдался. — Если все согласны, то погуляем. Со стороны девушки звонок прервался. — Ничего себе, как круто играешь. Тебе бы в актрисы идти, — довольный Чонгук и дрожащая, бледная как смерть, с пустыми глазами, в которых уже ничего не осталось от жизни, Сухо. — Не хочу из-за тебя терять друзей. *** Общий чат Сухо: Ребят, я бы хотела предложить погулять всем вместе. Джин: Мать твою, ты где была?! Чимин: И Чонгук тоже! С вами всё в порядке? Сухо: Да, всё в норме. Мы случайно утопили свои телефоны, а ремонт занял три дня. А ещё я болела. Юнги: Я так понимаю, братик снова хороший и мы должны идти мириться? Сухо: Извините… Хосок: Не извиняйся! Мы придём 💓А когда? Сухо: Завтра, в том кафе «Euphoria» в 16.00. Погуляем, повеселимся. Джун: Я только за! Как же неприятно осознавать, что тебя используют, чтобы не остаться одному. Как же тяжело осознавать, что брат, который познакомил тебя со своими друзьями, вовсе не считает их друзьями. Просто люди, которые заменяют одиночество. Так противно обманывать, противно лгать и уверять, что всё прекрасно. Всё хорошо, и что Чонгук изменился. *** Как же легко. Как же теперь Чонгуку легко живётся. И, чтобы потерять все свои муки совести, нужно было всего лишь признаться в любви сестрёнке. Так легко и просто. Это со стороны кажется тяжёлым, а так, словно два пальца обоссать. Не иметь никаких сожалений и считать, что как бы то ни было, только парень поступает верно и никогда не может ошибаться. Так думает Чонгук. Ведь так и правда намного проще жить. *** Прогулка с друзьями прошла превосходно. Все из-за просьбы Сухо попытались забыть о всех ссорах и невзгодах. Ребята искренне наслаждались своим времяпрепровождением. Они веселились, смеялись, бегали по городу и даже попали под дождь. Друзья скупили все уличные пирожки, хот-доги и всякие жирные вкусности. И конечно же, закрепить свой прекрасный день они пошли в кафе, в котором ели так, будто весь день голодные ходили. Типичный разговор ни о чём идёт за столиком ребят. Выловив момент, когда все заняты бурным обсуждением отношений популярной девочки из школы с одним из хулиганов, Чонгук, держа руку под столом, накрыл ею бедро девушки. Внутри всё сжалось и вскипело от отвращения и страха, ведь малышка не умеет скрывать эмоции и сейчас сидит и трясётся, думала она. Но на самом деле просто её взгляд был обеспокоен, а всё остальное в порядке. Никто не заметил странного поведения Сухо. Кроме Юнги, который «спал». Парень всегда пользовался тем, что у него узкие глаза и можно притворяться спящим, а на самом деле держать их открытыми. Так же он сделал и в это раз. Только вот в его поле зрения попала ошарашенная мина Сухо и улыбающаяся разговору ребят Чонгука. Но что-то вот подсказывало парню, что вовсе не из-завсеобщего веселья радостно Чону. Взгляд Мина упал на его руку, которая подозрительно наклонена в сторону. Виду он не подал, но сердце с сумасшедшей скоростью забилось, весь мир перевернулся. Земля ушла из-под ног Юнги, а глаза окончательно закрылись, переваривая всю информацию от увиденного. *** Юнги снова сидит за своим столом и что-то быстро строчит ручкой. «Отсутствие три дня, ссылка на болезнь и сломанный телефон; рука сжимает бедро» — было написано в книжке под шестым и седьмым пунктом. Парень не переставал подчёркивать последнюю фразу, вдумываясь в воспоминания. Точно ли бедро? Может, показалось? Но доверяя своей интуиции, Мин доверился своему сердцу. — Вот и ближе разгадка… Ты на крючке, Чон Чонгук.