Sanctified

      -...Ха-аха-ха! - на главной дороге разнёсся совместный смех немного хриплого, из-за недавнего перенапряжения, голоса парня и вторящего ему громогласного баса мужчины.       Они были, словно две противоположности - кузнец был вдвое шире мага в плечах, а его мускулатура выделялась даже под кольчугой, чего нельзя было сказать о чародее, чьё тело было жилистым, а не перекаченным; одеяние мага скрывали большую часть фигуры чародея от взглядов селян, но и по нижней части лица было понятно, что его кожа отдаёт аристократичной бледностью, в то время как бронзовая кожа работяги является результатом его тяжёлого каждодневного труда под палящими лучами солнца.       После того, как некоторые из формальностей с Роматой были улажены устно, а иные перенесены на завтрашний день, чтобы окунуться в море бюрократической волокиты завтра, отдохнувшими, с новыми силами, пара недавних знакомых отправилась по главной городской дороге в сторону... На самом деле, к главной дороге выходило множество более узких улочек, да и таверна находилась, считай, прямо напротив кузницы, а потому они ещё и сами не определились, куда стоит заглянуть в первую очередь, отложив сей вопрос на не столь отдалённое будущее.       Однако, как то обычно и бывает в отношении многих форсъюзеров, провидение Великой Силы всё решило за простых смертных.       - Майкл! - громко выкрикнула, в удивлении выронившая из рук плетённую корзину со спелыми, наливными яблоками, при этом кинувшаяся на грудь своему благоверному.       - Видимо, это Анора. - ничуть не удивлённо (во время войн Республики и Империи ситхов, когда воины возвращались домой, некоторые парочки едва ли сношаться не начинали при встрече после долгой разлуки) подумал бывший ака действующий ситх, наблюдая за открывшейся взору его насыщенных сапфировых глаз картиной.       А тем временем, стоило лишь её рукам оплести шею брюнета, как женщина притянула его к себе и, привстав на носочки, да заставив Майкла чуть наклониться вперёд, впилась в его сухие губы поцелуем, явно забыв и о месте, где находилась их парочка, и о времени... И о исходящем от двухметровой фигуры ремесленника запахе запёкшейся и свежей крови гоблинов, смешавшейся с потом кисловатым потом самого мужчины и с налипшей за день грязью.       - Вот что с вами эта ваша... любовь делает. - чуть раздражённо и, чего греха таить, немного завистливо подумалось мне.       Впрочем, местных денег у меня до сих нет, - наставник либо не хотел оставлять их своему непутёвому ученику, либо же просто забыв об этом "маленьком" нюоансе, - а одной магией сыт не будешь, так что придётся надеяться на добросердечность этой четы крестьян, к которым можно напроситься на ночлег, ужин и, возможно, завтрак.

***

      В этот момент где-то в Тёмных Землях чихнул один из последних представителей цеха боевых магов, что сейчас зачищал окрестности города чародеев, из-за чего тут же был вынужден, тихо матерясь сквозь зубы, менять свою дислокацию телепортом, так как собственным чихом не только сорвал плетение собственных же чар, но и чуть было не оказался жертвой жвал особенно крупной особи Мортиса смерти.

***

      Насколько Нарт знал, нравы простых жителей королевства людей, что по молодости не пошли в бандиты, обладали каким-то гипертрофированным светлым мироввозрением, из-за чего стремились отблагодарить не только устно, как то принято в большинстве "цивилизованных миров" Далёкой Далёкой Галактики, но и материально. В разумных пределах, разумееется: никто не отдаст тебе легендарный меч за помощь в сборе яблок, как и не станут отделываться куском хлеба за убийство терроризирующеого поселение дракона.       Подавив тяжёлый вздох, - всё же, сам я влюблялся в последний раз ещё в прошлой жизни, в подростковом возрасте (позже выматывающая работа в роли офисного планктона и догматы орденов джедаев и ситхов как-то не располагали к проявлению сих тёплых чувств), - вновь окинул взглядом так и не "разлипшуюся" парочку.       - Эх, жизнь моя жестянка! Наверное, карма такая... - подумал я, чуть сильнее надвигая капюшон на лицо и чуть опуская голову, чтобы никто не увидел мою дрогнувшую фальшивую улыбку простодушного паренька, натыкаясь взглядом на подкатифшийся к носку ботинка, поблёскивающий алой кожурой в закатных солнечных лучах, тут же телекинезом притягивая его в свою ладонь и отмывая от тонкого слоя дорожной грязи и пыли сконденсированной водой.       Атмосферу всеобщего умиления и радости, вызванную непроизвольно вышедшей на главную площадь и собравшейся вокруг нас толпой крестьян, услышавших о благополучном возвращении пропавшего давеча кузнеца, разрушил характерный хруст жадно разгрызаемого мной яблока, - лишь сейчас, когда сладость его сока стала разливаться у меня во рту, я понял, как же проголодался за прошедший день.       Оторвавшись друг от друга и несколько смутившись собравшегося честного люда, "голубка" прижалась головой к грязной кольчуге своего голубка, что в это время, обнимая свою благоверную жёнушку за плечи, водил головой из стороны в сторону, пытаясь кого-то высмотреть в толпе, пока, наконец, взор его карих глаз не остановился на мне.       - Ах, так вот же он, мой спаситель! - привёл меня в чувства громогласный басистый голос Майкла, что указал на меня своей медвежьей лапищей, за направлением которой проследило довольно большое количество зевак, сгрудившихся вокруг нас.       - И когда только собраться успели? Тц, совсем за окружением перестал следить! - вновь мысленно отвешивая себе оплеуху, укорил себя я по всё тому же поводу, при том тяжко вздыхая от понимания, что при несколько ином раскладе, оказавшись на неизвестной, а следовательно и теоретически опасной территории, такая расслабленность могла стоить мне жизни.       Лишь на следующее утро мне удалось узнать, что всё то время моего витания в облаках кузнец рассказывал всем заинтересованным, - а учитывая, крайне небольшое количество доступных городским крестьянам развлечений - желающими были все, - историю своего чудесного спасения и следующего за ним небольшого путешествия. Путешествия, которое, по моим меркам, следовало бы назвать "лёгкой прогулкой", если бы не досаждающая городку орда зеленокожих.       А тем временем события в реальности продолжали идти своим чередом...       Так как сейчас был уже конец дня, а народ в Беллвью в скрашивании своих вечеров искушён не был, о чём я раньше уже упоминал, то стадо обрадованных неожиданным поводом выпить крестьян отправилось в таверну, утягивая за собой и мою, не очень-то, к слову, сопротивляющуюся, тушку.       А что? Пусть денег у меня с собой нет, а это тело вряд ли имеет высокую сопротивляемость алкогольному отравлению, но ведь все траты за эту гулянку вполне можно скинуть со спасителя на спасённого, а учиться пить никогда не поздно. Особенно если ты - форсъюзер с более чем вековым опытом использования Великой Силы, что может в любой момент в добровольно-принудительной форме заставить организм протрезветь и чей разум достаточно крепок, чтобы быть уверенным в отсутствии алкоголизма.

***

      - Ну что тут можно сказать? - про себя обратился я к самому себе, оглядывая захмелевшим взглядом валяющихся то тут, то там на полу мычков, уснувших в обнимку друг с дружкой и, в чуть более редких случаях, с ножками столов и стульев.       - У меня для тебя две новости, Нарт. Во-первых: моё новое вместилище куда выносливее, чем нам казалось изначально. Во-вторых: ты в этой харчевне один лишь держишься на ногах. А кто теперь, блин, будет за весь этот погром? Вполне возможно, что заставят именно тебя. - внутренне удручённо покачав головой, несколько потяжелевшей из-за выпитого, дёргаю уголком губ и досадливо морщась, внешне же так и продолжая хмельно улыбаться, осматривая дочку трактирщика, нагло и безжалостно узурпировавшую место на моих коленях.       - Как там её?.. Валя, Лиза?.. А, к чёрту! Протрезвею - вспомню!       Откуда девушка? Сама подсела, как только узнала из рассказа трактирщика, что, цитирую: "Друг мой, он, - ик! - он, это... Как его?.. Маг, во! Сииииильный! (далее следует непередаваемая словами мимически-жестовая пантомима, видимо, долженствующая показать полноту моей "силы")".       Забавно. Чего-то стоящего и по-настоящему великого я не продемонстрировал, а уже получил поддержку некоторой части местного населения и множество комплиментов. Впрочем, много ли надо простому человеку, чтобы спутать магию с чудом?       Не стремясь и вовсе не желая глубже погружаться в сии философские размышления, дабы не отвлекаться от более приятного занятия и не разрушать красоту момента, припадаю в поцелуе к покрытой множеством небольших ярко-ораньжевых веснушек лебединой шейке своей "лёгкой добычи", немного запунцевевшей от смущения и выпитого вина.

***Лимонная сцена***

      Отстранившись от всяких мыслей, отдаюсь на волю бурлящих в крови эндорфинов и дофаминов, наслаждаясь близостью горячего тела юной девушки, что уже через несколько минут станет полноценной женщиной, и жаром разливающегося в желудке тёплого эля.       Под звонкий смех девы, волшебным колокольчиком разливающимся по залу гостиницы, я покрывал ключицы откинувшей голову назад рыжеволосой прелестницы медленными, дразнящими поцелуями, постепенно поднимаясь.       Когда мои уста коснулись артерии партнёрши, бешено пульсирующей в такт её сердечку, едва ли не выпрыгивающему из груди, я и сам ощутил, как ускоряется мой собственный пульс, и как кровь от головы отливает в иной орган, иногда так же использующийся для мыслительной деятельности.       Мягко отстранившись и положив свои немного грубые ладони на моё лицо, она игриво улыбнулась и, в поисках одобрения искоса посмотрев в сторону своего отца, что подсчитывал прибыль и жмурился от удовольствия, аки довольный кот, немного неуклюже соскочила на на деревянный пол, после чего подцепила мой ворот пальчиком да призывно виляя широкими, пышными бёдрами пошла в сторону лестницы, ведущей на второй этаж, в жилые комнаты...       Довольно мурлыкнув, перевожу ставший хищным и откровенно сальным взгляд с пальчика развратницы на её упругий и мягкий зад, резко вставая, из-за чего в глазах всё на секунду помутилось, и отправляясь неожиданно грациозным шагом в след за ней, словно припавший к земле зверь, готовый к прыжку и уже предвкушающий металлический привкус крови добычи на своих клыках.       "Нагнать" прелестную "кобылку" я смог лишь перед самой дверью в спальню, уже приоткрытой. Зеленоглазая служанка уже занесла ножку и готова была поставить её за порог, но я был слишком быстр - на одних лишь инстинктах ускорившись с помощью силы, я приблизился в плотную к пленившей меня красавице и, положив ладонь на её плечико, лямка платья с которого стала "случайно" соскальзывать на её предплечье, резко развернул красавицу лицом к себе.       Её щёки, носик, ушки и шея налились смущённой краснотой, как от обилия румяны, глаза предвкушающе сияли, как и прикушенная губка, выдавая с головой желание девушки. В след за едва заметным движением кисти девы, - точно какая-то "женская магия"! - поток огненно-рыжих волос из туго заплетённой косы стал распускаться, каскадом сниспадая по её спине и плечам.       Не давая её очаровательной чуть полноватой ножке коснуться пола, ловко перехватываю её второй рукой, прижимая ту коленом к своему бедру, при этом аккуратно, но властно и чуть жёстче, чем то было необходимо, прижав красавицу спиной к двери, от чего её возбуждённое личико чуть дрогнуло от небольшого, практически сразу пропавшего, дискомфорта.       Её пышная грудь прерывисто вздымалась, пока её глубокое, частое, прерывистое от возбуждения дыхание опаляло мои прерывистые уста, как и моё - её, пока наши губы не запечатали друг друга страстным поцелуем.       К моей неожиданности, первой поцелуй углубила именно Вивиен, - так вот, как её зовут! Вспомнил-таки! - направив в мой ротик свой ловкий, юркий и явно опытный язычок, где тот встретился с несколько неуклюжим, из-за долгого отсутствия практики, "сопротивлением" уже моего язычка.       Не разрывая поцелуя трактирская дочка положила свои ладони на мой пояс, после чего провела ими по бокам, перебирая магические одеяния пальчиками и споро распутывая их шнуровку, в то время как я сам помог прелестнице чуть отодвинуться от двери и уже сам расправлялся с куда менее замысловатой шнуровкой деревенского платьица.       Одежда была споро спадала с наших тел, подобно листьям, что в период осени опадали на земь с веток деревьев, после чего сразу же откидывалась телекинезом куда-то в комнату.       Всё тем же телекинезом я помог красавице избавиться от неказистых кожаных сапожек, а, не иначе как чудом, услышав скрип на лестнице, споро подхватил оставшуюся нагой* зеленоглазку под попку, заставляя скрестить ножки за своей спиной, и занёс "свою добычу" в комнату, захлопнув за нами дверь.       Тем не менее, дольше задерживаться на одних лишь поцелуях и взаимных поглаживаниях нам не хотелось одинаково сильно, а потому, стоило лишь мне подойти к кровати, как девушка отклонилась чуть назад, заваливая нас на кровать.       Горячие мужские ладони легли на прелести партнёрши, правой сжимая её пышную, дородную грудь, левой же сжимая её упругую попку, одновременно с тем стягивая при помощи Силы уже вовсе не скрывающие моё состояние брэ*, откидывая те к остальной одежде.       Горячий, твёрдый, подёргивающийся в такт биению моего сердца, увитый сеточкой из множества небольших венок член, чья головка уже была немного мокрой от предсеменной жидкости, уткнулся в истекающие любовным нектаром порозовевшие половые губки, чуть раздвигая их.       - Ррр, давай же! - зарычав не хуже некоторых бестий из бестиария, хрипло, от возбуждения, произнесла она, после чего, вновь скрестив свои ножки на моих бёдрах, сама же и попыталась заставить меня совершить заветное движение, чем лишь вызвала на моём лике лукавую, торжествующую улыбку.       Не в силах заставлять изнывать от похоти столь прелестное создание, я вновь припал к устам красавицы, в то же время сплетая наши пальчики в "замочки", прижимая её ручки к мягкой кровати и наслаждаясь сладострастным мычанием соблазнительницы, таки получившей свой "заветный приз".       Раздвинув головкой члена, из которой уже начала сочиться немного липкая, мутновато-прозрачная предсеменная жидкость, порозовевшие от возбуждения половые губки юной бестии, ввожу горячий и твёрдый пенис в жаркое лоно партнёрши, после чего мои бёдра начали своё степенное, даже несколько механическое движение: сначала медленное, степенное, но в процессе, с каждой секундой, немного ускоряясь...       В определённый момент поймал себя на мысли, что мы вовсе не обращаем внимания ни на голоса друг друга, окончально перестав их сдерживать, ни на характерный скрип кровати, словно бы забыв о существовании убирающего за пьянчугами на первом этаже хозяине трактира.       Впрочем... Действительно, зачем думать о чём-либо в такой момент?       Следуя примеру новоявленной подруги, я с головой погружаюсь в нашу страсть, позволяя дочери трактирщика временно занять направляющую позицию.

***

Конец лимонной сцены.

***

"Утро начинается не с каффа" - лишь сейчас я начинаю понимать всю мудрость данного изречения, как-то услышанного от одного из своих солдат в те времена, когда был последователем Тёмной стороны силы. И ни некоторое напряжение в теле, ни лёгкая головная боль, ни даже слепящие закрытые глаза беспощадные лучи местной звезды не могли испортить настроение одному конкретному чародею. - Мррр.~ - едва ли не по-кошачьи мурлыча, просыпаюсь, чуть сдвигая голову в сторону от палящих лучей и ощущая ожидаемую тяжесть на своём теле вкупе с некоторым онеменеиме половины тела. - Ммм... Теперь я понимаю, почему большинство пар спят в позе "обнимающихся коал"... Или на разных краях кровати. - промелькнула шутливая мысль, когда, скосив глаза, мне удалось осмотреть причину онемения, чем являлась никто иная, как моя вчерашняя партнёрша, закинувшая ногу мне на торс и вольготно разлёгшаяся на моей же правой руке, словно та была ей заменой подушки... Хотя, почему "словно"? Вон они, родненькие, лежат не далеко от кровати на полу. - Видимо, решили сбежать, пока всё не уляжется. Мда, как-то не припомню у себя подобной тяги к юмору с утра пораньше. Неужели последствия интоксикации? Отмахиваясь от праздных размышлений, с неудовольствием понимаю, что надо, надо-таки вставать и идти к Ромате - как минимум, узнать, сколько я должен за вчерашнюю пьянку и как я могу эти деньг заработать... Если вообще могу. Всё же, и моя джедайская сущность, и моя ситская натура сходятся в неприятии бытия нахлебником. Да и остатки личности чародея тоже что-то там вякают, поддакивая...