Неожиданность

На улице заканчивался дождь, и сквозь тучи уже пробивалось вечернее солнце. Лето подходило к концу, а значит скоро начнётся учебная суета: тренировки, бесконечные спарринги, подготовка к выпуску. Третий курс. Последний рывок перед началом настоящей геройской карьеры. Но сегодня погода будто специально дарила городу передышку. Дождь не нагонял тоску, а принёс облегчение после недельной жары. В воздухе витала свежесть, пахло сыростью и мокрым асфальтом, тем особенным запахом, который бывает только в конце лета. Изуку сидел в душном вагоне поезда, который нёс его в аэропорт. Сердце стучало быстрее обычного. Сегодня приезжает тот, кого он не видел почти десять лет. Самый дорогой человек. Его старший брат. Их общение никогда не прерывалось. Десять лет — огромный срок, но для братьев он растянулся тысячами видеозвонков, бесконечными сообщениями и фотографиями, которые они отправляли друг другу каждый день. Тоши присылал снимки закатов над океаном, Изуку — свои тетради с разборами причуд. Тоши показывал, как учится контролировать свою силу, Изуку — как делает первые шаги в UA. Экран телефона стал для них окном в жизнь друг друга. Иногда Инко тихо плакала по ночам, глядя на спящего Изуку и думая о старшем сыне, который рос за тысячи километров от нее. Но она никогда не показывала своей тоски мальчикам, только улыбалась в камеру и махала рукой, когда Тоши рассказывал очередную историю о приключениях на вулкане. А потом Тоши завел блог. Сначала просто выкладывал фото закатов и волн, но люди почему-то потянулись к нему. Может, дело было в его открытой улыбке, а может в той легкости, с которой он говорил о жизни. Через пару месяцев у него было уже две тысячи подписчиков, и Инко с Изуку могли наконец-то видеть его почти каждый день — живым, настоящим, счастливым. И все равно — ждать встречи в реальности было невыносимо. «Он уже должен был приземлиться, — думал Изуку, вцепившись в поручень сиденья. — Наверное, сейчас проходит паспортный контроль. Интересно, он всё такой же? Такой же громкий, неугомонный, вечно влезающий в истории? Или Гавайи сделали его спокойнее? Вырос ли он хоть немного? А вдруг я его не узнаю?» Он поймал себя на том, что бормочет вслух, и резко замолчал, оглядываясь — не слышит ли кто. Но в вагоне было пусто. Всю неделю после новости о приезде Тоши Изуку не находил себе места. Он перечитывал их старые переписки, пересматривал видео в блоге брата, пытаясь угадать — каким тот стал. Смех у него остался прежним, это Изуку помнил точно. А вот всё остальное... Поезд замедлил ход, объявляя прибытие. Изуку вскочил раньше, чем двери открылись. Воздух в аэропорту пах кондиционером, кофе из автоматов и чужими парфюмами. Изуку почти бежал по бесконечным коридорам, сверяясь с табличками, пока не нашел нужный выход. Люди уже потоком выходили из зоны прилета — уставшие после перелета, с чемоданами и детьми, обнимающиеся с встречающими. Изуку встал чуть в стороне, вцепившись в ремень рюкзака так, что побелели костяшки. Сердце колотилось где-то в горле, пока по ту сторону двери, что все еще разделяла его с братом, Тоши вел неравный бой с багажной лентой.Он сканировал взглядом каждое новое лицо, и с каждым проходящим человеком напряжение нарастало. А вдруг они разминулись? Вдруг Тоши не нашел его? Вдруг что-то пошло не так? А потом поток людей расступился, и Изуку увидел его. Высокий, загорелый до золотистого оттенка. Черные волосы, такие же непослушные, как у отца, и знакомая улыбка — широкая, открытая, совершенно невозможная для этого сдержанного аэропорта. На плече висел яркий и большой спортивный рюкзак,  на носу — россыпь веснушек, точно таких же, как у самого Изуку. Тоши шел, оглядываясь по сторонам с любопытством туриста, и, кажется, совсем не спешил. Их взгляды встретились. И мир вокруг перестал существовать.

***

Огромные чемоданы выползали на ленте один за другим, и Тоши, чертыхаясь сквозь зубы на смеси английского и японского, пытался ухватить их все сразу. Два здоровенных чемодана, рюкзак, дорожная сумка — как он умудрился нажить столько добра за десять лет? — Ну давай же, зараза, — пробормотал он, наконец-то ухватив второй чемодан за ручку и стаскивая его с ленты. Рюкзак съехал с плеча, сумка свалилась с чемодана и  больно стукнула по ноге, но Тоши только усмехнулся. "На Гавайях, в Коно хоть кто-то бы помог, — мелькнула мысль. — Там люди проще. Увидели бы, что парень разрывается между чемоданами — подошли бы, хлопнули по плечу: «Эй, бро, давай помогу». А здесь все смотрят и проходят мимо. Культура, блять." Но злиться по-настоящему он не мог. Слишком много солнца впитала его кожа за эти годы, слишком много океана плескалось в душе. Стянув весь багаж в кучу у выхода, Тоши остановился, пропуская поток пассажиров, и запустил руку в карман штанов. Телефон нашелся не сразу — пришлось порыться в карманах, забитых мелочевкой, жвачкой и зажигалкой. Отец ответил в течение минуты: «Встретились?» Тоши набрал быстро: «Пока нет. Стою перед дверьми. Дальше сам, старик. Не скучай там без меня, присматривай за вулканами». «Сын, ты главное за собой следи. Токио это тебе не Хило. Там люди другие, старайся не лезть со своим «aloha» направо и налево)». Тоши хмыкнул, убирая телефон. "Поздно, пап. Я уже весь такой... Сплошное «aloha» от макушки до пяток." Он прошёл через дверь, выходя в зал прилета, и первое, что увидел — зеленые глаза, точь-в-точь такие же, как у него самого. Только смотрели они на него с обожанием и слезами на грани. — Тоши! Изуку налетел на него как ураган. Тоши даже охнуть не успел, как брат подхватил его под руки и закружил, забыв про чемоданы, про сумку, про толпу вокруг. — Изуку! — Тоши рассмеялся, вцепившись в плечи брата, чтобы не упасть. — Эй, бро , поставь меня! Я, конечно, рад тебя видеть, но мой завтрак просится наружу! Изуку поставил его обратно, но объятий не разжал. Тоши ответил тем же, уткнувшись носом куда-то в ключицу брат, Изуку был выше. Когда только успел вырасти этот мелкий? — А тебя и не узнать, — выдохнул Тоши, отстраняясь ровно настолько, чтобы рассмотреть брата. — Вымахал-то как! И мышцы... — Он присвистнул, хлопнув Изуку по бицепсу. — Ничего себе! Ты чем там занимаешься? Геройствуешь или штангу таскаешь? Девушки, небось, толпами ходят? Изуку покраснел до корней волос, замотал головой, что-то забормотал про учебу и «какие девушки, ты что». Тоши только засмеялся — брат совсем не изменился. Тот же застенчивый Деку, который краснеет от любого намека. — Я так соскучился! — выпалил Изуку, все еще не веря, что брат здесь, живой, настоящий. — Ты такой... взрослый! — Он окинул Тоши взглядом и вдруг задумчиво добавил: — Но ростом ты что-то не вышел. Наверное, в маму пошел. Тоши замер. Улыбка стала шире, но в глазах заплясали чертики. — Еще одно слово про мой рост, — произнес он вкрадчиво, на чистейшем английском, который вдруг сделался очень опасным, — и я напомню тебе, кто тут старший брат. Ты думаешь я сдачи дать не смогу? Изуку засмеялся — легко, счастливо — и молча забрал у Тоши второй чемодан и сумку, было видно что таскать такие тяжести ему не впервые, он даже не напрягся. — Как там папа? Гавайи? — спросил он, когда они направились к выходу в метро. — Не говорил, когда приедет? — Всё супер, — отмахнулся Тоши, но в голосе слышалась гордость. — Мы в последней экспедиции нашли подводный вулкан. Представляешь? Прямо настоящий, спящий. Папа теперь команду новую собирает, даже не знаю, когда выберется. — Тоши вздохнул, поправляя рюкзак на плече. — Я  был его главным помощником , так что теперь ему нелегко придется без меня. — Ох... — Изуку посмотрел на брата с уважением. — Тоши, это невероятно. Ты просто обязан мне всё рассказать. — Обязан, — кивнул Тоши. — Но сначала — довези меня до дома. Я в метро уже несколько лет не был, боюсь заблудиться и пропасть навеки. Они спустились в переход, и Изуку уверенно повел брата к нужной платформе. А Тоши шел следом и ловил на себе взгляды прохожих. Высокий загорелый парень с черными кудрями, в свободной гавайской рубашке — он выбивался из серой массы токийских пассажиров как птица из другого мира. Изуку украдкой косился на брата и думал: «Он так изменился. На фотографиях в блоге он был другим — может, камера не передавала, а может, это новая стрижка? Раньше он волосы коротко стриг, чтобы от жары не липли, да и в походах чтобы не мешали. А теперь отпустил — и кудри снова вьются, как в детстве. И загар... На Гавайях солнце совсем другое. Тоши теперь выглядит как настоящий островитянин. Красивый. Совсем на меня не похож, хотя глаза — мамины, наши...» Тоши поймал его взгляд и подмигнул. — Что, любуешься? Не бойся, скоро привыкнешь к моей красоте. Изуку фыркнул и отвернулся, пряча улыбку. Поезд прибыл, они зашли в вагон, и Тоши с интересом уставился в окно, разглядывая проплывающие мимо станции. Десять лет. Десять долгих лет он не был здесь. Все казалось знакомым и чужим одновременно, но рядом был брат и  это значило, что он дома.

***

Все это время, что Тоши прожил с отцом, были невероятно насыщенными и яркими. Тропический климат, океан, джунгли и вулканы — всё это казалось бесконечным приключением, но нужно было возвращаться. Он понял своё истинное призвание. Раньше, в детстве, Изуку не понимал: зачем Тоши вообще всё это время жил с отцом так далеко от дома? Ответ был прост, Инко никогда не скрывала это от младшего сына, Изуку просто не мог смириться с ответом тогда.. Тоши досталась причуда отца — Tectonic Wave. После проявления причуды в 8 лет мальчику было сложно её контролировать, и отец, видя единственное решение, увёз сына на острова. Там большинство жителей имели похожие причуды, и обучение могло по-настоящему помочь Тоши раскрыть все тонкости своих способностей. А ещё — уберечь младшего брата и маму от случайной травмы. — Мы уже подъезжаем, брат, — сказал Изуку, подхватывая чемоданы. Тоши кое-как разлепил глаза — видимо, поездка в душном вагоне окончательно его разморила. В самолете он так и не смог нормально поспать из-за орущих детей. «Дурацкие дети» Собравшись с силами, он поднялся и поплёлся следом за братом, ухватившись за капюшон его куртки. На станции вывалило столько народу — конец рабочего дня, как-никак. Тоши вцепился в брата мёртвой хваткой: если бы не Изуку, его бы точно смел этот поток. Они направились к дому. Идти было недолго, но надо было успеть до комендантского часа, который установила мама. — Я попросил маму поискать для тебя самый мягкий футон, — заговорил Изуку, пока они шли. — Ты не будешь против пожить в одной комнате со мной? Или я могу уступить тебе кровать. — Да всё отлично! — Тоши зевнул и улыбнулся. — Тебе не стоило так беспокоиться, бро. Я могу поспать и на голом полу. Не забывай, в каких условиях мы жили во время экспедиций. Я буду рад просто побыть с тобой подольше перед учёбой. Он хлопнул брата по плечу — по-дружески, по-братски, с той самой гавайской расслабленностью, от которой у Изуку чуть ноги не подкосились. «Откуда в нём столько силы? — подумал Изуку, потирая плечо. — Даже от Ииды с его механическими движениями я не получал таких похлопываний».

***

Они подошли к знакомой двери. Та же облупившаяся краска на косяке, тот же старый звонок с залипающей кнопкой. Тоши смотрел на всё это и чувствовал, как внутри разливается что-то тёплое. — Мам, мы пришли! — крикнул Изуку, открывая дверь. Из глубины квартиры послышался топот. Быстрый, нетерпеливый, а потом в прихожую влетела Инко. Она замерла на пороге, глядя на старшего сына. Глаза наполнились слезами мгновенно — будто только и ждали этого момента. — Тоши... — Мам. Тоши шагнул вперёд, и Инко бросилась ему на шею. Она обнимала его так крепко, будто боялась, что он снова исчезнет на десять лет. Плакала, гладила по спине, по волосам, по щекам — не могла насмотреться. — Сынок, — шептала она сквозь слёзы. — Сынок, ты такой взрослый... такой красивый... загорел как...И вырос как Изуку.. — Мам, задушишь, — усмехнулся Тоши, но сам прижимал её к себе так же крепко. Изуку стоял рядом, наблюдая за этой сценой, и чувствовал, как у самого защипало в носу. Он улыбался, не скрывая слёз. — Пойдёмте! — Инко наконец оторвалась от сына, вытирая глаза передником. — Я там ужин приготовила! Твоё любимое, Тоши! Помнишь, ты в детстве всегда просил? — Карри с рисом? — Тоши приподнял бровь. — Ага! И суп с тофу и вакамэ! — Мам, ты лучшая. Я сто лет не ел нормального мисо.. Они прошли на кухню. Маленькую, уютную, пахнущую едой и домом. Тоши сел на стул, чувствуя, как усталость наваливается с новой силой, но внутри было тепло и спокойно. Инко суетилась у плиты, накладывая еду в тарелки. Изуку сел напротив брата и смотрел на него — всё ещё не веря, что он здесь, настоящий. — Ешь, ешь! — Инко поставила перед ними тарелки и села рядом. — Тоши, ты такой худой! Тебя там отец вообще кормил? — Мам, я не худой, — рассмеялся Тоши. — Я в форме. — В какой форме? Кожа да кости! Изуку прыснул в кулак. Тоши только покачал головой и взялся за ложку. Ужин прошёл в тёплой, домашней атмосфере. Инко расспрашивала про Гавайи, про отца, про учёбу. Тоши рассказывал, жестикулировал, смеялся. Изуку слушал, впитывал каждое слово, и чувствовал, как внутри заполняется та пустота, которая была все эти годы. А когда Инко ушла мыть посуду, Изуку вдруг сказал: — Тоши. — М? — Можно тебя обнять? Ещё раз? Я просто... не верил, что ты правда приедешь. До самого последнего момента. Тоши посмотрел на брата. На его зелёные глаза, такие же, как у него самого. На эту искреннюю, открытую улыбку. — Иди сюда, — сказал он и раскрыл объятия. Изуку прижался к нему, и Тоши обнял его в ответ. Крепко. По-настоящему. И в этом объятии было всё — десять лет разлуки, тысячи видеозвонков, миллионы сообщений, надежда, боль, радость и бесконечная, ничем не измеримая любовь.