Неожиданность

Неделя пролетела незаметно. Тоши, кажется, проспал большую её часть — сказывалась разница во времени и ненависть к долгим перелётам. Но к вечеру третьего дня он наконец-то начал походить на человека, а не на зомби с Гавайских островов. За окном стояла духота. Лето не хотело сдаваться без боя: воздух плавился от жары, даже вечером не принося облегчения. В комнате работал вентилятор, но толку от него не было, только гонял горячий воздух по кругу. Изуку сидел на своей кровати, поджав ноги, и листал что-то в телефоне. На нём была старая растянутая футболка в обтяжку — Тоши уже успел заметить, что брат за последние годы превратился в настоящего красавца. Футболка подозрительно натягивалась на плечах и бицепсах, и Тоши в который раз поймал себя на мысли, что его младший брат теперь выглядит как персонаж журнала про героев, и даже шрамы на его руках не делали Изуку менее привлекательным. Сам Тоши развалился на футоне, который Изуку заботливо постелил у окна. На нём были широкие спортивные штаны и любимая футболка цвета хаки с надписью «Hilo», выполненной расслабленным гавайским шрифтом. В руке он держал телефон, лениво скролля комментарии под новым постом. Фотка из аэропорта залетела неплохо: на снимке был запечатлён он сам и весь его багаж — два чемодана, рюкзак, сумка. Подпись гласила: «Now conquering not only the waves ;)». Комментарии радовали, кто-то писал «omg he's back in Japan», кто-то спрашивал, надолго ли, а кто-то (явно фанатки) строчили сердечки и предлагали встретиться. — Слушай, а расскажи про своих одноклассников? — лениво протянул Тоши, не отрываясь от телефона. — Ты столько про них писал, а я так и не запомнил, кто есть кто. Кроме Очако, её я помню, ты с ней с первого курса хорошо общаешься. Изуку засмеялся, чуть краснея: — Ну… их много. Киришима — он с причудой затвердевания, очень надёжный друг. Ашидо — наша местная зажигалка, любит танцевать. Иида — староста, он… ну, ты его видел на видео, такой серьёзный, с двигателями в ногах. А ещё Тодороки… Изуку запнулся. Совсем чуть-чуть, на долю секунды, но Тоши, даже лениво листая ленту, уловил эту паузу. Он поднял бровь и улыбнулся краешком губы. — Тодороки? — Шото Тодороки, — Изуку заговорил быстрее, и Тоши узнал этот тон. Так брат всегда говорил о чём-то, что его по-настоящему восхищало. — Сын героя номер два — Старателя. У него просто невероятная причуда — наполовину лед, наполовину огонь. Представляешь? Он может использовать обе стороны одновременно. И он такой…м, очень сильный. И удивительный. На первом курсе у него были сложные отношения с отцом, но теперь… — Изуку мечтательно улыбнулся. — Он столько прошёл. И он правда классный. Тоши слушал и медленно кивал, делая мысленную заметку: «Тодороки Шото. Лёд и огонь. Сын Старателя. Звучит как персонаж из комиксов. И Изуку говорит о нём так, будто это не просто одноклассник.» Он хмыкнул и вернулся к телефону, но краем глаза продолжал наблюдать за братом. — В общем, мы хорошо общаемся, — закончил Изуку и вдруг добавил уже спокойнее и тише: — А ещё… ну, так получилось, что я попал в один класс с Бакуго.. Пальцы Тоши замерли над экраном. — Бакуго? — переспросил он, поднимая голову. — Ага. Каччан. — Изуку улыбнулся, но как-то осторожно. — Ты должен его помнить, мы же вместе в детстве гуляли. Тоши отложил телефон. Медленно. Очень медленно. — Yeah… — протянул он на английском, и голос вдруг стал ниже, жёстче. — Припоминаю. — Он прищурился, и веснушки на носу будто потемнели от напряжения. — Это не тот мудак, который издевался над тобой в средней школе? И все эти три года ты скрывал тот факт что вы с ним в одном классе? В комнате повисла тишина. Даже вентилятор, казалось, зажужжал тише. Тоши смотрел на брата в упор. В его взгляде не было привычной расслабленности — только холодная, спокойная злость, от которой у нормальных людей обычно подгибались колени. Изуку вдруг остро осознал, что его старший брат не просто загорелый сёрфер с Гавайев. Он парень, который вырос в окружении джунглей и вулканов. Который умеет управлять тектоникой. И который сейчас выглядел так, будто готов был устроить землетрясение десятой степени. — Тоши, — быстро заговорил Изуку, — всё в порядке. Честно. Мы помирились. — Помирились, — эхом повторил Тоши, не меняя выражения лица. — Да! — Изуку замахал руками. — Он… он изменился. Понимаешь, он всё ещё язва, конечно. И громкий. Но он больше не такой агрессивный, как раньше. Не взрывает всё подряд. И мы… мы теперь напарники. Доверяем друг другу. Тоши молчал. — И я его больше не боюсь, — тихо добавил Изуку. — Правда. Пауза затягивалась. Тоши смотрел на брата, сканируя его лицо, его глаза, его голос. Он всегда умел читать людей — на островах это было необходимо, когда ты суёшь свой нос в вулканы и общаешься с местными, у которых свои понятия об опасности. Но Изуку не врал. Он действительно не боялся. — Ладно, — выдохнул Тоши и снова растёкся по футону, возвращая себе расслабленный вид. — Но если этот Бакуго хоть раз… — Не хоть раз, — перебил Изуку с улыбкой. — Правда, Тоши. Всё хорошо. Он стал другим. Тоши хмыкнул, снова беря телефон. — Time will tell, — пробормотал он по-английски. — I don't believe him. I'll be the judge of that..If he's still the same, i'm not going to just sit back, Изуку. Изуку не стал переспрашивать — и так понял. За окном стрекотали цикады, воздух плавился от жары, и жизнь, кажется, налаживалась. Тоши лениво скроллил новые комментарии, но перед глазами стояло другое: Бакуго Катсуки. Каччан. Тот самый, из детства.. Пальцы замерли над экраном. Тоши смотрел в одну точку, но видел теперь не комментарии подписчиков — видел другое. Маленький парк в их старом районе. Лето. Ему восемь, Изуку — семь. Они втроём: Тоши, Изуку и этот светловолосый мальчишка с красными глазами, который тогда ещё не был таким громким. Вернее, был, но с Тоши вёл себя иначе. Странно, но Бакуго всегда хорошо вёл себя только с ним. Тоши помнил этот взгляд — цепкий, оценивающий, но без той агрессии, которая проскальзывала, когда Кацуки смотрел на Изуку. Будто Тоши был для него... кем? Ровесником? Достойным соперником? Тоши тогда не задумывался. Просто ставил его на место, когда тот слишком сильно задирал младшего брата. Пару раз даже за шкирку оттаскивал. Бакуго злился, взрывал маленькие искорки на ладонях, но никогда не пытался ударить Тоши в ответ. Странно. Тоши раньше не придавал этому значения. А потом — перелёт, острова, новая жизнь. И бесконечные видеозвонки, которые резали сердце сильнее любого ножа. Он помнил каждый из них. Изуку в кадре — сначала просто грустный, потом с синяками на руках, которые пытался спрятать под длинными рукавами. Изуку, который говорил: «Всё нормально, Тоши, правда», но улыбка при этом дрожала. Изуку, который годами рассказывал про школу, про одноклассников, про геройскую подготовку — но ни разу не упомянул, что этот самый Бакуго Кацуки учится с ним в одном классе. Ни разу. За три года. Тоши стиснул челюсть так, что желваки заходили под загорелой кожей. Телефон в руке противно хрустнул — пришлось ослабить хватку, чтобы не раздавить экран. Три года. Три долбаных года Изуку молчал. Смотрел в камеру своими огромными зелёными глазами и врал — врал, что всё хорошо, пока этот мудак, скорее всего, продолжал делать его жизнь невыносимой. А он, Тоши, ничего не знал. Сидел в Хило, ходил в местную школу, изучал вулканы и помогал отцу, радовался жизни — и понятия не имел, что его маленький брат каждый день ходит на учёбу, где его ждёт человек, способный одним взглядом превратить день в дерьмо. — Тоши? — голос Изуку выдернул из воспоминаний. — Ты чего завис? Тоши моргнул. Изуку сидел напротив, смотрел с лёгким беспокойством. Такой взрослый уже. Плечи шире, чем у Тоши, руки в мышцах, взгляд твёрже. Не тот мальчишка, которого когда-то таскали за шкирку и спасали от дворовых обидчиков. — Ничего, — Тоши заставил себя улыбнуться, — Просто вспомнил кое-что. Изуку кивнул, не допытываясь, уткнулся в свой телефон. А Тоши смотрел на него и чувствовал, как внутри закипает что-то тёмное и тяжёлое. Не обида на брата — нет, на Изуку невозможно было злиться долго, это Тоши знал точно. Скорее... досада. Горькая, липкая досада на самого себя.Он должен был знать, должен был заметить, догадаться, вытянуть правду. Он старший брат. Его работа — защищать. Но он был за тысячи километров. А Бакуго Кацуки был здесь. И теперь этот человек — друг Изуку? Напарник? Тот, кому брат доверяет? Тоши перевёл взгляд на свои руки. Обычные руки подростка, с мозолями от весла и мелкими шрамами от неосторожного обращения с причудой и частой работой с породами. Руки, которые могут заставить землю дрожать. Изуку говорит, Бакуго изменился. Говорит, они помирились. Говорит, он его больше не боится. Может, это и правда. Но Тоши привык доверять только одному человеку в этом мире — себе — своим глазам и своему чутью на опасность, которое за десять лет на Гавайях ни разу не подвело. Если этот Бакуго изменился по-настоящему — отлично, тогда Тоши первый пожмёт ему руку. Если нет... Он покосился на Изуку. Брат сидел, поджав ноги, лохматый, домашний, уютный. Светился от предвкушения новой жизни, в которую вот-вот должен был ворваться его старший брат. Тоши вздохнул. — Эй, — позвал он по-японски, возвращая в голос привычную мягкость. — Слушай. Я не буду лезть, хорошо? Если ты говоришь, что он изменился — я тебе верю. — Он поймал взгляд Изуку и удержал. — Но если этот Каччан вдруг забудет, что он теперь хороший парень, и хоть раз посмотрит на тебя не так... — Тоши улыбнулся, но в улыбке не было тепла. Только обещание. — Ты мне скажешь. Ладно? Изуку открыл рот, чтобы возразить — наверняка хотел сказать, что он сам справится, что он больше не слабый, что у него есть причуда и друзья. — Я знаю, — перебил Тоши мягко. — Я знаю, что ты сильный. Что у тебя причуда появилась. Что ты в самой крутой геройской академии страны с самыми крутыми друзьями. — Он потянулся и взлохматил брату волосы, как в детстве. — Но я твой старший брат, Изуку. Мне по статусу положено за тебя переживать, даже когда ты уже большой и сильный герой. — Ты просто не видел его, Тоши, — тихо сказал он. — Каччан правда старается. Он не тот, кого ты помнишь. — Посмотрим, — Тоши убрал руку и снова взял телефон. — Тоши... — Ай-ай, капитан, — Тоши перешёл на английский, подмигивая. — I'm not going to start a fight in your precious school, don't worry. Изуку вздохнул, но в глазах плескалась благодарность. Глупая, тёплая, братская благодарность за то, что кто-то готов за него горы свернуть — даже когда он уже сам может за себя постоять. — Кстати, — вдруг сказал Изуку, возвращаясь к прежней теме. — Ты же скоро тоже увидишь их всех. Через неделю заселение в общежитие. Жаль, конечно, что тебя не могут поселить в наш корпус. Тоши пожал плечами с той особенной расслабленностью, которая появлялась у него только дома, когда не нужно было ничего доказывать. — Изуку, не переживай, что мы станем меньше видеться. Там же свободное перемещение по территории кампуса, — он подтянул колени к груди и устроил на них подбородок. — К тому же на первое время ты станешь моим проводником. Глаза Изуку вспыхнули. Буквально загорелись этим своим фирменным светом, от которого Тоши всегда становилось тепло внутри. Брат обожал помогать. Обожал быть нужным. За десять лет разлуки эта черта никуда не делась — только усилилась. — Правда? — Изуку аж привстал на кровати. — Я тебе всё покажу! Там просто потрясающая столовая, особенно по утрам, когда повара готовят онигири, и библиотека просто огромная, у них есть редкие издания про причуды, и тренировочные полигоны, и.. — Изуку, — Тоши мягко оборвал этот поток энтузиазма, — дыши. — А? — Изуку моргнул, сбившись. — А, да. Извини. — Не извиняйся. — Тоши улыбнулся, пряча в улыбке всю ту нежность, которая накатывала каждый раз, когда брат был рядом. — Я люблю, когда ты так рассказываешь. Просто воздуха наберись сначала. Изуку смущённо улыбнулся в ответ, но тут же снова засиял: — И тогда ты точно успеешь познакомиться со всеми. И с Тодороки, и с Бакуго, и со всеми моими одноклассниками! Тоши внутренне напрягся, когда опять прозвучало это имя, но вида не подал. Только бровь чуть дрогнула — и то Изуку, кажется, не заметил. — Особенно с Тодороки, — поддел Тоши, покосившись на брата с хитрым прищуром. — Что-то ты о нём слишком много рассказываешь. Эффект превзошёл все ожидания. Изуку открыл рот. Закрыл. Открыл снова — и залился краской так быстро, будто его окунули в ведро с розовой краской. Даже уши вспыхнули. — Он просто… интересный человек! — выпалил Изуку, и голос предательски дрогнул. — Ага. — Тоши растянул слово, смакуя каждую секунду смущения брата. — Интересный. — Тоши! — Молчу-молчу. — Он поднял руки в примирительном жесте, но улыбка у него была — как у кота, который не просто нашёл мышь, а уже придумал, как будет с ней играть. — I'm just saying, bro. Ты говоришь «Тодороки» так, как я говорю «поймать волну». С благоговением. — Это разные вещи! — Конечно. — Тоши покивал с самым серьёзным лицом. — Абсолютно разные. Ты просто восхищаешься им как героем. Как коллегой. Как… — он сделал паузу, — потенциальным кем-то ещё? Подушка прилетела ему точно в лицо. Тоши поймал её, даже не глядя — рефлексы, выработанные годами серфинга, когда приходилось уворачиваться от досок и волн одновременно — и засмеялся. Громко, открыто, сбрасывая всё напряжение последних часов. — Ладно-ладно! — сквозь смех выдохнул он. — Сдаюсь! Никаких намёков про твоего.. — он ловко увернулся от второй подушки, — — про твоего друга Тодороки! Изуку пыхтел, как рассерженный ёж, но в глазах уже плясали смешинки. Тоши знал этот взгляд. Брат не злился. Брат смущался, и это смущение было таким искренним, таким открытым, что у Тоши внутри всё переворачивалось от умиления. — Ты невозможный, — буркнул Изуку, падая обратно на футон. — Я знаю. — Тоши отбросил подушку в сторону и снова растёкся по своей лежанке, глядя в потолок. — Но ты меня всё равно любишь. — Иногда с трудом. — Врёшь. — Тоши повернул голову и встретился взглядом с братом. — Ты меня любишь всегда. Я твой любимый брат, забыл? — Ты мой единственный брат. — А, ну да. — Тоши широко улыбнулся, и в этой улыбке помещалось всё: десять лет разлуки, тысячи видеозвонков, бесконечные сообщения и эта новая, хрупкая реальность, где они снова рядом. — Тогда тем более. Какое-то время они лежали молча. Цикады за окном стрекотали свою бесконечную песню. Где-то вдалеке проехала машина. Изуку сопел, успокаиваясь после подушечной атаки. — Тоши, — тихо позвал он. — М? — Ты правда не будешь лезть? С Бакуго? Тоши замер. Всего на секунду — но Изуку, кажется, почувствовал. — Я же сказал. — Голос Тоши оставался ровным, расслабленным.— Посмотрю. Если он правда изменился — я первый пожму ему руку. — А если нет? Пауза. Длинная, тягучая, как патока. — Тогда, — Тоши перевернулся на бок, подкладывая руку под голову, и посмотрел на брата. Взгляд у него был странный. Тёплый, но с таким стальным отливом, от которого у нормальных людей поджимались пальцы на ногах. — Тогда я просто напомню ему, что у Изуку Мидории есть старший брат. Который очень не любит, когда его семью обижают. Изуку хотел что-то сказать. Наверное, снова про то, что он сам справится, что он больше не слабый, но вместо этого он просто кивнул. Потому что в глубине души — в самой тёмной, самой маленькой её части, которую он никогда никому не показывал — Изуку было приятно. Приятно знать, что кто-то готов за него горы свернуть. Даже когда ты уже вырос. Даже когда ты сам умеешь сворачивать горы. В темноте, когда брат уже не мог видеть его лица, Тоши позволил себе на секунду сжать челюсть. Бакуго Кацуки. Через неделю они встретятся. И Тоши был готов поспорить на что угодно — эта встреча запомнится им обоим