Семь надежд

      Лето. Шторы развевались на ветру, в комнату заходили лучи солнышка. Единственный теплый свет, который освещал этот пустой и забытый особняк. Ракле валялась на кровати, заполняя дневник.

«Прошел месяц, а он как не пробудился. Если б Себастьян знал, как мне тяжело поддерживать позитивный настрой в нашей команде. Я не уверена, что смогу дальше быть опорой им. Рано или поздно, я потухну. Я уже догораю. Но я должна приложить все усилия, чтобы мы смогли победить Хаз. Он точно был уверен во мне, когда спас меня. Мой личный психолог сказал вести мне дневник, но какой толк от этого? Он не поможет мне одолеть врага, не поможет вылечить его. Я боюсь подвести их, боюсь, что не оправдаю его ожидания. Я сломана. Я скучаю…»       Ручка упала на пол. Рука свисала с кровати. В горле стоял ком, на глазах выступили слезы. Крик Миракле убил тишину в этом пустом особняке. Она швырнула дневник в стену и рухнулась в кровать. — Я скучаю… — произнесла она шепотом.       Стук в двери. Ракле взглянула в окно. На крыльце стояли ребята, пора было начинать тренировки. Миракле подошла к зеркалу, стёрла с глаз слёзы и попыталась улыбнуться. Но улыбка вышла натянутой и больной. Она снова попробовала изобразить улыбку. Вышло более-менее. — Ты справишься, Ракле, — сказала она себе, поправив свои пепельные волосы, вышла.       Двери открылись. Ракле смотрела на ребят, не соображая, что говорить. Возникло неловкое молчание. — Все хорошо? — обеспокоенно спросила Виола. — Ах, да… Извините. Я плохо сегодня спала, — нервно улыбнулась девушка и пригласила их в дом.       Они шли по пыльному коридору, заросшему в паутине и зашли на кухню. Ракле стала заваривать чай с мятой каждому, а себе налила виски. — Почему бы тебе не нанять служанку? — прервал тишину голос Киры. — А я им больше не доверяю, — произнесла холодно Ракле и залпом опустошила свой стакан. — Что насчёт сегодняшних тренировок? — спросила Неведа. — Как обычно. Лёгкая разминка и развитие способностей, — протянула девушка чашки с чаем.       И вновь воцарилось молчание. В принципе, для них оно вошло в привычку. Допив чай, ребята отправились на задний дворик. Сначала они провели небольшую разминку, затем начали уже тренировать свои силы. Хелен общалась с крысами, пока армия мертвецов гуляла по двору, Кира поднимала Реми и роняла его с помощью телекинеза, пока тот тренировал свою регенерацию, а Виола воспользовалась случаем и легла спать, так как ее дар — вещие сны. Ракле подошла к Ноа и протянула ему крысу. — Эм… Что мне с ней делать? — Тренироваться поглащать энергию, разумеется, — холодно ответила девушка. — На крысе?! — Ну да. На крысах же обычно все пробуют.       Парень брезгливо поморщился и коснулся крысы. Все тренировали свои силы, кроме Либе. Она качала пресс и грустно смотрела на остальных. Ракле подошла к ней. — Как ты? — Ужасно. Это несправедливо! Почему я не могу тренировать свой дар? — возмутилась Либе. — Потому что тебе не помешает для начала поработать над этим даром, — Ракле похлопала по животику девушки. — Тем более, как ты собираешься с таким телосложением быть героем?       Либе опустила взгляд и продолжила качать пресс. Вскоре, ребята закончили тренировки и разошлись по домам.       Особняк снова опустел. О хозяине напоминали только картины, которые он лично рисовал. Миракле внимательно рассматривала их, проводила пальцем по пыльной позолоченной раме. Эта тишина давила на нее. На душе стало вновь противно, она дошла до кухни и заполнила свой стакан спиртным.

***

      Девушка сидела возле больничной койки. От Ракле несло алкоголем. Она склонилась над телом Себастьяна, все ещё надеясь, что он откроет глаза и улыбнется, увидя её целой и невредимой после битвы с Хаз. Хотя не совсем она уж и целая. Эти события оставили большую трещину на сердце девушки. — Знал бы ты, как нужен команде… — произнесла она, шмыгая носом. — Нужен мне.       Его рука шевельнулась. В глазах Миракле появилась маленькая надежда. Она улыбнулась. Мужчина медленно открыл глаза. Девушка заплакала больше, но теперь уже от счастья. Он смотрел на нее, изучая. — Ты кто? — едва послышался его голос.       Треск! Надежда Ракле раскололась на мелкие маленькие кусочки. Мужчина продолжал на нее смотреть, ожидая ответа. — Я тебя знаю? — Да, Я Миракле, ты разве меня не узнаешь? — спросила она дрожащим голосом. — Впервые вижу тебя. И что я здесь делаю? Что со мной? — спросил мужчина. — Я могла копыта откинуть, но ты принял удар на себя и спас меня… — голос Ракле задрожал больше. — А затем ты впал в кому на месяц. Мне… Мне не хватало тебя… И теперь ты не помнишь меня. Мне так… Мне так больно.       Мужчина посмотрел на девушку с сожалением и, возможно, виной. — Извини, пожалуйста. Я никак не могу вспомнить.       Ракле залилась в слезах. А что, если он больше никогда не вспомнит о ней? О команде? О миссии? Она чувствовала себя виноватой за то, что не умерла под этим булыжником. — Я не понимаю… Зачем ты меня спас?! Ты нужен нашей команде. На что ты надеялся? Я ведь не справляюсь… — Я не понимаю о чем ты, но полагаю, сделал это из-за того, что ты мне была дорога? — мужчина снова посмотрел на девушку.       Врачи вошли в палату и окружили Себастьяна. Ракле попросили покинуть помещение. Девушка шла с болью в сердце, но все же была счастлива, что он живой и очнулся. Однако она боялась, что памяти мужчине не вернуть. Он никогда не вспомнит, как гордился ей, как он подобрал её после первой битвы с Хаз. Все эти воспоминания стерли. Такова была цена жизни Миракле и столько он отдал, чтобы его лучшая коллега была жива. — Но стоило так рисковать за меня, Себастьян? — прозвучало в голове девушки.       Миракле вошла в особняк. Тишина съедала её изнутри. Атмосфера, созданная Себастьяном умерла. Это место, что считалось её вторым домом, этот человек, что считался ей второй семьёй — все это сгорит вместе с воспоминаниями. Тот Себастьян, которого она знала умер. И вместо него теперь человек, который скорее всего будет начинать свою жизнь с чистого листа. Будет ли он дорожить ей так же, как дорожил раньше? — Зачем ты это сделал? Зачем? — шептала она в слезах.       Её мир окрасился в серые краски. Руки дрожали. Она чувствовала безысходность, очень хотелось кричать, рвать и метать. Кто бы смог помочь? Как заглушить эти чувства? — Зачем? — снова прошептала, заглушая боль алкоголем.