Тихая лунная ночь

      В тихом мраке лунной ночи эльф с грустью наблюдал за волшебницей, что сидела на мягкой траве, с печалью во взгляде рассматривая мириады звёзд на небе Нексуса. Сердце мага разрывалось на куски, когда тот видел её в плохом расположении духа. Если бы она не отвергала его, он бы мог помочь забыть ту душевную боль, что причинил ей Артас...       Джайна то ли не замечала, то ли не хотела замечать притаившегося в тени Кель’таса. Когда он вышел из своего укрытия, она, лишь мельком взглянув на него, безрадостно поприветствовала его, а затем вернулась к своему занятию.       — Никак не можешь забыть Артаса, Джайна? — резко спросил эльф.       Джайна гневно посмотрела на него и таким же тоном ответила:       — Да, не могу.       Повисло неловкое молчание. Сердце Кель’таса будто мучительно сжалось. Сейчас она снова отошлёт его прочь — ему не следовало с этого начинать...       Смягчившись, волшебница продолжила:       — Мне больно смотреть на того, кем он стал, Кель. Мне больно раз за разом убивать его. Каждый раз я надеюсь увидеть в нём того самого храброго принца Лордерона...       — Он уже не тот, кем ты его помнишь, Джайна. Присоединись ко мне, ещё не поздно... — снова резко произнёс эльф, присев рядом с ней.       Кель’тас осёкся, не решаясь сказать что-либо ещё. Он заметил, как её глаза повлажнели от его слов. Эльф несмело приобнял её, стараясь утешить. Вопреки его ожиданиям, волшебница не отстранилась.       — Ты прав, Кель, — всхлипывая, тихо произнесла она. — Прав, хоть мне и сложно это признать... Я помню того, прошлого Артаса, и сейчас от него не осталось ничего...       Устало прикрыв глаза, Джайна замолчала. При виде мелких слёз, медленно текущих по её щекам, магу захотелось немедленно утереть их... И сильнее обнять, дерзко поцеловать... Вытеснить, изгнать эти мучительные воспоминания, тревожащие её душу, и не позволять им вернуться...       Неожиданно волшебница положила голову ему на плечо. Кель’тас удивился, но ничего не имел против. Он лишь крепче обнял Джайну в ответ.       — Всё в прошлом, — успокаивающе произнёс эльф, легонько поглаживая её по волосам. — Ты должна отпустить этот образ из прошлого и не испытывать никакого сожаления, сражаясь с бледной тенью того, кого знала...       — Почему всё так, Кель’тас?       — Я не знаю, Джайна. Не знаю.       Она судорожно вздохнула, пытаясь успокоиться. Волшебница снова подняла свой взгляд к небу, но мысли были далеко. Дорожки слёз ярко поблескивали в свете луны, и Кель’тас снова подавил в себе порыв прикоснуться к её щеке...       Его сердце радостно трепетало от того, что она не отвергла его. Пока не отвергла... Он сомневался, позволит ли волшебница зайти ему дальше, но, быть может, сегодня та самая ночь, когда недосказанность между ними исчезнет?..       Маг прислушивался к тихому дыханию Джайны, так безмятежно прильнувшей к нему... Видимо, она задремала. Эльф улыбнулся и снова ласково провёл рукой по её мягким волосам. Сколько раз он также представлял их наедине?       Кель’тас прикрыл глаза, стараясь запомнить этот момент до мельчайших деталей. Этот тихий мрак, стрекот сверчков, присутствие любимой рядом, мерное дыхание и тепло её тела...       Он посмотрел на множество маленьких звёзд, словно рассыпанных по небесной глади. Это зрелище действительно завораживало, и эльф понял, почему Джайна так любила наблюдать за небом... А может, сейчас всё вокруг казалось ему прекрасным, потому что она была рядом с ним?       На чернильном небе белой искоркой промелькнула падающая звезда. Знак ли это, что сегодня его сокровенное желание станет реальностью, и волшебница наконец посмотрит на него... «другим» взглядом?       Он снова посмотрел на дремлющую Джайну. Прежде чем Кель’тас осознал, что делает, он коснулся губами её губ. Волшебница в непонимании распахнула глаза. Покраснев, эльф отпрянул и отвернулся, не решаясь снова взглянуть на неё. Отгонит ли она его прочь?..       Её рука ласково коснулась его щеки. Маг повернулся, и увидел в глазах Джайны... смятение? Будто приняв какое-то решение, она потянулась вперёд, и их губы встретились.       Кель крепко обнял её за талию, прижимая к себе. Он чувствовал себя самым счастливым на свете, целуя ту, о которой мечтал много лет... Сколько раз в своих мечтах маг также целовал её, и наконец его грёзы стали реальностью...       Эльф откинулся на траву, увлекая волшебницу за собой и не отрываясь от её губ. Джайна не протестовала; напротив, она шаловливо избавила мага от плаща и внушительных наплечников и прижалась к нему ещё теснее. Его рука сдернула с неё плащ, а другая скользнула вверх, пробираясь под её одежду.       — Не так ты и холодна, Джайна, — игриво произнёс Кель’тас, оторвавшись от мягких губ и чувствуя жар её тела.       — Быть может потому, что твой огонь наконец растопил моё сердце? — в тон ему ответила волшебница.       Маг горько усмехнулся. Как же долго ему пришлось «топить» этот лёд...       Он вновь приник к желанным устам. Разгорячившись, эльф на мгновение отстранился от неё, чтоб стянуть её жакет, и Джайна вновь припала к нему, безжалостно терзая его губы. Кель’тас нахально схватил её грудь, а пальцы мага нежно пробежались по спине, вызвав удивлённый стон волшебницы.       — Так нечестно, — выдохнула она.       — Почему? Меня всё устраивает, — ухмыльнулся Кель, лаская её грудь и пожирая глазами обнажённое тело.       Похлопав по его нагруднику, Джайна озорно ответила:       — Ты всё ещё одет. Не кажется ли тебе, что это неправильно?       — А, ты об этом? Что ж, я никак не собираюсь мешать тебе исправлять это... досадное недоразумение. Более того, я буду даже рад помочь, — сбивчиво проговорил он, будто с сожалением отрываясь от созерцания её тела и стягивая с себя нагрудник. Покончив с этим, маг, нежно обняв любимую, осторожно перевернулся, оказавшись сверху.       Её рука скользила по его крепкому торсу, словно дразня, но не спускалась ниже. Эльф приник к её шее, целуя нежную кожу и вдыхая головокружительный аромат. Он чувствовал, как его орган наливается кровью, упираясь в ткань брюк.       Обняв его, волшебница запрокинула голову, отдаваясь ласкам. Кель’тас, нарочито медленно массируя розовые бусинки твёрдых сосков, слегка прикусил кожу, оттягивая её. Он целовал и целовал белоснежную шею, вызывая редкие стоны.       Её ладонь опустилась ниже, нащупывая твёрдый бугорок. Улыбнувшись, Джайна начала поглаживать его, заставив эльфа дышать чаще.       — Теперь уже ты поступаешь нечестно, — простонал маг.       — Я так не думаю, — кокетливо ответила она.       Снова застонав, он спустился к её груди. Легкие касания его губ будоражили кровь, и волшебница, запрокинув руки за голову и закусив губу, едва сдерживалась от того, чтобы не застонать ещё сильнее.       На миг оторвавшись от её тела, он, посмотрев в глаза волшебнице, коснулся рукой тканевого пояса, безмолвно задавая вопрос. Джайна, судорожно дыша, кивнула, и Кель быстро избавил её от последнего элемента одежды.       Постепенно, невесомо проводя языком по изгибам великолепного тела, он опустился ещё ниже. Дразня её, эльф ласково целовал бёдра, не прикасаясь к клитору.       — Кель, — сбивчиво простонала она, — пожалуйста...       Волшебница ахнула, когда его горячий язык прикоснулся к влажной промежности. Он намеренно медленно ласкал её, обводя клитор кругами и заставляя Джайну желать большего...       Маг оторвался от промежности и, поднявшись, поймал губами её возмущенный стон. На место языка пришел палец, и, как бы Келю не хотелось вторгнуться в горячее лоно, он не делал этого, осторожно лаская лишь её половые губы, так как понимал, что его когти могут причинить ей боль.       Всё казалось ему сном. Он не мог поверить в то, что действительно касается её там, где не следует... что действительно целует, что действительно слышит ласкающие слух стоны...       Кель’тас видел, как пелена желания затуманивает взор волшебницы, чувствовал, как та неосознанно подмахивает бёдрами, так как ей было мало, мало того, что вытворяли с ней его пальцы...       Её неподдельное вожделение ещё больше подстегнуло его. Не в силах больше сдерживаться, эльф ещё крепче поцеловал её, на ощупь расправляясь с застежкой и снимая ставшие такими ненужными брюки.       Он уперся в её промежность, едва успев остановить себя от того, чтобы разом не заполнить волшебницу. Маг, хоть и не на всю длину, но медленно вошел в неё, с удовольствием замечая, как она одними губами прошептала «да». Он остановился, давая ей привыкнуть к давно забытым ощущениям, бесцеремонно лаская её тело и отвлекая от неприятной боли.       Кель’тас чувствовал, как её мышцы непроизвольно сжимают его член. Эльф, в который раз целуя Джайну, начал неторопливо двигаться, стараясь не спешить, внимательно наблюдая за её реакцией — ему не хотелось причинять ей излишней боли. Закусив губу, волшебница крепко вцепилась в него, расставив ноги слегка пошире, позволяя проникнуть глубже.       Её неловкие стоны сводили с ума. Маг понимал, что Джайна пытается сдерживаться, чтобы не распалить его ещё сильнее, но это было бесполезно. Кель цеплялся за остатки самообладания — он страстно желал, чтобы она сама попросила его об этом...       — Мой принц... — словно в помутнении прошептала Джайна, — пожалуйста... Я вся горю...       Слеза счастья скатилась по его щеке. Маг и мечтать не мог о том, чтобы она назвала его своим принцем... Сердце было готово выпрыгнуть из груди. Кель’тас, теряя последний контроль над собой, резко вошёл в неё полностью, яростно вбиваясь в её податливое тело... Затем ещё и ещё, снова и снова... Он с упоением слушал её постыдные громкие стоны, наблюдал, как она выгибается в его руках...       Не переставая двигаться, эльф снова приник к манящим губам. Он хотел полностью чувствовать её, полностью разделить с ней то блаженство, к которому они уже приближались...       Кель ощутил, как Джайна задрожала, протяжно застонав от удовольствия. Её мышцы еще сильнее обхватили пульсирующий орган, и он, не в силах противиться, излился в неё, и волны наслаждения расползлись по всему его телу...       Тяжело дыша, Кель’тас улыбнулся и выскользнул из волшебницы, улёгшись рядом с ней. Она прильнула к нему, уткнувшись в плечо. Блаженная улыбка удовольствия тронула её уста. Нежно обняв, эльф ласково поцеловал Джайну в лоб.       Маг и волшебница наблюдали за бесконечными мириадами звёзд на ночном небе, ведь теперь они навеки принадлежали только друг другу...