В тёмном облаке сансары

Встреча с демоном для смертного никогда не проходит бесследно, это известно всем жнецам. — По крайней мере, стало ясно, чей образ преследует меня, а я его от себя не отпускаю, — признал Уильям. — Трудно осознавать факты, которые противоречат убеждениям, — заметил Гробовщик. Они сидели на разных концах одного гроба, между ними в бокалах на круглом подносе поблёскивало расплавленным золотом старое доброе вино, то самое, из подвалов Дракулы. — И что теперь? — проронил Уильям. — Принять, или бороться. Одна из свечей пригасла, сизая струйка дыма от затлевшего фитилька свивалась причудливым контуром. Гробовщик потянулся снова её разжечь. — С ним или с собой?.. — Уильям наблюдал почти отсутствующим взглядом. — У меня нет ненависти, ни злости, погасла бессмысленная обида, остался пустой густой туман. — Но согласитесь, причиной тому не только демон. — Паладин смерти, — Уильям кивнул. — Я предполагал, что страсть Сатклиффа к кровопусканию откуда-то из прошлой жизни, и это не лечится. В своей человеческой ипостаси он уже был готов к служению, и повернись всё по-другому, кровавого жнеца забрали бы сюда ещё тогда, верно? — Вас это раздражает? — спокойный вязкий голос обволакивал, уняв смятение и не давая уйти от ответа. — Наверное, стоит поучиться у него эмоциям, и воспринимать некоторые его выходки с долей юмора, а не с досадой. Его чувственные порывы меня не трогают, — проговорился Уильям. — Нужно на кого-то отвлечься, знаю. И не могу. Или не хочу?.. Понимаю, это безнадежно. Он вздохнул, допил своё вино и, поправив очки, в упор глянул на собеседника, будто тот ещё мог что-то изменить. — У каждого свой демон в душе, — задумчиво вымолвил Гробовщик, как самому себе. — И только от нас самих зависит, казнью это будет или наградой. Уильям встрепенулся. — Что ж, мне пора, — он выпрямился. — Без вас я не сумел бы увидеть многое, и оценивал по-другому. Вы открыли моменты, которые вводили меня в замешательство. Отличная работа мрачного жнеца*! Как мне вас отблагодарить? — Делаю, что могу, — безмятежно ответил Гробовщик; его мимолётный, казалось бы, взгляд проник в самые глубины сердца.

*****

Распрощавшись с ним, Уильям никуда не спешил. С удовольствием вдыхал сырой лондонский воздух, напитанный дымом, не возмутила даже пьяная развязность каких-то оборванцев, протащившихся мимо и задевших его, разумеется, не видя. Он уже хотел взметнуться на крышу повыше, и там, в одиночестве, не натыкаясь на праздношатающихся гуляк, насладиться видом звёздного неба, пробивавшегося сквозь рваные тучи. Тёмная тень метнулась, потянувшись от стены и выступила навстречу, белея атласной манишкой. Уильям встал. — Снова ты, демон. Не слишком ли часто ты стал попадаться мне на пути? До боли знакомо растянулись чувственные губы в плотоядной улыбке. — Очаровать жнеца — совсем не то, что обольщать человека. — Только не такой твари, как ты, — непреклонно ответил Уильям. — Полно, жнец. Даже твой красноволосый подчинённый понимает, что между нами связь ближе, чем показываем. А может, и помнит кое-что… — С чего ты взял? — Его пошлые намёки донимают нас обоих, однако, когда волей обстоятельств мы встаём рядом друг с другом, он отходит в сторону, и никаких насмешек в столь прекрасный момент. Всерьёз он воспринимает только одного, и это не ты, и не я. — Интересная мысль, — бесстрастно выронил Уильям. — Не обсудить ли её нам, жнец? Здесь поблизости вполне приличный паб, если располагаешь временем. Я постараюсь загладить свою давнюю вину. — Попробуй, — Уильям усмехнулся, убирая выставленный для обороны секатор.

*****

В это время Отелло, припевая незаметно для самого себя, закрепил картину на штативе в прозекторской и, не спеша, отрегулировал направленные на портрет окуляры сканеров. Дело требовало темноты и отсутствия посторонних объектов, поэтому, опустив непроницаемые шторы, он покинул помещение, чтобы подключить аппаратуру. И тут, мешая наблюдению, в эту святая святых ворвался Сатклифф, вообще неизвестно как сюда попавший. Грелль не пошёл к Гробовщику, ни тайком, ни в открытую, пока там был Уильям. Вместо этого он насел на эксперта с единственным вопросом, без вариантов занимавшим его сейчас. — Да, имя князя Дракулы отсутствовало в смертном списке, — подтвердил Отелло. — Если так важно, что мешает запросить в Библиотеке список умерших в тот день, там отмечено, при каких обстоятельствах жнец забрал его душу. Сатклифф притих, однако, не отпускал эксперта, словно в ожидании неких откровений. — Ты тоже что-то знаешь. Почему мне никто ничего не сказал?! — Но ты не спрашивал. И я не был непосредственным участником событий, — простодушно пояснил Отелло, поправив пенсне. — За Дракулу он тогда получил жёсткое взыскание, между прочим. Хотя, он всегда тебя оберегал. — Всегда?.. — Грелль опешил. — Ну да, были ведь ещё перерождения, и до этого, и после, — Отелло задумчиво подпёр подбородок, вспоминая. — Он не знал, когда, где и в каком облике вновь повстречает тебя, но непременно тебя находил, и ты сразу тянулся ему навстречу, хотя не мог помнить ничего. Словно испытывая, судьба сводила вас, чтобы опять развести. Вы связаны, как половинки целого… — Сколько он ждал? — прервал Грелль. — Всего три твоих воплощения*, кажется, примерно раз в двести лет… Вот где поселилась вечная любовь, чёрт побери, — вдруг ошеломлённо спохватился Отелло. — Оказывается, она существует! — Что?! Повтори! — Грелль едва не встряхнул его. — О чём? — оторопел эксперт от такого натиска. — Про вечную любовь! — выпалил Сатклифф. Отелло открыл было рот для ответа, но Сатклифф отмахнулся и вылетел прочь столь стремительно, что ветром взметнуло и закружило исписанные листки со стола. — М-да, теперь я понял, почему у меня с ним ничего не вышло… и как раньше не догадался, — Отелло принялся собирать рассыпанные бумаги, ещё качая головой и что-то бормоча себе под нос.

*****

Один только пыльный лунный свет струился в тусклые проблески окна, безжизненно стыл на гробах, стоявших в этом сумраке, как в склепе. Призрачной тенью двинувшись от одного из них, хозяин не нарушил могильную тишину даже шорохом одежд. Но что-то стукнуло, загромыхало по крыше, сотрясая дом, снаружи посыпались куски черепицы. Гробовщик остановился и обернулся на звук неожиданно тихо открывшейся двери. Торопливо вошедший Грелль, упустив её за спиной, сделал ещё пару шагов навстречу. — Может быть, начнём ещё раз?.. — Грелль игриво наклонил голову набок. — Теперь я с тобой навечно. Не спеша, как в раздумье, Гробовщик убрал сеть седых прядей с лица и протянул открытую ладонь, в которую легли, не без трепета, тонкие нервные пальцы Грелля.