От начала до конца

      Это начинается очень давно, когда они вместе, вдрызг пьяные, оказываются на одном диване во временном убежище Белого. Космос, вышедший промочить горло после страстных занятий любовью с очередной девушкой на одну ночь, сидит, тупо уставившись в одну точку, пытаясь продраться сквозь алкогольную пелену и вспомнить, чего он вообще хотел. Пчёла же, замотанный в простыню на манер древних римлян, изящно выскальзывает из комнаты, откуда доносятся просьбы немедленно вернуться, и опускается на диван рядом с Космосом.       - Кос, осталось что выпить?       Холмогоров разводит руками, показывая на заваленный бутылками стол, и неопределенно пожимает плечами. Пчёла вздыхает и ложится, кладя голову на колени друга:       - Кос, не хорошо оставлять друзей без спасительной рюмки, - говорит он, и начинает рассказывать что-то еще, уже слабо связанное с алкоголем и дружбой. Космос слышит его, но не воспринимает, единственное, на что хватает его угасающего от алкоголя сознания – это разглядывать, как занятно свет луны играет в светлых волосах Пчёлкина. Космос непроизвольно касается их, - так младенцы руками познают мир, - и Витя на секунду замирает, но почти сразу же продолжает говорить, позволяя другу водить пальцами по длинной шевелюре.       Они списывают это на алкоголь.

***

      Это продолжается, когда Космос перегибает с наркотиками. Витя каким-то чудом находит его, полуживого, вернувшись в офис за забытыми финансовыми отчетами.       - Кос, с-с-сука! – шипит Пчёла, подлетая к лежащему на диване бледному телу. Холмогоров еле дышит, мелкие пузыри покрывают синевато-белые губы. Зрачки, неестественно широкие, шарят по потолку без единого намека на осмысленность. Витя не знает, что делать в таком случае, сознание застилает пеленой паники, и руки начинает трясти мелкая дрожь. Кое-как нашаривая телефон в кармане плаща, он набирает Белого, кричит в телефон быстро и неразборчиво, отчего тот начинает закипать в ответ. В итоге Саня, бросив короткое «едем», отключается, и Витя остается один на один с постепенно сереющим Космосом.       - Кос, черт возьми, только попробуй помереть, - Холмогоров мычит что-то неразборчивое, и Пчёлкин не уверен, что тот его слышит, – Белый и Фил скоро приедут.       Лицо у Космоса покрыто испариной, волосы налипли на лоб. Пчёла убирает одну из мокрых прядей, думая о том, как они все могли проглядеть крепнущую зависимость Холмогорова. Как он сам мог ее проглядеть. Им часто доводилось ездить по делам вместе, и все более явно в последнее время Холмогоров становился больше обузой, нежели опорой. Грубый, местами недальновидный, Космос раздражал своим упрямством, проявляющимся именно в тех делах, которые по невероятному стечению обстоятельств могли принести хорошие деньги.       Внезапно по лицу Космоса пробегает мелкая дрожь, и он начинает дергаться, заставляя Пчёлу испуганно отпрянуть. В уголках рта, стекая по подбородку, пузырится слюна, дыхание становится судорожным.       - Блять! – кричит Витя, хватая Космоса за плечи, пытаясь удержать его на месте, но это выходит плохо. Холмогоров падает на пол, немного придавливая Пчёлу своим весом, и тот прижимает его к себе, в попытке хоть как-то унять судороги. От бессилия хочется орать, но горло перехватило страхом, и Витя шепчет:       - Кос, брат, дыши. Давай, Кос…       Пчёлкину страшно от мысли, что Космос, которого он знает с первого класса, может вот так умереть из-за собственной глупости. Он вспоминает, как они вместе встали на криминальный путь, когда впервые появились на том рынке с целью состричь бабла. Космос, хоть местами и резкий в поступках, всегда оставался надежным и честным, чего самому Вите зачастую не хватало. Хитрость порой хреново уживается с честностью.       Витя не знает, сколько проходит времени, когда дверь распахивается и на пороге появляется Белый. Кто-то в светлом халате тянет Космоса из рук Пчёлы, но Витя не разжимает руки, и тогда его мягко, но настойчиво оттаскивают назад.       - Выпей, - командует Фил, наливая ему стакан виски, и возвращается к Космосу. Пчёла послушно пьет, слушая, как врач, уже успевший ввести препарат и установить капельницу, говорит Сане, что все с Холмогоровым будет хорошо, что главное для него - слезть с наркоты, пока не стало слишком поздно.       Наутро Космос приходит в себя. Долго и с трудом открывает глаза, с легким недоумением вглядываясь в окружающие его лица. Ледяной взгляд Белого не предвещает ничего хорошего. Опершись на стол, он взирает на Космоса как на провинившегося мальчишку. Только вот они уже не дети - и Холмогоров знает, что происходит, когда Саня разочаровывается. Они все в глубине души это знают. Валера смотрит с почти отеческой заботой – сказать кому, что Филатов способен на такой взгляд, не поверят, - и от этого Холмогорову становится спокойнее. Пчёла не смотрит на него. Зажав во рту неизменную сигарету, он нарочито внимательно перебирает какие-то бумаги.       - Простите, братья… - неуверенно начинает Космос, глядя в нехорошо прищурившиеся глаза Белого.       - Баран ты, Кос, - первым бросает Пчёла и, швырнув бумаги на стол, выходит из кабинета.       Витя списывает это на обычную заботу о друге.

***

      Это становится очевидным, когда они стоят под прицелом в свежевырытой могиле. Вите выть хочется от примитивного страха и несправедливости ситуации, а Космос, вопреки обыкновению, не играет в невозмутимость – хотя и не пытается, как Пчёлкин, убедить десяток людей с автоматами передумать. Пчёла, без рукава и галстука, уже не нахальный щеголь с ухмылкой и сигаретой в зубах - нет, испуганный мальчишка с измазанным кровью и грязью лицом, отчаянно старающийся спасти свою шкуру.       «Я не хочу умирать!», - будто бы кричит он, и Холмогоров, нервно сглатывая, на секунду переводит на него взгляд.       Пчёла смотрит на него так, словно правда надеется, что Космос спасет его из-под прицела десяти автоматов. Он с детства был таким – лез на рожон, редко задумываясь о последствиях. Пчёлкин всегда делал то, что хотел, и Холмогоров – нехотя – признавал, что Витя по праву занимал вторую роль после Белого. Нахальство, интеллект, талант – Пчёлу портила лишь безумная неумеренность во всем. Он любил деньги и власть, и только стальная хватка Белого держала его в узде. Саня был одним из немногих, к кому Пчёла, как и Космос, прислушивался. Без него предприятие, начавшееся много лет назад на рынке, давно бы привело их на кладбище.       И вот теперь – как иронично – они стоят в яме, которая должна стать их могилой, и Пчёлиной вины здесь нет. Год назад Холмогоров сам был готов застрелить Витю из-за подозрения в покушении. Космос до сих пор винил себя за чуть-не-произошедшее, и потому стал особенно внимательно относиться к Пчёлкину. Как будто это могло что-то исправить.       Автоматчики взводят курки. Холмогоров в отчаянии хватает Пчёлу за руку, и тот утыкается лицом ему в плечо. Это кажется правильным. Это кажется единственно правильным. Хочется обнять всего Пчёлу, а не только его окоченевшие тонкие пальцы. Хочется сказать ему, как много он, черт побери, значит для Космоса.       Звучат выстрелы, и Холмогоров не чувствует, но представляет, как пробивается податливая плоть, как боль растекается по телу, как слабнут и выскальзывают пальцы Пчелы. Но рука все еще там, холодная, но крепкая.       Космос открывает глаза. Сегодня смерть лишь поманила их пальцем.       Они списывают это на страх.

***

      Это заканчивается, когда Пчёла захлебывается кровью на холодном зимнем асфальте. Космос сначала не понимает, что происходит, когда Макс внезапно выкидывает вперед руку с зажатым ножом, и тело пронзает парализующая боль. Холмогоров оседает на асфальт, пытается зажать рану, но кровь толчками вырывается наружу, впитывается в землю. Он видит, как падает Пчёла, и ползет к нему, в попытке защитить, спасти того самого, особенно важного, человека. Витя с перерезанным горлом дергается в луже собственной крови, его глаза, широко открытые, смотрят на Космоса, будто бы не веря в происходящее.       Из последних сил Холмогоров пытается зажать зияющую рану на горле, чувствуя, как с хрипом вырывается воздух из поврежденной трахеи, пытается напоследок сказать что-то важное, но лишь прикасается губами ко лбу Пчёлы, ощущая, как жизнь покидает тело.       Последнее, что видит Космос – это золотые волосы, пропитанные кровью.       И за них все решает смерть.