Безумие

Когда за Азуми захлопнулась дверь, Шигараки выдохнул. Мужчина хотел начать разговор незамедлительно, но не знал как. Плечи брюнетки тяжело вздымались, а перед глазами стояла картина полная ужаса. — Ты же понимаешь, что стала мишенью, Азуми? — заговорил лидер, — как и то, что я единственный, кто станет между тобой и нашими врагами? Я не бездушная скотина, которой ты меня считаешь, и не позволю отбросам раскрывать пасть на лакомый кусочек. — Шигараки прошёл мимо молчаливой Азуми и присел на свою двухместную кровать, сцепив руки в замок и пристально уставившись на гостью. Ещё никто из Лиги, за исключением Курогири не имел чести побывать в комнате босса. Теперь же вторым исключением стала Азуми. Лидер и сам не знал почему решил привести девушку сюда, а не в одну из пустующих комнат. Азуми в ответ уставилась на мужчину, а после перевела взгляд на стены, увешанные разными плакатами, чертежами и схемами. Кажется, лидер не тратил время попусту и разрабатывал различные стратегии для своей организации. Стоит, конечно, отдать должное, комната Шигараки не была похожа на комнату убийцы и чудовища, не было склянок с человеческими органами и лужами крови на полу. Наоборот, комната выделялись неким спокойствием и чуть темными тонами, в целом, напоминая обычную комнату мужчины: шкаф для вещей, двуспальная кровать и тумбочки; на противоположной от кровати стене, стоял шкаф забитый книгами, а рядом стол с компьютером. Дверь из спальни Томуры также вела в ванную, которая наверняка, ничем не отличалась от среднестатистических. Закончив осмотр помещения, девушка вернулась к Томуре и нервно сглотнула. В ушах ещё разносились слова, произнесённые лидером в баре, а также крики Райана. — Я… так и не сказала спасибо за то, что спас меня, — произнесла девушка. — Всегда пожалуйста, Азуми. Ты так и не ответила на мой вопрос, понимаешь ли ты всю серьезность ситуации в которой оказалась? — Я прекрасно понимаю о чём речь и… — Знаешь ли ты, что этот отброс не единственный кто захочет испытать тебя? А я не всегда буду рядом, чтобы помешать им. В общем, я подумал и решил, что нужно менять игру, мы начали не с того листа, — размеренно говорил Томура не сводя взгляда с Азуми. Девушка внимательно слушала Шигараки и не верила, что эти слова принадлежат ему. Обычно мужчина вспыльчивый и нервный, никогда не скажет подобного и уж тем более не предложит начать заново. — С самого начала ты считала меня чудовищем, что отравлял твою жизнь, но знаешь ли ты сколько раз отравляли мою? Знаешь ли ты, как я жил до встречи с мастером? Перед твоими глазами пелена, которую давно пора развеять. Шигараки говорил чётко и уверенно, будто знал чего хочет от разговора с Азуми. Подобное решение далось ему нелегко, пришлось помучиться и многое переосмыслить, прежде чем позвать девушку в свою скромную обитель и заговорить о нелегком прошлом. — Отец ненавидел героев настолько сильно, что любое упоминание о них в кругу семьи заканчивалось хорошей трёпкой для меня. Не знаю почему, но я с раннего детства был под его прицелом и всегда оказывался виноват. Со мной не считались, не понимали и постоянно унижали. Хана — моя родная, младшая сестрёнка, — усмехнулся Томура, — постоянно подставляла меня и наслаждалась моими страданиями. Её забавляли крики и ругань отца, а когда меня выставляли на улицу избитого, она не упускала возможности поиздеваться. Не раз меня лишали еды и оставляли гематомы на теле. Было больно от того, что собственная семья не понимала и хотела причинить страдания. Конечно, мать не была ко мне жестока, но и помочь ничем не могла. Я был один в этом прогнившем мире, даже причуда решила оставить меня и проявится в один из самых худших моментов никчемной жизни, — мужчина перевёл взгляд на свои пальцы. От воспоминаний было настолько противно, что хотелось свернуть кому-нибудь шею, но Шигараки держался, нельзя допускать оплошностей, а необходимо оставаться твёрдым и решительным, просчитывать каждый шаг. Важнее всех стала Азуми. Мужчина не мог допустить, чтобы девушка оказалась в лапах не той организации. Томура долго размышлял о том, как следует поступить, стать на шаг ближе к Азуми или же оттолкнуть её? Как бы Шигараки не старался показывать отвращение по отношению к девушке, оставить на произвол не мог. Он давно понял, что его чувства настолько противоречивы, что хотелось выплюнуть внутренности наружу и содрать кожу. Притяжение к девушке росло с каждым днём, её хотелось уберечь от всех невзгод и наконец прояснить неясности; унять недопонимание и открыть чувства, что трепетали в изломах раненой души. — Подставив меня очередной раз, — продолжил мужчина, — Хана вдоволь насмеялась и позвала отца. Он избил меня и оставил под забором, как мусор. Чрезмерная жестокость пробудила во мне сотню различных эмоций и ненависть. В тот момент, я вспоминал всё, что мне когда-либо сделали отец и сестра, чувства окутывали с головой, а паника росла; хотелось кричать и раздирать глаза, лишь бы больше не наблюдать тошнотворных картин. Не знаю сколько я просидел на земле, но внезапно услышал голос сестры. Такой слащаво приторный, он прошелся по каждой клеточке тела, и я больше не мог сдерживаться. Воспоминания, чувства и злость взяли вверх, а причуда пробудилась. Коснувшись меня, Хана начала будто бы тлеть, рассыпаться на части и превращаться в пепел. Она истошно кричала до тех пор, пока наконец не растворилась в воздухе. Следом за ней выбежали и остальные. Мне стоило лишь посмотреть на них, и всё повторилось: крики, ругань, слёзы и полный распад! Я не понимал, что происходит, не хотел подобного! В панике выбежал на дорогу и стал искать помощи, только вот всем было плевать, на меня не смотрели, меня не видели! Никому не было дела до маленького ребенка, что сидит не первый день под стенами зданий. Единственный, кто протянул руку помощи, был Все за одного. Он помог мне подняться и привёл к себе, стал заботиться, помогал овладевать причудой и выжить в этом отвратительном мире! Мастер помог мне совладать с неконтролируемой причудой и обещал, что однажды, я научусь пользоваться ей осознанно и подобного, что стало с моей семьей — не повторится. Будучи ребенком, я сильно переживал по-поводу случившегося. Все за одного решил и эту проблему. Он собрал остатки от моей семьи и сделал так, чтобы они всегда оставались рядом. Та рука, что ты видела — это «отец». Можешь думать, что хочешь, но я правда не собирался их убивать, а после, испытывал ненависть к себе. Меня тошнило чуть ли не каждую минуту, и только их руки смогли унять душевную боль. Я не забирал твоего счастья и не портил тебе жизнь, просто принял помощь! — выпалил Томура и поднял голову. Шигараки давно хотел раскрыть душу и излить мысли, но удобного момента не представилось ранее, да и кому собственно раскрывать? Поехавшей? Ублюдку Даби или Курогири, что итак знал нелёгкую историю босса? Рассказав Азуми о самом наболевшем, Томура хотел услышать откровения в ответ, и разрушить чёртову преграду. Возможно, Азуми не простит тех деяний, что совершил лидер; не забудет того насилия и грязных фраз, но может её мысли изменятся, как и само отношение к мужчине? Может появиться шанс заполнить чистый лист? Шигараки, как никогда прежде ощущал необходимость в присутствии Азуми и её поддержке. Он понял, что рядом должен быть тот, кто не предаст и всегда будет рядом; тот, кто не отступит и будет на твоей стороне несмотря ни на что; тот, для кого ты станешь миром и жизнью. Ранее, Томура не задумывался обо всём этом, довольствуясь малым, но с появлением Махии, пришла большая ответственность; с появлением Якудзы больше проблем, требующих решений. Когда Все за одного был рядом, мир казался проще. Король преступного мира заменял всех, в том числе был опорой и поддержкой, а с его уходом появилась пустота. Заполнить её должна была Азуми, но из-за идиотского характера, некоторого сумасшествия и полной каши в голове, Шигараки изначально повел себя отвратительно и неправильно. Его мысли были далеки от нормальных, мозг разрывался, а поступки становились один, безумнее другого. Сейчас, Шигараки понял, что не может рассчитывать ни на кого кроме Курогири и Азуми. Девушка должна была стать опорой и поддержкой, должна была понять и простить мужчину, став его и ничьей больше. Томура хотел, чтобы Азуми прониклась симпатией к Лиге злодеев и стала полноценной её частью; чтобы разделяла мнение лидера и смирилась с тем, что происходит в жизни. Для этого нужно было доверие, которое Шигараки собирался получить. Он раскрыл свои чувства, может и не самым удачным способом, конечно, но все же постарался. Теперь мужчина хотел услышать правду от Азуми, историю её жизни и то, что испытала девушка. Томура решил откинуть в сторону все слова своего названного отца и услышать девушку; понять её и сделать выводы для себя. Хотя куда больше выводов? Шигараки уже отчетливо понимал, что чувства к девчонке вышли за все рамки дозволенного и сводят его с ума. Больше их нельзя отрицать. Азуми стояла молча, ни на мгновение не отводя взгляда от мужчины. В голове перемешались мысли, а дыхание спирало. — Т-томура… я… — Не нужно ничего говорить, — Шигараки поднялся с нагретого места и поравнялся с девушкой, заглядывая в её бездонный омут. Мужчина нежно коснулся тыльной стороной ладони девичьей щеки и прищурил глаза. — Не хочу слышать сожаление или жалость, только твою историю, Азуми, хочу понять тебя. Мы воспитывались одним человеком, имеем слишком много общего, но в тоже время наше отвращение друг к другу не знает границ. — Не отрицаешь, испытываешь отвращение ко мне? — с явным уколом произнесла девушка и потянулась к ладошке Томуры. Азуми положила свою ладонь поверх мужской и напряглась всем телом. В данную минуту не представлялось возможным предугадать действия лидера и то, что он скажет в следующую секунду. Томура всё ещё поглаживал девичью скулу и пытался решить, что делать со всем этим наплывом чувств и эмоций. Ещё ни разу с ним не было подобного, сотня чувств перемешались воедино, создавая огромный ком, возгорающийся пламенем. — Если бы испытывал его так сильно, то давно свернул бы твою шейку, Азуми. А сама, не испытываешь ко мне отвращения, после того, что я сделал? — Я… — замешкалась Азуми, — кажется, ты хотел услышать мою историю? — девушка решила опустить тему чувств, не знала, стоит ли признаваться в своих и открываться мужчине. Азуми понимала, что её притворная ненависть и отвращение к лидеру, давно улетучились. Шигараки вызывал симпатию и влечение. Девушка чувствовала дрожь в теле, когда мужчина находился рядом, её внутренности пылали, а нутро требовало его. То, что сотворил с Азуми Шигараки, было омерзительно и жестоко, но тем не менее, девушка не могла возненавидеть мужчину. Её мир перевернулся. — Видишь ли, я как и ты, испытывала неудобство от того, что причуда не проявилась во время. Все за одного не испытал ко мне теплых чувств и уж тем более не относился, как к дочери. Он хотел сильного наследника, а не бесполезную девочку, которая была еще и слабой. Отец решил передавать мне причуды, но не учёл, что они могут не прижиться, — чуть тише добавила девушка и опустила глаза в пол. — Я стала для него обузой, над которой он ставил чудовищные опыты. Знаешь ли, Томура, какого это, когда твои руки и ноги режут? Когда ты кричишь и просишь остановиться, потому что тебе адски больно? Отцу было плевать на меня, на то, что мне не было ещё и четырёх лет. Он часто запирал меня в лабораториях одну и велел своим людям продолжать пытки. Меня почти что лишали жизни, а потом, собирали по кускам. Я только и видела белый потолок, людей в медицинских халатах и кровь на собственном теле. Моя старшая сестра, хотела помочь и защитить меня, но у неё не получилось. Все за одного, убил её на моих глазах, а после стал ещё чудовищнее. Хочешь скажу почему я испытывала к тебе отвращение?! — закричала Азуми, по щекам которой, потекли соленые слёзы, — потому что ты, стал для отца всем, его смыслом и гордостью! Он ни за что не причинил бы тебе боли, а сделал бы всё, чтобы угодить маленькому мальчику! Отец посчитал меня угрозой, а тебя самым близким человеком. — У тебя была сестра? — Шигараки удивлённо свёл брови, не понимая как такое может быть. Почему Все за одного никогда не упоминал, что у него было две дочери? — Не могу поверить, что ты не знал! Эвелин — была моей старшей сестрой. Она заботилась обо мне и растила, защищала от гнева отца и заменила всех на этом свете! Эви была доброй, отзывчивой, никогда и никому не сделала плохого, но отец не ценил и этого! Он постоянно бил её и наказывал, срывал злость и кричал, что лучше бы Эви вообще не появлялась в его жизни! Все за одного, даже глазом не моргнул, когда убивал Эви, на его лице не было ни одной эмоции. Эмоции не проявились и тогда, когда он поместил меня в капсулу, избавился, словно от мусора! Сколько лет он провёл на верхушке преступного мира?! Сколько лет воспитывал тебя по своему подобию?! За всё это время, он не разу не вспомнил обо мне и не посчитал нужным освободить! Все за одного, посчитал себя спасителем, когда помог тебе, выставил происходящее в таком свете, что все вокруг бездушные чудовища. Но он хоть раз сопоставил мои и твои страдания?! Отец не был святым и поступал с дочерьми точь в точь, как и с тобой родители, даже убил дочь! Я каждый день испытывала адские муки, смотрела смерти в глаза и ничего не могла сделать. После того, как Все за одного передал преступную империю тебе, мои страдания не закончились! Ты предпочел унижать меня и издеваться, нежели поговорить и стать ближе друг к другу. Томура, ты неоднократно спасал мне жизнь, а затем показывал отвращение, сейчас же, вообще не могу понять тебя. Я так устала, так хочу тишины и спокойствия, если для этого нужно умереть, то я готова! Сил больше нет! Просто убей меня и покончим со всем, я больше не буду доставлять хлопот и проблем, не буду выводить тебя и мозолить глаза! Не хочу терпеть боль, страдания и вечное унижение! Я не игрушка и ни вещь, которой можно поиграть и выбросить на свалку! Девушка кричала громко, а по её щекам, не переставая текли слёзы. Томура чувствовал, как его ладошек касались мокрые дорожки, видел, как содрогалось в рыданиях тело Азуми. Шигараки стало неприятно от всего услышанного, словно именно он был виновен во всех страданиях девушки. Мужчина ничего не знал, как правильно поступить, и всё что смог, это впиться в припухлые губки. Шигараки не был груб, а наоборот, вложил в поцелуй всю свою нежность. Он аккуратно притянул Азуми к себе и обхватил рукой талию, другой, продолжал поглаживать лицо, смахивая слёзы. Язык Томуры вовсю хозяйничал в девичьем ротике, иногда сплетаясь с языком Азуми. Её губки подвергались сладостным пыткам, от чего невозможно было сдержать стонов. Мужчина слушал внимательно, впервые анализируя каждое произнесённое Азуми слово. Её рассказ не был притворным и преувеличенным, в нём слышалась искренность и боль. Шигараки не отпускало удивление того, что у девушки была старшая сестра, погибшая, от рук Все за одного. «Что девчонка сделала со мной? Я хочу закрыть её от всего мира, хочу, чтобы она перестала плакать и начала улыбаться. Желание рассыпать каждую тварь, что смотрит на Азуми косо и желает прибрать в свои руки!» — подумал мужчина и сильней прижал к себе хрупкое тело. Азуми не стала отталкивать Томуру, её руки в ответ обняли шею мужчины, а пальцы принялись выводить непонятные узоры. Девушка томно дышала и была готова упасть на пол от нахлынувшего бессилия, только вот Шигараки не позволял. Он продолжал ласкать девичью спину и лицо, нежно целовать припухлые губы, иногда отрываясь от страстного поцелуя и посасывая то верхнюю, то нижнюю губу. Моментами, лидер спускался к тонкой шее и начинал покрывать её влажными дорожками. Азуми растаяла от происходящего. Приятные импульсы проходили по каждой клеточке тела, а внизу живота завязывался тугой узел. Девушка запрокинула голову и прикрыла глаза, с которых больше не текли слёзы. Шигараки страстно целовал ключицы и хотел сильней оголить девичьи плечи, сорвать ненужные тряпки и повалить Азуми на кровать, но вовремя осёкся. Шигараки задумался о чувствах Азуми, он поставил девичьих при выше своих, и хотел, чтобы девушка получала наслаждение, а не боль. — Ч-что ты… — заговорила Азуми, как только мужчина отпрял от неё. Томура сделал пару шагов назад и запустил руки в карманы. — Не буду выражать жалость к тому, что происходило с тобой, отвратительно кого-то жалеть, — произнёс мужчина, — скажу лишь то, что надеюсь на наше взаимопонимание и доверие в последующем. Предлагаю отпустить прошлое и следовать иному пути. — Томура, то что ты говоришь, это… — слова совсем не шли, а мысли путались. — Не думай, что мне плевать на тебя, Азуми, и что я испытываю только отвращение. Мой характер и нрав отвратительны и безумны, не стоит воспринимать всё близко к сердцу. Я хочу, чтобы мы поняли друг друга и нашли общий язык. Признаю, что во многих случаях, был не прав и горячился, но, как ты успела заметить такое поведение не от хорошей жизни. Порой, я говорю ужасные вещи и совершаю тошнотворные поступки, но делаю это не из-за желания довести тебя до самоубийства, а потому, что хочу твоей преданности. В данный момент, мы оказались не в самой лучшей ситуации. Махия должен освоиться в новом убежище, осознать свою роль; нужно, как можно скорее собрать новых людей и подготовить их; необходимо разобраться с Якудзой и защитить тебя от внешних нападков. Слишком много дел, не так ли? — поинтересовался мужчина. — Это требует времени и сил, а я не могу разорваться, как и доверить подобное другим. Мне нужна помощь человека, который способен не только понять меня искренне, но и оставаться рядом несмотря ни на что. Считаю, ты отлично подходишь на эту роль, Азуми. Учитывая моё нездоровое влечение к тебе, ты становишься идеальной, — наконец договорил мужчина и хищно улыбнулся. Наконец, мужчина произнёс раздирающие душу слова и признал влечение к девушке, буквально сказал, что она ему не безразлична и у него к Азуми своеобразные чувства, выходящие за рамки дружеских или товарищеских. — Нездоровое влечение? Томура, ты издеваешься надо мной? — Азуми отступила к двери и прижала руку к груди. Сердце колотилось слишком сильно, а руки тряслись. Что за безумие творится вокруг? «Зачем он это делает? Говорит мне о влечении, чтобы морально уничтожить?! Я же и правда не могу относится к нему с ненавистью, он, в конце концов, не безразличен мне! Те, чувства, что я испытываю искренни, они рвут на части душу! Я влюбилась в Томуру и ничего не могу с этим поделать!» — Не понимаю о чём ты. — Томура, я не поверю, что моих чувств не видно. Если бы я испытывала к тебе отвращение, то не отвечала бы на поцелуи. Не отрицай, что не заметил, как я веду себя, когда ты рядом! Знаешь, как мне тяжело это говорить?! Я сейчас буквально признаюсь тебе в своих чувствах! Ты мне нравишься, Томура, понравился ещё тогда, в нашу первую встречу, но я не ожидала, что ты покажешь свою не самую лучшую сторону. С каждым днём, мои чувства к тебе становились другими, злость и, как ты сказал, влечение, перемешивались. Я питала отвращение когда ты насиловал меня и оскорблял, но в тоже время, не могла не испытывать и теплых чувств! Томура, ты продолжаешь сводить меня с ума! Знаешь, как больно?! Сначала ласка, а затем грубость! Не знаю, чего ты хочешь добиться, но определись, пожалуйста! Я не могу так больше, это уничтожает изнутри! Либо мы пойдём разными путями, либо перестань издеваться! — на последних словах, Азуми снова заплакала и осела на холодный пол. Снова слабость, снова слёзы. Шигараки хотел было подорваться к девушке, но застыл на месте. Сказанное, больно ударило по сознанию и резануло по истерзанной душе. Азуми призналась в своих чувствах, она вытолкнула всё плохое и заполнила эти места любовью. Томура не ожидал подобного, не думал, что его тошнотворные поступки можно принять; что к нему можно испытывать нежные чувства. — Азуми, — чуть громче произнёс Шигараки, — я всё правильно понял? Ты призналась мне в своих чувствах или, если быть точнее в любви? Девушка была не в силах поднять заплаканные глаза и посмотреть на мужчину. — Хм, понятно. Не знаю, как ты полюбила меня, Азуми, но я не тот человек, которого нужно любить. Мои руки в крови, а поступки чудовищны. Хах! Не думал, что когда-нибудь буду говорить так спокойно и уж тем более с девушкой, — Томура не выдержал и прошел вперёд, присел на корточки рядом с Азуми. — Это ты, сводишь меня с ума, Азуми, уничтожаешь привычный мир. Я заметил, как ты повлияла на других, видимо твоя причуда и правда многогранна, впрочем, не важно. Она помогла мне шире открыть глаза и понять, чего я хочу. Раз уж мы заговорили о чувствах то, я не останусь в долгу. Не заставляй меня повторять, Азуми, и не считай, что я издеваюсь, мои чувства не притворны, а притяжение к тебе растет. Я ничего не могу с этим поделать, мне хочется убить каждую тварь, что касается тебя, смотрит или грубит! Влечение к тебе, выходит за все рамки. Я хочу, чтобы ты стала для меня всем, Азуми, чтобы поддерживала и не предавала доверия. Не хочу больше отрицать очевидное, Азуми, наши чувства взаимны, как бы я их не отрицал, — Шигараки обхватил девичьи плечи и потянул Азуми наверх. Девушка повиновалась и встала на ноги, её глаза встретились с мужскими и на этот раз в них было понимание, легкое сожаление и любовь. Шигараки стало тошно от того, что он впервые проявил слабость, признавшись Азуми в своих чувствах. Но тошнота быстро испарилась, а на её место пришло тепло и дрожь в теле. Томура и Азуми стояли молча, не отрываясь смотря друг другу в глаза и не задумываясь о насущных проблемах. Любовь хлестала их по щекам. — Думаю не стоит больше объяснять то, что мы чувствуем, — впервые за столько времени, Шигараки улыбнулся, — я бы хотел дольше поговорить с тобой, но мне нужно уехать. Махия требует к себе много внимания, как и Якудза. Как только вернусь, мы со всем разберёмся, Азуми, а пока что, хочу, чтобы ты оставалась в стенах этого здания и никуда не выходила. Доверие очень хрупкое, не пошатни его, Азуми, и не заставляй меня пожалеть о том, что я принял и признался в своих чувствах к тебе. — Надеюсь, ты тоже не заставишь меня жалеть, — тихо ответила Азуми, полностью отдаваясь чувствам, что засели глубоко внутри. Сейчас для девушки не существовало никого кроме Шигараки, буквально весь мир потерял значение. Только он был важен, только его слова имели смысл. До чего же безумно.

***

В кабинете босса Якудзы, было слишком душно. Открытое нараспашку окно ничуть не спасало ситуацию, и Чисаки пришлось расстегнуть несколько пуговиц, чтобы стало легче дышать. Мужчина вальяжно расположился в кресле и со скучающим видом, теребил пальцами подлокотник. Его забавлял вид напуганного Дея, что сидел напротив и пытался рассказать о произошедшем. Преступник явился сразу же, как только понял, что ситуация усугубилась. Помимо того, что нужно было спасать собственную шкуру от гнева Даби и Шигараки, мужчина должен был исполнить приказ босса и доложить о случившемся. — Эта Азуми, не так проста, как кажется на первый взгляд. Не скажу, что у неё много причуд, скорее всего их вообще нет. Девчонка не сопротивлялась, теряла сознание и ещё хотела спасти Химико. По ней и не скажешь, что она дочь Все за одного, — хрипло говорил Дей, — если бы не блондинка, мне бы удалось завершить начатое, но… — Заткнись, я достаточно услышал. Азуми бесполезна с виду, но её явно держат в Лиге злодеев не просто так. Либо у неё есть скрытые способности, и она в чём-то полезна, либо дело в другом. В любом случае, девчонка нужна мне. Хочу посмотреть, что к чему и провести кое-какие исследования. — Хотите, чтобы я занялся этим? — восторженно поинтересовался Дей. Злодей хватался за любую возможность показать себя и угодить, его никак не отпускали мечты об официальном вхождении в Якудзу и расположение других к нему. — Не стоит, — резко ответил Кай и закинул ногу на ногу, — как думаешь, стоит ли доверять тебе подобное, если ты сбежал поджав хвост? — Я… — Ты бросил товарищей на смерть и не смог выполнить моё задание. Понимаю, что у всех злодеев одна натура, но у нас иные правила. Я не терплю трусов, которые позорно сбегают. — Ч-что мне оставалось делать? Я чувствовал приближение этих уродов, они бы убили меня и тогда, я бы не смог рассказать вам обо всём! — Дей начал оправдываться слишком усердно, прекрасно понимая, что облажался. — Ты должен был прикончить Химико, а не играть в злодеев. Если б вы действовали быстрее ничего подобного не случилось бы. С твоих слов, я не узнал ничего стоящего, просто бесполезная трата времени. — Когда мы нанимали вас, речь шла о выполненном задании, уважаемый, — входная дверь распахнулась и на пороге показался Хроностазис, — твои слова не имеют никакой ценности, как и ты сам. — П-подождите! — Нечего ждать, мусор, убирайся отсюда и больше не показывайся мне на глаза, — грозно произнёс Чисаки и кивнул Хроностазису. — За дверью ждёт награда. Всё-таки часть работы ты выполнил, поэтому можешь забирать. Дею ничего не оставалось, кроме того, чтобы подняться и уйти. Восстановитель не шутит и поблажек делать не собирается, лучше покинуть Якудзу без лишних проблем. Мужчина медленно поднялся и ни сказав ни слова, направился к двери. Хроностазис проводил его гневным взглядом, и как только дверь за гостем захлопнулась, улыбнулся. Из коридора послышался крик, а затем звук падающего тела. — Отлично, — продолжил Чисаки, — чем меньше ненужного мусора, тем лучше. — Каковы наши следующие действия? — Я хочу девчонку себе. Со своей бесполезностью, она зачем-то понадобилась Шигараки, а значит, нужна и мне. Думаю, можно провести некоторые исследования и при хорошем раскладе, Азуми станет отличным дополнением к Эри, или же расходным материалом. Тем более с этой семейкой, у Якудзы свои счеты. — Как нам забрать её, босс? Лига просто так не отступит, а вступать с ними в открытый конфликт не очень хорошая идея, — Хроностазис подошёл ближе и скрестил руки на груди. — Конфликтовать с ними сейчас, не имеет смысла. У них появился новый союзник, превосходящий других во много раз, нужно поступить иначе. Я хочу встретиться лично с Шигараки Томурой и обсудить некоторые детали, например, объединение наших организаций. — Ты это серьезно?! — Конечно же, нет, — усмехнулся Кай, — Лига злодеев должна быть уничтожена, но некоторые её союзники пригодились бы и мне. Я предложу Шигараки союз, от которого он не сможет отказаться. Он же не идиот и тоже хочет нашего уничтожения, а чтобы добиться желаемого, ему нужно знать наши сильные и слабые стороны; знать то, чем мы занимаемся и в чем наша цель. Предложу Шигараки сотрудничество, расскажу некоторые детали и заполучу доверие. Далее, узнаю о других членах Лиги и о Азуми, разумеется. Мне составит труда заполучить её, а там если потребуется можно и прибегнуть к силе. — Я не совсем уверен, что Шигараки согласится на такое. — Попробовать стоит. Нужно организовать с ними встречу, желательно в ближайшие дни. — Хорошо. Кстати, Эри, она… — Хроностазис медлил с продолжением, потому как знал, что сейчас не время заводить эту тему. — Говори! — Она снова за старое, сорвала операцию и разгромила операционную, при этом ещё и морально уничтожена. Не уверен, что эти дни от неё будет хоть какой-то толк. — Неугомонная девчонка, так и просит наказания, — усмехнулся Чисаки и поднялся на ноги. Рубаха слегка помялась, а на груди виднелись капли пота, — сейчас у меня нет времени играть в её игры. Я должен тщательно продумать план действий и ходы отступления, если задуманное не удастся. Отведи Эри в камеру, пусть посидит пару дней и подумает над своем поведении. Восстановитель помнил, какой шелковой стала девушка после камеры. Полное одиночество, холод, сырость и темнота, преследовали не один день, а отсутствие еды лишь усугубляло ситуацию. Эри мучилась изо дня в день, кричала о помощи и снисхождении, но всё было тщетно, Кай хотел проучить мерзавку за непокорность. — Всё сделаю. — И не забудь подготовить соседнюю камеру. Чувствую, скоро к нам присоединится ещё одна несносная девчонка, — улыбнулся лидер Восьми заветов и сощурил глаза.