Безумие

Сырость и лёгкое дуновение ветерка отрезвляли и возвращали в душащую реальность, в которой оказались две заблудшие души. Эри не помнила, как пришла в себя, и как оказалась в подобие пещеры. Кругом окутывал мрак и слабый скрежет. Девушка сидела уперевшись в холодную стену и тяжело дышала. Хорошо что кровь перестала течь с виска и присохла к белокурым волосам, позволяя нормально взирать на местность. Некогда симпатичное платье задралось, оголяя исцарапанные бёдра и следы от когтей тварей, что совсем не щадили бедных девушек, волоча по бугристой земле. На малышке совсем не было лица, только отвращение к происходящему. Эри вспоминала шумный взрыв и то, как полетела через диван на пол; как её имя выкрикивала ошарашенная Азуми, а после дочь — подверглась удару со стороны безумной Оливии. Эри прекрасно видела то, какими глазами девушка смотрела в пол и пыталась держать себя в руках, как сдерживала крики адской боли и молилась о спасении дитя. Белокурая хотела помочь, но не сумела. Её быстро вывели из игры, приложив головой о стену, а после — была темнота. Эри не была в силах говорить, только беспомощно наблюдать за Азуми, которая сидела у противоположной стены, поджав руки. Короткие волосы разметались, открывая взор присохшей крови и порезам на оголённых участках кожи. Вид ничуть не лучше и самой белокурой. Азуми тоже не совсем помнила, как открыла глаза и вдохнула затхлый воздух, всё было словно в блеклом тумане. Лёгкие не особо наполнялись кислородом, лишь разносилась боль, сродни той, где рвутся ткани и выворачивает наизнанку. Девушка не чувствовала того прилива сил, что раньше; не ощущала присутствия той странной энергии, что прежде. Будто из неё вытянули жизнь и оставили медленно умирать, как бездушную оболочку. Азуми не могла описать словами все эти чувства, но они приносили своеобразный дискомфорт и боль. Волокна ткани медленно разрывались, неся бешенный прилив жара по организму, закупоривая треплющуюся жизнь. Даже в забытие Азуми всем сердцем желала, чтобы ребёнок выжил и не стал жертвой обезумевшей злодейки. Девушка использовала всю волю, чтобы направить энергию и защитить дитя, но вместе с этим — жизненные силы стремительно покидали. Девушка отдавала себя, всю свою душу и силу на защиту ребёнка; пыталась заглянуть в самые укромные уголки сознания и тела, чтобы выстроить преграду и не позволить злу коснуться дитя. Азуми томно выдыхала, ощущая, как внутри бушует пламя и идёт сражение. Глубокие царапины на спине сильно пульсировали, мешая нормально дышать и расслабиться. Они рвали ткани и углублялись, цепляясь за здоровые частички и разрушая их. Кровь не переставала течь с полос, а лишь наоборот — усиливалась. — Давно ты пришла в себя? — Прохрипела Эри. Ей сильно хотелось пить, и губы порядком пересохли. — Не знаю, я ничего не помню. Только огонь и крики, остальное в тумане и бреду. — Ответила девушка и попыталась сменить положение. Но острая боль, что прошибла позвонки и лопатки не позволила. Азуми взвыла, пытаясь дотянуться исхудавшими руками до порезов, но судороги не позволили. Вместо этого, девушка в агонии сжалась и зашипела. — Тебе сильно досталось, Оливия несколько раз ударила тебя по спине. — Я чувствую эти раны, жутко неприятно. — Азуми попыталась выдавить слабую улыбку, но получилось плохо. Не хотелось, что малышка наблюдала за её не самым завидным состоянием. — Зачем ей понадобилось нападать на нас и похищать? Что она задумала? Какой толк во всех её действиях?! — Эри снова всхлипнула. Кругом окружал один туман и неизвестность, что пугала и убивала внутренности. Ни один, так другой злодей норовил причинить боль и отобрать толику надежды. — Я не знаю, Эри, она безумна насколько это вообще возможно. Я не смогла ничего понять из её слов и разговора. Но мы явно не просто так нужны ей. — Да ты сама проницательность. — Справой стороны раздался слабый хлопок и в тусклом свете, появилось отражение хозяйки пещеры. Оливия не стала менять одежду, всё также находясь в спортивных штанах и топике. Её глаза излучали то же презрение, что раньше, да гнев по отношению к пленникам. Аккуратные руки можно сказать так и чесались свершить задуманное. — Оливия?! Что тебе нужно?! Почему мы оказались тут? Почему ты не позаботилась о том, чтобы связать нас? — Даже в подобном, невыгодном положении, Азуми нашла забавным дерзить и усмехаться. Какая разница, если они с Эри уже пленники и навряд ли смогут избежать дьявольской участи? — Это не имеет смысла, дорогуши. Эри слаба после всех пережитых экспериментов, а после сотрясения, ей вряд ли хватит сил подняться на ноги. Что до тебя, Азуми, то частичка того яда, что попал в твой организм — сделает своё дело. Мне даже не нужно пачкать руки. — О чём ты?! — Я давно мечтала поговорить с тобой, Азуми, и при чём обо всём: прошлом, настоящем и будущем. Сейчас предоставилась идеальная возможность, и я не хочу упускать её. — Монотонно говорила злодейка, расхаживая вперёд-назад по своей обители. — Ты безумна… — Эри попыталась влезть в разговор, но её участие не было необходимо. Лив только усмехнулась и обратила взор на белокурую. — Ты забралась слишком далеко, малышка Эри, лезешь куда не просят. Неужели так хочешь сыграть со мной в игру? Я и так прихватила тебя, как трофей, чтобы немного развлечься и если что — полакомиться тобой. А вообще, я заметила нездоровый интерес, который испытывает к тебе Даби. Представляешь, что он чувствует сейчас? Потерять сразу двоих, оказаться обманутым и преданным. Дела. — Оливия вновь рассмеялась. — Кажется, ты хотела поговорить, Оливия, не стоит так долго бросаться словами. Я могу не обратить на них никакого внимания. — Снова колкости из уст дочери Все за одного. Всё же яд не настолько усугубил положение, чтобы лишиться речи. — Да что ты? Тебе придётся, Азуми, хотя бы напоследок будешь знать всю жестокую правду. Ты знала, что твой отец всегда имел запасной план на случай провала? — Оливия изогнула бровь и хищно усмехнулась. — Все за одного ясно предполагал, что однажды его наследник может пойти не по выбранному пути и создал меня — запасной вариант. Азуми, я была создана в лаборатории твоего отца, как химера. — Химера?! «Что она такое говорит? Химера? Я не понимаю! Что Оливия хочет сказать?» — Никогда не слышала? Я искусственно создана на основании множества ДНК и их связей. Во мне достаточно причуд, которые, поверь, способны на очень многое. На протяжении многих лет мне приходилось играть нужные роли, придумывать лживые истории и травить ими мир. Каждое слово, что я произносила в стенах Лиги о себе — было ложью во благо. До сих пор наивные злодеи думают обо мне, как о сильном оборотне, не более. Но кто бы знал, что происходит на самом деле. — Оливия застыла месте, словно вспоминая события прошлого; её взгляд приобрёл нотки задумчивости и проницательности, а кисть ловко подпёрла подбородок. — Что ты такое?! — Азуми ужаснулась, когда услышала имя отца и то, что он причастен к созданию Оливии. Неужели и после краха, Все за одного способен вносить разлад и портить жизни? — Я — химера, которая может обращаться в того самого волка, что ты видела. Своим укусом я могу обращать других в себе подобных и повелевать ими. Они лишаются чувств, желаний и свободы, готовые воплотить мой любой каприз. Их причуды растворяются в густой шерсти и больше никогда не становятся прежними. Но, я могу и стать милосерднее, Азуми; могу снова обратить их в людей и вернуть жизнь. Могу своими клыками и когтями, — злодейка демонстративно оскалилась и выставила длинные ногти, — лишить их чувств и заставить медленно умирать. В моём организме содержится сильный яд, что способен приносить разрушения, паралич и гибель, как длинную так и короткую. Я могу изменить и саму смерть, причём, как пожелаю. Обладая многими преимуществами, Азуми, я могу кусать жертву и впитывать её ДНК, соединять со своей и пользоваться положенной силой; могу отбирать её и даровать новое; создавать неизведанное. Мои возможности по истине безграничны и, как бы странно не звучало — дарованы твоим отцом! Оливия говорила так, будто восхищалась собой, считала себя наивысшим и лучшим творением, что способно затмить каждый ценный экземпляр. Глаза злодейки выражали только одну страсть к происходящему и долгожданный триумф. Было видно, как она ожидала этого дня; как хотела рассказать правду и посмотреть дочери Все за одного в глаза. — Ты сумасшедшая, Оливия. — На редкость тихо, произнесла брюнетка. В её голове всё ещё отдавались слова злодейки и поверить в них было крайне трудно. — Зачем ты это делаешь?! — Я призвана вернуть Шигараки на прежний путь и не позволить мелкой сошке вроде тебя помешать. Ты отвлекала его и сделала человечнее; он стал зависим от тебя, а теперь, — девушка поморщилась, — ты носишь его ребёнка, и это абсолютно не вписывается в планы. Я должна избавить мир от такой как ты, Азуми. Твоя причуда уникальна и стала бы преградой в этом не простом деле, если бы я не нашла соответствующую лазейку. Я одарила тебя царапинами и смешала твоё ДНК со своим. Исцеление больше не сможет помешать мне совершить задуманное. Мой собственный яд хорошо мутировал и вызовет разрушение твоего организма. Исцеление будет бесполезно, совсем. — Восторженно проговорила девушка и покосилась на пленницу. — Но единственное — ты начала меняться. Ещё в утробе ребёнок пытался защитить самого себя и вызвал странные импульсы; даже сейчас он защищает мать, меняя твою форму. Ты становишься другой, Азуми, но не думай, что это спасёт тебя! — Оливия брезгливо осмотрела новый цвет глаз брюнетки и её высокомерное выражение лица. Да, её яд не так просто сломить, но нужно было хорошо учесть преимущества и способности будущего дитя. Конечно, на таком раннем сроки тяжело о чём-либо говорить, но возможные варианты стоило просчитать. Сейчас, Оливия немного врала в ступор. Яд должен был действовать быстрее, но замедлился. Очевидно, что всё дело в ребёнке, который защищает мать. — Я припасла для тебя особый сюрприз — собственноручно изготовленный яд. Долго пришлось смешивать его со всеми возможными образцами и твоим ДНК, в том числе — твоего ребёнка. Это было трудно, пришлось попотеть, пока ты была без сознания, но в итоге, он сможет пробить бреж и нанести существенный урон вашим жизням. Если проще, то когда Шигараки или же Даби доберутся до этой пещеры — ты окажешься мертва, ну, или будешь подыхать в муках и страшной агонии; без права на жизнь и спасение ребёнка! Хочешь знать, как это произойдёт? — Закрой рот! «Что она несёт?! Какой яд в моём организме?! Что за смешивание ДНК и брешь, которую пробьёт её сила?! Оливия поранила меня ещё тогда, в доме. Как я поняла, там была частичка её яда, чтобы парализовать и спокойно выкрасть нас. Возможно, она думала, что его хватит закрыть мне рот и достаточно ослабить, но, сила ребёнка не позволяет закрыть на этом надежду. Я до сих пор говорю и препираюсь с ней. Очевидно, что сейчас Оливия захочет продолжения и совершит задуманное! Что она сделает? Укусит меня или ещё раз полоснёт по спине? В любом случае у меня не получится избежать удара. Оливия нанесёт его, и тогда я пропала. Если всё именно так, как она говорит, то шансов нет. Неужели мой ребёнок погибнет в стенах проклятой пещеры?! Неужели всё закончится этим?! Как Все за одного мог так поступить?! Как мог создать такое оружие в виде Оливии?! Она чудовище, которое уничтожает без разбору; которая восхваляет свою причуду и считает себя лучшей! Как она могла прожить так долго?! Почему её не уничтожили раньше?! Неужели Томура был так слеп и ничего не видел? Хотя, какой смысл обвинять кого-то. Это судьба и каждое действие предначертано заранее, я ничего не могу сделать. Только попытаться изменить будущее и судьбу своего ребёнка! Я должна! Не могу сдаться, не сейчас. Должна пересилить эту брешь, должна попытаться. Ради него» — Ты ничего не сможешь сделать и помешать. Твоё дитя погибнет, так и не увидев света. Ты больше не будешь вставать на пути и портить сущность этого мира, Азуми! — Ты несёшь настоящий бред, Оливия! — Эри не смогла больше вынести грязных слов в адрес дочери Все за одного. Ей было противно. Оливия хорошо продумала каждый шаг, обвела вокруг пальца всех и каждого и отлично подготовилась, чтобы разобраться с брюнеткой. — Кто это у нас открыл свой ротик? Малышка Эри? — Оливия отошла от Азуми, что сидела в своеобразном ступоре и присела на одно колено возле белокурой. — Знаешь, а я не жалею, что взяла тебя с собой. Сначала хотела использовать в качестве развлечения или пищи, но теперь, мне действительно хочется поиграть. Злодейка подняла ладонь и со всего размаху заехала малышке по лицу, после чего схватила её поцарапанные скулы и с силой сжала. — У меня есть кое-что для тебя. Я хочу посмотреть, как ты потеряешь свою человечность и облачишься в шкуру волка, Эри; как не сможешь больше вставлять бездумные слова и станешь совсем другой. Но вопреки всему, мне интересно посмотреть, что будет с тобой, если чуть уменьшить дозу. Я хочу, чтобы ты, как и твоя подружка настрадались, прежде чем принять уготованную судьбу! — Оливия оскалилась и не медля, вонзила клыки в тонкую шею Эри. Душераздирающий крик в один момент пронзил собой пещеру, в которой до сих пор прозибали пленницы. Агония и боль захлестнули с головой; ужас, страх и отчаянье — были настолько реальны и правдивы, что малышке захотелось вывернуться наизнанку. Белокурая из последних сил пыталась отпихнуть от себя злодейку, отодвинуть её острые клыки от своей тонкой шее и ощутить немного свободы, но, сил было недостаточно. Укус Оливии заглушил все чувства и движения. Эри снова опёрлась головой о шершавую и холодную стену, когда холодные пальцы Оливии наконец прекратили пытку. Девичья голова сильно кружилась, а пелена перед глазами стала обретать чёткие формы; дыхание постепенно улетучивалось, а мышцы разразились небывалой болью. Эри ничего не могла сделать, только облокотиться о стену, в надежде прикрыть глаза. Но Оливия не собиралась так просто оставлять жертву, вместо этого, злодейка больно впилась когтями в израненную кожу и слегка продрала ещё, чтобы артерии сильнее пропитались ядом. «Нужно закончить, а не оставлять на полпути. Не могу быть уверена, что с Эри всё пойдёт, как по маслу. Её причуда тоже оригинальна, нельзя сбавлять обороты. Лучше добавлю больше яда, а дальше будет видно. С этой игрушкой, я ещё хочу насладиться» — Нет! Остановись! — Азуми видела, как острые когти девчонки впились в артерию Эри; как закричала белокурая и попыталась воспротивиться; как хотела подняться на ноги или хотя бы опереться, но вместо этого — оказалась на шершавом полу, больно ударяясь локтями и коленями. — Не делай этого, не смей! — Я сделаю так, как посчитаю нужным, Азуми! Твоя подружка не умрёт так скоро, как ты. Её крови коснётся яд, но не тот, что припасён для тебя. Видишь ли, мои способности позволяют тщательно выбирать дозы и в каком количестве вводить их жертве. — Довольная собой Оливия рассмеялась и вытащила окровавленные клыки. Эри тут же схватилась за рану, продолжая шипеть и стараться со всей силы прижать кисть к окровавленным следам. Лёгкая судорога проходила импульсами по каждой клеточке тела; словно искристый иней покрывает собой пожар. Девушка почувствовала холод, такой, что доселе не испытывала. Он окружал её по-всюду, загоняя в плен или же ловушку. Эри выдыхала пар, ощущая бессилие и слабость. Оголённые участки кожи начали покрываться мелкими мурашками и тем, что походило на своеобразные чешуйки. Головной мозг взрывался от переизбытка странных мыслей и слов, что не могли обрести порядок. Эри смотрела в никуда, не желая говорить или что-то делать. Словно, из неё высасывали жизнь, заменяя смертью. — Эри! Эри, ты слышишь меня?! — Испуганно выкрикивала Азуми, в надежде услышать хоть слово от белокурой. Конечно, это было невозможно, ведь брюнетка прекрасно понимала состояние подруги. Она и сама не была в силах говорить. — Знакомое чувство, да, Азуми? Представь, Эри испытывает тоже самое; ту же агонии и боль, вот только она не погибнет так быстро. Девчонка станет бездушной тварью, что будет готова выполнять любые приказы! Следовать моему пути и оставить всех за бортом. — Ты… сумасшедшая! «Тварью? Выполнять любые приказы?! Оливия может вселить панику и страх, пустить их по телу и создать ощущение скорой смерти. По крайней мере я, ощущаю его каждой своей частичкой. Мне, кажется, буквально всё меняется. Больше не чувствую того, что раньше. Мои руки стали немного слабее и истончают холод; я не могу сказать, что во мне теплится та жизнь, что была ранее. Глаза так и хотят закрыться от всего на свете, а уши не могут больше слышать. Оливия этого и добивается. Её яд нацелен именно на это, а потому, я не могу оставить себя в беде. Азуми и так досталось и станет только хуже, ведь для неё уготована окровавленная судьба. Сейчас, я не могу сдаться; должна сделать хоть что-то, ради прошлого, настоящего и будущего; чтобы спасти хоть чью-то жизнь. Пока есть толика силы и надежды!» — Пока Эри в не зоны нашей досягаемости, Азуми, предлагаю, закончить с тобой. Ты не переживай, больно будет только в самом начале, а затем станет абсолютно безразлично. — Снова заговорила Оливия, переключая всё внимание на дочь Все за одного. — Ты можешь потерять сознание сразу и забыть обо всём, пока твои внутренности и дитя будут медленно умирать; а можешь чувствовать каждый укол и изъян, что добьёт тебя! Злодейка довольно вытерла ладонью окровавленный рот и подошла к девушке, гордо над ней возвышаясь. Долгожданный триумф близок и скор, осталось всего ничего. — Не верится, что ты дочь Все за одного, любимица Шигараки и мать его будущего ребёнка! Ты не заслужила ничего из того, что я перечислила! На месте наследника — человека, который должен был привести мир к совершенному становлению — должна была быть я! Но вместо этого, я прозибала в чёртовой лаборатории в дали ото всех, искусственно впитывала в себя все возможные ДНК и причуды, чтобы через время выйти на свет! Я была в чёртовой недосягаемости, вынужденная скрываться и лгать, прятаться и хитрить, без возможности сказать кто я есть на самом деле! Но теперь, всё конечно! Шигараки сломил этот мир и единственный вариант для него — сдаться! Слабость — поражение, и плевать, что за причуда у него такая. Со всем можно справиться, если хорошо постараться! Тоже самое касается и Даби, он упустил свой шанс. Каждый из знаменитых злодеев оплошались передо мной. И потому, я закончу давно начатое, уберу преграды и мир станет таким, какой должен быть! Оливия грубо схватила Азуми за короткие пряди и потянула на себя, заставляя встать на колени и зашипеть. — Нет! — Специально для тебя, Азуми. — Злодейка выгнулась всем телом и вытащив когти, покрытые вязкой жидкостью, запустила их в не зажившую плоть девушке. — А-а-а! Азуми снова почувствовала ту адскую боль, что прежде, но на этот раз она была в разы сильнее. Настолько, что захотелось умереть. Брюнетка чувствовала, как по её сосудам прошёл сильный жар и болезненные импульсы; как затрепетало сердце и полопались капилляры в глазах. Всё тело напряглось, а внутренности сжались, не позволяя жизни биться. — Азуми-и-и! — Девичий крик молниеносно вывел из забытья раздробленную на части Эри, что наплевав на собственное состояние и дезориентацию, поднялась на дрожащие ноги и не раздумывая вцепилась в Оливию. Нужно было немедля защитить Азуми, хотя бы попытаться. — Что за?! — Взревела Лив, когда её с силой потянули назад и больно впечатали в стену. — А-а-а! Сука! — Злодейка перевернулась на спину и зашипела, оглядывая ту, что вопреки всему смела воспротивиться. Эри стояла согнувшись и тяжело дыша. Её волосы развивались на ветру, а губы немного вздрагивали. Оливия смотрела на девчонку полными ненависти глазами, не понимая, почему так долго не действует яд. Эри должна была потерять опору и ниточки, ведущие к жизни, но вместо это — она поднялась на ноги и бросилась на защиту. Белокурая, как и недавно Азуми начала меняться. Её волосы стали порядком длиннее, а глаза изменили цвет. Алый оттенок быстро сменился на ярко-бирюзовый, как у Даби, а губы слегка покраснели. Белое платье в котором стояла Эри совсем прилипло к телу, не позволяя понять где оно вовсе. — Что за чёрт?! — Выругалась злодейка. — Ты меняешься, но должна быть верной своей хозяйке, тому, кто укусил тебя! — Не знаю, что ты сделала, Оливия, — трепетно произнесла девушка, — но я совсем не чувствую того, что должна. Все те чувства, о которых ты говорила имели место быть, но они так быстро исчезли. Будто моя причуда смогла вытолкнуть их… — Если твоя причуда действительно смогла эта сделать, то ты стала обычным человеком, которого можно убить щёлкнув пальцем! Да, конечно, такое возможно. Иногда мой яд, спелетаясь с чужой ДНК может натворить и таких дел. Например, лишить человека причуды, в обмен на жизнь. Изменение твоей формы — тому доказательство. Ты больше никогда не станешь прежней, Эри! Теперь — ты бесполезная кукла, что следует убить за ненадобностью! Оливия резко вскочила на ноги и бросилась на девушку, мечтая разорвать ей горло и раскроить живот, но Азуми, что продолжала испытывать адскую боль — не позволила. Эри из последних сил бросилась в борьбу и не сдалась, так почему Азуми должна молчать? — Не смей! — Дочь Все за одно ловко схватила Оливию за запястье и потянула обратно, выигрывая для малышки шанс. — И ты туда же, Азуми?! Противишься мне из последних сил? Учти, с тобой не будет такого, как с Эри! Ты можешь изменить форму, но в любом случае погибнешь! — Блондинка сделала выпад и резко одёрнула запястье, выворачиваясь из хватки и переворачиваясь. Но Азуми не собиралась отступать. На последнем издыхании, девушка одёрнула задравшуюся ткань и снова бросилась на Оливию. «Я не могу сидеть и ничего не делать. Оливия уничтожит нас обеих, если постарается. В данную минуту есть только мы с Эри, судьба каждой из нас висит на волоске и зависит от тех действий, что мы совершим. Эри получила свою рану, но продолжила сражаться. Я не могу поступить иначе. Даже из последних сил, чувствую слабый прилив энергии и знаю, что смогу недолго продержаться. Нужно дать Эри шанс. Она стала обычным человеком и её жизнь подверглась большей опасности. Я могу сделать всё, что в моих силах дабы дать ей сбежать. Возможно тогда, Эри удастся найти помощь? Может удастся спасти моего дитя?» — Азуми, остановись! — Эри со слезами на глазах наблюдала за тем, как дочь Все за одного боролась; как сбивала костяшки пальцев о шершавую поверхность, чтобы нанести удар злодейки. В какой-то момент, белокурой показалось, что Азуми сорвалась, стала неуправляемой и агрессивной. Её глаза слишком сильно горели алым, а губы сжались от напряжения. Эри была готова поклясться, что видела чёрные нити, которые прошлись на ключикам и ладоням, а угольные волосы стали порядком длиннее. «Какого чёрта?! Что с ней происходит? Она так яростно наносит удары, и это не смотря на то, что в ней яд Оливии. Азуми меняется слишком быстро: её глаза налились кровью, а волосы растут на глазах; тело белеет, а эти раны словно покрываются корочкой. Неужели так действует яд? Азуми же не может измениться и погибнуть?! Что если это ребёнок пытается защитить её?! Я не знаю, что думать, но её новая форма пугает!» — Беги, Эри, не стой! — Сквозь суровую борьбу выкрикивала девушка. — Ты не должна погибать в стенах этой пещеры! Ты можешь спастись и попытаться сбежать! Я всё ещё могу сражаться и существовать; не сдамся так просто. У тебя есть шанс, воспользуйся им! — Уже истерично кричала Азуми, пытаясь повалить обезумевшую Лив и не позволить ей вывернуться из цепкой хватки. Дочь Все за одного не знала, что ещё можно сказать, да и возможности особо не было. В пылу сражения и битвы, навряд ли можно о чём-то здраво мыслить и говорить. «Азуми?! Что она делает?! Даёт мне шанс уйти, когда может попытаться спасти себе жизнь?! Она же беременна, но всё равно продолжает сражаться; пытается воспользоваться моментом, чтобы я ушла! Хочет, чтобы я привела помощь?! Я же не успею! Не могу знать в течении какого времени подействует яд, и что произойдёт! Что, если спасать будет некого? Что, если я опоздаю и не смогу никого спасти?!» Холодные слёзы быстро стекали по и без того влажным щекам Эри. Девушка яро ощущала холод и приближение дуновения смерти, но не смотря на это продолжала рассматривать Азуми. Дочь Все за одного на смертном одре пыталась спасти жизнь подруги, наплевав на любые последствия. Но это было не единственное, что ею движило. Было ещё кое-что — спасение дитя в утробе. Быть может Эри удастся привести помощь? Быть может малыша смогут спасти? — Азуми, хватит! Прекрати пожалуйста! — Слёзы всё стекают по щекам, а на душе гложет боль и жестокость от происходящего. — Чёртовы суки! Я уничтожу вас обеих! — Выкрикивала обезумевшая Лив. Руки Азуми совсем не давали ей свободы, лишая шанса на удар. Брюнетка ни на секунду не останавливалась, пытаясь задержать противника. — Эри, уходи! Ты сможешь привести помощь! Ну же! «Я… не смогу ничего сделать в новой форме. Никак не смогу помочь Азуми и позаботиться о ней! Если не попытаюсь, то мы обе погибнем. Я должна привести помощь, должна! Если Даби справился с тварями, то наверняка ищет нас! Я не могу подвести Азуми» — Я не брошу тебя, Азуми! Обязательно вернусь! — Эри поднялась на ватные ноги и бросилась прочь к тусклому выходу из пещеры. Босые ноги больно царапались о мелкие выступы, а руки опускались всё ниже. Дышать становилось труднее с каждым шагом, а тело сковывал холод. Белокурая то и дело хваталась за плечи и старалась плотно прижать пропитанную кровью ткань к груди. Багровые капли всё стекали по замёрзшему телу, а в горле сильно пересохло. Девушка зажмурилась от яркого света, которого была лишена пещера и выбежала на опустошённую поляну. Совершенно не разбирая дороги, Эри бежала в пугающую неизвестность, под крики безумной Оливии. Сухие ветки хлестали по лицу и телу, некогда белая ткань рвалась по швам, оголяя похолодевшие участки девичьей кожи. Волосы то и дело цеплялись за выступающий сушняк и не редко приходилось останавливаться, чтобы распутать их или вырвать мелкие клочья. Земля насквозь пропиталась гарью и сыростью, а лодыжки постоянно проваливались в грязь и подворачивались. Адреналин захлёстывал с головой, но белокурая не смела остановиться. Она бежала в надежде найти помощь и спасти Азуми. — Что ты наделала?! Думаешь, она может спокойно покинуть мои объятия? Без последствий? Эри стала обычным человеком, её форма изменилась и ничто этого не исправит. Она едва доберётся до помощи! Ты же видела её состояние, девчонка потеряет сознание раньше, чем отыщет верную дорогу! — Оливия со всего размаху вскинула руку и оттолкнула от себя Азуми. Брюнетка не могла больше сдерживать натиск и была вынуждена повалиться на камни, несколько раз перевернувшись. Больно ударившись лопатками, Азуми зашипела. Хоть раны и покрылись корочкой, боль не утихала. — Ты совсем обезумела, Оливия! — А это уже не твоё дело. Я лишь выполняю то, что должна! Мне не следовало так долго заигрываться с вами, но всё исправимо! Я не поскуплюсь и сделаю всё, чтобы ты сполна настрадалась! А потом возьмусь за малышку, что смела воспротивиться мне! — Оливия наконец поднялась на ноги и отряхнула пыльные штаны. Азуми потеряла остатки сил и не могла больше сопротивляться, беспомощно выдыхая затхлый кислород. — Спасти тебя никто не сумеет, Азуми. На этом моменте — твоя жизнь оборвётся. Я бы хотела запечатлеть этот момент, сделать его ярче и запоминающейся, но приходится довольствоваться малым. А хотя, быть может вся красота ещё впереди? — Глаза химеры вновь загорелись ярко-жёлтым, а когти значительно вырасти. Оливии хватило и доли секунды, чтобы приблизиться к полулежащей Азуми и нанести ей ещё одну рану. Последняя — была куда более интенсивнее и жёстче. В неё, как правило, вложили остатки гнева и злобы, вперемешку с ядом. Пещера, как и моментами ранее, содрогнулась от девичьих криков. На этот раз, яда оказалось более чем достаточно, чтобы Азуми потеряла ориентацию и окончательно провалилась на землю. Тело будто билось в невидимых конвульсиях, что сжимали каждый его миллиметр. Девушка, словно рыба открыла рот в немом жесте, но слова совсем не шли, как и кислород. Азуми абсолютно ничего не чувствовала и толком не слышала. Только глухие удары сердца, своего и совсем слабые дитя. «Он жив. Его не тронул яд Оливии. Мой ребёнок пытается выжить, а его сердечко продолжает биться. Я хочу помочь ему и защитить, но, ничего не могу сделать. Не чувствую собственного тела и саму себя. Кругом темнота и смерть, что всё быстрее окружает. Я падаю в неё без права подняться; медленно опускаюсь на самое дно. Интересно, успеет ли Эри выбраться и отыскать помощь? Ищет ли кто-нибудь меня? Прошу, если так, то… мне безразлична собственная судьба, только дитя. Пусть у моего ребёнка останется отец» — Не спеши закрывать глаза, Азуми, я хочу, чтобы твоя смерть выглядела красиво. Шигараки должен знать, как погибла его надежда; должен лицезреть это собственными глазами! Пусть познаёт силу своего поражения и неправоты; своей ошибки и истинности жизни! — Злодейка довольно осмотрела пленницу и отметив её не самое хорошее состояние, сложила руки на груди. — Я ненадолго покину тебя, нужно подготовиться к финалу. А пока постарайся не сдохнуть! — Оливия выдавила усмешку и развернувшись на пятках, пошла прочь. Она чётко представляла чего хочет и как этого добиться. Главное, чтобы Азуми продержалась так долго. Когда тяжёлые шаги стихли, Азуми осталась совершенно одна в сыром помещении, окружённом тьмой и холодом. По телу всё ещё проходили странные импульсы боли, что лишали всех чувств и желаний. А единственное, чего девушке захотелось впервые — была скорейшая смерть, что принесла бы покой. «Мой ребёнок… Томура… Неужели больше ничего нельзя сделать?»