Безумие

Сумерки давно сменились рассветом, и тусклое солнце выглянуло из-за туч. Оно хоть и слабо, но освещало дорогу, по которой шли молодые люди. Они могли в должной мере разглядеть все рытвины и ямы; обойти мешающие овраги и не наступить в топкую грязь. Чем дальше мужчины заходили в лес, тем отчётливее слышали шорохи и странный запах гари, что пропитал собой округу. — Ты забавлялся? — Недовольно бросил Шигараки, косясь в сторону выжженной местности, что открывалась недодалёку. — Мне что, заняться нечем?! Это не моих рук дело. — Возмутился Даби, а после уловив странный капающий звук, поднял голову вверх. — Тем более это. Мужчина остановился и продолжил лицезреть не самую приятную картину, что не доводилось видеть ранее. Высокие и сухие деревья послужили подобием столбов, на которых висели подвешенные за ноги человеческие трупы. Теперь было понятно, что странный звук преследовал путников в дороге. Бескровных тел были десятки: голые и облитые собственной кровью, они излучали тошнотворный запах, а их изуродованные тела — отвращение. Шигараки остановился следом и не смог сдержать кривой усмешки. Противно. Достаточно редко увидишь подобную картину, особенно в лесу. — Мерзко. Даби не стал долго останавливаться и пялиться на трупы, это отвлекало. Он молча проследовал дальше, размышляя о том, что за безумцы могли совершить подобное? Лидер с толикой презрения посмотрел на спину некогда противника и пошёл следом. Говорить не особо хотелось, хоть на языке и вертелись колкие фразы. Шигараки сотню раз мог спровоцировать брюнета на новую драку; мог начать биться и покончить с давно запланированным. Но внутренние нити не позволяли. Мужчина нашёл полезным вопреки всему объединиться с Даби и преследовать общую цель. Оба всем сердцем желали отыскать Азуми, особенно неуравновешенный Томура, что в глубине души возненавидел сам себя. Даби тоже не отставал, обвиняя себя в случившемся; в том, что потерял двух беспомощных девушек. На душе обоих было гадко и тошно, но никто старался не подавать виду, скрывая эмоции и выказывая безразличность. Чем дальше мужчины уходили в лес, тем больше участков местности превращалось в выжженную. Деревья оставляли желать лучшего и были похожи на сплошной сушняк, покрытый сажей, а некогда глубокие лужи давно сменились на кровь. Наверное, сие место можно было бы смело назвать — лесом трупов. — Кто мог вытворить такое? — Неожиданно заговорил Даби. Он не хотел что-либо спрашивать, да и вообще подавать голос, но слова вырвались сами. — Думаю твари, что напали на вас в доме. Посмотри, как обглоданы тела, это их рук дело. — Заметил Томура и опять остановился. В душе появилось неприятное чувство, что невозможно было описать. — Хочешь сказать, постаралась Оливия? — Могу лишь предположить. Возможно не она, но её свора. Всё-таки мы многого о ней не знали, Даби. Непростительная оплошность. — Я бы хотел много чего высказать на эту тему, но воздержусь для более подходящего момента. Иначе мы снова схлестнёмся и спасать Азуми будет некому. — Даби сунул руки в карманы и поднял глаза в хмурое небо. Сейчас, как никогда раньше хотелось дождя, что остудил бы воспламенённые сердца и души. «Я не смог защитить их, не смог удержать рядом с собой. Повёлся на лживые фразы шлюхи и испортил всё, что мог. Моих сил было недостаточно, чтобы отразить удар этой твари и её своры! На моих глазах Эри и Азуми утащили в неизвестном направлении! Я ничего не мог сделать, только беспомощно наблюдать. Нужно было довериться Азуми, услышать её и понять. Я должен был чувствовать своим гнилым нутром, а не безумием. Что же теперь?! Девчонки у Оливии, и чёрт знает, где она их прячет. Они абсолютно беззащитны и ничего не смогут противопоставить ей! Сколько мы уже ходим по лесу? Сколько меняли направление и пытались отыскать следы? Но всё тщетно, только нашли горы висящих трупов и погрязли в дерьме!» Даби тяжело выдохнул, ещё раз прокручивая в голове все последние события. Произошло слишком многое, отчего хотелось снова стать бессердечным ублюдком и не чувствовать душащей боли. «Интересно, что на уме у Шигараки? Он хоть понимает, что натворил? Пытался убить собственного ребёнка; поднял руку на Азуми и отрицал всё, что только возможно. Хотя, глупо кого-то обвинять именно сейчас. Каждый из нас хорош в своём деле; каждый допустил неимоверное количество ошибок. Пытался выплеснуть гнев и показать, кто главный. И к чему в итоге привело? К краху, что с каждым шагом ближе?» Брюнет чуть наклонил голову в бок и принялся тщательнее оглядывать местность. Что-то должно было привлечь внимание. Но ничего кроме тех же выжженных деревьев и трупов — не было. Разве что стало прохладнее и появилось странное чувство опустошения. Оно постепенно пропитывало каждый сантиметр местности, зарождая в сердцах ещё больший крах. — Мне, кажется, тут что-то не так. — Всё же решил заговорить Даби. Он прищурил глаза и чуть отвёл левую ногу. — Слишком много крови и мёртвых тел для обычного леса. — Замолчи, Даби. — Шигараки поднял руку в знак молчания и прислушался. Он тоже ощущал странное опустошение, что словно туман опускался на местность. «Что это за чувство такое? Будто нутро сжимается и рвётся на части. Такое ощущение, что вся округа пропитана смертью и не только благодаря трупам. Они, словно украшение, которое повесили для интереса; чтобы вызвать восхищение и аплодисменты. Уверен, мы подошли достаточно близко к цели. Оливия может создать любую иллюзию, но не своего мира. Это дело рук её тварей, без обсуждений, а значит и сама хозяйка должна быть рядом. Я должен приложить все силы, чтобы отыскать Азуми и спасти ей жизнь, спасти своего ребёнка!» Лидер затаил дыхание, предлагая напарнику сделать тоже самое. И когда тишина коснулась сознания, слева раздавался слабый треск, напоминающий копошение в листве. Прислушавшись чуть лучше, можно было уловить странное, но такое знакомое рваное дыхание, исходившее из самого сердца. Даби округлил глаза, когда услышал и буквально прочувствовал прерывистое дыхание. Нутро спёрло настолько, что дышать стало нечем. Медленно, брюнет поворачивал голову, вглядываясь в сухие поросли и отмечая чёткий силуэт, что сидел на корточках в окружении выжженной листвы и крови. Стало неимоверно тошно. Прямо посреди выжженной местности, поджав ноги сидела белокурая девушка. Она была абсолютно нагой, а её исхудавшее тело перепачкалось в сажу и багровую кровь. Светлые волосы не спеша развивались на холодном ветру, открывая взор на молодое и израненное телу, что даже будучи на таком расстоянии излучало холод и крупицы мелкого инея. Вокруг белокурой висели всё те же обглоданные трупы с которых до сих пор стекала вязкая жидкость, моментами попадая на саму девушку. Но, беглянке было всё равно. Она совершенно не шевелилась, словно и вовсе не живая. — Эри? — Даби не сразу распознал девушку, но нутро не могло подвести. Мужчина двинулся в её сторону и сорвался на бег. — Это девчонка Эри?! — Шигараки прищурил глаза, пытаясь распознать в незнакомке бывшей ценный образец. Томура, конечно, видел схожие черты, но они были куда слабее. Не медля, мужчина последовал за брюнетом, желая разобраться в происходящем. Даби бежал слишком быстро и когда достиг цели — остановился. Нутро не подвело — это действительно была Эри, а точнее то, что от неё осталось — оболочка бесчувственной куклы. Мужчина затаил дыхание, ощущая свою бесполезность и вину за то, что он допустил промах и подверг девушку опасности. Даби обещал и не выполнил. «Эри?! Твою мать, что с ней?! Какого чёрта она находится в лесу и в таком состоянии?! Это Оливия с ней сделала?! Она смела тронуть Эри и довести её до подобного состояния? Я оторву её поганые руки!» Даби осторожно присел на корточки и попытался приподнять белокурую за плечи. Руки не хотели слушаться, боясь причинить боль девушке, но разум кричал обратное. Нужно было позаботиться об Эри. Мужчина нервно сглотнул и потянулся горячими пальцами к напуганной девушке. Аккуратно приподнял её за ледяной подбородок, заставляя обратить на себя взор. Эри была другой, не той, что прежде. Это пугало настолько сильно, что мужчина замер. Глаза судорожно забегали по обнажённому телу и мелким чешуйкам, покрывающим его. Весь вид белокурой девушки обескураживал и отрезвлял одновременно. Она выглядела иначе, чем прежде: алые глаза стали совершенного другого цвета; приобрели ярко-бирюзовый оттенок, что так и манил. Глазки смотрели будто в пустоту, сквозь взволнованного брюнета; проходили ледяными потоками, что так хорошо знал Даби. Девичьи губы изрядно покраснели, напоминая цвет свежей крови. Красивые волосы хоть и были спутанными, но волнами спадали по спине. Они тоже изменились, стали длиннее и отдавали таким же инеем. — Эри? — Снова вопрос, который не должен остаться без ответа. Но девушка упорно молчит, лишь сильнее прижимая исцарапанные руки к телу и сжимая губы. Её уже не колотит и не так холодно, как прежде. Осталась только пустота, что продолжает разрушать тело. Эри не слышала ничьих голосов, не видела перед собой склонившегося мужчину; как и не чувствовала его прикосновений. Абсолютно всё потеряло значение, ничего не имело смысла, ничего, кроме пустоты. Белокурая находилась будто в тумане, окружённая затхлым запахом и гнилью. Нутро продолжало выворачивать наизнанку. Девушка потеряла счёт времени; не помнила, как смогла дойти до дороги, что привела её к двум мужчинам. Всю дорогу, малышка пребывала в прострации, без цели и мыслей. Душа кричала бежать и искать помощь, спасти Азуми и её ребёнка, но та дрянь, что соединилась с кровью Эри — уничтожала. Оливия была права. Малышка может и доберётся до помощи, но приведёт ли её? Сможет вымолвить хоть слово? — Что с ней такое? — Томура прищурился, отмечая совсем нездоровый вид девушки; её многочисленные раны и укусы. Не сложно догадаться, что их оставила обезумевшая злодейка. Мужчина присел на корточки следом за Даби и оглядел малышку. — Не знаю. — Этот укус, скорее всего его оставила Оливия. — Продолжал рассуждать Шигараки. Но все его мысли крутились далеко не здесь. Лидер не мог здраво мыслить и думать об Эри, когда Азуми до сих пор была не найдена. «Что она сотворила с девчонкой?! Сделала своей игрушкой или испробовала на ней яд?! Если так, Эри погибнет, но если я не прав… К чёрту! Мне нужна Азуми! Я должен знать где она! Не могу опоздать, я должен успеть, пока не стало поздно! Азуми должна выжить, обязана!» — Где Азуми?! — Не выдержал лидер и задал насущный вопрос. — Перестань орать, Шигараки, ты же видишь в каком она состоянии! — Даби легонько повернул голову Эри в бок. — Мне плевать, я хочу знать, где Азуми! «Азуми?! Они говорят о ней? Я не понимаю. Что произошло и почему я ничего не чувствую? Последнее, что помню — яркий свет и боль от сухих веток; запах гари и грязь под ногами. Помню кровь, что стекала по пальцам и лужи, что простирались по округе. Ещё, там были тела на деревьях, очевидно, их повесила Оливия или её подручные. Может это еда? Или очередные жертвы? Впрочем, не важно. Какая разница, что произошло? Главное, что я снова почувствовала саму себя, смогла вымолвить хоть слово в мыслях. До сего момента, я ничего не могла, только наблюдать за происходящим под непроглядной пеленой. Но сейчас, я услышал их; как они ругались и называли её имя. Нужно попытаться ответить» — Я… — тихо и с хрипотцой произнесла девушка, — Оливия принесла нас в пещеру, недалеко отсюда. — Что? Эри не стоит так сильно… — Брюнет видел с каким трудом девушке давалось каждое слово; как она мучилась и пыталась сквозь боль почувствовать себя прежней. — Заткнись, Даби, пусть говорит! — Она хотела убить Азуми своим ядом. — Словно заворожённая говорила девушка. — Поизносила много слов, но более всего — хотела смерти. Я пыталась помешать, но подверглась её пытке. Оливия сказала, что я должна была стать личной зверушкой, но… моя причуда, она смогла подавить яд. В результате, я изменилась и стала другой, стала обычным… человеком. — Холодные глаза поникли, а тело совсем осунулось. — Что ты говоришь?! Яд Оливии изменил твою сущность? Как такое возможно? — Даби убрал горячие пальцы с девичьего подбородка и слегка наклонил на себя Эри. Он хотел, как можно скорее согреть её своим теплом и узнать насущную правду. — Возможно. — Ответил Шигараки и поднялся на ноги. Большего от девчонки не добиться. Её состояние оставляет желать лучшего и навряд ли получится узнать какие-либо подробности. — О чём ты? Объясни. — Оливия обладает уникальной причудой, и ты прекрасно осведомлён об этом. Девчонка нагло вела собственную игру и кто знает, что ещё за козыри держала в рукаве. Не удивительно, что Эри подверглась подобным изменениям, молись, чтобы она осталась обычным человеком. Даби поморщился и стиснул челюсть. Хотел бы он выплеснуть боль и злобу, но сдержался. Его руки по нежному приблизили девушку ближе и обняли её. — Это всё, конечно, понятно, но ответь, чёрт возьми, где Азуми?! — Шигараки не мог больше терпеть, да и его не особо волновало состояние белокурой. Важнее всего, чтобы она сказала, где искать дочь Все за одного. — Не выводи меня, девчонка, я хочу знать, где Азуми?! Где мой ребёнок?! Даби не нравилось, что лидер слишком сильно повышал голос на Эри, как сверлил её взглядом и мечтал схватить за тонкую шею. Это читалось на его лице. — В пещере началась борьба, — снова заговорила белокурая, заворожённо оглядывая землю, — я хотела помочь, но Азуми не позволила. Она дала мне шанс привести помощь и осталась там абсолютно одна. Ей нужна помощь, нужна. — На последнем слове, Эри обессилено рухнула на мужчину. Сознание окончательно провалилось во тьму, а тело перестало на что-либо отзываться. — Эри?! — Даби сильнее прижал бессознательное тело к груди и аккуратно провёл по волосам. В голове крутилось сотни мыслей. — Она потеряла сознание, Даби. Не стоит так сильно сдавливать её тело. — Заметил Шигараки и отвернулся. «Девчонка сказала, что они были в пещере. По всей видимости, это должно быть не так далеко. Сомневаюсь, что у неё хватило бы сил бежать так долго в подобном состоянии. Отсюда вывод, что пещера должна быть совсем рядом» — Что с её телом? Почему оно покрыто какой-то дрянью? — Даби продолжал аккуратно прижимать к себе девушку, стараясь лучше рассмотреть её новую форму. — Постаралась Оливия. А вообще, сейчас не время гадать, Даби! Твоя девчонка выживет, послушай, как бьётся её сердце. Нужно немного отдыха. Важнее всего отыскать Азуми! Она совершенно одна с этой психопадиной и полностью беззащитна! Я должен идти! — Шигараки сжал сбитые кулаки и напрягся всем телом. — Куда ты собираешься идти? Мы едва знаем с какой стороны пришла Эри. — Плевать, если придётся обойти весь лес — я готов! Да и девчонка не могла бежать так долго, а значит пещера рядом. Азуми должна быть близка ко мне, я должен спасти её. — Сердце задребезжало сильнее, а остатки здравого смысла кричали не останавливаться. Мужчина думал о многом, хотел поразмыслить о каждом своём поступке, но не мог. Его ждала беззащитная девушка с ребёнком в утробе. Он должен был помочь ей и исправить ошибки; должен был положить конец тому безумию и дерьму, что ни на секунду не отставало. Томура не хотел больше упиваться Новым миром, у него появилось своеобразное отвращение. Курогири прав — Азуми всегда должна была быть рядом, чтобы оказывать поддержку и помощь. Рядом с ней — ничего подобного не произошло бы. Но, уже случилось так, как случилось, поэтому мужчина не намеревался так просто сдаваться. Больше он не допустит ошибку, больше не подвергнет опасности судьбу. — Я должен идти! Должен успеть! — Иди, я пойду за тобой. — Даби не стал спорить или припираться. Он спокойно согласился с лидером, так как это было нужно. Шигараки легонько кивнул и подорвался с места, растворяясь в слабых лучах солнца и высохших деревьев. Даби посмотрел на его силуэт с неким призрением, по затем подобный взгляд быстро сменился. Мужчина прислонил к себе тело белокурой плотнее и аккуратно снял излюбленный плащ. Нельзя, чтобы девушка прозябала на холоде и в одиночестве. Даби ловко и быстро начал закутывать в ткань хрупкое тело Эри, моментами поглаживая её кожу. Сейчас, главное — успеть; отыскать Азуми и помочь ей всеми силами. Затем исправить допущенные ошибки и попытаться повернуть время вспять. Слишком много всего «нужно», но по-другому никак.

***

Азуми достаточно долго просидела в согнутом положении, без возможности сменить его. Как только Оливия покинула стены пещеры, девушке удалось на полусогнутых облокотиться о шершавую поверхность и поджать ноги. Девушка чувствовала, как яд Оливии медленно, а затем стремительно быстро проникал в кровеносные сосуды и блокировал любые попытки на спасение. Казалось, жизнь медленно покидает, но, её частичка всё ещё теплилась в самых недрах. Дочь Все за одного ощущала целый букет странных эмоций и чувств, что захлёстывал с головой, и не могла точно описать их словами, как впрочем и выразить. Размышлять и думать совсем не хотелось, только смотреть в одну точку, истекая кровью. Азуми совсем не обратила внимание на изменения, что произошли с ней: глаза больше не меняли цвет, остановившись на ярко-красном; кожа совсем побелела, а волосы в значительной мере отросли. Теперь, они спадали ниже лопаток и искрились угольно чёрным цветом. Девушка сидела не живая, ни мёртвая; ощущая, как её покидают все чувства и мысли. Уже, казалось, ничего не имело смысла и надежды. Кровь медленно стекала с царапин и свежих ран, образуя уже приличную лужицу возле пленницы. — Ещё держишься? — Оливия прошла в пещеру совсем бесшумно, как кошка. В её руках виднелась алого цвета ткань, что она с силой сжимала. Злодейка в плотную подошла к Азуми и посмотрела в её пустые глаза. Вид не обо приятен. Очевидно, яд начал действовать и осталось недолго. — Что ж, похвально. Я так и думала, что ты продержишься дольше предполагаемого. Эй, Азуми, какого это чувствовать опустошение? Как тело перестаёт отзываться на что-либо, а внутренности медленно умирают? Спустя время, они начнут отказывать, превращая тебя в пустышку, ту, что будет обычной оболочкой. Кстати, твоего ребёнка ждёт та же участь. Азуми слышала, но не хотела, не могла ответить. Да и что сказать? Игру она проиграла, как ни крути. Яд в её организме, и начинает медленно да мучительно уничтожать жизнь. Сделать больше ничего нельзя. — Я хочу, чтобы подобное событие было запоминающимся, Азуми. Смотри, я принесла тебе красивое платье. Оно ассоциируется с нынешней ситуацией. — Оливия покрутила в руках ткань и швырнула её в сторону пленницы. — Надень его, и мы прогуляемся. Азуми никак не среагировала, чем вызвала большее недовольство Оливии. Злодейка зашипела и нагнулась к девушке, хватая её за скулы и сильно сжимая. — Я сказала — надень его, Азуми! Не так давно ты бросалась в бой и хотела уничтожить меня, а сейчас нет сил пошевелиться?! — Оливия продолжала сжимать девичьи щёки. — Возможности переодеться хватит, подохнешь позже! «Что она делает? Издевается надо мной всеми возможными способами? Ей мало того, что я еле дышу и медленно погибаю? Погибаю… я так быстро сдалась, совсем не попытавшись выжить. Хотя, я пыталась это сделать всю свою жизнь. Постоянная борьба, боль и отчаяние; взлёты и падения, счастье да мимолётная радость преследовали меня постоянно. Я многое теряла, но в то же время — обретала. Сейчас, моя жизнь, как никогда ближе к смерти и причём не только моя. Я в ответе за своё дитя и позволила себе сдаться, не бороться. Вместо того, чтобы продолжить борьбу, я сижу облокотившись о пещеру. Не могу с уверенностью сказать, что за чувства испытываю, но они словно волны. Моментами, находит энергия и силы, а в следующую секунду пустота. Как бы ни было, я могу снова попытаться; могу собрать остатки сил и в последний раз воспротивиться» Азуми улыбнулась собственным мыслям. Почему же не попытаться что-то изменить и выжить? Можно смело рискнуть. Девушка была готова ради малыша, чьё сердце продолжало биться несмотря ни на что. Дочь Все за одного чуть кашлянула и потянула руку к алой ткани. Если Оливии нужно зрелище, она его получит. — Так то лучше. Я хочу, чтобы твоя смерть была красивой. — Оливия смотрела, как пленница обхватила ткань дрожащими пальцами и принялась за дело. Злодейка с восхищением и победой оглядывала Азуми, что как покорная кукла сняла свою одежду и принялась надевать новое платье. Тело нещадно ныло и больно пульсировало, а сознание так и норовило покинуть реальность. Но пленница не могла поступить иначе; знала, что должна сделать. Когда с вещью было покончено, Оливия нагло схватила девушку за плечо и дёрнула, заставляя встать. Алое платье было как раз впору и смотрелось вполне неплохо, если бы не глубокие порезы на лопатках. Шёлковая ткань приятно касалась тела и подчёркивала каждый его изгиб, а длина до колена — придавала в некотором роде изящество, как и разрез на бедре. — Идём. — Блондинка дёрнула за собой Азуми, буквально волоча её следом. Словно послушная кукла, Азуми следовала за ней, наплевав на камни, что впивались в ступни и холод, исходящий от сырой земли. Девушка знала, что должна подобрать удобный момент; должна выйти дальше от того места, где её не отыщут. Азуми чётко понимала, что сможет продержаться чуть дольше, чем предполагалось; сможет ещё раз попытаться нанести удар по противнику. Девушки шли не особо долго, почти никуда не сворачивая и не останавливаясь. Только когда на горизонте появилась чернота в виде выжженных деревьев, Оливия остановилась. — Это мой маленький мир, Азуми. Так я удовлетворяю насущные желания и подкармливаю своих питомцев. — Девушка кивком головы указала на висящие тела, чья кровь окропляла землю. — Думаю, ты должна будешь украсить их своим присутствием. — Оливия уже представила, как повесит дочь Все за одного в назидание; как её отыщет призрачная помощь, что должна привести Эри. Лив хотела и ждала того момента, когда именно Томура увидит свою мёртвую девочку. Только так можно свершить долгожданную месть и поквитаться. Злодейка улыбнулась и сильнее сжала девичий локоть. — Ты станешь прекрасным украшением! — Оливия, как в замедленной съёмке развернулась в сторону пленницы, чтобы полоснуть её по животу, но Азуми не осталась стоять на месте. Она прогнула спину и собрав остатки сил — выдернула руку из хватки. — А-а-а! — Дочь Все за одного ловко перекрутилась и в одно движение подобрала с земли горсть сажи, что через секунду полетела в лицо Оливии. — Тварь! — Заревела злодейка, ощущая как защипало глаза. Азуми не только смела увернуться от смерти, она продолжила нападать, при этом на волоске от смерти, и со смертельным ядом в организме. — Ты думала, что меня так просто убить?! — В ответ закричала Азуми. Она стиснула челюсть и продолжила сбитыми кулаками наносить удары по растерявшийся Оливии. — Да, ты вплеснула в меня свой смертельный яд, который рано или поздно заберёт мою жизнь. Но до этого момента, я могу бороться; могу закончить с тобой! — Азуми говорила через силу; чувствовала, что сердце пропускает последние удары, а организм погибает. Но остановиться уже не могла. Не так, как прежде, совсем иначе и с другими движениями, Азуми наносила удары. Глаза пылали, а волосы развивались на ветру. Единственным желанием было уничтожить Оливию. Только это имело значение. — Чёртова девчонка! Я же достаточно пропитала тебя ядом! — Оливия плохо видела происходящее, глаза неприятно щипало, а удары Азуми сбивали с толку. «Что с ней такое? Она будто сама не своя; словно и сражается не она! Все её движения, агрессия и желания — иные. Не могу поверить, что прежде чем Азуми сдохнет, нужно сразиться с ней!» — Ты посмела испортить мир и мою жизнь, Оливия! Смела поставить под угрозу жизнь моего ребёнка! Я могу погибнуть, если так нужно, но лишь ради своего дитя; ради того, чтобы он выжил и насладился жизнью! — Азуми закричала, чувствуя непомерную боль. Дочь Все за одного выставила вперёд руку и даже не обратила внимание на когти, что выросли стремительно быстро. Теперь, девушка походила на ту же самую Оливию, только в менее изощрённом варианте. «Когти? Откуда у девчонки выросли когти?! Я понимаю причину смены формы, волос и цвета глаз, но такие изменения. Не может быть, чтобы ребёнок стал причиной! Он же тоже должен погибнуть!» Азуми не стала слишком долго любоваться когтями и новой сущностью, хватило одного удара, чтобы полоснуть растерянную Оливию по горлу. Горячая струя моментально брызнула прямо в лицо девушке и на её платье, а затем быстро потекла ниже, окрашивая землю. Дочь Все за одного выглядела безумной, готовой разорвать противника на части. Оливия застыла, всё ещё не понимая произошедшего. Кровь быстро покидала разгорячённое тело, а толика мыслей продолжали бурлить. — Ну и плевать, если погибну я! — Хрипло произнесла Оливия. — Как ни крути, ты ходячий труп, Азуми, и всё равно погибнешь. Сейчас, или через несколько минут — ты станешь никем и больше ничего не сможешь сделать. Я выполнила своё предназначение и избавила желанный мир от позора. Мне воздастся, не сомневайся! — Даже на волоске от смерти, Оливия продолжала улыбаться. Ей и правда уже не было так важно, жива ли она или нет. Миссия выполнена — это самое главное. Жизнь и так подарила достаточно радости, чтобы вдоволь насладиться ею. Да и какая разница, если Азуми пойдёт следом? Азуми ничего не ответила, лишь вновь подняла руку и ещё несколько раз полоснула противника по телу. Дочь Все за одного слишком сильно пропиталась яростью, настолько, что перестала оценивать нанесённый ущерб. Она наносила удары яростно и беспощадно, желая превратить противника в ничто. Оливия уже замолчала и ничего не говорила. Её тело упало на землю, истекая кровью, а Азуми всё продолжала наносить удары. Брызги крови летели в разные стороны, пачкая не только лицо, но и тёмные волосы. Только когда злость постепенно отошла, Азуми остановилась. Девушка подняла пустые глаза к небу и выдохнула. Её волосы почти насквозь пропитались кровью, а лицо полностью окрасилось в алый. Ужасная и страшная картина, но такова реальность. Азуми сидела на коленях, опустив руки на землю. Когти давно исчезли, возвращая человеческий вид. Но содеянного было не изменить. Рядом лежало бездыханное тело Оливии, почти что порванное на куски. «Это сделала я? Я уничтожила её так яростно и жестоко. Мой разум был далеко от происходящего, я не понимала, что происходит. Словно, это была вовсе не я. Моя форма изменилась, превращая меня в нечто другое, жаль только, что я не узнаю истины. Оливия права. Уничтожив её, я изменила только малость. Моя жизнь так и висит на волоске, как и жизнь малыша. Я не знаю, сколько времени мне осталось, но прошу… Если есть шанс, пусть все остатки сил спасут его и защитят. Пусть он останется жив! Больше всего на свете, я хочу спасти ребёнка, хочу подарить ему жизнь. Томура… ты уже не услышишь меня. Мне так жаль, что всё вышло именно так. Просто хочу, чтобы ты знал, как сильно я тебя люблю и хочу, чтобы ты остался счастлив. Уверена, тот мир о котором ты мечтаешь станет явью, нужно лишь избрать правильный путь. Спасибо тебе за всё, что нас связывало и самое главное — за наше дитя. Это наивысшая радость, что может быть в этом бренном мире» Азуми слабо улыбнулась и начала медленно проваливаться во тьму. Организм отказывал, а сердце переставало биться. Девушка медленно падала на холодную землю, уже не видя расплывчатого силуэта мужчины, что показался из-за деревьев. Шигараки бежал так быстро, как только мог. Его скорость увеличилась, стоило услышать девичьи крики и почувствовать запах крови. Мужчина предполагал кого увидит, но в глубине души надеялся, что судьба благоволит ему. Когда Томура выбежал на поляну, его взор застыл на душераздирающей картине: мёртвое тело Оливии пребывало в луже собственной крови, а рядом с ней, как в замедленной съёмке на землю оседала Азуми. Девушка выглядела иначе и по всей видимости подверглась изменениям, как и Эри. Короткие волосы значительно отрасли, и спадали почти что окровавленными сосульками по спине; кожа побелела и покрылась пятнами крови. На Азуми было надето алого цвета платье, что гармонировало с окружающей обстановкой. Сердце Шигараки застучало быстрее и почти провалилось в пятки. Его Азуми находилась при смерти, как и ребёнок в утробе. Томура с разгону припал на колени и подхватил девушку, прижимая к груди, как и недавно Даби обнимал Эри. Ладони мужчины быстро окрасились в алый, а голос сорвался от криков. Мужчина кричал так, будто его резали на части; высасывали душу и забирали жизнь. Но Азуми не слышала его криков, не видела слёз, что на редкость потекли по щекам. Никто прежде не видел Томуру в таком состоянии, никто, кроме Даби. Брюнет стоял неподалёку, крепко прижимая и держа на руках бессознательную Эри. Его душу переполняли противоречивые эмоции: радость от того, что девушку нашли, и в то же время горе. Даби затаил дыхание, не находя подходящих слов. Он очевидно лишний, но Азуми не безразлична ему, что не говори. Только вот в любом случае, больше ничего сделать нельзя, ситуацию не изменить. Они не успели. Шигараки кричал долго, говорил слова, что выворачивали душу и заставляли Даби морщится. Боль от потери душила и уничтожала. Томура прижимал окровавленное тело Азуми к груди и корил себя за оплошности и ошибки. Ненавидел за то, что произошло. Именно он виновен в происходящем; в том, что допустил подобное и подверг Азуми опасности. Шигараки поставил на кон жизнь и собственного ребёнка, отчего становилось ещё ужаснее на душе. Ненависть к самому себе только возрастала, как и отчаянье с желанием смерти. Шигараки построил мир, который желал; покрыл его кровью и смертью, но ради этого пришлось заплатить цену. Томура совершил достаточно ошибок и потерял надежду; потерял своё спасение и любовь, что умирала на его руках.