Безумие

Спустя восемь месяцев Мир больше не был похож на тот, что существовал прежде. Тусклое солнце почти каждый день освещало разрушенные дороги и покрывало собой города. Засохшая кровь окончательно впиталась в руины и камни, не оставляя и следа. Выжженная местность постепенно зарастала зелёной листвой, создавая доселе невиданный ковёр. Крики и убийства стихли, уступая место тишине и спокойствию. По городам больше не сновали обозлённые Ному и мелкие злодеи, желающие крови. Все они запрятались в тени, которую опустила Лига. Больше не было убийств и не пахло смертью, только свежесть, что дарила сочное утро. После всего случившегося, Шигараки был вынужден измениться. Его заставила жизнь. Мужчина больше не грезил о безумствах и мире, погрязшем в смерти, его интересовало другое — та надежда, что имела место быть. Лидер долгое время проводил в восстановленной лаборатории, наблюдая за тем, как жизнь продолжала теплиться в одной из капсул. Судьба поистине непредсказуема и интересна. Способна отнять любую надежду, но затем снова возвратить её. Шигараки хотел уничтожить весь мир и рассыпать его в пыль; хотел разобраться с каждым, кто смел посмотреть в его сторону, но вовремя появившиеся Курогири образумил. Телепорт явился в тот момент, когда жизнь почти оставила Азуми и предложил помощь. Совершенно не понимая происходящего, Шигараки отдал ценную ношу в руки Телепорта, что моментально скрылся в бездне. По ту сторону, ждал взволнованный Райли. Мужчина успел подготовить необходимую аппаратуру и был готов принять Азуми. Райли хотел исправить то, что натворил; мечтал искупить вину и всеми силами помочь девушке. Учёный не покладая рук проводил тесты и вводил множество препаратов Азуми, после чего выдал собственное заключение — девушка сильно пострадала, большинство её органов почти пришли в негодность, а жизнь постепенно оставляла. Но ребёнок не мог позволить матери погибнуть и потому отдавал частички своей силы, дабы замедлить смерть. Яд распространялся медленно и образовал небольшие узелки, что задерживались в кровеносных сосудах, дожидаясь своего часа. Райли знал, что существует риск, но не мог отказаться от задуманного. Он предложил снова поместить Азуми в капсулу и постепенно переливать её кровь; вытягивать остатки яда и используя восстановительные причуды — исцелять повреждённые органы. Шигараки не раздумывая согласился, ибо его ребёнок оказался сильнее, чем думала чёртова стерва и смог выжить. Томура не потерял шанс, а вновь обрёл его. На протяжении долгих месяцев, мужчина наблюдал за каждой процедурой, связанной с Азуми; контролировал каждое действие и здоровье малыша. Лидер смотрел на то, как его ребёнок растёт и развивается; как и увеличивается живот Азуми. Райли говорил, что когда придёт время — Азуми стоит освободить из капсулы. Она должна родить малыша и дать ему жизнь. Но только вот, что будет с самой девушкой оставалось неизвестно. Если за это время Азуми не сумеет восстановиться больше, чем на половину — помочь уже нельзя. Шигараки внимательно слушал и делал вид, что понимает, но в душе его гложило и уничтожало. Он понимал всю серьёзность ситуации и жертву, которую приносила или должна принести девушка ради ребёнка. Шигараки уничтожала одна мысль об этом, о том, что его Азуми может погибнуть по-настоящему. Пока шло время, мужчина старался забивать голову малышом, что начал улыбаться сквозь экраны аппаратов. Лидер давно мог узнать девочка это или мальчик, но упорно не хотел. Пусть всё идёт так, как тому суждено необходимо. Шигараки долго размышлял над тем, к чему привело его безумство и необдуманные действия; насилие и смерть. Вопреки всему, мужчина сделал ещё один выбор, посчитав его на этот раз правильным. Томура вверил Курогири закрыть Ному во всевозможных лабораториях, дабы они перестали рушить мир и учинять крах. Шигараки имел на их счет другой план — создание армии, которая будет находится в тени и используется лишь при необходимости. Многие злодеи на улицах не одобрили такого хода. Им нравилось чувствовать запах крови и смотреть на смерти героев, да простых людей. Пришлось разобраться и с ними. Даби любезно принял предложение и самолично сжёг каждого, кого не устраивали новые порядки. Те, кто всё ещё поддерживали Лигу молча склонили головы, повинуясь. Всё равно они зависимы и должны кому-то подчиняться, такая у них судьба. Сам город постепенно ожил. Те здания, что валились от трещин — разрушили, начиная возводить на их месте новые. Беглые герои через одного возвращались в город, желая вернуться к прежней жизни. Никто не забыл о том, что за битва была ранее и чем она закончилась. Просто каждый хотел хоть мимолётного, но спокойствия и безопасности. Даби заверял героев, что они могут жить в мире и согласии, если изменить некоторые правила; тогда не будет потерь и бессмысленных жертв. Не многие соглашались, но попробовать стоило. Сквозь зубы и косые взгляды — город оживал. Сам Даби с трудом, но смог отыскать общий язык с Шигараки. Пыл битвы не исчез, но какой смысл затевать её, когда мир становится нормальным? Даби взял на себя роль контролировать порядок в городе и расправляться с теми, кто хотел возразить. Мужчина смог отыскать свою семью и проследить, чтобы никто не навредил им. Конечно, хотелось выйти на свет и о многом поговорить, но злодей решил остаться в недосягаемости. Для него так было лучше, а для его родных тем более. Эри несколько месяцев провела под наблюдениями Райли. После произошедшего она стала бесполезной для Томуры, особенно лишившись причуды. Учёному повезло, что он собирал образцы крови и тканей Эри, а потому смог сделать переливание и избавить девушку от участи безвольной куклы. Эри стала обычным человеком, с необычного цвета глазами и кожей. Но так, она выглядела ещё прекрасней. Даби много времени проводил рядом с ней, разговаривая и поддерживая. Мужчина решил, что больше нет смысла ходить вокруг да около, и потому должен попытать счастье. Даби взял Эри под своё крыло, обещая безопасность и то, что назвалось любовью. Девушка совсем не противилась, а была счастлива. Больше она не биоматериал, который можно использовать и выбросить за ненадобностью. Она — человек, который имеет свои чувства и желания, а самое главное — любимого, которого обрела в пылу смерти. Жизнь шла своим чередом, обретая своеобразные краски, создавая новые союзы и открывая что-то доселе неизведанное. И, конечно же, ожидая того момента, когда мир смог бы стать гораздо лучше.

***

— Время пришло. — Тихо проговорил стоящий Райли. Мужчина с задумчивым видом наблюдал за брюнеткой, что находилась в среднего размера капсуле. Азуми была полностью обнажена, а её длинные волосы беспорядочно шевелились в желтоватой водичке. Девушка сильно изменилась внешне: её тело приобрело красивые очертания, но покрылось синяками и фиолетовыми отметинами; порезы от когтей Оливии до сих пор не затянулись, оставляя глубокие шрамы. Живот округлился и моментами было видно, как маленькие ладони и ступни пинают его. Азуми становилась краше внешне, но внутри — не могла справится с потерями. Ребёнок получал необходимые вещества и развивался, но сама девушка медленно загибалась. Райли не мог знать наверняка, что произойдёт, когда ребёнок явится на свет. Но очень надеялся, что удастся спасти жизнь обоим. Сейчас, мужчина с волнением наблюдал за происходящими изменениями, а точнее за кровью, что стала окрашивать воду. Время пришло, пора действовать. Мужчина нажал несколько кнопок и водичка начала с бульканьем покидать капсулу, оставляя Азуми без поддержки. Девушка медленно оседала на дно, пока полностью не легла на холодную поверхность. Стены капсулы разъехались в стороны, позволяя подойти к девушке ближе. — Что происходит, Райли? — Дверь лаборатории отворилась и на пороге показался взволнованный Шигараки. На редкость он выглядел уставшим и слегка подавленным. Его волосы стали чуть короче, а на лице появилась лёгкая щетина. Лидер возмужал ещё сильнее, и предпочёл тёмно-синий спортивный костюм, взамен чёрному. К прослушиванию: NЮ — мало Весь вид мужчины показывал волнение. Он двигался быстро и за несколько секунд оказался возле девушки. — Ребёнок выходит наружу. Нужно срочно делать кесарево и спасать ему жизнь. — Что? Почему так рано?! — Шигараки сел на корточки и ловко подхватил нагую Азуми на руки. — Самое время, я боялся, что придётся самому вызывать роды, если в ближайшие дни будет тишина. Её нужно положить на кушетку, там всё подготовлено. — Скомандовал учёный и указал на близстоящую кушетку. Рядом с ней уже стояли необходимые приборы и лекарства, а также маленький столик для новорождённого. Райли успел подготовиться заранее. Томура не смел медлить или задавать ненужные вопросы. Он быстро положил Азуми на твёрдую поверхность и отошёл, хватаясь за волосы. — Что с ней будет?! Что делать? — Ничего не могу сказать. Сейчас самое главное — вытащить ребёнка, дальше будет видно. Лучше не мешай мне. Шигараки послушно отошёл ещё на несколько шагов и посмотрел на Азуми. Девичьи бёдра и ноги были перепачканы кровью и багровыми сгустками, от чего мужчине стало не по себе, и он сильнее запустил пальцы в волосы. — Твою мать! — Тёмная кровь нехороший знак. Шигараки наблюдал за тем, как доктор надел чистый халат, перчатки и маску; как подцепил катетер и сделал анестезию Азуми, после чего отгородил ширмой верхнюю часть туловища. — Не переживай, я сделаю всё что в моих силах, дабы спасти Вас обоих! Райли схватил необходимый инструмент и более не дожидаясь сделал вертикальный разрез от пупка до лобка, чтобы как можно быстрей вынуть ребёнка. Ситуация была экстренной и требовала срочных действий. Была важна каждая секунда. Затем, мужчина аккуратно раздвинул мышцы, убрал в сторону мочевой пузырь и сделал разрез на матке, вскрывая плодный пузырь. Операция проходила стремительно быстро. Шигараки даже не успевал понять, что и как делает учёный, лишь беспомощно наблюдал за происходящим сквозь ширму. Его мысли были далеки, словно в другом измерении. Томура смотрел сквозь пелену крови и пиканье медицинских приборов. Неизвестно сколько прошло времени, прежде чем мужчина очнулся от прострации. Это произошло в тот момент, когда его ребёнок истошно закричал. Райли ловко извлёк малыша и перерезал пуповину. Рукой удалил послед, а затем громко позвал лидера, для того, чтобы передать дитя. Нужно было зашить разрез на матке, восстановить брюшную стенку и наложить швы. — Это девочка! — Парировал Райли, передавая новорождённого ребёнка в руки отца. Сначала, Томура испугался и не знал стоит ли подходить, но ситуация всё решила за него. Мужчина подскочил быстро и аккуратно, с нежностью, взял ребёнка на руки, прижимая к груди. Малыш сильно плакал, тем самым вызывая мурашки по коже отца. Шигараки не думал, что его ребёнок будет таким маленьким и красивым. Его дочь прекрасна. «Это… мой ребёнок? Моя дочь? Я не верю, это не может быть правдой. Она такая маленькая и… прекрасная» — Сердце лидера трепетало от вида дочери; от её плача и крохотного размера. Мужчина не раз представлял, как может выглядеть его ребёнок; каким хорошеньким он будет. Но, когда пришло время — стало страшно. И не от происходящего, а от того, что можно натворить глупостей. Шигараки боялся сделать что-то не так и причинить малышке боль. — С малышкой всё в порядке. Но, Азуми всё ещё не восстановилась, да и потеряла достаточно много крови. — Доктор покачал головой, завершая последние штрихи. — Что ты хочешь сказать?! — Томура с трудом отвёл взгляд от дочери, продолжая нежно покачивать её на руках. — Не могу утверждать, но, если в ближайшее время ничего не изменится, мы потеряем её. — Заткнись! Азуми не может так просто погибнуть, не после всего, что произошло! Она должна выжить и воспитать дочь! Должна открыть глаза, ради дочери! Ради нового смысла жизни! — Во всё горло закричал Томура, аккуратно покачивая плачущего ребёнка. Инстинкты сделали своё дело, и мужчина был уверен в своих действиях. Он не боялся совершить ошибку или использовать распад. Теперь, смысл его жизни стал совершенно иным и приобрёл краски. Его жизнь абсолютно ничего не стоит по сравнению с жизнью дочери. Томура и собой был готов пожертвовать. Безумный мир потерял всякий смысл, а единственное, что имело значение — это маленькие пальчики и пухленькие губки дочери; юное тельце, что вжималось в крепкие руки отца. Моментами, Шигараки казалось, что новорожденная задыхается от собственных криков, и лёгкие покачивания отца её совсем не успокаивают. Будто малышка чувствовала, что неладное происходило с её матерью.  — Тш, милая, всё будет хорошо. Мама скоро позаботиться о тебе, я обещаю! — В непривычной, ласковой манере проговорил Томура и аккуратно обхватил ладонь дочери. Нежно и невесомо оставил на ней влажные поцелуй любви. — Я сделаю всё возможное, чтобы помочь ей, Шигараки. Но не обещаю, что получится. — Тяжело выдохнул Райли, снимая маску. Для начала, ему нужно осмотреть ребёнка, а уже потом вернуться и спасать жизнь Азуми. Ситуация по истине была критичной и оставалось неизвестно выживет ли дочь Все за одного после всего пережитого. Но как бы ни было, надежда не собиралась угасать, как и не собирался стихать плач новорождённой малышки.

***

«Что за странное чувство? Мне так легко на душе и в теле появилась невесомость, но, я как будто не ощущаю его. Странно. Наверное, за пределами того, что я чувствую, что-то происходит. Я улавливаю холодок и лёгкую дрожь, а ещё… Что это?!» — вдали от места нахождения дочери Все за одного, раздался еле слышный детский плач. Он был довольно интенсивным и с каждой секундой приближался. «Я слышу плачь ребёнка. Но как? Как такое возможно? Это мой малыш? Если да, то как я его слышу?! Он не мог родиться так быстро. Это галлюцинация? А вдруг нет? Может это и правда он?! Я не могу просто так существовать в этой чёртовой тьме, пока он разрывается! Как мать, я должна сделать всё возможное чтобы защитить его, успокоить и быть рядом! Плевать на смерть, я должна! Должна-а-а!» — Азуми истошно закричала, и темнота вокруг неё задрожала. Огромные трещины, одна за другой давали яркие белёсые просветы, от которых хотелось зажмуриться. Детский плач становился сильней и приближался, как и знакомые прежде голоса. Они словно вытягивали наружу девичье сознание и Азуми становилось порядком легче. Девушка уже могла спокойно различать посторонние звуки, в виде пикающих приборов, шума и даже колыхания деревьев от ветра. Азуми начала медленно ощущать своё тело, как и боль, что пульсировала в матке и внизу живота. Свет становился ярким, звуки отчетливее, быстро смешиваясь воедино. Эмоции наплывали одна на другую. «Слишком быстро! Я не успеваю ничего понять! Звуки, они слишком громкие! Прекратите, прекратите-е!» — девушка схватилась бы за голову, если б могла, но вместо этого перед глазами пронеслась вспышка, а после — с новой силой ударил свет. — Азуми?! Азуми, ты меня слышишь?! — до сознания донёсся приятный женский голос, и пересилив боль брюнетка распахнула тяжёлые веки. — Эри? — пересохшими губами прошептала дочь Все за одного. Её зрение не до конца восстановилось, но разглядеть силуэт подруги девушка смогла. Белокурая сидела на деревянном стуле возле койки и нервно теребила края белой простыни. Бирюзовые глаза встревоженно проходили вдоль и поперёк по измученному лицу Азуми, заостряя внимание на полопавшихся капиллярах и потрескавшихся губах. — Тише, не напрягайся. Всё в порядке, всё закончилось! — Белокурая переместила свою руку на девичью и сжала её. На глазах наворачивались слёзы, Эри была безумно счастлива увидеть и услышать подругу, особенно после неутешительных прогнозов доктора и всех тех обстоятельств, что имели место быть. — Ч-что происходит? Где я? — Всё так же хрипела девушка, ворочая головой. Размытость, головокружение и сухость во рту начинали отступать. Теперь Азуми отчётливо видела перед собой белые стены, потолки и окно сбоку. В помещении пахло медикаментами, спиртом и белыми розами, что стояли на одной из прикроватных тумбочек. Девушка перевела взгляд на красивый букет и застыла. Кто принёс его? — Их принёс Томура специально для тебя. Он приходит каждое утро проверить твоё самочувствие и, конечно же, своей дочери. — Дочери? — Девушка нервно сглотнула и попыталась приподняться, но слабость всё ещё не давала сосредоточиться. — Давай по порядку. Прошло итак много времени, — белокурая не могла перестать улыбаться, видеть живой подругу выше всякой иной радости. — О чём ты? Что произошло? Последнее, что я помню — это лес и труп Оливии; лужи крови и… — воспоминания минувшего врывались, как гром средь ясного неба. Девушка видела перед собой озлобленную Оливию; видела и саму себя со стороны, что была сродни монстру, который беспощадно убивает и разрывает на куски. — После того, как я сбежала, путь лёг в неизвестном направлении. Я бежала так быстро, как только могла. Силы покидали, а ноги больше не несли. Мне пришлось остановиться посреди выжженного леса и висящих трупов. Я думала, что погибну там и не смогу ничего сделать, но появился Даби, а следом за ним и Шигараки. Они вышли из тени и только благодаря им, я осталась жива. Не могу сказать, что именно произошло дальше, ведь я потеряла сознание. Но Даби говорил, что Шигараки сломя голову бросился искать тебя и нашёл в чаще леса, стоящую на коленях и всю в крови. Ты была другой, Азуми, совершенно. Рядом с тобой лежало почти что разорванное на куски тело Оливии, а ты сама падала на землю. Томура успел вовремя подхватить тебя и доставить к Райли. Твоё состояние было ужасно, Азуми, ты медленно погибала. Пришлось снова использовать капсулу и незамедлительно спасать жизнь вашему ребёнку. Ведь его сердце продолжало биться, а он сам развиваться. Так и прошло восемь месяцев. Райли говорил, что дитя можно спасти, но что станет с тобой — вопрос. Томура верил, что всё образумится и, что ты выживешь. Часто приходил к тебе и разговаривал, наблюдал через экран за состоянием ребёнка и пытался хоть как-то помочь. Он стал другим, Азуми, сам мир изменился. Я не знаю, что именно повлияло и почему так случилось, но на улице царит порядок. Герои возвращаются в город и пытаются сосуществовать со злодеями; разрушенные здания приводят в порядок, а Ному совсем не видно. — Восторженно говорила белокурая. — Но сейчас это не так важно. Сутки назад у тебя отошли воды и пришлось срочно кесарить, дабы вытащить ребёнка. Мы думали, ты не выживешь, но произошло чудо. Весь тот яд, что вплеснула в тебя Оливия вышел; те органы, что были повержены постепенно приходят в норму. Ты смогла, Азуми, ты выжила и не сдалась! — Продолжала девушка. — Но повторюсь, это не так важно. Сначала, ты должна познакомиться со своей малышкой! — Эри не была с силах сдержаться и поднялась на ноги. Развернулась и прошла к концу комнаты, где стояла тёмного цвета кроватка. Всё это время Азуми слушала тщательно, стараясь переварить каждое слово и жест подруги. В голове совсем не укладывались подобные изменения, особенно мира и молодого лидера. «О чём говорит Эри? Что значит изменился мир? Неужели он и правда стал другим? Отчего же? Что так повлияло на Томуру? У меня одни вопросы и ни одного ответа. Я не знаю, что думать и как расценивать ситуацию. Для начала — я всё же выжила. Не знаю как и почему, но жизнь во мне теплится, а сердце бьётся. Значит, Оливия где-то просчиталась или её яд не был настолько эффективен; а может мой организм смог справиться? Или постарался Райли? Быть может вообще всё дело в ребёнке, что уже не раз спасает мне жизнь? Опять сотни вопросов. Но разбираться некогда, я должна увидеть своего ребёнка. Не могу поверить, что прошло восемь месяцев. Я не ощутила все прелести беременной жизни; не слышала пинков и не ощущала присутствия своей красавцы внутри. Сплошной туман и неизвестность, а после яркая вспышка» — Иди сюда, красавица, мамочка хочет познакомиться с тобой. — Эри аккуратно подняла лежащую малышку на руки и прижав к груди, поднесла к испуганной Азуми. Конечно, брюнетка волновалась. Прежде ей не доводилось держать новорождённых и обращаться с ними, как подобает. Руки предательски вздрагивали, а глаза бегали в разные стороны. Азуми не отрываясь смотрела на крохотный свёрток в руках Эри и улавливала слабое кряхтение. — Не переживай, материнский инстинкт всё сделает за тебя, — Эри одобряюще улыбнулась и подождала пока подруга всё же приподнимется выше, а после передала кроху в руки матери. Азуми было страшно, но руки сами потянулись к малышке и осторожно взяли её, плотно прижимая к груди и придерживая головку. Девушка с искрами в глазах смотрела на свою дочь, отмечая её красоту и привлекательность. — Она такая маленькая, тёплая и красивая, — Азуми быстро подавила в себе дрожь и панику, когда её руки взяли крохотный свёрточек. Стоило только посмотреть на эти маленькие пальчики, пухлые губки и чуть подрагивающие реснички, чтобы девушка испытала истинное счастье всего мира. Оно было несравнимо ни с чем другим. «Она прекрасна. Такая милая, чистая и светлая, так и хочется обнять её и никогда больше не отпускать от себя» — Азуми не отводила взгляда от дочери, наполняясь разнообразными чувствами. Не так давно, она считала, что покойница, а сейчас обнимает новорождённую дочь. — Как назовешь её? — Поинтересовалась Эри, умиляясь подобной картине. Азуми выглядела прекрасно с малышкой на руках; настолько, что белокурая хотела расплакаться. — Хитоми. — Красивое имя, ей очень идёт. — Эри чуть наклонилась вперёд и посмотрела на малышку, что сильней закопошилась и резко открыла алые глазки. Взор ребёнка упал на черноволосую девушку, что прижимала её теснее к груди. Сердце, казалось, замерло у всех. Азуми боялась пошевелиться и вдохнуть. Она смотрела на дочь не отрываясь, а после не смогла сдержать слёз. Её дочь впервые в жизни улыбнулась. Алые глазки заблестели и заискрились любовью и светом. Её детская улыбка была настолько чиста и сердечна, что Азуми была готова на всё лишь бы её дитя не познала горя. «Она такая красивая. Её глаза, насколько же они прекрасны? Хитоми, ты так похожа на отца» — У неё глаза Томуры и твои тоже. — Ласково произнесла Эри. — Ты же знаешь, что изменила форму после яда? — Да. — Тихо ответила Азуми, не сводя взгляда с дочери. — Мои волосы отрасли, а глаза покраснели. Я помню, что у меня выросли когти в момент битвы с Оливией, это было странно. — Долгая история, Азуми. Я тоже подверглась изменению. Посмотри, мои глаза стали бирюзовыми, а тело покрылось, как будто инеем. Но это ничего, по сравнению с тем, что я стала человеком. — Эри опустила голову. — Человеком? — Именно, я стала бесполезной для Томуры и кого-нибудь другого. Моя причуда растворилась и больше не вернётся, Азуми, я наконец смогу выдохнуть и зажить нормально. Дочь Все за одного медленно перевела взгляд на подругу, в действительности отмечая произошедшие изменения. Эри стала другой. Она больше не та беспомощная девочка, что подвергалась пыткам и боли. Теперь, она свободна. — Как ты себя чувствуешь, Азуми? — Чуть хриплый голос заставил вздрогнуть обеих девушек. Эри моментально отошла от больничной койки, встречаясь с такими же бирюзовыми глазами, что смотрели на неё не отрываясь. Даби вошёл незаметно и слышал небольшую часть разговора. Он хотел проведать Азуми ещё раньше, но решил подождать лучшего момента. Мужчина стоял около дверного косяка и наблюдал за реакцией Азуми, что застыла не в силах вымолвить и слова. Алые глаза осматривали Даби внимательно, отмечая изменения, произошедшие и с ним. Даби сменил излюбленный плащ и белую футболку на чёрную водолазку и спортивные штаны. Его взгляд тоже изменился и не излучал больше того презрения и ненависти. Даби слегка улыбнулся и шагнул вперёд, останавливаясь рядом с Эри и опуская глаза на маленький, копошащийся свёрток в руках дочери Все за одного. — Я рад, что ты выжила, Азуми, и поздравляю с рождением дочери. — Спасибо. — Азуми решила ответить с улыбкой. Ей было приятно слышать тёплые слова от Даби, а тем более смотреть на его руки, что потянулись к белокурой и приобняли её за талию. — Прости, что не верил твоим словам и заставил понервничать. Мне не следовало так поступать, но… — Не нужно, Даби. Всё закончилось, так давай не будем вспоминать о прошлом. — Как скажешь. Оставим его в покое. — Усмехнулся мужчина и сильнее обнял Эри. — Малышка, наверняка, рассказала тебе, что в мире произошли небольшие изменения. Хочу добавить от себя, что и Томура изменился, Азуми. Я думаю, его безумие исчезло, стоило вашей дочери заплакать в первый раз. Конечно, тебе решать, как поступить, но подумай о том, чтобы начать сначала. Это нужно каждому из нас. Даби не стал много говорить и размышлять, это больше не к чему. Он только легонько потянул за собой Эри, мол пора уходить. Девушка покорно повиновалась и улыбнулась. Азуми ждал ещё один разговор. Когда двое почти скрылись за дверью, на пороге показалась ещё одна фигура. Шигараки стоял с гордо поднятой головой, чуть осунув плечи и наклонив в бок голову. Его глаза изучающе оглядывали девушку с ребёнком на руках, а сердце выпрыгивало из груди. Азуми была жива и здорова, как и их ребёнок. — Азуми… — Томура. — Девушка ответила, как заворожённая. С глаз продолжали течь слёзы от осознания того, что творилось вокруг. Шигараки не смог больше стоять поодаль и направился к кровати. Стал около изголовья и смерил девушку заинтересованным взглядом. Азуми выглядела и подавлено, и радостно одновременно. «Как сильно она изменилась. Её глаза, словно реки крови, а волосы — сгущающаяся тьма, что поглощает каждого, вступившего в её владения. Азуми так прекрасна и горяча, что я на редкость чувствую себя беспомощным. И не только перед ней. Моя дочь такая же» Шигараки медленно опустился на край кровати и поставил руку на колено Азуми. Алые глаза обоих встретились. — Прости меня, Азуми, я столько всего должен сделать и сказать тебе. Любое моё слово оно… — Не нужно, Томура. Я не хочу вспоминать о тех буднях и боли, достаточно. — Ты должна выслушать меня, Азуми, я должен сказать тебе, что чувствую. — Шигараки хотел сказать многое, но девушка упорно противилась. Оно и понятно, никто не желает вспоминать страдания. — Томура, я люблю тебя и говорила об этом сотню раз. Мои чувства не угаснут, даже если мир рухнет. Я хотела сказать тебе об этом ещё тогда, но возможность забрали. Ты не должен ничего говорить, я и так знаю, что ты чувствуешь. — Я люблю тебя, Азуми, настолько, что разрушался изнутри и не мог выстоять. Я погибал и сходил с ума без тебя! Я не мог существовать и мыслить, меня уничтожало и уносило к смерти. Но сейчас, всё изменилось, Азуми. Мы стали иными и должны попытаться изменить мир. Больше я не допущу ошибку и не оставлю тебя, обещаю. Я не посмею совершить то, что поставит под угрозу нас и нашего дитя! Лучше сдохну сам и разнесу мир к чёрту, чем кто-то посмеет коснуться моей дочери! — Гневно говорил лидер. — Томура, она очень похожа на тебя. Такая же красивая и сильная. — Азуми чуть отодвинула от себя дитя, позволяя Шигараки придвинуться ближе и посмотреть на малышку. Хитоми улыбалась и смеялась, оглядывая родителей и сверкая алыми глазками. Малышка совсем крохотными пальчиками обхватила протянутую ладонь отца и сжала её. За этот момент, каждый из родителей был готов отдать жизнь. Шигараки улыбнулся и придвинулся ещё ближе, коснулся лба Азуми своим. Дыхание обоих спирало, а детские копошения приносили радость. Мир снова обретал краски, а безумие отступало. — Я люблю тебя, Томура. — И я люблю тебя, Азуми, как и люблю нашу дочь! — Мужчина снова вернулся к малышке и потянулся к её крохотным пальчикам. Как же она приятно пахла, настолько, что не хотелось разрывать момент. Мужчина улыбнулся ещё шире и оставил самый нежный поцелуй на пальчиках дочери. Это самый счастливый момент в его жизни, тот, от которого хотелось трепетать и плакать. Большего и желать не нужно. Томура смотрел на свою дочь и видел прекрасное будущее, что не окрасится кровью и болью, что будет пропитано счастьем, любовью и заботой, что подарит Азуми. Дочь Все за одного внимательно наблюдала за мужчиной и дочерью, представляя скорое и счастливое будущее; смех и первые шаги малышки. Она смогла, она выжила, когда смерть была прямо за спиной, когда она сродни тысячам душ тащила в землю и уничтожала. Азуми смогла побороть тысячи препятствий и обрести счастье. Она жертвовала и сдавалась, страдала и плакала. Но в итоге получила желаемое. Мир изменился, как и каждый в нём. Всё стало на свои места и налаживалось. Больше не было лютой ненависти и вражды; не было отчаянья и горя. Даби с Эри издалека наблюдали за душераздирающей картиной и не могли разорвать объятий. Брюнет улыбался, вспоминая первое появление Азуми и все моменты, что были с ней связаны; вспоминал знакомство с Шигараки и его становление, а затем полное безумие. Думал и о том, как повстречал малышку Эри и принял её, сродни судьбе. Наконец, и его постигло счастье. Он обрёл ту радость и спокойствие, о коих грезил в самых далёких уголках души. Впервые в жизни ему было тепло по-настоящему. Мир по истине безумен.