Забытая дата
25 мая 2020 г., 01:45
— Гермиона, что произошло? Где все рыжики и Гарри? — с непониманием спросила Алекс, махая руками. Она целый день не могла найти Уизли и Поттера. Будто бы они исчезли после вчерашнего вечера.
Бёрк уже представить не могла Хогвартс без знакомых рыжих голов. Наверное, все студенты не могли увидеть это старинное здание без семейства Уизли. Алексис сомневалась, что в школе Чародейства и Волшебства был хоть один год без представителей этой семьи.
— Они все уехали вчера ночью. На мистера Уизли было совершенно нападение, — спокойным, едва волнующимся голосом ответила Гермиона, направляясь в сторону своей гостиной. Её друзья прислали ей письмо, объясняя всю ситуацию. Как сильно бы Грейнджер не переживала, лечению мистера Уизли это не поможет.
— О, Мерлин! Как это могло произойти? — ужаснувшись, продолжила Алекс. Ей было жаль мистера Уизли, но близко к сердцу принять не могла. Как бы она не желала, Алекс не могла испытывать что-то к человеку, которого никогда не знала. Алекс сочувствовала Уизли, может сама немного занервничала, но испытывать сильное чувство печали она не могла.
— По словам Гарри, это было сделано змеёй Того-кого-нельзя-называть, — тише ответила Грейнджер, чуть приостановившись. — В Министерстве Магии, но Рон не написал — где, — морщась, сказала она, заправив кудрявую прядь за ухо.
В её поле зрения попала картина Полной Дамы, показывающая первокурсникам, как «прекрасно» умеет петь.
— Слушай, не волнуйся! С мистером Уизли всё в порядке. Просто иди в гостиную и соберись. Завтра мы едем обратно в Лондон, — взмахнув рукой и быстро двинувшись в сторону гостиной Гриффиндора, девушка назвала пароль и, кинув напоследок что-то на подобие «увидимся позже», открыла дверь первокурсникам, а затем с грохотом закрыла проход.
Лекси молча стояла в коридоре, даже не посмотрев на ушедшую подругу. После слов Грейнджер о Министерстве Магии она смотрела в пол, словно вспомнила что-то серьёзное. Алекс стояла так, будто в неё Петрификусом попали. Она знала что-то очень важное, но не помнила этого. Было какое-то странное чувство дежавю.
***
Две группы людей стоят в тёмном помещении, а посередине — арка. Одни сражаются с другими. Чёрное и белое. Треск стекла. Шар с пророчеством разбит. Зелёный луч, попавший в мага. Чей-то душераздирающий крик. Арка Смерти. Пророчество. Зелёный луч. Душераздирающий крик.***
Солнечные лучи падали на снежинки, освещая их и делая похожими на тысячи драгоценных бриллиантов. Они полностью лежали на дороге, закрывая собой нудный асфальт. Маггловские дети радостно смеялись и кидались белыми комками снега. На их розовых, от холода, лицах сияла широкая улыбка, а их одежда была облеплена попавшими в них снежинками. В поместье старинной чистокровной семьи Блэков праздновали Рождество не только картины с членами данного семейства, но и другие волшебники. В доме на площади Гриммо было праздничное настроение. Большая ель, целиком покрытая блестящим снегом, находилась неподалёку от студентов, радостно улыбающихся друг другу. Маленький игрушечный Санта Клаус летал над длинным столом, весело размахивая рукой присутствующим, то и дело напевая рождественскую мелодию. — Ну во-от! Папочка вернулся! — радостно протянула Молли Уизли, прикатав своего мужа к столу, на что все весело похлопали волшебнику. Артур выглядел, мягко говоря, не очень. Под правым глазом красовался огромный синяк, а его левая рука была сломана. На шее находился бинт, прикрывающий ещё одну травму от нападения змеи. — Ну всё! Садитесь! — ещё веселее продолжила миссис Уизли, взмахнув руками вниз. Студенты быстро сели и начали разговаривать друг с другом на разные темы. Вдруг входная дверь с грохотом открылась, и младшие члены семейства стали с любопытством и непониманием смотреть в её сторону. — Не думала, что маггловские дети такие жестокие! — с восхищением и обидой сказала женщина, встряхивая своё тёмное пальто от снега. Она быстро оглядела всех и мило улыбнулась. Подростки прежде не видели её, но Грейнджер она казалась довольно знакомой. — А вот ещё один сюрприз! — весёлым голосом сказала Молли, двинувшись в сторону высокой женщины, и легонько обняла волшебницу. Студенты с непониманием смотрели на двух женщин, а затем за ними появилась знакомая фигура девушки. — Алекс! — быстро встав из-за стола, радостно произнесла Гермиона и метнулась в сторону лучшей подруги. Та сразу же заулыбалась и крепко обняла Грейнджер. — Не думала, что ты здесь будешь! — отцепившись от девушки, всё также весело продолжила Гермиона, махая своими кудряшками. — Я тоже не надеялась на это, — заправив прядь за ухо, произнесла первую фразу Алекс. — Но, видимо, бабушка решила разнообразить это Рождество, — обернувшись на улыбающуюся Амелию, радуясь, сказала Бёрк. — Эй, Гермиона! — послышался голос Фреда, появившегося прямо за Алекс. — Я тоже хочу поздороваться с нашей любимейшей и неповторимой Алексис Бёрк! — продолжил он, на что Бёре, быстро обернувшись и мимолётно посмотрев в голубые глаза, обняла Уизли. — Ну что вы тут стоите? Давайте садитесь, ужин ведь остывает! — поспешила друзей миссис Уизли, и все окончательно сели за стол, в предвкушении праздника.***
— Почему ты не хочешь её носить, Рональд? — медленно спускаясь по лестнице, спросила Гермиона. Уизли с неприязнью рассматривал рождественский подарок. Это была непонятного цвета жилетка, с коричневыми элементами и торчащими в разные стороны нитками. Рядом с правой ключицей расположилась красная буква «R», показывающая имя хозяина вещи. — Я выгляжу в ней, как идиот, — недовольным голосом отозвался он. Рон никогда не любил связанные дорогой матерью свитера, но не говорил миссис Уизли об этом в лицо, дабы не огорчить. Рон любил свою мать, несмотря на её характер или же подарки. — Так же, как и всегда. Почему ты не доверяешь вкусу своей мамы? — продолжая идти впереди друзей, вновь спросила Грейнджер. — Это ведь так мило! Твоя мама старалась и делала это от чистого сердца! — с нежностью в голосе проговорила Алекс, разглядывая большой жёлтый свитер, сделанный Молли. Она любила семейные свитера. В них можно было посидеть у камина вместе с близкими людьми, в обнимку с горячей кружкой какао и маршмеллоу, потихоньку расплавляющимся в жидкости. Гарри остановился позади всех и заглянул в одну из комнат. Уизли и Грейнджер этого не заметили, но Алекс, повернувшись в сторону Поттера и заметив его действия, поспешила за ним. За помещением был слышен ужасный голос домового эльфа Блэков, оскорбляющего зашедшего в комнату Поттера. — Кикимер! — послышался озлобленный голос Сириуса, спускавшегося по лестнице. — Хватить брюзжать! Уходи прочь! — продолжил анимаг и злобно махнул рукой старому домовику. — Конечно, хозяин, — сжав руки, слащавым голосом ответил ему прислуга. — Кикимер живёт, чтобы служить благородному дому Блэков, — с ноткой грусти проговорил домовой эльф и медленным шагом начал покидать помещение. — Извини меня за это. Он никогда не отличался вежливостью, даже когда я был ребёнком. Со мной уж точно, — не замечая Алекс, с печалью обратился он к крестнику, легонько теребя свою одежду. Гарри, не смотря на Блэка, с интересом разглядывал стены комнаты. — Ты что, жил здесь? — с ноткой непонимания спросил Гарри. Он никогда не слышал о том, что помещение на площади Гриммо — поместье чистокровной семьи Блэков. — Это дом моей семьи. Я предложил его Дамблдору в качестве штаб-квартиры Ордена Феникса. Единственная полезная вещь, которую я сделал, — печально продолжил Сириус, оглядывая помещение. Ему было очень жаль, точнее Сириус был зол за то, что ничего сущего он сделать не мог. Для него это было заточением в месте, похуже Азкабана. Из одной тюрьмы в другую. — А это семейное древо. Я их терпеть не мог, моих безумных, помешанных на чистоте крови родителей, — посмотрев на изображения своей матери, со злостью сказал Сириус. Спустя пятнадцать лет он так и не мог простить мать за все её оскорбления, угрозы, иногда просто не нужно прощать. Да и зачем? В этом не было вины Сириуса, извиняться должна была только миссис Блэк. У двери послышался шорох, и волшебники с удивлением посмотрели туда. Там стояла Алекс. — Простите. Я, наверное, помешала, — морщась и теребя жёлтый свитер, сказала она, стоя в проходе. — Нет-нет! Что ты? Всё нормально, — расслабленным голосом ответил Сириус и мимолётно улыбнулся. Трое волшебников спокойно разглядывали родословную Блэков, вчитываясь в имена и смотря на непонятные изображения. — Бабушка говорила о ней. Ужасная женщина! — указав на миссис Лейстрейндж, думая об её ужасных поступках, с отвращением продолжила Алексис. — А что с твоими родителями? — задал вопрос Гарри. Никогда Алекс не упоминала о своих родителях или каких-либо других родственников, исключая Амелию. Он не знал, что было этому причиной, но лучше было спросить, чем быть в неведении. — Моя мама, дедушка и тётя погибли, а отец… — спокойным голосом говорила Алекс, а затем переменилась. — Я даже его отцом назвать не могу. Трусом? Да! Мерзавцем? Да! Пожирателем Смерти и убийцей? Да! Отцом? Никогда! — быстро продолжила она, а в её глазах были озлобленные черти. Сириус с сожалением и пониманием смотрел на девушку. Он понимал её. Её отец — ужасный монстр, а все его родственники ничем не лучше. — Они все умерли от рук Пожирателей, но тётя на малость позже, — сказала она. Алекс не могла что-то чувствовать. Ни злость, ни горе. Лекси не знала их, но очень сожалела. — Когда они умерли? — продолжал совершать ошибки Поттер, но его любопытство было сильнее чувств. — Тётя умерла в конце ноября. Мама и дед же погибли 31 октября 1980 года, в мой первый день рождения, — посмотрев в пол, бесчувственно ответила Алекс. Она не хотела говорить Гарри о дате смерти её родителей. Бёрк волновалась, скорее, не за себя, а за него, так сложно переживавшего давнюю смерть родителей.***
Поместье чистокровной и благородной семьи Бёрков. Такое светлое, прекрасное место. Золотые узоры идеально приукрашивали кремовые стены. Повсюду доносились чарующие мелодии песен из большого граммофона, а в помещении стоял ароматный запах корицы. Само здание сияло изнутри и показывало «ауру» его хозяев. Каждый элемент, каждая деталь была по-своему красива и украшала поместье аристократов. Сад не сильно отличался от помещения. На улице были слышны звуки, доносящиеся из музыкального аппарата, а вместе с ним чирикали птицы. Навязчивый запах корицы смешивался с ароматами цветов. Погода явно не соответствовала времени года. Уже давно должны были опасть листья, и начать холодать, но у поместья Бёрков всё было словно в разгаре лета. Волшебница, стоящая на большой кухне, делала торт, от которого доносился чудесный аромат корицы, и, улыбаясь, смотрела в окно. Там находились трое волшебников — один мужчина, две молодые девушки и годовалый ребёнок. Рыжеволосый волшебник элитно покуривал трубку, а из его рта время от времени выходил густой дым. Мужчина смеялся, наблюдая за своими дочерьми и внучкой. Несомненно, он любил их и был сильно горд. Старшая из дочерей — умная, смелая, красивая и заботливая девушка. Молодая мама, способная постоять за свою семью. Она была прекрасна, но слишком доверчива и добра. Это и погубило её. Младшая дочь была похожа на свою сестру, хоть и считалась полной противоположностью. Храбрая, красивая, умная и хитрая. Вера в любовь и доверие было не её частью. Для волшебницы было главным одно — защитить семью. Слишком озадаченная на своей работе и зацикленная на победе. Она умерла, спасая семью. Оставшуюся часть. Тогда же девушки радовались попыткам младенца встать. Ребёнок лишь, карабкаясь на ноги, вновь падал на зелёную траву. Все люди, в которых текла настоящая кровь Бёрков, находились там и радовались жизни, но никто из них не знал, что это будет последним счастливым вечером. Вот Амелия празднично несёт красивый торт с корицей, а за ним следуют восторженные охи остальных присутствующих, радостно смотревших на именинницу. Маленький ребёнок, одетый в зелёное платьице, неумело и радостно захлопал в ладоши. На коричневый торт, с таким же восторгом, смотрели знакомые изумрудные глаза. Не успела женщина положить вкусность на стеклянный стол, как в небе появилась коричневая сова с прикрепленным к ножке письму. Ночная птица с грохотом появилась на предмете и потянула лапку главе семьи. Тот, без слов вынув изо рта трубку, открыл письмо. Внимательно прочитав содержимое, волшебник передал пергамент своей супруге. Амелия, молча последовав примеру мужа, сердито посмотрела на него. — Нет, Ричард. Это опасно! — едва повысив голос, серьёзно сказала она, смотря на мужа. В письме была очень важная просьба или же указ. Девушки одновременно вопросительно посмотрели на родителей, ожидая быстрого объяснения. — И довольно серьёзно. Это написал сам Дамблдор, — ничуть не повысив интонацию, хмуря брови, ответил мистер Бёрк. — Пусть пойдёт кто-нибудь другой! Я не намерена отпускать тебя и Ванессу! — положив письмо на стеклянный стол, продолжила Амелия, махнув рукой. Девушки быстро взяли кусок пергамента и метнулись по тексту. — Пойдём, отец, — протянув руку в сторону Ричарда, вмешиваясь в ссору, сказала Ванесса. Он серьёзно посмотрел на младшую дочь и медленно начал протягивать руку. — Ни в коем случае! — громко и сердито сказала Элизабет, кинув письмо Альбуса на стол, и нежно отдала свою дочь Амелии. — Лили моя подруга, а не твоя. Её должна защищать я, а не ты, — продолжила волшебница и за мгновение, взяв руку отца, трансгрессировала вместе с родственником. Больше не было весёлого и радостного праздника, а только волнующиеся волшебницы, плачущий младенец и кусок пергамента с неприятным текстом, так и просящий его прочитать. «Дорогой Ричард, Вновь тревожу тебя и твоих близких. Лорд Волан-де-морт не медлит со своей главной целью. Лили и Джеймс Поттер, вместе со своим сыном, нуждаются в защите — в твоей защите и защите твоей дочери. Всегда ваш Альбус Персиваль Вулфрик Брайан Дамблдор.»
