Чёрный Ворон с судьбой Огненного Феникса

      Солнце яркими бликами освещало крышу дома. Его лучи проникали в Нору, заставляя семейство Уизли улыбаться хорошей погоде. Лёгкий тёплый ветерок гулял по их обители, ветви деревьев тихо шуршали листвой, а птицы звонко пели свои песни. Сочинённые ими мелодии больше походили на пение загадочных, несколько странных сказочных существ, а не привычных каждому маленьких птичек.       — Прекрасная погода, Фред! Мы обязаны сыграть в квиддич! — радостно сказал Джордж, попивая кофе. — Такой день мы ни за что не должны пропустить!       Квиддич, квиддич… Замечательное занятие. То прекрасное чувство свободы, ветра, который обдувает твоё лицо, ни с чем не сравнить. Лишь эта прохлада на коже давала чувствовать себя настоящим, живым. Падения не страшили игроков, они давали им новый опыт, хоть и несколько болезненный. «Ничему не научиться без боли», — сказала однажды Амелия Бёрк. Правда ли это или лишь вымысел пожилой дамы?       — Можно мне сыграть с вами? — спросила Джинни, весело улыбнувшись, на что близнецы лишь закатили глаза.       На каждый её необдуманный, несколько глупый для них вопрос близнецы начинали смеяться. Такое отношение могло оскорбить любого, особенно гордую Джинни Уизли. Её пятнадцатый день рождения всё приближался, а отношение близнецов к ней так и не изменилось.       — Уж прости, сестрёнка, но мы не хотим, чтобы ты потом плакала в подушку! — посмотрев друг на друга и рассмеявшись, одновременно сказали братья.       Джинни топнула ногой, губы её поджались, а глаза расширились. Они видели, с каким желанием Джинни хотела участвовать в игре, но разрешения не давали. «А смысл? — задавали они этот вопрос. — Мама всё равно запретит!»       — А я с вами не соглашусь, — сказала Алекс, спускаясь по лестнице. — Вы не можете запрещать Джинни делать то, что ей нравится, даже если потом она с грохотом упадёт и сломает себе что-нибудь.       — Ничего я себе не сломаю! — возмутилась Джинни, топнув ногой ещё раз. Она сотни раз видела, как участники игры падали с высоты, а затем отправлялись в Больничное крыло. Джинни наблюдала за тем, как они получали травмы, но всё равно возвращались обратно. Её интересовало, чем же их так притягивал квиддич? Смотреть на всё сверху так увлекательно?       — Ничему нельзя научиться без боли, — произнесла Бёрк. Алекс знала, что Джинни согласится с ней. Нельзя же просто сесть на метлу и сразу стать превосходным охотником, со всеми случаются неудачи. Но Джинни, верившая в свою непревзойдённость, желала всего и сразу.       — Но сама же ты не играешь! — воскликнули близнецы. Фред моментально взмахнул руками, в то время как Джордж даже и бровью не повёл.       — Никогда не видел тебя на метле, — продолжил Фред. Хоть особого внимания он этому и не уделял, но такого смелого и ловкого игрока наверняка было бы сложно не заметить. Алекс, как он знал, всегда и во всём выкладываясь на сто процентов. — Если ты такой опытный игрок, то Вуд был обязан хотя бы раз упомянуть тебя!       — У вашего Вуда в голове всегда была только игра со Слизерином. Когтевран и Пуффендуй его не интересовали, — ответила Бёрк, посмотрев в окно. — Вот Анджелина хорошо справлялась со своими обязанностями!       — Действительно! Это всё весьма глупо! — снова возмутилась Джинни. Она не заостряла внимания на словах Оливера, но прежде никогда не слышала ни похвалы, ни оскорблений с его стороны о Когтевране или Пуффендуе. Вуд так часто и подолгу размышлял о соревнованиях со Слизерином, что не считал игры с другими факультетами чем-то значимым. Речь никогда не шла только лишь о квиддиче, всё упиралось в его честь и гордость.       Маркус Флинт, капитан команды Слизерина, любил насмехаться над Оливером, в особенности над его товарищами по игре. Неизвестно, что именно двигало им: отвращение или же зависть? У всего были свои причины. Единственное, что было известно наверняка, Маркус уделял немалое внимание Оливеру и его личности.       — Сестрёнка, на чьей же ты стороне? — внезапно спросил Джордж. — Неужто поверишь словам Алекс, которая ни разу не была на квиддичном поле? — он поднялся из-за стола, возвышаясь над Джинни, на что та вздрогнула, но затем, гордо выпрямившись, смело посмотрела брату в глаза.       — Вообще-то, я собиралась стать вратарём, — заметила Алекс, приподняв бровь, а потом мимолётно улыбнулась и вышла на улицу. Неспешно зашагав, Бёрк повернулась к Норе спиной и перевоплотилась в ворона.       — Когда она уже перестанет избегать разговоров подобным образом? — закатив глаза, спросил Джордж.       Большую часть дня Алекс сбегала в неизвестное им место, возвращаясь только ближе к вечеру. Где она была, что делала и зачем оставалось для всех загадкой.       — Она готовится, дурень, — ответил ему Фред, взмахнув руками.       — К чему? — удивлённо спросил Джордж.       — К войне.

***

      Уже не раз Алекс приходила туда. Поляна посреди леса была не самым подходящим местом для подготовки, но и не самым ужасным. Амелия каждое лето готовила её к приходу Волан-де-Морта, словно зная о его будущем возвращении. Тревожность миссис Бёрк не превратилась в страх, а стала её мотивацией. Главной задачей для Амелии было защитить любимую внучку любой ценой.       Для Алекс это не было ничем сверхъестественным, она давно привыкла к подготовке, неизвестно даже к чему. Возможно, возвращение Волан-де-Морта заставило её более ответственно подойти к делу.       — Снаффлифорс! — И камень, лежавший на земле, превратился в мышь. Это животное, напоминавшее ей о Питере Петтигрю, о котором Бёрк узнала из рассказов Рона, было тёмно-серого окраса и небольшого размера. — Энгоргио! — И мышь заметно увеличилась.       Таким образом Алекс практиковала разные заклинания. Она яро желала использовать Непростительные, но, увы, Алекс не знала, что произошло бы при этом. А что если бы Министерство Магии узнало? Теперь же ей никто не смог бы помочь. Да и не нужна была ей эта помощь. Злоупотреблять Непростительными заклинаниями не стоит никому.       — Диффиндо, — Бёрк указала палочкой на мышь. Тело грызуна покрылось кровоточащими ранами, хлынула кровь. Животное, жалобно пискнув, упало на землю. Не в первый раз девушка видела эту сцену, она повторялась из раза в раз.       Алекс подошла к мыши и, проведя палочкой, произнесла следующее заклинание:       — Вулнера Санентум… — Раны зажили, и мышь поднялась на лапки. Она быстро побежала в противоположную сторону, желая скрыться от Алекс, не зная куда, главное — прочь.       — Адское пламя! — воскликнула Бёрк, но ничего не произошло. Её это разозлило.       Уже долгое время Алекс пыталась воспроизвести это заклинание, но ничего не получалось, даже маленького всплеска магии. Девушка раздражённо взглянула на палочку, а затем, тихо выругавшись, пошла прочь. Приходить завтра Алекс уже не собиралась.

***

      Алекс пришла в Нору ближе к вечеру. На улице было пока светло, но ей всё же не стоило задерживаться допоздна. Подходя к дому, Бёрк услышала возгласы и смех людей. Алекс увидела в небе большой фейерверк, который затем перевоплотился в дракона. Близнецы вновь показывали своё очередное изобретение. Та же самая картина, что и в Хогвартсе во время экзаменов. Алекс отчётливо помнила, как Фред и Джордж влетели на своих мётлах в Большой Зал, и как Амбридж с криками убегала от разинувшего пасть дракона. Поистине воодушевляющая картина!       — Ты бы видел, как эта жаба убегала от «Огня дракона»! — воскликнул Фред, а Джордж охотно закивал. Они оба гордились этим, в то время как остальные удивлённо наблюдали то ли со страхом, то ли с улыбкой на лице. Весь Хогвартс следил за этим, и у каждого было своё мнение на этот счёт. Алекс гордилась их смелостью и отвагой, но также и порицала за легкомысленность.       — Сверкая пятками, — договорила Бёрк, а близнецы рассмеялись и сказали что-то в ответ. Но Алекс не расслышала и вдруг замерла, увидев незнакомого человека. Он был чуть ниже близнецов, с такими же рыжими, но более кудрявыми волосами. Не Уизли ли? — Здравствуйте! — продолжила она, подходя ближе.        — Добрый вечер, — ответил незнакомец и зашагал к ней, протянув руку. — Меня зовут Чарли.       — Алекс, — пожав руку, она заметила шрамы на его руке и веснушки на щеках, а его кожа была немного загорелой. Вероятнее всего, Чарли был тем самым братом из Румынии, о котором с таким восхищением рассказывал Рон. Кажется, он занимался исследованием различных магических созданий.       — Если я не ошибаюсь, Вы занимаетесь исследованием разных необычных существ? — резко спросила Бёрк. Поморщив лоб, она захотела извиниться перед ним: слишком уж грубо прозвучал её вопрос. Алекс часто ругала себя за такие необдуманные реплики. Чарли, немного помедлив с ответом, выдал:       — Насчёт «разных» не уверен, ведь я изучаю только драконов, — ответил он, чуть улыбнувшись.       — Он не изучает драконов, — выскочил Фред, — брат ими живёт. — Чарли вытянул руку, вероятнее всего, чтобы взлохматить волосы брата, но не успел: Фред уже давно помчался в Нору. Чарли лишь посмотрел ему вслед, а затем вновь заговорил:       — Может, в чём-то он и прав, но частично, — он задумался, вероятно, позабыл о присутствии Алекс. А потом вдруг, неожиданно встрепенувшись, посмотрел на девушку и сказал: — Извиняюсь за моё несколько странное поведение. В моей профессии довольно мало людей, с которыми можно поговорить.       — Ничего страшного! — ответила Алекс. — Не думаю, что во время работы с драконами необходимо разговаривать с людьми, — заметила она и рассмеялась.       — Верно! — воскликнул Чарли. — А какая у вас любимая порода, Алекс?       — Я не очень хорошо разбираюсь в драконах, а если честно, то совсем не разбираюсь. Но меня интересует эта тема, — посмотрев на Чарли, ответила Бёрк. — Когда-то давно я читала про них, но уже совсем ничего не помню. Единственное, что помню точно, это то, что мне нравился дракон с жемчужным окрасом. В книге были очень красивые изображения этого вида.       — Вероятно, ты говоришь про Опаловоглазного антипода, очень красивая порода, — быстро ответил Чарли. — Впрочем, у меня много времени, чтобы рассказать тебе о драконах.

***

      Луна уже давно висела в небе, а Чарли и Алекс всё ещё обсуждали драконов и других разных существ. Сколько же было в мире интересных животных! Бёрк с восхищением слушала рассказы Чарли о них. Оказалось, он был довольно дружелюбным человеком, хоть и немного отвыкшим от общения. Тот интерес, с которым Чарли рассказывал ей о различных приключениях, было ни с чем не сравнить. Алекс погружалась в его рассказы, словно это были её собственные воспоминания. Какую же захватывающую жизнь он имел!       — Все эти истории, конечно, очень интригующие, но я хотел бы услышать твои, например, что-нибудь о Хогвартсе, — вдруг изъявил своё желание Чарли. — Рон рассказывал много чего, но боюсь, мой братец любит преувеличивать.       — Эй! — воскликнул Рон со стороны. — Я вообще-то всё слышу! — Но его реплика осталась без ответа.       — Что здесь рассказывать? — выдохнув, спросила Алекс. — Нашего друга Гарри год за годом пытаются убить.       — Говоришь таким спокойным тоном, будто у тебя каждый год кого-то убивают! — вновь воскликнул Рон, за что получил удар по голове от сестры. — Ой, — выдавил он, — извини!       Сердце у Алекс дрогнуло, но она попыталась не выдавать ни малейшей реакции. И вправду… Так происходило всегда. Не означало ли это, что стоило давно смириться? Многие потеряли свои семьи, но не хотели зацикливаться на этом. Бёрк вспомнила Невилла, заботливого друга, судьбу его родителей, которых многие уже и не помнили. Семья Долгопупсов принесла огромную жертву, но никто будто бы этого и не заметил.       «Беллатрису Лейстрейндж арестовали за использование заклинания Круциатус на двух магах: Алисе и Фрэнке Долгопупсах», — именно так говорили люди. Но никто не обсуждал их великую жертву, не считая пары лиц. Заслуживали ли они такой судьбы? Теперь же супруги были постоянными жителями Больницы Св. Мунго. Никто их не навещал, кроме их сына, приходившего вместе со своей бабушкой.       Или же Полумна Лавгуд. Её мать была весьма любознательным человеком, никак не связанным с нападениями на магов и магглов. Вне зависимости от того, что происходило в то время в Англии, миссис Лавгуд умерла из-за собственной неосторожности. Она покинула мир тихо, никто не писал об этом ни в одной газете, и личность её не была значимой. И так во всём мире — много смертей, а люди узнает лишь о самых значимых из них.       — Ничего страшного, Рон! Я уже привыкла, — произнесла Алекс, собравшись с мыслями.