Еще один запретный плод или искуситель Карлайл.

Колумбус, штат Огайо. 1911 год. Пригород.       Тяжкими плавными волнами боль разлилась вдоль тонкой девичьей ножки. Твердый комок, образовавшийся в голени, неприятно заныл, заставив холодные ручки слегка прикоснуться к ушибленному месту. Глотая слезы и стараясь не зареветь на весь округ, юная Платт успела тысячу раз пожалеть о содеянном. На кой черт её потянуло почитать на гребанном персиковом дереве? После очередной волны боли девушка не смогла сдержать стонов, и подтянув здоровую ногу к себе, молилась о том, чтобы это был не перелом. Хоть в глубине души и понимала, что онемевшие пальцы на ноге ничего хорошего не предвещают. Молясь всем ей известным богам, приняв вертикальное положение, Эсми решила, что нужно пробовать передвигаться к дому. Не хочет же она навсегда остаться рядом со злосчастным деревом. Вдох. Выдох. Стараясь не чувствовать раненую ногу, чего было сделать невозможно, девушка обхватила руками дерево и приподнялась. Яркая вспышка боли пробежала вдоль голени, добираясь чуть не до самого бедра. Расстояние от персикого дерева до дома было равно 120 шагам, 32 шага по первому этажу, 14 ступенек и еще 10 шагов до места назначения. Всё это в данный момент чудилось Эс невозможным. Казалось бы, человек иногда бывает таким беспомощным существом, словно котёнок в коробке, оставленной под дождем на лавочке с надписью «в добрые руки». А ведь единственное чего бы сейчас хотела юная Платт — это закрыться в своей комнате, завернуться в недавно подаренное ей отцом пушистое одеяло. Казалось сон сейчас смог бы вылечить её ушибленную ногу.       Спустя пару неудачных попыток сделать хотя бы шаг, голень обдало новой волной жара и начало чудиться, что сердце из грудной клетки переместилось к месту ушиба и сильно пульсировало. Солоноватый вкус растекся во рту, обволакивая горло, прокусанная от боли губа дала о себе знать легким пощипыванием. Эсми поняла, что единственным правильным решением было позвать на помощь.

***

      Невысокое серое здание встретило семью Платт кашлем и криками недовольных больных. Местный врач пригорода, в котором жила Эсми, отсутствовал, поэтому девушку повезли в Колумбус. Мраморно-белые стены давили, и так ухудшали не прекрасную ситуацию. Отец, мистер Платт, был зол на счет глупого поступка дочери. Он никогда не поощрял её чересчур сильную любовь к книгам, а особенно к чтению книг на деревьях. Он считал, что книги дают ложную надежду девушкам. Любовь всей жизни, счастливый брак, любимая работа — это всё не вписывалось в планы старшего Платта. Безусловно он любил свою дочь и должным образом заботился о ней, именно поэтому он сейчас расхаживал из стороны в сторону, иногда загораживая Эсми от интересующихся взглядов. Нужный им врач задерживался, и им приходилось дожидаться его в коридоре. Отец Эсми был человеком неверующим и всегда считал, что женщина обязана стоять за мужчиной и на несколько ступеней ниже его самого. Еще до рождения ребенка он знал, мальчик — военный, девочка — жена военного. Именно эта участь выпала на душу юной Эсми, мечтающей об уравнении прав женщин. Неудачно, правда?       Быстрым движением влажный язычок скользнул по ранке на губе, слизывая проступившую кровь. Эсми уже потихоньку привыкла к боли, слезы высохли и образовали противную корочку на щеках, плечики перестали подрагивать от каждого соприкосновения с ушибом. Ей оставалось лишь покорно дожидаться диагноза врача и желать, чтобы её не оставили в этом мрачном здании. Меньше всего ей хотелось сейчас ощущать чужие руки на своем теле, пусть даже на ноге. Мысли о том, что есть шанс, что ей придется остаться тут и, не дай бог, оголиться чуть больше, чем есть сейчас, пугали её. А если из-за раненой ноги она не заметила боли в другом месте? Её отец точно заставит врачей проверить её полностью, с ног до головы, всё-таки расстояние падения было не маленькое, да и корни в земле удар не смягчили.       Миссис Платт, вопреки своему желанию сопроводить дочь, осталась дома. Она не меньше отца переживала за состояние Эсми, и всё без конца протирала без того чистые полочки с сервизами. Они с мужем знали, что скоро пора познакомить дочь с её будущим мужем, Чарльзом Эвенсоном, и также знали, что реакция Эсми на эту новость будет эмоциональной. Чарльз прекрасно подходил под идеал, выстроенный в мечтах… мечтах мистера Платта. Высокий, статный, богатый молодой человек, да еще и собирающийся в армию, чем не идеал? Мать Эсми уже представляла как через годик её дочь будет навещать родной дом с ребеночком на руках и прекрасным мужем. Единственное, о чем мистер и миссис Платт никогда не беспокоились, так это о личной жизни Эсми. Их знакомые, водившие своих дочерей раз в месяц к врачу на проверку, часто задавались вопросом, почему семья Платт не делает тоже самое. На что те пожимали плечами и что то робко мямлили про правильное воспитание. Но на самом деле знали, что мысли Эсми были заняты лишь воображаемыми мужчинами из её любимых книг. Может новость о травме ноги немного и заставила улыбнуться миссис Платт, хоть никуда не убежит после того, как узнает о семье Эвенсонов. Но всё же главное, чтобы ничего серьёзного, а то кому будет нужна калека?

***

      — Здравствуйте, мисс Платт. — раздался приятный мужской баритон прямо над Эсми, что уже начала засыпать от ожидания врача.       Неприлично задрав голову, Эс уставилась на представителя шикарного голоса. Несколько раз моргнув, дабы отогнать мысль о том, что это просто больная фантазия играет с ослабленным организмом девушки, подсовывающий ей мужчин её мечтаний. Улыбка доктора растянулась чуть шире, давая понять, что он ждет какой либо реакции от девушки, кроме вылупленных красных от слез глаз.       — Здравствуйте, доктор. — замявшись Эсми не могла вспомнить, произносил ли он свою фамилию. -…Каллен.- добавил мужчина, явно отметив ранку на её губе.       Хмурый взгляд отца пробежался по лицу Эсми, замечая то, как настроение из грустного и потерянного плавно переходит в заинтригованное. Это не могло его не разволновать, не гоже юной девушке так глядеть на мужчину.       — Позвольте мне помочь вам. — мисс Платт смогла лишь пододвинуться ближе к Каллену открывая вид на больную ногу. Неудовлетворительно покачав головой, мистер Каллен обернулся к отцу девушки, от взгляда медовых глаз не скрылось то, как мистер Платт вполне с неприязнью смотрел на него. Хитрая ухмылка на мгновение появилась на лице вампира, но быстро исчезла, уступив место переживающему взгляду.       — Мне необходимо осмотреть вашу дочь и её лодыжку. Есть достаточно большие шансы перелома.       Констатировал Карлайл, на что мистер Платт лишь кивнул и, промямлив что то нечленораздельное, поспешил на выход из надоедливого помещения. Карие глаза девушки глядели в след отцу с толикой переживания, теперь остаются только она и доктор. Карлайл тем временем не торопился брать девушку на руки и нести в кабинет, разум бессмертного доктора помутнился от вида невинной девушки, переживающей из-за травмы и нервничавшей из-за временного ухода отца. Она, не задумываясь, легко провела пальчиками по опухшей лодыжке, слегка касаясь ушибленного места. Вторая её рука не сильно сжимала край скамейки и ох, знала бы Эсми как сильно завела Каллена этим действием.

***

      Поудобней усевшись на вытянутом кресле, обтянутом странной, но приятной коже, тканью, Эсми чувствовала себя не комфортно. То ли из-за доктора, что долго стоял к ней спиной что-то заполняя в бумагах, то ли из-за странного чувства внутри, что так желало поскорей начать осмотр.       — Ну что, переживаешь? — очаровательная улыбка врача помогла Платт немного прийти в себя и мотнуть головой, одаривая Каллена робкой улыбкой.       — Очень надеюсь, что это не. — прохладные руки нежно прикоснулись к ушибу, заставив Эсми на мгновение запнуться в речи. -.перелом.       — Это мы сейчас и узнаем. — руки Каллена умело исследовали тонкую ножку, изредка останавливаясь, чтобы прощупать по лучше.       — Значит Эсми Энн Платт. — заговорил мужчина, отвлекая девушку от неприятных ощущений. — Как же тебя так угораздило? — конечно он прекрасно знал о падении с дерева благодаря улучшенному слуху, но пытался найти тему для разговора с прекрасной пациенткой.       — Я сорвалась с дерева, доктор Каллен.       — Зови меня Карлайл.       Щеки девушки вспыхнули, стыд обволок её с ног до головы, но почему? Потому что она такая неряшливая смогла грохнуться с дерева, или потому что перед ней сейчас самый прекрасный мужчина на свете? Стараясь не разглядывать очаровательного доктора, Эсми отвернулась к окну, и теперь наступила очередь Карлайла. Словно серая дымка взгляд Каллена исследовал тело Платт, аргументируя у себя в голове тем, что он врач, и обязан убедиться, что других ран не обнаружено. Лишь на секунду, когда их взгляды пересеклись, единственное, что смог вымолвить врач. — Растяжение связок голеностопного сустава. — хоть мысленно хотел кричать прекрасной юной девушке в лицо, что она украла его сердце и спрятала на глубине своих бездонных глаз. Успокаивающий выдох и легкий кивок — единственное, что смогла сделать девушка на реплику доктора. И пока Платт мысленно благодарила всех богов, нежная рука доктора коснулась её подбородка, заставляя посмотреть ему в глаза. Эсми опешила, не моргая уставилась прямо в карамельные глаза своего лечащего врача. Его лицо было очень близко, что она невольно заметила, насколько оно было идеальное, совсем без изъянов. Девушка прикрыла глаза, слегка подрагивающие ресницы выдавали её волнение, дыхание мужчины обожгло ей губы, легкое пощипывание резко пронзило её нижнюю губу, заставив светлые плечики дёрнуться вверх. Разве такие бывают поцелуи? Резко распахнув глаза, она уставилась на ватку, источавшую запах спирта прямо перед её лицом, прокусанная губа заныла. Черт. Какой стыд.       Молодой доктор не меньше девушки был рад такой «интимной» близости. Особых усилий стоило не впиться мраморными губами в таким теплые, сочные губы юной Платт. Когда их тела находились ничтожно близко, дверь в кабинет была заперта, и ничего бы ему не стоило хоть прямо сейчас воспользоваться невинным созданием, что беспомощно сидела перед ним и млела от каждого взгляда. Но что-то не давало ему сделать этого, это что-то застряло в сердце, прямо между правым и левым полушариями, а может в аорте, да это и не важно. Каллен знал, что долго держаться на расстоянии от девушки не сможет.              Далеко не мягкая койка встретила тело кареглазой противным скрипом. Комнатка, оборудованная лишь тумбочкой, кроватью и вялым цветком, затухающим на грязном подоконнике, напоминала психушку, только волосы не обрезают, да к кровати не привязывают. Мрачная темнота окутала Колумбус, а вместе с ним и Эсми. Несмотря на то, что девушка еще не спала, она предпочитала лежать в темноте. (здесь можно включить песню Lana Del Rey — Lolita). Новость о том, что следующие три дня она проведет в этих стенах слегка её озадачила. С одной стороны тут не так уж и плохо, или это очаровательный доктор так скрасил её тоску? И вот сейчас, лежа на спине, проваливаясь в сон, она думала о нем. Его мягкая заботливая улыбка, холодные, но приятные руки. С неким стыдом, забываясь, она всё же представляла, что же прячет доктор под одеждой. Темные реснички затрепетали, представляя легкие прикосновения врача к её плечам. Коленки невольно сжались от образовавшейся теплоты между бедрами. В запрокинутой голове то и дело всплывали картинки Каллена, вот сильные руки одна за другой расстегивают пуговицы халата, плавно он слетает прямо на холодный пол. Мгновение и шикарный торс предстает взгляду Эсми, невольно тонкие пальчики пробегаются по ключицам, забираются под ночную рубашку и останавливаются на нежной груди. Светлые пряди неряшливо падают на лицо блондина, рука тянется поправить их, но останавливает на уровне пряжки ремня, легкая ухмылка озаряет лицо доктора. Оставив одну руку сжимать разгорячённую грудь, вторая медленно спускалась ниже, пробираясь сквозь одежду. Секунда и ремень выбрался из петелек штанов, и Эс готова была поклясться, что слышит шорох спадающей одежды. Хотя скорей всего это была её возбужденная фантазия. Пальчики добрались до разгорячённого места и плавно проскользили вдоль плоти, делая первые движения, тело девушки изогнулось от нахлынувших новых ощущений, тихий стон разрезал тишину комнаты. Разум не переставал выдавать пикантные картинки доктора, от которых перед глазами начали появляться навязчивые звездочки. Тело накрыло необычной волной прохлады, когда неумелый пальчик надавил на комочек нервов, но последующая волна жара лишь увеличила возбуждение. Затуманенный разум напрочь забыл об ушибленной ноге. Обрывающиеся стоны то и дело доносились во мраке, наверно любой проходящий мог подумать, что человек находящийся в комнате испытывал невероятную боль, но это было далеко не так. Игривые тонкие пальчики не останавливались, продолжая свой танец на мягкой девичьей коже. Боясь входить внутрь, девушка тешила себя поглаживаниями, то и дело представляя руки доктора на своем теле. Смяв всю простынь она была близка к пику, и когда пикантные картинки в её голове остановились, тело в последний раз поддалось пальчикам навстречу, с покусанных губ слетел томный, полный желания, стон. Легкое чувство удовлетворения не покидало крошечное тело, как и новое чувство пустоты внутри, желающее поскорей заполниться.       Приняв сидячее положение, Эс старалась успокоить бешено бьющееся сердце. Это был первый раз, когда она испытывала такие необыкновенные ощущения. Знал бы доктор, что «помог» девушке больше одного раза. Интересно, сколько дам также представляют доктора Каллена перед сном? Подтянув к себе здоровую ногу, Эсми приложила горячий лоб к коленке, ощущая невыносимую тягу поспать. Голова гудела, а руки всё еще немного подрагивали. Приняв горизонтальное положение, девушка моментально отключилась, в предвкушении завтрашнего дня. Последнее, что было в голове юной Платт — сильное желание снова увидеть полюбившегося доктора.       Дверь палаты приоткрылась, пропуская в комнату яркие лучи больничного коридора. Бесшумные шаги проникли в палату, останавливаясь на входе, не делая ни шага больше. Светло золотые глаза, явно довольные после удачной охоты, проскользили по телу девушки, примечая каждую деталь. Темно каштановые волосы спутано обрамляли лицо, плотно сжатые губы говорили о том, что организм лишь недавно погрузился в сон и еще не успел полностью расслабиться. Из-за чего нужно было быть вдвойне осторожней, если девушка очнется, то не услышит адекватного ответа от мужчины, что он делает глубокой ночью в палате шестнадцатилетней. Взгляд скользнул ниже, останавливаясь на маленьких плечиках. Но долго не задержавшись, сразу перешёл к открытому бедру, что навязчиво выглядывало из-под тонкого одеяла. Карлайлу не нужно было много. Именно от этой девушки хватило бы обычного прикосновения, как мужские инстинкты давали о себе знать. В мгновение оказавшись рядом с нежным телом, Каллен присел, оказавшись ближе к койке. Он не смел прикасаться к ней, особенно когда она была не в сознании, хоть и знал, что сама бы Эс была не против. Страдающий сердечной недостаточностью пожилой мужчина донес до вампира информацию, что скорей всего юную Платт мучают боли, раз девушка не может заснуть до поздней ночи, то и дело поскуливая за стенкой. Это только подогрело желание Каллена навестить Эсми. Смятая простынь, странное положение спящего тела и запах желания в палате выдал Платт с потрохами. Пробежавшись глазами по бледным пальчикам, Карлайл не сумел сдержать то ли улыбки, то ли ухмылки.       Плавно двигаясь по коридорам больницы в сторону выхода, доктор обдумывал следующие три дня. У него не было каких то точных планов, но он знал, что эти дни надолго запомнятся им обоим. Ему полюбилась эта девушка с глубокими карими глазами, и он знал, что на самом деле она может быть не такой святой, как кажется, и это его заводило. Он не тронет её, пока точно не убедится, что она в здравом уме хочет отдать ему свою невинность. А с последующими вытекающими проблемами он уже разберется позже.