Еще один запретный плод или искуситель Карлайл.

      Нежные холодные пальцы плавно очертили линию от уха до ключицы, тело податливо выгнулось под его руками. Карамельные волосы весело разметались по подушке, пока девичьи руки обвивали и поглаживали шею мужчины, пока пальчики зарывались в светлые волосы, заставляя того рычать от удовольствия. Юное тело выгнулось навстречу, немного разводя бедра по сторонам, как бы приглашая того. Долго ждать не пришлось, и от столько интимного соприкосновения горячая волна прошлась по всему телу. Несмотря на одежду, разделяющую их тела, брюнетка была на пике, а твердый бугор, упирающийся ей между ног лишь заставлял её стонать чаще. Через пару секунд вся одежда с её тела пропала, а горячая грудь прижалась к сильному торсу. Оставив пару поцелуев на шее девушки, он плавно перешел к лицу и, остановившись на ушке, сладко прошептал.       — Эсме.       Бабочки в животе превратились в оленей, услышав приятный голос. Тяжесть внизу живота усилилась.       — Эсме.       Мужской голос стал меняться, поднимаясь на несколько октав выше.       — Эсме!       Звонкий женский голос разрезал интимную тишину. Кажется тяжелое тело больше не находилось над ней, принося приятное чувство, разливающаяся от бедер. Яркий свет заставил Платт поежиться. Кажется в её маленькой комнатке находилось не менее четырех человек. Приняв вертикальное положение, Эс осмотрела лица присутствующих. Папа, мама и две медсестры. А еще куча ее красивых платьев, разбросанных в комнате: бардовое на кровати, два зеленых на столе, фиолетовое с желтыми бусами одиноко развалилось на полу. Невольно Эсме пожалела свое платье. Зачем же его оставили на полу, оно же было такое новое.       — Что случилось? — сиплый после сна голос Эс заставил мать подпрыгнуть и резко стянуть с дочери одеяло.       — Наконец-то! А ну, продирай горло, вставай! — Заметив оставшееся непонимание в глазах дочери, та продолжила. — Сейчас сюда придет один очень уважаемый человек! — размахивая руками, мать не прекращала суетиться. — Ты должна выглядеть идеально!       Непонимание ни на секунду не покинуло лицо юной Эсме, даже пока её заспанную расчёсывали и приводили в порядок. Платье, лежавшее напротив, пугало её. То бардовое, что лежало на кровати, когда Платт проснулась. Но кое что в нем отличалось от всех её предыдущих нарядов. Огромный вырез, казалось, составлял 40% платья и невольно заставил задуматься, не пропадет ли в нем её небольшая грудь. А может платье и не для неё вовсе.       Все сомнения пропали, когда Эс уже спустя пару минут рассматривала как сильно бордовая ткань облегает её тело, как неуместно на ней смотрелись эти недорогие, но выдававшие себя за драгоценность, украшения. Корсет сильно стягивал ребра, что дышать становилось тяжелее.       — Ты обязана понравиться своему будущему жениху.       Если бы воспитание позволяло, то она бы с радостью треснула кулаком по дурацкому зеркалу. Но та смогла лишь с испугом и непониманием оглядеть родителей в отражении.       — Когда будешь рядом с ним, выпихивай как можно больше грудь вперед. А то это. — Мать, будто с отвращением, тыкнула в декольте. -.впечатления не воспроизведет.       — Я не хочу! Зачем?! — Злой взгляд отца заставил Платт замолчать.       — Ты сейчас же успокоишься и сделаешь всё, чтобы понравиться Эвенсонам!

***

      Серая больничная комната никак не сочеталась с ярким платьем, в которое была одета девушка. По указаниям матери, та прятала поврежденную ногу, дабы она не привлекала много внимания, и сдерживала противные слезы, что рвали горло. Эвенсоны вот-вот должны были прийти и всё больше росло желание испортить эту встречу. Эсме всегда думала, что у неё будет больше времени пожить, попутешествовать. Ненужные женихи в её планы не вписывались, ну если только это не доктор Каллен. Доктор Каллен.       Резко открывшаяся дверь заставила Эсме подпрыгнуть. В комнату зашли три пары глаз, обращенные на девушку. Вспомнив слова матери, Эсме постаралась выпятить грудь вперед. Женщина в возрасте 40 лет выглядела заинтересованной, в отличие от мужчины рядом с ней. Её когда-то красивое лицо украшали морщины, придавая ей вид помученной старушки. Мужчина рядом был не самый примечательный. Немного полный, с толстыми щеками и черными глазами, он словно был далеко отсюда, больше поглядывал на природу за окном. А вот парень, что по хозяйски уселся на кровать Эсме, чуть не прижав её больную ногу, был весел. Искорки плясали в его черных пустых глазах. Казалось если бы Эсме захотела тыкнуть в них пальцем, то он просто провалился бы в пустоте его зрачков. Взгляд его лишь на секунду остановился на её лице, а потом переместился ниже, так и оставшись между двух грудей.       — Ну привет, Эсме. — Словно пробуя каждое слово на вкус произнес парень. Его дружеский тон заставил напрячься, они же только познакомились, где уважение? Легко качнув головой, он застыл в ожидании её голоса.       — Здравствуй. — Сумасшедшая улыбка озарила лицо парня и тот сразу попросил родителей покинуть помещение, что напрягало. Оставаться с ним наедине Эсме не хотелось больше всего.       Непонятный страх окутал девушку, когда дверь за его родителями захлопнулась, и они остались вдвоем. От нервов она забыла все слова матери и сжалась, что не утаилось от парня.       — Не знаю, представили ли меня, но я Чарльз Эвенсон. И тебе несказанно повезло. — Сейчас улыбка его напоминала Чеширского кота. По телу Платт пробежало стадо мурашек. Почему ей повезло? Она бы всё отдала, лишь бы не быть здесь сейчас.       — Почему же ты так сжалась? — Противная улыбка не сходила с его лица. Немного потная мужская ладонь погладила холодную ручку девушки. “ Простите “ со стороны Платт заставило Чарльза прикрыть улыбку рукой. Стараясь забыться, девушка принялась рассматривать узоры в полу, когда парень сжал её плечо, придавив тело к стенке возле кровати.       — Что вы.       — Замолчи и не двигайся. — Его холодный тон напугал, а грубые руки продолжали исследовать её шею и ключицы. От страха Эсме закрыла глаза, нервно сжимая пальцы ног.       На мгновение руки его оторвались от женского тела, и Эс свободно выдохнула. Но звук защелкивающегося дверного замка заставил её в ужасе посмотреть на дверь. Чарльз уже довольный направлялся обратно, разминая пальцы рук. Живот в страхе скрутило.       — Ложись. — Его тон не звучал так дружелюбно, как это было при родителях, поэтому Эс смогла лишь сползти ниже на кровать и оказаться перед ним в горизонтальном положении. На мгновение её накрыл флэшбэк: холодный стол пощипывал кожу, но вид прекрасного доктора менял всю атмосферу. Теплая улыбка Карлайла заставляла сердце биться чаще. Прохладные приятные руки ласкали девичье тело, пока та смотрела на него снизу-вверх. Но сейчас смотреть вверх на Чарльза было верхом неприязни, но закрыть глаза оказалось тяжелей. Всё же нужно было видеть, что он собирался делать.       Пальцы его медленно пробежались по карамельным прядкам, накручивая некоторые. И пропустив плечи, спустились сразу к груди. Нервно вдохнув, Эс всем телом старалась не выдавать своего беспокойства, но бушующий океан внутри неё было не сдержать. Почему она должна лежать тут как кукла, дабы противный ей мужчина потрогал её? Все ли девушки также лежали под ним после знакомства? Должно ли всё быть так? Руки Чарльза резко грубо потянули за верхний край платья, оголив светлую грудь. Платт, возмутившись, попыталась прикрыть их ладошками, но те были грубо прижаты к кровати. А злой мужской шепот заставил Эс зажмуриться. Грубые пальцы медленно исследовали грудь, пощипывая розовые соски, иногда оттягивая.       — Мне неприятно.       — А тебе и не должно быть приятно.       Слезы накопились в глазах, и вызывали неприятную боль в горле. Казалось его руки вечность сжимали ноющую грудь, пока настойчивый стук в дверь не заставил его вздрогнуть и ответить, что он скоро выйдет. Наконец то разрешив подняться, он прошипел, что всё, что происходило в этой комнате было обязательным, и распространяться об этом очень дурной тон. «Ты и есть воплощение дурного тона!»       — И прикройся. — С этими словами он покинул комнату.       Из глаз брызнули слезы обиды. Грудь ужасно ныла, поэтому даже платье натянуть стало болезненным действием.       Развернувшись спиной к двери, Эсме надеялась, что её тело пришлось не по вкусу Эвенсону и они больше никогда не пересекутся. Пустой желудок болезненно заныл, заставив девушку сильней свернуться на кровати.

***

      Не явившись на завтрак и на обед, Эсме продолжала бездумно лежать в кровати. Грудь больше не болела, а все слезы давно впитались в подушку. Больше всего Платт радовало, что Эвенсон не стал лезть ниже, или же он просто не успел? Никто из её родителей не зашел проведать дочь после встречи с “ будущим женихом», да ей и не хотелось никого видеть сейчас.       Заставив себя приподняться с кровати и размять затекшие руки, девушка услышала звук открывающейся двери, и мысленно взмолилась, чтобы это был не вернувшийся Чарльз.       — Эсме.       Бархатистый голос врача заставил девушку улыбнуться. Наверно сейчас она выглядела очень жалко. Помятое платье, больше похожее на наряд портовой шлюхи, что никак не сочеталось с добрым лицом Эсме, уставшее заплаканное лицо заставило доктора заволноваться. Казалось, она сама потянулась в его объятия, а ему лишь оставалось подойти ближе и крепче прижать к себе. Каллен мягко поглаживал её плечи, аккуратно целовал в макушку, давая понять, что рядом.       Открыв карие глаза спустя время, Эсме поняла, что безнаказанно задремала на плече у Карлайла, пока тот не шевелясь, ждал. Сильные руки прижимали хрупкое тело к себе и от этого страх отступал, будто ничего и не происходило, будто её никто и не трогал.       — Как ты? — Он аккуратно, привычным для неё жестом, заправил прядь волос за ухо и заглянул ей в глаза. — Что он сделал с тобой? — Эсме показалось, что на этом вопросе кулаки его сжались сильней. Неужели и ему было донесено о сегодняшней неожиданной встрече?       Лишь спустя минуту молчания со стороны девушки Каллен сдался и предложил ей покушать, указав на поднос с едой на тумбочке. Выбираться из его объятий не хотелось, но ведь у врача должно быть полно работы, помимо сидения с чокнутой больной, что как огня боится замужества. Поэтому заставив себя аккуратно спуститься на пол, кареглаза поплелась к еде, почувствовав, как доктор аккуратно провел ладонью по её лопаткам прежде чем покинуть комнату.

***

      Суп наверно и был вкусным, но Эсме совершенно этого не почувствовала, пока насильно вливала его в себя. Оставив тарелку на столе, Платт поплелась к зеркалу, попутно пытаясь развязать узлы на платье. Зайдя в комнатку, которую медсестра назвала ванной, хоть ванны тут и в помине не было, Эсме принялась опускать лиф (верхняя часть платья располагающаяся от шеи до пояса), дабы рассмотреть ноющую грудь. Покрасневшие от грубых действий соски сильно болели при любом контакте с тканью, и даже нежные пальчики, что принялись массировать плоть не помогали снимать неприятную боль. Слегка намочив пальчики, девушка прошлась по покрасневшей коже еще раз, из-за чего теперь появилось неприятное пощипывание, будто на плоти были маленькие ранки. Потянув за завязки на спине, Эсме постаралась развязать платье, но как назло оно не поддалось, а лишь посильней затянулось. Пробежав пальцами по бесконечным рядам, паника охватила девушку. Корсет затянулся еще сильней, а завязки, что образовали гигантский узел, казалось, никогда больше не развяжутся. Несмотря на очень тесное пространство корсета, дышать всё еще удавалось, но из-за небольшого объема воздуха в легких, голова начала кружиться.       Ввалившись в основную комнату, Эсме уперлась руками об кровать. В глазах начало темнеть. Из-за подвижных действий узел на спине затянулся сильней и теперь приносил дикие неудобства. Страх рухнуть тут без сознания охватил девушку и единственным правильным решением казалось найти кого-нибудь, кто поможет освободиться.       Идти по коридорам в объемном багровом платье было некомфортно. Всё выше она старалась натянуть лиф, дабы случайно не оголиться в коридоре перед кучей посторонних глаз, грудь противно вжималась в ткань принося болезненные ощущения. Ноги сами привели Платт к единственному знакомому ей кабинету. Раз пять девушка повторила себе, что просто попросит доктора развязать, или разорвать узел на платье. И как только ладонь легла на ручку двери, в глазах предательски потемнело, а ноги подкосились, поэтому она буквально ввалилась в кабинет, цепляясь за дверь, чтобы не встретиться с мраморным полом.