Еще один запретный плод или искуситель Карлайл.

«— Здравствуйте, мисс Платт» «— Позвольте мне помочь вам»       Юная Эсме с красными от слез глазами сидела на скамеечке, поглаживая ушибленную ногу. Она и правда казалась чертовски молодой для Эсме сейчас. Еще непорочная, не пережившая такого мучения. Она не знала, что будет дальше. Как неописуемо приятно ей будет, какая невероятно счастливая она проснется в чужой постели.       Эсме остановилась на входе, разглядывая холл. Мистер Платт уже скрылся где-то в коридорах, словно намеренно оставляя дочь наедине с собой.       Полупрозрачный силуэт девушки на скамейке от боли в ноге сжал ладонью скамейку, и только сейчас сама Эсме увидела, словно со стороны, как доктор прикусил губу, наблюдая за этим жестом.       Двинувшись по коридору, Эсме с замиранием сердца разглядывала палаты. Жизнь внутри кипела. Кто-то передвигался на коляске, кого-то вели медсестры. Но девушку словно и не замечали. Вот большие двери в столовую, прямо рядом с лестницей на второй этаж. «Обладатель глаз оттенка ранней осени непринужденно разглядывал Эс, иногда отвечая что-то коллегам. Его расслабленная поза и плавные движения заводили несчастную девушку.»       Эсме улыбнулась воспоминаниям о том, как медсестра попыталась «пощупать» мужчину прямо в столовой.       «Ее» место в столовой пустовало, также как и столы врачей. И Эсме даже расстроилась. Зачем она пошла по больнице? Вспомнить прошлое или надеялась увидеть его?       Эсме резво, насколько это было возможно, вбежала по лестнице на второй этаж. Цветы, что она в один день поливала, пропали с подоконника. Оставалось лишь надеяться, что их не выкинули. Двигаясь вдоль коридора Эс заметила лавочку, на которой отдыхала от привычной палаты. «— Ты прекрасна, Эсме. Другого объяснения мне на найти. — Одним движением доктор заправил прядь каштановых волос за ухо. Казалось, в этом мире были лишь они вдвоем.»       Сердце сжималось от нахлынувших воспоминаний. Но плакать прямо в госпитале было нельзя. Как минимум потому, что вокруг куча медсестер, готовых погреть свои уши. Дверь в её бывшую палату была приоткрыта. Всё та же кровать, столик, дверь в ванную комнату. Прошло несколько месяцев, а ощущение, будто в этой комнате никто так и не жил.       Эсме, простив себе, вошла внутрь, разглядывая родную обстановку. Она помнила, как провела здесь свою первую ночь.«Игривые тонкие пальчики не останавливались, продолжая свой танец на мягкой девичьей коже. Разум не переставал выдавать пикантные картинки доктора…». Лицо Платт залилось краской от одной только мысли о том вечере.       Она помнила, как в последствие следила за доктором из окна. Кушала, наблюдая за природой. Обернувшись девушка бросила взгляд на ребро двери. От нахлынувшего дурмана закружилась голова, и Платт буквально выпрыгнула из комнаты.       Вот, впереди. Тот самый роковой кабинет. Но это был даже не кабинет доктора Каллена. Скорее та самая комната, в которой руки врача впервые коснулись её девичьего естества. Уверенно дернув за ручку, Эсме открыла дверь, которую еще когда-то чуть не снесла собой в туго затянутом платье. Внутри было пусто. Нет, там, конечно, лежали разные инструменты, бумаги. Но не было его. Карлайла. Но сердце девушки всё еще надеялось на будущее. «— Успели сменить фамилию, доктор Каллен?»       Да, в тот день она и правда была и ошарашена, и рада. «Прикосновения доктора возбуждали, заставляя скрытно сжимать бедра.»       Эсме закусила губу, опираясь рукой о косяк стола. «— Не могла бы ты снять верхнюю одежду?»       Эсме сглотнула, вспоминая все те моменты. Словно видела ту невинную Платт, что сгорала под руками врача. Будто прошла уже пара десятков лет. Но Эсме чувствовала себя старушкой, прожившей всю жизнь, вспоминающей молодость. «Поцелуем это было назвать нельзя. Поцелуй не сможет описать всю ту страсть и нежность, что он вложил и передал ей с легким прикосновением чувственных тканей.»       Эсме томно выдохнула, облизывая губы. Глаза были на мокром месте, но девушка всё еще держалась, чтобы не расплакаться. Подойдя ближе к деревянному столу, та нежно провела по нему рукой. «Медовые глаза медленно перешли к исследованию юной груди.»       Эсме охнула, словно только сейчас ощутила его холодные прикосновения. «Страстный поцелуй возбудил не только девушку, она чувствовала, как руки блондина все настойчивей сжимают юное тело. Шепча его имя, девушка замерла, крепче держась за врачи, пальцы которого медленно растирали её через ткань.»       Эсме становилось невыносимо жарко. Щеки горели. Коленки словно ватные то и дело прогибались. Губы, искусанные почти до крови, щипали. «И тут вампир накрыл поцелуем её губы, заглушая громкий стон, тело Платт обмякло, содрогаясь от нахлынувших ощущений.»       Эсме обняла себя за плечи, закрывая глаза. Снова было больно об упоминание о светловолосом докторе. Её докторе. Ну что за мазохизм.       В глубине души все больше и больше зарождалась надежда. Девушка уверенно сжала ладони в кулаки и двинулась прочь из кабинета. Она была намерена увидеть его. И настолько твёрдая уверенность даже пугала Платт. Все эти моменты не могут быть просто так забыты, он не мог уйти, не сказав ни слова. И даже если он не захочет ее видеть, она не будет страдать. Она, по крайней мере, на это надеялась.       Медленно двигаясь вдоль коридора, Платт то и дело репетировала в мыслях то, как правильно сказать. Доктор Каллен? Мистер Каллен? Карлайл? Стоит ли ей улыбнуться при его виде, или наоборот? Как она аргументирует свое появление в кабинете? Скажет правду? Но какая на самом деле была правда не знала и она сама.       Так в своих мыслях она не заметила, как дошла почти до двери. Подняв глаза, Эсме с ужасом заметила. На двери его кабинета не было той самой надписи. Место под ф.и.о. врача пустовало. В ужасе кареглазая двинулась в двери. И правда, надписи «Dr. Carlisle Cullen» на ней не было.       Кабинет оказался открыт, и Эсме ввалилась внутрь. «Нет…» только это и шептала девушка себе под нос, закрывая рот рукой, чтобы не закричать. Комната была полностью пустая. Стол, стул, шкаф. Все пустовало. Двинувшись к шкафу, Платт резко раскрыла дверцы. Пусто. Дернула за шкафчики в столе. Пусто. Слёзы скатывались по лицу, но она же обещала себе. Видимо надежда, что томилась в душе девушки во время прогулки по больнице была больше, чем она думала.       Опустившись в кресло врача, Эсме закрыла лицо руками и тихо плакала. И пусть даже кто-то угодно сейчас зайдёт внутрь, пусть и задастся вопросом, почему она тут. Ей было бы все равно. В темноте закрытых глаз то и дело проявлялось ласковое лицо доктора. «Хватит, хватит…» Эсме не заметила, как начала хлопать себя ладонями по голове, дабы выкинуть из мыслей проклятый прекрасный профиль блондина.       Стерев слёзы с лица, шатенка поднялась с кресла. Казалось, в этой комнате ещё остался одеколон Карлайла, и сейчас Эсме буквально задыхалась от аромата. Хотя возможно на самом деле его там и не было. И над Эсме издевалась ее собственная фантазия.

***

Always forever — Cults (желательно включить для атмосферы)       Спустившись в холл, Эсме одиноко направилась к выходу. Бывало её толкали прохожие, пациенты или сами медсестры, но она лишь ударялась о их тела и продолжала свой путь. Непослушные кудри выбивались из-за ушей и мелькали перед глазами. Ей повезло: медсестры не застали её в кабинетах, отец еще не вернулся к машине. Облокотившись спиной о дверь, не боясь даже замарать новое платье, Эсме пустым взглядом уставилась на больницу. Ей все еще чудилась она сама. Юная, улыбчивая смотрела из окна её палаты на прохожих. Белая больничная рубашка, бледное лицо, в руках тарелка с тем самым обедом. Эсме прикоснулась к собственному лицу, будто проверяя она ли еще в своем теле.       Проезжающая по парковке машина заставила Платт переместить на нее взгляд. Ничего необычного. Просто автомобиль. Вернув взгляд к окну, то оказалось уже пустым. Больше не было той «галлюцинации». Словно она вместе с настоящей Эсме покинула наконец это здание.       Из больницы вышел отец. Перебирая в руках пару листов, тот, не обращая внимания на дочь, запрыгнул в автомобиль. Эсме залезла следом. Твердые сидения казались каменными. От чего у девушки болело всё тело. Или дело было не в сидениях. Дома перед глазами сменялись, превращаясь в кашу. Все яркие цвета поблекли, казалось, даже цветы были серыми.       Мистер Платт обратил внимание, что его дочь смотрит в одну точку всю дорогу, но посчитал нужным не реагировать. Спрашивать о её проблемах он не хотел. Он с первого приветствия невзлюбил доктора Каллена, а теперь еще больше его ненавидел. А новость о том, что Эсме была у него дома еще больше взбесила мужчину. Да, забирая выписки об удовлетворительном состоянии Эсме, он случайно встретился с симпатичной медсестрой, что поделилась с ним вестью. Оставалось лишь надеяться, что далеко это не распространится, а даже если и пойдут сплетни, то до их окружения из городского это не дойдет. Осталось лишь поделиться этим с женой, а она сама всё решит.       Машина остановилась рядом с домом, и Эсме, всё также вяло, выползла на улицу, направляясь в дом. Отец лишь проводил её долгим взглядом, но остался на улице. Словно чего-то дожидался.       Платт занесла внутрь пакет с тканью. Сгрузила его на рабочий стол матери, на котором были еще всякие нитки, ножницы и прочая атрибутика, которой пользовалась и сама Эсме. Не найдя миссис Платт, девушка направилась к себе наверх. В голове было пусто. Она буквально ни о чем не думала. Попроси её кто сейчас, она бы и не смогла сосчитать ступени до второго этажа. Притворив за собой дверь, Платт кинулась к подоконнику. Опустив на него локти, Эсме присела рядом на корточки. Кареглазая долго смотрела на небо. Солнце близилось к горизонту и желтыми лучами светило прямо ей в глаза. Возможно она и задремала, а может просто задумалась ни о чем, но резкий хлопок за спиной заставил её медленно развернуться.       Брови миссис Платт могли вот-вот коснуться друг друга над переносицей. Пальцы нервно теребили ткань её нарядного платья. От чего у Эсме даже на секунду появился интерес к происходящему.       — Он тебя трогал, да? — Мать двинулась ближе, всё еще яростным взглядом сверля дочь. Но в ответ Эсме лишь непонимающе моргала. — Каллен. — Мать криво улыбнулась, замечая то, как лицо дочери шокировано вытягивается, глаза округляются, придавая той испуганный вид. — Твоему отцу рассказали, что доктор Каллен забирал тебя вечером к себе, а вернул только утром…       — Он не забирал! — Сегодняшние вспышки уверенности поражали девушку. — Меня привезла к нему дежурная медсестра из-за травмы! — Эсме выпрямилась, расправляя плечи. Не дают бедняжке спокойно забыть доктора. — А она даже не отрицает! — Миссис Платт схватила Эсме за руку, до боли сжимая её в ладони. — Ты ему далась, ведь так? — Отчеканивая сквозь зубы слова, женщина буквально прошипела это в лицо дрожащей Эсме. — Говори. — Но девушка до скрипа сжала зубы, но отвечать не стала.       — Ах, ты. — Миссис Платт разжала хватку, выпуская Эсме из рук. — Я всё прекрасно заметила. Думаешь, я такая дура? Я знаю, как меняется девушка после такого, и, ох тебе повезло, что докторишка умотал из города. — После этих слов казалось и так еле бьющееся сердце Эсме сжалось. За что ей всё это разочарование? Почему не могут просто оставить её в покое и не упоминать об этом.       — Внизу Эвенсоны. — Констатировала мать, поправляя подол своего платья. Эсме даже не удивила эта информация. Та, не двигаясь, смотрела в пол, словно сумасшедшая. — Не смей… Слышишь? — Миссис Платт за подбородок подняла лицо Эсме вверх, заставляя посмотреть в глаза. — Не смей даже упоминать о том, что не девственница, поняла меня? — Эсме кивнула, будто у нее еще был выбор.

***

      Белое облегающее платье длинным шлейфом разлеглось по полу. Нежная ладонь аккуратно держала связку синих цветов, но казалось, будто те вот-вот выпадут из слабой хватки. Карамельные волосы были собраны в аккуратную прическу, что не самым лучшим образом обрамляла её лицо. Но девушке было все равно. Да, это была свадьба. Да, это была её свадьба. Но это никак не влияло на состояние самой невесты. Ей было все равно, что под алтарь, что в гроб. Пухлые розовые губки даже не пытались растянуться в улыбку. Эсме смотрела в отражение зеркала словно последний раз. Но нет, даже не на свое белое платье или украшения. А в свои глубокие, пустые, карие глаза. То, что оставалось с ней уже почти год. Они потухли еще в тот самый вечер, как девушка спустилась вниз к Эвенсонам.       Ей было глубоко все равно на Чарльза. Она считала его отвратительным. А ему было все равно на нее, он тоже не говорил, что она красотка, да Эсме и не спорила. Бывали моменты, когда он лапал её, заставлял делать неприятные вещи, после которых дико болели колени, но не больше. Потому что всё шло к свадьбе. Мать провела с ней несколько разговоров, переживая, что их тайна раскроется брачной ночью, но Эсме сильно не волновалась на этот счет. Посчитают ли её испорченной или нет, было абсолютно не важно.       Отец не выводил её под руку к алтарю, ибо Чарльз сказал, что этого не хочет. Конечно, Платт изначально вспылил, а потом эту тему замяли. Поэтому сейчас Эсме одиноко направлялась к жениху между рядами гостей по длинной белой дорожке. Все обернулись, некоторые даже восторженными взглядами встречали её. Но кареглазая не могла улыбнуться им в ответ. Пустой взгляд бегал по гостям. Вот их соседи, две подруги со школы, что пригласили её родители, знакомые матери, отца. Около полусотни человек собралось на празднование, но Эсме не смогла бы назвать по именам даже десятерых. Ближе всех к алтарю сидели, конечно же, сами родители. Эсме и их оглядела безэмоциональными глазами.       Наконец взгляд девушки дошел и до Чарльза. Он был одет с иголочки. Дорогой костюм, не менее дорогой чем платье самой Эс, прилизанные волосы, идеально бритые щеки. Казалось приторным одеколоном от него исходило аж до самой Эсме. Подходя ближе к алтарю с женихом, Эсме шла всё медленней и медленней и всё глубже всматривалась в бездонные глаза будущего мужа. В глубокой черноте казалось не было ни капли любви, и девушка будто всё больше впадала в эту мрачную дыру. Она испуганно вздрогнула, но стараясь не подавать виду, начала преодолевать ступени к алтарю. Руки похолодели, а с и так бледного лица испарился последний цвет. В бездонных черных глазах своего жениха она на секунду увидела гильотину*. Ногти впились в ладони, но она не остановилась, а поднялась и поравнялась под аркой с цветами со своим почти мужем. Тот широко улыбался, спрятав руки за спиной. Заиграла музыка. Но для Эсме она звучала словно похоронный марш. Девушка продолжала вглядываться в глаза Чарльза, словно хотела увидеть это еще раз.       — Согласен.       Эсме не заметила, как речь была произнесена, и теперь была её очередь. Но та лишь продолжала вглядываться в пустоту глаз, сжимая до боли кулаки. Почему? Почему гильотина? Тело бил мороз. Почему именно это? Ей не могло показаться. Речь священника закончилась, и теперь всё внимание было обращено к невесте.       — Согласна. Ей не могло показаться.

*Орудие смертной казни путём отсечения головы (введено во Франции в 1792 г. во время буржуазной революции).