Здравствуй, отец

У Инженера никогда не был сбит режим: днём — бодрствование, ночью — сон. Всё логично и хорошо. Даже в детстве его нельзя было заставить лечь спать днём. А что же тогда делать в ночное время? Он же уже выспался. Но сейчас он лежал без сна, а стрелочка на часах тянулась к двенадцати. Часы же громко тикали, словно предупреждали, что утром будет невозможно встать. Но Инженер не мог сомкнуть глаз. Он рассматривал всё, что находилось в его спальне. Комната утопала в холодном свете луны, превращая привычную обстановку в мистическое место. Место размышления о преступлениях. А преступление могло скоро случиться. Интересно, что станет с его любимой стенкой, из-за которой бабуля отстояла огромную очередь? Или с пузатым телевизором, который аккуратно покрывала белоснежная салфеточка? Или с его любимым деревянным столиком, за которым он делал уроки, читал газеты, а иногда даже кушал? Он ведь больше не увидит эти вещи, после… От мыслей о последствиях холодели руки. Как же хотелось Инженеру, чтобы это всё оказалось страшным сном. Но пистолет, заботливо оставленный Железными Рукавами, лежал на тумбочке около кровати и не давал надежды. — А если не убивать? Зачем же убивать? Ну да, он пытался там, что-то рыл, как крот. Но ведь… Можно и простить? Или нельзя? Надо было тогда спросить, вот дубина я какая! А вдруг можно было? Надо же было… Рассуждения вслух помогали мало, но Инженер таким образом убаюкивал сам себя. И через какое-то время слова превратились в невнятное бормотание, а потом и вовсе в тихое сопение. Луна всё ещё освещала комнату, спящего Инженера и чёрный пистолет. *** Утром, раскинув все «за» и «против», Инженер решил ехать к Журналисту. Главное — добраться, а там… как пойдёт. Вдруг простой разговор убедит, и материалы отдадут просто так. Ну, Инженер этого очень хотел. Но на всякий случай сунул оружие в портфельчик. Нет, нет, стрелять он не собирался. Но на всякий случай же. Журналист жил на отшибе, в старой деревянной двухэтажке. Ехать до него было так долго, что по пути Инженер успел передумать, переубедить себя не выходить на ближайшей остановке, немного поспать, очень много поволноваться. Он даже отсел от окна, чтобы эти прекрасные виды не мешали его душевным волнениям. Уж очень красивые виды, а Инженеру не до них. Перед дверью в заветную квартиру Инженер стоял очень долго. Ему не хватало духу постучать. Вот если бы рядом был Железный, то он…он бы постучал по голове Инженеру. Такой нерешительный! Надо же просто занести кулачок и пару раз стукнуть… Дверь резко распахнулась, но Инженер не был таким же резким. Яркая вспышка боли в носу оглушила мужчину. Он схватился за пострадавшую часть лица и почувствовал, как между пальцами потекло что-то вязкое. Кровь… — Вот это новости! Он пришёл с железом, а погиб от дерева. Инженер прижал к носу шарф. Ему было так больно, что сопротивляться чему-то, что старательно утаскивало его в квартиру, он уже не мог. — Плохи дела твои, надо бы хоть ватку найти. Когда шарф сменился ватой, а холодный подъезд — тёплой кухней, Инженер понял, что перед ним Журналист. Тот скользил взглядом по гостю, иногда останавливаясь на портфеле. В него Инженер вцепился мертвой хваткой. Это, видимо, напрягало. — Я тебя внимательно слушаю, — тон Журналиста была очень серьёзным. — Э… Я… Ну… Спросить о делах хотел там. — Как тебе дружба с Железными Рукавами? Решил составить им компанию, свернуть на дорожку убийств? Глаза Инженера округлились. Откуда он… — Я всё знаю. Сколько таких наивных ребят я повидал, которые даже не задумывались о последствиях, а шли оставлять без гроша в карманах обычных советских граждан! Они шли на это ради похвалы от самого лидера самой страшной группировки! А ради чего пошёл туда ты? Инженер вдруг почувствовал себя рыбой, выкинутой на берег. Он открывал рот, но потом сразу же закрывал. Ему просто нечего было сказать. Он не шёл ради… Чего он там наговорил? Это же, это же совершенно не про Инженера! Он вообще не хотел туда идти. — Я… я не друг им! Они убить меня хотели! Зачем п-помогать таким банд… людям? — Инженер попытался повысить голос, но жгучая боль не давала этого сделать. — А чего же не убили тогда? Ты продал им свою душу, поэтому до сих пор живой, да? — выпытывал Журналист, щуря маленькие глазки. — Ничего я им не продавал, ты что, сумасшедший? Как я им душу… Как вообще такое придумать можно?! Подобные мысли обижали учёного. Но где-то в глубинах скреблась совесть. — Тогда чего же ты пришёл, чёрт тебя возьми? — Я…Узнать пришёл я. — О Железных Рукавах? — язвительно спросил Журналист. Инженер сдался и кивнул. Нет, он вообще-то был сильным человеком. Ну, в какой-то степени. Но сейчас не хотелось юлить. А вдруг… сработает? И от Инженера все отстанут. И он будет ходить на работу, и жить счастливо. — Я так и знал! Вот ты и попался, как мушка в ловушку! — радостно воскликнул Журналист. Но Инженер не спешил просить о пощаде, а только грустно смотрел на окровавленный шарф. Это встревожило хозяина квартиры. Такой реакции он вообще не ожидал. — Ты, правда, о них хочешь просто узнать? — уже тише спросил Журналист. Инженер снова кивнул. Наверно, выглядел он совсем нехорошо, потому что услышал: — Пошли за мной. Журналист провёл в свой рабочий кабинет. Именно так Инженер и представлял кабинеты детективов, где не было ничего лишнего: стол, стул и доска, на которой висели фотографии, вырезки из газет, клочки бумаги с собственными наблюдениями. Это даже завораживало. — Я стал собирать про них информацию очень давно. После этих слов Журналист поставил огромную коробку на стол. Глаза Инженера загорелись неподдельным интересом. Он даже разрешил себе забыть, зачем пришёл сюда. — Они думали поймать меня и убить правду, но тронули только один вагон, а здесь, — Журналист похлопал по коробке, — целый состав. И он увезёт их в тюрьму на пожизненном…на пожизненные… Навсегда! И он был прав. Здесь хранилась абсолютно вся информация: от личных мелочей до серьёзных документов. Взгляд Инженера зацепился за одну из старых фотографий. С неё на мир смотрел малыш. Обычный такой: пухленькие ручки, пухленькие щёчки, только в глазах виднелась какая-то строгость. Чёрные, глубокие глаза… — Узнаёшь? Журналист выхватил фото и очень аккуратно положил на стол. Словно ребёнок мог возмутиться небрежному обращению с собой. — Это их лидер? — почти шёпотом спросил Инженер. А вдруг оживёт? — Угу. Из такого милого малыша в машину для убийств. Жуткое дело. Инженер представлял себе Железного как-то по-другому. Ну, там, в чёрных очках, в плаще, который бы тащился за ним, и с игрушечным пистолетом. А тут… Хорошенький такой карапуз. Только вот глаза…в них было что-то недетское, серьёзность какая-то. Бумаг оказалось так много, а Журналист рассказывал так интересно, что они просидели до глубокого вечера. Да и добрались только до начала бандитской деятельности. Инженер выпытывал в основном про детство, про родных, про всё, что не касалось тюрьмы. В его голове стал постепенно вырисовываться образ другого Железного. Хорошего такого что ли. Разве человек может быть только плохим? Инженер в это отказывался верить. — Может, я тебя провожу? — предложил Журналист, пока Инженер надевал пальто. — Не-е-ет. Я и сам дойду. Воодушевлённый такой продуктивной посиделкой, Инженер почти летел к остановке. Но вместо автобуса стояла чёрная машина, до боли знакомая. — Здравствуй, отец. В руках у Железного тлела сигарета. Одним ловким движением кинув её в мусорку, он подошёл к Инженеру. — Как всё прошло? — Я втёр… я затёр…я подружился с ним. Хотя мы знакомы же ещё со школы, но он оказался таким интересным! А ещё… — Он тебе нос сломал? — Ч-что? — Нос, говорю, твой друг тебе сломал? Инженер потрогал переносицу. Болело уже не так сильно, но нос распух. Ватку они решили убрать. А надо было лёд приложить. Эх, не догадались! Синий ведь завтра будет. Да и кровь на шарфе ещё эта… — Он не сломан, — буркнул Инженер. — А на тряпке твоей варенье малиновое? Железный подцепил двумя пальцами край ткани и помахал ей перед лицом мужчины. — У меня сосуды там, ну как сказать, близко сидят, вот. Кровь и пошла. А он меня дверью ударил сначала, а потом кровь пошла. Не наоборот! — Ударил-таки. — Случайно! Ай… Железный покачал головой. Он выглядел таким разочарованным. И из-за этого горько стало Инженеру. Ну не может он себя изменить. Да и зачем себя менять? Так же всё хорошо. — Садись в машину. — З-зачем? — Если ты хочешь здесь от холода сдохнуть, то можешь остаться. Хозяин — барин. Второго приглашения Инженер ждать не стал и запрыгнул в машину. За рулём сидел Юрий. Сзади было пусто — Железный предпочёл место рядом с водителем. Одному ехать было как-то неуютно, но что-то делать уже поздно — машина грозно заревела. — Отец, а ты пустой к нему пошёл? — внезапно спросил лидер. — Ч-чего? — Ну, подарок наш взял с собой? Инженер постучал пальцем по портфелю. Юрий и Железный рассмеялись. Сквозь их глухой смех Инженер расслышал «молодец». А может и показалось.