Байки из склепа. Издание современное дополненное

Не происходило ничего. Абсолютно ничего. На могилках печально каркали вороны, светило, как лампочка Ильича, холодное осеннее солнце. Работать под конец сезона не хотелось никому, даже Булке, и Булка отчаянно халтурила — сегодня её видели на остановке в обществе какого-то незнакомого пса. — Пивка бы щас, — задумчиво сказал Саныч, не отвлекаясь от «сапёра». — Шашлычок. — Ты Рабиновича сделал? — немедленно вскинулось высокое начальство, краем уха уловив знакомый набор букв. — Там бабка вайдосит уже. — Как я его сделаю, если там полировать надо, — так же задумчиво ответил Саныч и продолжил: — И костерком чтоб пахло… — И порыбачить, — поддержал я. — Косой вон на прошлой неделе на плотину мотался. — Поймал чё-нибудь? — оживилось начальство, тут же забыв про покойного и его бабку. — Хуйня, полведра сорожки. — Мелочь? — заинтересовалось начальство. — Мелочь. — Хуйня. Хлопнула дверь — в каморку, размахивая руками, забежал малой, что было для него весьма несвойственно. Обычно он появлялся и, говоря: «Тысяча извинений, у вас не будет сигаретки?», смущённо краснел. Обычно его с порога хором посылали на хуй — табачные магнаты водились всё же несколько в иных плоскостях. В этот раз малой не краснел и даже не стал демонстрировать значок почётного ворошиловского стрелка. — Горит! — выдал он, не прекращая жестикулировать. — Курить жок, — быстро сказал я. — Горит! — Что горит? — меланхолично уточнил Саныч. — Горит! — снова с чувством сообщил малой и свалил. Высокое начальство встрепенулось, нахлобучило кепарик и поскакало бдить владения. За ним в щель незакрытой двери протиснулось тёмное, аки пережаренный баурсак, лицо главного ебулбека. — Сортир горит! — торжественно прошептал он и исчез. — Сортир, значит, — Саныч неторопливо достал из ящика пачку «Филип Моррис». — Айда поглядим. Над чахлыми деревцами поднимался белый дым. На лавке сидели рядком резчик, завхоз и поминаемый ведром сорожки заячий бригадир, грустно курили, созерцая дивный вид. На заднем плане бегало начальство, размахивая сорванным с головы кепариком, и ревело раненым вепрем. — …я блядь узнаю, кто там курил… — …все пизды получите!.. — …совсем охуели! — …с каждой бригады вычет!.. — …Иваныч, пожарку вызвал?! — Да пусть горит, — отозвался завхоз, с сожалением отрываясь от созерцания безрадостной картины. — Всё равно менять пора. Садитесь, я обедать пойду. — Он затянулся, под ругань начальства затушил об землю бычок, и встал, освобождая мне и Санычу место. — Да и вообще — когда ещё такое увидишь? И то правда.