Агапэ

Сцена 1 Общий план: серое небо, затянутое облаками. Глинистый обрыв, обнесенный шаткой железной оградкой. Вдалеке виднеются кусты, деревья и поблекшие от времени ворота-тори. Дует ветер. Ближний план: камни и кустики травы и мелких цветов, рассыпанные по краю обрыва. Вцепившись одной рукой в оградку и подставив лицо ветру, стоит Девушка. Глаза ее зажмурены, ветер треплет волосы и одежду. Цепочка бьется на груди, будто хочет сорваться и улететь. Крупный план: рука Девушки вцепляются в перила оградки так, что костяшки пальцев белеют. Крупным планом - лицо Девушки: из зажмуренных глаз текут слезы. Девушка (думает): Почему, ну почему все закончилось именно так? Чем я это заслужила? Открывает глаза и, отпустив оградку, разворачивается. Теперь ветер дует ей в спину, и она то и дело отводит волосы от лица. Вторая рука у нее сжата в кулак. Она подносит ее к лицу и разжимает. Крупный план: на ладони лежит маленький фарфоровый колокольчик с шелковой ленточкой. Ленточка развязана и вьется по ветру. Колокольчик покатывается по ладони Девушки и чуть слышно позванивает. Девушка (думает, роняя слезы на колокольчик): Помнишь этот колокольчик? Ты подарил мне его тем летом, когда все кругом утопало в цветах. И их аромат пьянил и смешивался с его тихим фарфоровым звоном… (Крупный план: на колокольчик медленно падает крупная слеза и разбивается в крошечные осколки.) Хрупкий символ нашей любви… Средний план: Девушка в полный рост. Перехватив пальцами ленточку колокольчика, она накрывает его второй рукой и поднимает голову, глядя перед собой. Девушка (думает): Но теперь все кончено. Зачем мне твои подарки? Зачем тебе моя любовь, если ты меня больше не любишь? Резко разворачивается и, размахнувшись, выбрасывает колокольчик с обрыва. С отчаянным звоном он описывает дугу и исчезает из поля зрения. Звон стихает где-то внизу. Девушка, оперевшись на оградку обеими руками, перегибается через нее и смотрит вниз. Крупный план: профиль Девушки. Девушка (вполголоса): Ты обещал, что этот колокольчик принесет мне счастье. Ты говорил, что стоит мне позвонить в него и загадать желание, как оно сбудется. Но ты солгал. Ты все время лгал мне. И твой колокольчик был фальшивым. (Поднимает голову к небу и кричит.) Ну, где вы, светлые силы? Почему не идете на звон? Неужели никто не поможет мне? Первый бледно-золотой луч стрелой пробивает серые облака, а за ним - еще и еще. Последний луч, серебристый, окружает Девушку слабым ореолом. Она не обращает на него внимания и опускает голову. Шаткая оградка прогибается под ней. Ореол за ее спиной преобразуется в едва различимые очертания не то крыльев, не то развивающегося плаща. Девушка (тихо): Нет, все кончено. Я сама разбила свое счастье. Вся моя жизнь –сплошные потери… Так зачем мне такая жизнь? (Пауза.) Зачем мне жизнь… без тебя? Оградка не выдерживает ее напора и лопается с гудящим лязгом. Крупный план: руки девушки соскальзывают с перил, но даже не пытаются схватиться за их обломки. Средний план, замедленное действие: Девушка словно разрывает окружающий ее ореол и падает с обрыва. Лоскуты разорванного ореола тают в воздухе, превращаясь в серебристый туман. Крупный план: цепочка на шее Девушки лопается и уносится вверх сверкающей нитью. Дальний план, замедленное действие: ее силуэт безвольно падает, ударяясь о выступы обрыва. Сцена 2 Вид снизу на край обрыва и сломанную оградку. Серебристый туман за ней сгущается и превращается в бесплотную фигурку, похожую на человеческую, а фигурка постепенно превращается в Тома. Ветер колышет перья на руках-крыльях и вздымает отдельные тонкие пряди волос . Он обеими руками вцепляется в останки перил и огромными, исполненными ужаса глазами смотрит вниз. Тома: Ой-ой-ой! По-моему, я увидел нечто ужасное... Ведь люди не умеют летать! Значит… значит, этот человек разбился?! Насмерть?! (Пауза.) А я ведь даже толком не разглядел, кто это. Кажется, девушка… Ближний план: Тома отпускает перила и медленно отступает назад, качая головой. Тома: Я никогда не видел людей и ничего в них не понимаю. Если она не умела летать, то почему подошла так близко к краю? (Прижимает руки к груди и делает брови домиком.) Ах, если бы бедная девушка могла видеть и слышать меня! Я бы непременно помог ей! Мы же сильнее людей! Я бы подставил ей свои крылья… я бы… я бы… (Сжимает кулаки и топает ногой от досады.) Ну почему только люди с чистыми душами способны видеть нас? Ведь таких людей почти не бывает! Что за несправедливость… Сцена 3 Та же мизансцена, средний план: из-за края обрыва медленно поднимается маленький сгусток белого света, напоминающий шаровую молнию. Он вибрирует и сияет то ярче, то слабее. Крупный план: изумленное лицо Тома, освещенное этим изменчивым сиянием. Оно отражается белым огнем в его немигающих глазах. Тома (тихо): Что это?.. Неужели… Я не верю своим глазам… Неужели это..? Подходит к пролому в оградке, и, держась за нее одной рукой, вторую протягивает сгустку света. Сгусток сперва пугливо отшатывается от него, но затем осторожно подлетает и касается каждого его пальца поочередно, словно ощупывая. Тома, вытянувшись всем корпусом на самом краю обрыва, замирает в ожидании. Крупный план: мелкие камешки сыплются у него из-под ног. Глинистая почва расслаивается и крошится. Внезапно изрядный кусок почвы обламывается и падает вместе с Тома. Сгусток света, испуганно вспыхнув, взмывает вверх и зависает на небольшой высоте рядом с обрывом. Одновременно с этим Тома резко распахивает крылья и, отчаянно и неуклюже замахав ими, скачкообразно набирает высоту. Поднявшись над обрывом, он пролетает чуть вперед, а потом спрыгивает на землю. Немного пробежав по инерции, Тома складывает крылья и останавливается. Он упирает руки в колени и сбивчиво дышит. Отдышавшись, выпрямляется и оглядывается. Увидев сгусток света, он улыбается и манит его рукой. Тома: Ну, лети сюда, не бойся. Я ничего тебе не сделаю. Видишь, как я сам испугался? Разве такое трусливое существо может причинить тебе вред? Сгусток света, помедлив, осторожно подлетает к Тома, испуская мягкое сияние. Тома подставляет ему ладонь, и сгусток опускается на нее, освещая лицо и грудь Тома. Тома: Ну, будем знакомы. Я – Тома, младшее небесное божество из Геона. Нас еще называют адзеро. Сгусток света расширяется и вспыхивает, приподнявшись над ладонью Тома. Тома поспешно заносит над ним другую руку, словно собираясь погладить. Тома: Нет-нет, я не из тех адзеро, что переносят человеческие души в новые тела. Ведь ты… душа? Сгусток света вспыхивает. Вспышка отражается в глазах Тома. Тома накрывает сгусток другой рукой и прижимает к груди, зажмурившись. Тома (тихо и восторженно): Душа! Настоящая человеческая душа! Я поймал ее! (Открывает глаза и, чуть разжав ладони, смотрит на пробивающийся сквозь них свет.) Какой сегодня необыкновенный день! Сперва я услышал звон колокольчика с Земли, а теперь поймал душу… (Оглядывается.) Почему же никто не спешит за ней? Ведь ее надо перенести в новое тело, а я не имею права этого делать. Сцена 4 Та же мизансцена. Тома оглядывается, держа душу в закрытых ладонях. Голос Таго (окликает): Эй ты, рыжий! Крупным планом – лицо Тома: он недоуменно моргает. Голос Таго: К тебе, к тебе обращаюсь. Здесь больше никого нет. Только ты да я. Тома оборачивается. На расстоянии нескольких метров от него стоит Таго с луком наизготовку. Горящая стрела нацелена на Тома. Лицо Тома становится еще более недоуменным: глаза предельно расширяются, рот превращается в точку. Таго (натягивает тетиву со скрипом): Ну-ка выпусти душу! Тома (чуть сдвигает брови и сжимает ладони): И не подумаю! Я вижу, куда ты целишься. Стоит мне выпустить душу, как ты ее пристрелишь. (Таго усмехается.) Ты вообще кто такой? Уж не демон ли? Таго (ослабляет натяг тетивы): Скажешь тоже! Посмотри: я точь-в-точь как ты, только крылья серые. Какой же я демон? Тома: Мало ли. Демоны принимают разные обличья. Таго: Я – адзеро тени, глупый. Тома (прижав ладони с душой к груди, делает шаг вперед): Настоящий адзеро тени?! (Пауза) Конечно, ведь у тебя пепельные крылья! И как я сам не догадался? Таго: Это потому что ты рыжий. Тома (без страха подходит к Таго, с любопытством разглядывая его крылья): Чего ты дразнишься? У тебя самого рыжие глаза. Таго (насупившись): Не рыжие, а янтарные. Тома усмехается и, зажав душу в кулаке, пальцем другой руки касается крыла Таго. Таго удивленно смотрит на его руку. Тома: А можно… можно потрогать твои крылья? Таго: Пожалуйста. Тома (поглаживает его крыло): Правда, совсем как мои. Таго (опускает лук, смеясь): Ой, ну какой же ты смешной! Как тебя зовут? Тома: Тома. Таго (поигрывает стрелой): Ха! Так мы тезки! Я тоже Тома. Тома (подпрыгивает от восторга): Правда?! Значит, верно говорят, что у каждого адзеро света есть близнец под облаками. Значит, ты – мой близнец! А можно, я буду звать тебя Таго? Таго: Ну-у… Зови, если охота. Тома (прыгает вокруг него, взмахивая крыльями): Вот здорово! У тебя много друзей, Таго? Таго: Хватает. Тома (прыгая): А над облаками есть? (Таго мотает головой, поворачиваясь вслед за прыжками Тома.) А теперь есть! Таго (одергивает его за крыло): Хватит уже скакать, неугомонный! Вот погоди, явится мой господин, он тебе покажет… Как ты вообще сюда попал? Тома: Я прилетел на звон фарфорового колокольчика, и… (Внезапно останавливается и делает брови домиком, отчего лицо его приобретает печальное выражение.) Здесь была девушка. Это она позвонила в колокольчик в надежде, что светлые силы придут ей на помощь. Я пришел. Но люди ведь не видят и не слышат нас, поэтому я ничем не мог помочь ей. (Опускает голову) Девушка упала с обрыва. Таго, посерьезнев, выдерживает паузу. Тома вздыхает. Таго (негромко): Здесь нет твоей вины, Тома. (Пауза) Ты до этого не видел людей? Тома (качая головой): Нет. Я на Земле в первый раз. Таго (несколько растерянно): О. Как тебе не повезло: впервые спуститься на Землю и сразу увидеть… такое. Убирает стрелу в колчан. Над колчаном вьется тонкий дымок от постоянно горящих стрел. Тома (поднимает глаза на Таго): Но у меня душа той девушки. Она переродится. Таго кладет руку на плечо Тома и медленно качает головой. Тома (отступая, настороженно): Нет? Почему нет, Таго? Таго (прикрепляет лук к ремню через плечо и перекидывает за спину): Девушка упала с обрыва не случайно, а по своей воле. Она отказалась от жизни и, следовательно, от ее продолжения. Мы, лучники, должны уничтожать такие души. Тома: Поэтому ты хотел ее пристрелить? Таго: Да. Так ты отдашь мне душу? Тома, помедлив, прижимает душу в кулаке к груди и пятится, мотая головой. Таго (требовательно протягивает руку): Ну же, Тома! Тома: Нет… нет… Таго… Разреши мне оставить ее себе! (Таго сдвигает брови.) Ну что тебе стоит? Таго: Да зачем она тебе? Тома (с жаром): Как ты не понимаешь! Это же человеческая душа! Загадка, к которой я не чаял прикоснуться – не то что разгадать… А я только об этом и мечтал! (Сжимая душу в одной руке, другой хватает Таго за крыло.) Таго, ты же мой друг, мой близнец, оставь мне душу, ну пожалуйста! Таго (высвобождает крыло из руки Тома): Во-первых, я тебя едва знаю. А во-вторых, это не в моей власти, Тома. Тома (удивленно): А в чьей? Я думал, раз ты охотишься на души… Его слова прерывает резкий порыв ветра, который заставляет обоих адзеро разом обернуться. Сцена 5 Та же мизансцена. Таго щурится, а Тома зажмуривается от ветра. Голос Рюдзибаро (со звучным эхом): Эта душа в моей власти. Тома распахивает глаза, зрачки которых мгновенно сокращаются. От испуга он инстинктивно спиной прижимается к Таго. Тот кладет ему руки на плечи и смотрит несколько вверх. Что видят адзеро: в воздухе из ниоткуда появляется язычок пламени. Он разгорается, разрастается до огненного столба, который становится похож на большие скрещенные крылья. Тома (сдавленным шепотом): Огненные крылья… Я не верю своим глазам! Это же… это… ох… (испуганно сглатывает) Таго (на ухо Тома): Это мой господин, Рюдзибаро. У вас его зовут Отверженным. Тома едва слышно хрипит, пытаясь выдавить из себя какие-то звуки, и сильнее сжимает душу в кулаке. Большие огненные крылья распахиваются. В них проскальзывают тонкие молнии. Язычки пламени отрываются, будто перья, и тают в воздухе. Перед адзеро предстает Рюдзибаро в церемониальном облачении (без доспехов). Его лицо бесстрастно или строго, волосы извиваются на ветру, как змеи, а на черном венце посверкивают отблески огня. Он выше адзеро на две головы и смотрит на них сверху вниз, заложив руки за спину (не за крылья). Таго, выйдя вперед Тома, кланяется Рюдзибаро. Таго: Мой господин. Рюдзибаро (склоняет перед Таго голову, приветствуя его): Здравствуй, Тома. У тебя какие-то проблемы? (Переводит взгляд на белокрылого Тома, не меняясь в лице.) С адзеро света? Тома (дрожа, неловко кланяется Рюдзибаро): Гос… по…. дин… Отверж… (Темнеет от смущения.1) То есть… Простите… господин Рюдзи… баро…. Таго (поспешно прерывает его лепет): Нет, никаких проблем, мой господин. Просто беседуем. Рюдзибаро (приподнимает одну бровь): В самом деле? Адзеро света и тени есть о чем поговорить, не вступая в конфликт? Таго (пожимает одним плечом): Ну… да. Рюдзибаро (равнодушно): Как славно. (Подбородком указывает на Тома.) Подойди ближе, адзеро света. (Тома делает пару шагов, не сводя испуганных глаз с Рюдзибаро, и спотыкается.) Не бойся меня. Я не так страшен, как выгляжу. В конце концов, я же не демон. Тома, пересилив себя, подходит. Рюдзибаро складывает крылья и опускается перед ним на одно колено. Тома смотрит на него большими от страха глазами и непроизвольно распушает перья. Маска строгости или бесстрастности исчезает с лица Рюдзибаро, и он улыбается. Рюдзибаро: А ты невелик, адзеро. Наверное, недавно оперился? Из какого легиона ты будешь? Тома (сдавленно): Ва… Варакиро. Рюдзибаро: Смотрителя Геонского сада, дарующего людям вдохновение? (Тома кивает.) Стало быть, ты – вдохновитель? Тома (чуть осмелев): Да, господин Рюдзибаро. Только я работаю в саду и на Земле никогда не был. Рюдзибаро: Значит, сегодня – в первый раз? Тома: Да. Рюдзибаро (касается рукой его крыла): Ну, поздравляю. (Скользнув рукой по крылу, как бы невзначай берет Тома за руку, в которой тот сжимает душу.) А что это зажато в твоем маленьком кулачке, адзеро? Тома темнеет и опускает голову. Рюдзибаро отпускает его руку и смотрит на Таго. Рюдзибаро: Тома, ты знаешь, что у него в руке? Таго (настороженно): Да, мой господин. Рюдзибаро: И что же? Таго (смотрит по сторонам): Ну-у… как бы вам сказать… Рюдзибаро: Человеческая душа? Оба адзеро вздрагивают, и белокрылый Тома отшатывается. Рюдзибаро с улыбкой придерживает его за крылья. Рюдзибаро: Не бойся, не бойся, маленький адзеро. Я ничего тебе не сделаю. Выходит, ты перехватил душу раньше моего лучника? (Тома испуганно сглатывает.) Надо же, какой ты расторопный! Не думал, что адзеро света могут оказаться проворнее моих легионеров. Надо бы взять парочку белокрылых к себе в легион, чтобы научили кое-кого расторопности. Таго поджимает губы. Бросив на него быстрый взгляд, Рюдзибаро поднимается. Рюдзибаро (к Тома): Ну, а теперь, маленький адзеро, отдай душу моему лучнику и возвращайся домой. Сдается мне, для первого раза ты увидел достаточно. Тома (помявшись, поднимает на него глаза; несмело): Господин Рюдзибаро, нижайше прошу у вас прощения за дерзость, но… извините… смею ли я попросить … об… об… (икает) Рюдзибаро (мягко): Говори, дитя, не бойся. Чего ты хочешь? Тома (зажмурившись, тихо): Позвольте оставить душу себе. Таго (вцепляется ему в крыло так, будто собирается выдернуть пучок перьев; шипит): Ты с ума сошел, Тома?! Рюдзибаро (изумленно вскидывает брови): Оставить душу? Тебе?! Тома (втягивает голову в плечи, чуть слышно): Да. Рюдзибаро выдерживает паузу, глядя на него сверху вниз. Молнии посверкивают в огненных крыльях и жутковато освещают его замершее лицо. Таго встревоженно смотрит на него. Рюдзибаро (смеется, и жутковатое освещение исчезает): А ты отчаянный, маленький адзеро! Отважился просить меня! (Наклоняется к Тома и касается его крыльев черными прядями.) Ты хотя бы осознаешь, о чем просишь? (Тома испуганно моргает, глядя ему в глаза.) Человеческая душа – тяжкое бремя, особенно душа самоубийцы. Подумай, дитя, разве я могу доверить тебе то, чего опасаюсь сам? Тома: Но мы же не люди, господин Рюдзибаро. Чем душа может навредить нам? Рюдзибаро (выпрямляется и вздыхает): В том-то и дело, что я не знаю. Никто на моей памяти не оставлял себе душу. Тома: Я буду осторожен, обещаю. Рюдзибаро (усмехается): Для начала ты уже обжег ею руки. Тома перекладывает душу из одной руки в другую, и ее проблеск отражается в глазах Таго. Тот недоверчиво прищуривается. Тома раскрывает руку, в которой была душа. Крупным планом – его обожженная ладонь. Таго, нахмурившись, смотрит на нее через плечо Тома. Тома (удивленно): И правда. Но я ничего не чувствую. Рюдзибаро: Это пока. Кто знает, что будет дальше? (Пауза) И ты по-прежнему непреклонен, маленький адзеро? Тома (поднимает на него решительный взгляд): Да, господин Рюдзибаро. Рюдзибаро (складывает руки, задумчиво): Что ж… Раз так, я оставлю душу тебе. (Таго в изумлении округляет глаза.) А на счастье или на беду, зависит от того, как ты сам ей распорядишься. Таго, оттолкнув Тома, бросается к Рюдзибаро и умоляюще сцепляет пальцы. Таго: О нет, мой господин, не позволяйте ему!.. Если вы сами не знаете, что может произойти… Рюдзибаро: Каждый имеет право на выбор и на ошибку. Таго (возмущенно): Но… Рюдзибаро (строго): Ты же не будешь мне перечить, адзеро? Таго отворачивается от него, складывая руки на груди, и рассерженно сопит. Тома переводит растерянный взгляд с него на Рюдзибаро. Тома: Спасибо, господин Рюдзибаро! Я и не думал, что вы… совсем не такой, как у нас считают... то есть… вы не… (запинается) Рюдзибаро (улыбается): Не злой? Не страшный? Тома (смущаясь): Да. То есть нет. Вы ни капельки не злой и не страшный! (Пауза: теребит свободной рукой кончик косы.) Вот только ваши крылья… Вам не больно? Рюдзибаро: Этот огонь не обжигает, дитя мое. Потрогай сам. Тома нерешительно протягивает руку к его крыльям и, помедлив, касается их, закусив губу. Напряжение на его лице сменяется удивлением. Тома осторожно запускает руку в огненные крылья и, убрав ее, улыбается. Тома: Они ничуть не горячие! Скорее, как прохладный дождь. Рюдзибаро: Вот видишь, нечего боятся. И за свои руки не беспокойся – они заживут очень быстро. Ты же все-таки божество. Но по силам ли тебе будет удержать душу? Тома: Я буду держать ее изо всех сил, господин Рюдзибаро! Честное слово! Рюдзибаро (улыбается): Я тебе верю, маленький адзеро. Тома (несмело): А можно вас еще кое о чем попросить, господин Рюдзибаро? Рюдзибаро (смеется, прищурившись): Еще?! Тома: Совсем маленькая просьба! (Рюдзибаро улыбается, подбадривая его) Не наказывайте, пожалуйста, Таго… то есть Тома… за то, что он упустил душу. Рюдзибаро (с усмешкой оборачивается на Таго): Таго? Таго (отводит глаза): Мы тезки с этим… белокрылым. Рюдзибаро (всплеснув руками): Вот так совпадение! (к Тома) Я не собираюсь его наказывать, маленький Тома. Он ничем не провинился. А ты очень доброе и смелое божество. Удачи тебе . (Проводит рукой по голове Тома и кивает Таго.) Пойдем… Таго. Таго: Сейчас, мой господин. Секундочку. (Подходит к Тома.) Раз уж я не могу тебя отговорить от самой большой глупости на свете, то давай, что ли, подарочек сделаю. Тома удивленно смотрит на него. Таго достает из колчана цепочку с сердечком. Таго (с наигранным пренебрежением): Вот, та девушка обронила. (Надевает цепочку Тома на шею – тот приподнимает косу.) Теперь эта вещица твоя – как и ее душа. Тома (берет сердечко на обожженную ладонь и восторженно смотрит на него): Спасибо, Таго… Таго (заложив руку за голову2): Не за что. Не забывай о том, что видел на Земле. Ну, и своего близнеца тоже. Тома: Что ты, Таго! Я тебя никогда не забуду! Таго (опускает руку): Если понадобится помощь, то можешь на меня рассчитывать. (Тома радостно кивает.) Ну, пока, глупое создание. Тома (с улыбкой): Пока, охотник за душами. Таго хлопает его по плечу на прощание и возвращается к Рюдзибаро. Тот расправляет огненные крылья, которые закрывают их обоих и превращаются в огненный столб. Столб уменьшается до размеров язычка пламени и исчезает. Сцена 6 Та же мизансцена. Тома прячет цепочку под одежду и со вздохом окидывает взглядом опустевший обрыв. Тома (думает): Ну вот я и побывал на Земле, да так ничего и не увидел. Расправляет крылья, не разжимая кулака, в котором зажата душа, и делает несколько взмахов. Подпрыгнув, взлетает. Плавно взмахивая крыльями, поднимается к густым облакам. Ближний план: Тома быстро удаляется от Земли, и облака дымом овевают его. Тома (думает): Все же несправедливо, что мы не существуем для тех, кто нуждается в нас больше всего. (Облака полностью затягивают его.) Сцена 7 Смена пейзажей из Интерлюдии: Земля с высоты птичьего полета, облака, над облаками, дальние планы Геона. С одной стороны он окружен скалами невероятной высоты, вырастающими прямо из облаков, а с другой – океаном, который сливается с небом. Скалы приближаются. Их вершины тают в фиолетовом небе, усыпанном крупными звездами. Ближе к облакам небо светлеет, сменяя цвет с фиолетового на голубой (где-то посередине скал), с голубого на белый, с белого на розовый, с розового на золотистый (у самых облаков). Дальний план, приближается: от одной из скал в никуда уходит длинный и тонкий мост без опор. Он напоминает взлетную полосу. По нему скользят столбы солнечных лучей. По мере приближения к скале становится видно, что в ней сделаны неимоверно высокие клинообразные ворота. Из-за скользящего света кажется, будто по ним стекает вода. Едва заметная крылатая тень проносится над мостом и растворяется в столбах солнечного света. Сцена 8 Общий план: океанское побережье с молочно-белым песком и светлой галькой. Его обрамляют невысокие скалы из сверкающего красно-бурого камня (типа известняка) с желтыми и водянисто-розовыми прожилками кварцита. Скалы испещренны причудливыми гротами и «колоннадами». У подножия растет трава и упругие шарообразные кусты с темными острыми листьями и цветами, похожими на шиповник. Некоторые «колонны» увиты плющом, который то там, то тут стелется по скалам и камням. Перламутровое море с тихим шелестом накатывает на берег. Крупный план: волны омывают большую витиеватую раковину у кромки воды. Ее мокрые изгибы сверкает на солнце. Раздается шорох (будто большая птица опускается на песок), и раковину накрывает тень. Песок чуть слышно поскрипывает под чьими-то шагами, и его влажные комочки летят на раковину. Сцена 9 Та же мизансцена. Ближний план, вид сверху: Тома идет по берегу, складывая крылья (он только что приземлился), и смотрит по сторонам. Крупным планом – умиротворенное лицо Тома. Тома (думает): Ну вот я и дома. Здесь куда и лучше, чем на Земле! (Вдыхает воздух полной грудью.) По крайней мере, никто не прыгает со скалы и не… Спохватившись, подносит к лицу руку с зажатой в ней душой, и боязливо приоткрывает. Мерцающий свет освещает его встревоженное лицо. Тома тут же сжимает кулак и покусывает нижнюю губу, размышляя. Тома (думает): Душа! Страстная, жгучая человеческая душа, что же мне с тобой делать? Где тебя спрятать? Не могу же я до конца времен носить тебя в кулаке. А из любого другого тайника ты непременно вырвешься. И если тебя обнаружат, у нас обоих будут большие неприятности… Покусывая губу, вертит головой по сторонам так, что коса подскакивает. Вгляд его останавливается на одном из маленьких гротов, возле которого растут самые пышные кусты, а по «колонне» вьется цветущая лоза. Тома вбегает в грот и забивается в дальний угол. Внезапно глаза его вспыхивают, и он прижимает обе руки к груди. Тома: Ха! Придумал! Есть одно надежное убежище, где душу никогда не будут искать. Надеюсь, она сама найдет туда дорогу… (Приоткрывая руки лодочкой.) Что ж, душа, может, и непривычно тебе будет в новом доме, но все же привычней, чем на воле. Приготовься: я выпускаю тебя… Медленно разводит ладони, и душа выплывает из них робким светлячком. Разгораясь на глазах, она превращается в звезду с сердцевиной, похожей на снежинку, и испускает белые лучи. Они освещают грот, словно ощупывая его, и по стенам ползут жутковатые тени. Тома вжимается в сверкающую кварцем стену, боясь сморгнуть. Ослепительная вспышка заставляет его зажмуриться. Душа, мгновенно сжавшись до размеров звездочки-снежинки, вонзается Тома промеж глаз, и сияние исчезает, будто растворяясь в его голове. Тома, резко распахнув пустые глаза, падает на колени. Цепочка выскальзывает из-под одежды с чуть слышным звоном. Сердечко на ней отзывается короткой вспышкой. Коса наполовину расплетается. Тома судорожно вцепляется в мох, покрывающий «пол» грота, и тяжело дышит. Еле отдышавшись, прижимает ладонь к груди и садится. Тома (вполголоса): Так вот какова человеческая душа! Кажется, будто она впилась прямо в мой мозг! (Шумно выдыхает.) Странно… но я не чувствую никаких перемен. (Ойкнув, трет руки об колени, затем удивленно смотрит на них.) Вот только руки так и горят. Ох, что же делать, что же делать… Это так неприятно! Дует на руки, трясет ими, но ничего не помогает. Тома нехотя поднимается и выходит из грота, касаясь стен пальцами. Сцена 10 Берег океана. Тома идет от грота к океану – сперва неровно, на дрожащих ногах, но постепенно его шаг становится все более уверенным в конце концов переходит на бег. Ближний план: Тома подбегает к океану и, присев на корточки, опускает горящие руки в воду. Выдыхает, словно выпуская напряжение. Поболтав руками в воде, поднимается и вытирает руки об крылья, а затем по-собачьи встряхивается. Тома: Ффу-у… Другое дело! Бедные мои ручки… Вот о чем предупреждал господин Рюдзибаро! И если это только начало, то что же ждет меня впереди?.. Его рассуждения прерывает приближающееся хлопанье крыльев. Тома оборачивается на звук. Сцена 11 Та же мизансцена. Перед Тома вырастает тень, на которую он смотрит несколько настороженно. Приземляется Раи. Раи: Привет, Тома. Тома (придав лицу беззаботное выражение): Привет, Раи! Раи: Чего это ты в воде топчешься? И почему у тебя такой растрепанный вид? Тома (отступает от прилива и оглядывает себя): Разве?.. Раи (передразнивает): «Разве»! Смотри: перья во все стороны, волосы дыбом… Ну-ка развернись. Тома послушно разворачивается и приглаживает перья. Раи приводит в порядок его растрепанную косу с таким видом, будто ему это порядком надоело. Одновременно с этим адзеро разговаривают. Тома: Раи, угадай, где я был? Раи: Даже боюсь предположить. Тома: Ну попробуй угадать! Раи: Не хочу угадывать, сдаюсь. (Закручивает косу Тома.) Не верти головой. Тома (восторженно): Да ты бы нипочем не угадал! Я был… на Земле! Раи (приподнимает бровь, но старается не выражать удивления): Скажите пожалуйста, его-таки выпустили. Тома у нас теперь совсем большой. Тома (немного задетый): Конечно, тебя этим не удивишь, но я ведь был там впервые! Ты мне не веришь? Раи (закрепляет косу Тома одной из прядок и обходит его): Отчего же? Охотно верю. То, что блестит у тебя на шее, определенно не небесного происхождения. Тома, потемнев от смущения, поспешно прячет цепочку за пазуху. Раи усмехается. Раи (встает напротив Тома, заложив руки за спину): Ну, и каковы впечатления? Тома (смешавшись, отводит глаза): О-о… О-о… Ммм… Противоречивые. Раи: Мне казалось, тебе не терпится ими поделиться. Тома: Э-э… Ну-у… Раи: В чем дело, Тома? Эти впечатления отняли у тебя дар речи? В таком случае я немедленно отправляюсь на Землю. Я-то думал, что никакая сила не способна заставить тебя замолчать. Что же ты увидел на Земле? Тома: Ну-у… Да ничего интересного. Раи (складывает руки перед собой; недоверчиво): Тома! Тома: Нет, честно! Я был там всего-ничего… Видел только пасмурное небо, деревья да обрыв. Раи с насмешливым недоверием снова приподнимает бровь. Переводит взгляд на его руки и поднимает вторую бровь. Тома поспешно прячет руки за спину. Раи ловит его за руку и разворачивает ее ладонью вверх. Раи (хмурится): Гм, вижу, памяток с Земли ты принес немало. Что с твоими руками, Тома? Тома (осторожно убирает руку и прячет за спину): Так, ничего. Опалил чуть-чуть. Но ты не волнуйся, Раи, они уже совсем не болят. Раи: Я надеюсь, Тома. Только странно, как тебе удалось их опалить земным огнем? Это же стихия. Нам стихии не страшны. Тома поджимает губы и пинает песок, глядя под ноги. Раи чуть наклоняет голову к плечу, выжидая. Тома поднимает голову – глаза его лукаво поблескивают. Тома: Ну ладно, так и быть, скажу. Я видел.. адзеро тени! Раи: Кого?! Тома (подпрыгивает, едва не хлопая в ладоши, и тараторит): Адзеро тени! У него рыжие глаза! Только он говорит, что они янтарные, но я не очень-то разбираюсь в камнях, поэтому для меня они рыжие, как подсолнухи! (Прыгает вокруг Раи.) А еще у него пепельные крылья! Ты знаешь, что у всех адзеро тени пепельные крылья? Ну конечно, ты знаешь! Только они не как пепел, а как туман! И ничем не отличаются от наших крыльев, только цветом! Серые, туманно-серые! А знаешь, как его зовут? Ни за что не угадаешь!! (Пауза: Тома хватает Раи за плечи.) Его зовут Тома! Он мой тезка! У меня есть близнец в солнечной тени! У тебя есть? (Раи едва успевает пожать плечами.) А у меня есть! Он лучник! У него большой лук из черного дерева с тугой звенящей тетивой и горящие стрелы! Они горят всегда-всегда, никогда не гаснут... Раи (сбрасывает руки Тома с плеч и, схватив его за крыло одной рукой, другой зажимает ему рот): Дай отдохнуть моим ушам и своему языку, Тома. Он до добра не доведет. Я бы на твоем месте не верещал на весь Заоблачный край о том, что побратался с темным адзеро. (Отпускает Тома.) Тома (хлопая глазами): Так я больше никому не говорил… Только тебе… Раи: Ты просто не успел всем разболтать. Не сомневаюсь, что все еще впереди. Тома (обиженно отстраняется): Вот никому не скажу! Ни словечка! Хочешь? Раи (махает рукой): Да ладно. Болтай себе. В конце концов, нет в этих темных адзеро ничего плохого. Просто не принято как-то… Ладно. Тома (приободрившись): А я еще знаешь кого видел? Раи (делает страшные глаза): О ужас! Кого же?! Тома (прижимая кулаки к груди, заговорщицки): Господина Рюдзибаро! Отверженного! Раи, закатив глаза, делает глубокий вдох. Затем отталкивает Тома, разворачивается и широким шагом идет вдоль берега. Тома, подпрыгнув и непроизвольно взмахнув крыльями, вприпрыжку бежит за ним. Тома: Что? Что? Раи (резко разворачивается и шипит): Вот об этом мог бы и промолчать, Тома! Тома: Почему?! Раи: Потому что… (Ищет подходящее объяснение, но не находит.) Потому что! Какое-то время идут молча. Тома удрученно семенит чуть поотдаль. Наконец Раи останавливается, и Тома, наткнувшись на него, поднимает глаза. Раи (берет его за плечи, оглядывается): Ну, рассказывай, какой он. Только тихо! Глаза Тома загораются. Он улыбается и хлопает в ладоши. Тома: Так и знал, что ты спросишь! (Крупным планом – лицо Тома с восторженно горящими глазами.) Господин Рюдзибаро – точь-в-точь такой, как нам рассказывали в детстве, только совсем не грозный и не страшный. Он очень высокий и статный, и глаза у него ярко-зеленые, зеленее молодой травы, а волосы черные-пречерные, как смоль. И сам он одет в черное – даже венец черный. Раи: А крылья… (стрельнув глазами по сторонам) Правда, что у него огненные крылья? Тома (кивает): Чистое, открытое пламя, Раи. А дым их пахнет миндалем. Раи (передергивает крыльями): Теперь понятно, почему у тебя обожжены руки. Тома (нахохлившись, прячет руки): И вовсе не поэтому! Господин Рюдзибаро, к твоему сведению, не чудовище какое-нибудь. Он очень великодушный и… добрый. Раи (себе под нос): Добрый, как же. (Тома собирается возразить, но Раи поднимает руку.) И это все, что ты видел на Земле? (Тома, помедлив, кивает.) Надеюсь, ты ничего там не натворил? Тома (вздрогнув, хмурится и смотрит исподлобья): Слушай, Раи, ты бывал там тысячу раз, а я – всего один. Что же, по-твоему, должен был наступить конец света? Раи (смеется): С тебя станется, Тома. (Тома закрывается крыльями и обиженно нахохливается.) Ладно, не топорщи перья. Смотри, уже смеркается. Пора разлетаться по домам. Твоих историй я еще наслушаюсь. Тома: Да… Я хотел рассказать… Раи (разворачивает его и подталкивает его в спину): Завтра, завтра, Тома. Тома расправляет крылья и вяло взмахивает ими. Оглядывается на Раи. Тот тоже расправляет крылья и кивает Тома. Они вместе взмахивают крыльями, одновременно подпрыгивают и взлетают в лиловое небо. Улетают. Общий план: большое дрожащее солнце заходит в океан, похожий на разлитый огонь. Облака, плывущие над ним, складываются в подобие гигантских крыльев, а игра света на остывающем небе на мгновение превращается в призрачное лицо (не похожее ни на одного из персонажей). Сцена 12 Ночь. Общий план: на небе, усеянном звездами, словно крупной солью, сияет полная луна. Широкая лунная дорога стелется через океан и чуть колышется на волнах. Над океаном нависают cтупенчатые утесы. Лунный свет путается в ветвях деревьев и кустов и ложится на слегка скошенные крыши домиков, расположенных на «ступенях» утесов. Дальний план, приближается: дом Тома. Две раздвижные двери на противоположных сторонах выходят на веранду, опоясывающую весь дом. Одни двери ведут на самую широкую сторону веранды с видом на океан, а другие – во внутренний садик, в котором мерцают светлячки. Дом Тома изнутри: у окна, занавешенного бамбуковыми жалюзи, стоит кровать на коротких квадратных ножках и без спинок. На кровати, завернувшись в темное покрывало, как в кокон, безмятежно спит Тома. Яркие лунные лучи пробиваются сквозь бамбуковые пластинки и полосками ложатся на голову Тома и на пол. Зашелестев листьями, проносится ветер, и полоски света на мгновение превращаются в рябь. Тома морщится от рябого света и отодвигается к другому краю кровати, даже не просыпаясь. Одна из двух маленьких подушек выскальзывает у него из-под головы и падает на пол. По-прежнему не просыпаясь, Тома по-детски подминает под голову другую подушку. Лунные лучи, словно живые, крадутся по его лицу. Тома, тихо замычав, натягивает покрывало на голову. Дует ветер. Жалюзи приподнимаются, и лунный поток проливается на пол и на голову Тома. Сонно выдохнув, он отворачивается. Поколыхавшись, жалюзи опускаются, и лунный поток исчезает, но лучи настойчиво ползают по полу и кокону-Тома. Тома втягивает голову в плечи и, потерпев еще немного, наконец рывком садится на кровати и недовольно трет зажмуренные глаза. Лунные лучи отползают на пол. Покрывало, соскользнув с головы Тома, повисает у него плечах. Протерев глаза и оперевшись на одну руку, Тома сонно смотрит на полоски света на полу. Вытрепавшиеся пряди расплетенных волос падают вперед. Лениво откинув их на спину, Тома переводит прищуренный взгляд на жалюзи и чуть слышно мычит. Цепочка призрачно поблескивает у него на шее. Тома (тихо и сипло): Ой, какой свет… Белее солнечного… И что за луна нынче такая? (Потирает колени.) Пойду, что ли, гляну на нее. Теперь ведь не уснешь. Нехотя поднимается и заворачивается в покрывало, как в плащ. Бредет к двери и отодвигает ее. Лунный свет раскрывается в комнате полупрозрачным веером, и Тома останавливается на пороге в молочном тумане. Сцена 13 Вид спереди, средний план: Тома застывает в дверях, изумленно глядя перед собой. Глаза его широко распахнуты, и в них отражаются звезды. Он приоткрывает рот и переводит взгляд чуть вверх. На дверях колышутся блики от воды и тени тонких ветвей. Зефир проносит светлые лепестки. Тома (думает): Вот так луна! В жизни не видел ничего подобного… (Делает шаг вперед.) Общий план: веранда с видом на океан, залитая лунным светом. Огромная луна висит низко над океаном, и мимо нее плывут полупрозрачные облака, тонкие и неестественно ажурные. Вокруг луны – слабое изменчивое гало (то серебристое, то золотистое, то розоватое). Мерцают голубые, желтые и белые звезды. Вдали в океане видны остробокие и ярко очерченные рифы. Широкая лунная дорога ведет от горизонта до веранды. Вид сзади: Тома медленно идет по веранде к перилам и так же медленно облокачивается на них. Вид спереди, крупный план: Тома стоит, уперев локти в перила и положив голову на руки, и заворожено смотрит на луну. Слабый ветер развевает его волосы. Покрывало чуть сползает с одного плеча, и перья на нем подрагивают и серебрятся. Улыбка касается губ Тома. Тома (думает): Тысячи звезд рассыпаны по небосклону… В детстве нам говорили, что они – символы наших жизней, и когда исчезает один небожитель, гаснет одна звездочка. И хотя я знаю, что на самом деле это далекие светила, иные из которых в сотни раз ярче Солнца, все равно хочется верить, что они светят и для нас. Их так много, что хватит на всех – рожденных и нерожденных… (Сморгнув, кладет голову на раскрытую ладонь.) А луна-то какая большая! Она куда ближе далеких светил и все равно бесконечно далека… Но кажется такой близкой, что стоит только руку протянуть… Вид сбоку: Тома протягивает руку ладонью вверх, словно приглашает луну подплыть поближе. Слабое мерцающее свечение возникает над ним. Оно разгорается, распадается на сверкающие пылинки и сыпется к нему в ладонь дождем из разновеликих звездочек. Вид спереди, крупный план: Тома мгновенно поднимает голову и с изумленным восторгом смотрит на крошечный звездопад. Звездочки, как снег, падают и постепенно тают - в океане, на перилах, на плечах, на волосах и на ладони Тома. Тома (шепотом): Наверняка проделки духов!.. Ах, если бы это был настоящий звездопад, я бы мог загадать желание! Я бы пожелал… пожелал… (прикрывает глаза, и звездная пыль оседает на ресницах) …найти подходящее слово для того, что вижу перед собой. Резкий порыв ветра с океана развевает звездную пыль, и она поднимается сверкающим облаком над головой Тома. Покрывало едва не соскальзывает с него, и сердечко на шее на секунду вспыхивает. Тома, распахнув глаза, подхватывает покрывало и заворачивается в него, пряча разметавшиеся волосы и встревожено дрожащие перья. Выпрямляется и щурится на луну. Приставляет ладонь ко лбу, затеняя глаза. Тома (тихо): Что это за силуэт на фоне луны? Неужели черуби?.. (Обхватывает себя обеими руками и растерянно смотрит наверх.) Наверняка он заметил меня, так что прятаться поздно… Ох… Остается только ждать. (Вздыхает и предупредительно отступает от перил, глядя на небо.) Сцена 14 Дальний план: со стороны океана приближается четырехкрылый силуэт звероподобного существа. Вид сзади: черуби подлетает к веранде, на которой стоит Тома. Он стягивает покрывало у подбородка и выжидающе смотрит на черуби. Хлопая крыльями, черуби приземляется на перила, которые чуть пружинят под ним. Он делает несколько шагов по направлению к Тома, мягко ступая толстыми лапами (глаза на них закрыты). Золотые перья важно посверкивают, а красные лоснятся, как шелк. Тома кланяется черуби, не сводя с него растерянных глаз. Тома (несмело): Доброй ночи, господин небесный страж. Черуби садится, обвив лапы хвостом, и склоняет голову перед Тома. Черуби (с полуулыбкой): Доброй ночи, адзеро. Отчего ты не спишь в такой час? Тома (поеживаясь): Лунный свет растревожил меня… Простите… Черуби (поворачивает голову и чуть прищуривается на луну): Да, луна сегодня светит ярко. Тома: Не то слово, господин страж. Черуби (оборачивается к нему): Ее свет и раньше беспокоил тебя? Тома (отводит глаза): Раньше? Нет… не припомню такого. (Помедлив, робко поднимает глаза на черуби.) Но сегодня она какая-то другая… необычная… Такой луны я прежде не видел. Черуби (подвигаясь поближе): Такой? Тома (переводит взгляд на луну и, словно забывшись, подходит к перилам): Такой… такой… Большой… Белоликой… Нет-нет, перламутровой… Нет, не то… Ой, господин страж, боюсь, мне не хватит слов, чтобы описать ее! Черуби: Может быть, найдется хотя бы одно словечко? Тома: Э-э… ну… Она… Она красивая. (Спохватившись, зажимает рот ладонью и испуганно моргает, глядя на черуби.) Черуби (зажмуривается и улыбается): Красивая… Редкое слово в устах адзеро! Тома (отводит руку ото рта, тихо): Простите… Черуби (похлопывает его лапой по плечу): Ничего, ничего. (Глаз на лапе открывается и моргает.) Просто у тебя чуткое сердце, адзеро. Тома смущенно прикрывает глаза. Черуби вытягивает шею и приоткрывает крылья. В глазах стража таинственно мерцают блики от воды. Черуби (вполголоса): Нет, постой, я вижу больше… Чуткое сердце - да, но на сердце – больша-ая тайна… (Тома вздрагивает и одной рукой прижимает к груди цепочку.) Ты же знаешь, дружочек, что мы, черуби, прозорливы. Но не бойся, я не выдам твою тайну (Тома открывает глаза и с надеждой смотрит на стража, закусив губу.) . Раз она твоя, значит, тебе ее и хранить. И самому выбирать, каким путем следовать. Тома переводит взгляд на лунную дорогу, а затем – на черуби. Тот мягко улыбается. Тома: Спасибо вам, господин страж. Черуби: Не за что, адзеро. Светлых тебе снов. Тома (кланяется ему): Спокойной ночи. Черуби склоняет голову. Тома, улыбнувшись, быстро уходит с веранды в дом, и, обернувшись на пороге, взмахивает рукой на прощание. Черуби кивает, и дверь за Тома задвигается. Сцена 15 Крупный план: черуби сидит на перилах. Его блестящие перья трепещут от бриза. Он обвивает себя передними крыльями и склоняет голову, задумчиво глядя вслед Тома. Черуби (думает): Неразумный адзеро! Разве тебе по силам та ноша, что лежит на твоем сердце? Еще не оберешься с ней беды! Ну ничего, я буду за тобой приглядывать. Глядишь, чем да помогу. Расправляет крылья и, оттолкнувшись от спружинивших перил всеми лапами, взлетает и уносится к заходящей луне. Сцена 16 Общий план: раннее утро, внутренний дворик дома Тома, залитый золотисто-розовым светом. Крупный план: большая капля росы переливается на влажном листе. Лист покачивается от легкого ветерка, и капля, вздрогнув, сползает к его острому краю и, зависнув на мгновение, падает в бамбуковый желобок, скрытый под листвой. Кристальная вода бежит по желобку и сверкающей струйкой льется в большой сосуд, похожий на чан. Он не то сделан из дерева, не то выдолблен из какого-то гигантского ореха наподобие кокоса. Цветок груши падает на воду в сосуде и плывет бело-розовым корабликом. Крупный план: рука тревожит прозрачную воду, и цветок, кружась, отплывает к стенке сосуда. В сверкающей ряби появляется нечеткое отражение Тома. Крупный план: лицо Тома, склоненное над водой. Солнечные зайчики скользят по нему и отражаются в глазах. Тома пытается выловить цветок, но тот ускользает, и Тома, войдя в азарт, забрызгивает одежду и небрежно сплетенные волосы. Он вскакивает, отряхивается и фыркает, мотая головой. Волосы растрепываются, и Тома приглаживает их и аккуратно сворачивает косу жгутом. Поправляет одежду и оглядывается. Втягивает носом воздух и прикрывает глаза, подставляя лицо розовому солнцу. Тома: Какое замечательное утро! И спать совсем не хочется, хотя я не спал полночи. Но как можно было спать при такой луне? (Распахивает глаза и оглядывается.) Подумать только, сколько времени впустую я тратил на сон! Сколько звездопадов, перламутровых лун, серебряных океанских дорог – сколько всего я пропустил! (Встряхивает челкой.) Решено: больше не буду спать. А то неизвестно какие еще чудеса пропущу. Вид сверху: ветер раздвигает ветви деревьев, и солнечные лучи вонзаются в землю. Тома восторженно всплескивает крыльями, задирает голову и жмурится. Тома: Я думал, ничто не сравнится со вчерашней луной. Но как я мог забыть о Солнце, ослепительном небесном венце!.. Открывает глаза, разбегается и стремительно взлетает, взрывая фейерверком листья и бело-розовые цветы. Солнечные лучи охватывают Тома и скользят огнем по его волосам. Он взлетает над кронами деревьев и летит навстречу свету, а ветер развевает волосы и натягивает одежду на теле. Тома (восторженно думает): …Что же еще предстоит мне увидеть?