Агапэ

Сцена 1 Стремительно вечереет: краски сгущаются, тени вытягиваются, цвета на небе перетекают из голубого в красный, затем в сиреневый. Общие виды сменяют друг друга. Вид 1: бурный поток вьется среди цветущих деревьев, высоких трав и каменистых берегов. Вдали виднеется храм Микаро с сияющей крышей. Вид 2: темные базальтовые утесы и песчаный берег. Взволнованный океан, испещренный барашками. Вид 3: ветер колышет высокие травы и крупные закрытые цветы на опушке Геонского сада. Над деревьями поблескивает серебряный шпиль храма Варакиро. За него зацепился тусклый месяц. Сцена 2 Помещение в храме Раппаро, погруженное в предрассветный полумрак. Ближний план: на футоне у зашторенного окна спит Тома. Его правая рука лежит на груди и сжимает цепочку с сердечком, висящую на шее. Комната постепенно наполняется розоватым дымчатым светом. С тихим сухим шелестом отодвигается створка двери, и входит Раппаро. На нем нет хитона – только простая повседневная одежда. Он бесшумно подходит к Тома и склоняется над ним. Раппаро (шепотом): Пожалуй, можно снять шины. То-то он обрадуется, когда проснется! Осторожно приподнимает руку Тома и скатывает покрывало. Затем так же осторожно разматывает ленты и снимает шины – сперва с ноги, затем с крыла. Тихо щелкает пальцами. Шины и ленты исчезают. Снова накрывает Тома покрывалом и кладет его руку с зажатым в ней сердечком сверху. Раппаро (улыбаясь, шепотом): Ну вот, теперь ты здоров, маленький адзеро. Надеюсь, Габи будет к тебе снисходителен. Бесшумно уходит. Сцена 3 Свежее солнечное утро. Общий план: храм Раппаро. Поток позади него прозрачен, как стекло, и течет с тихим воркованием. Сцена 4 Помещение в храме Раппаро, как в сцене 1. Тома тихо постанывает, просыпаясь. Не открывая глаз, он поводит плечами и потягивается. Сердечко выскальзывает из руки. Тома полусонно моргает и протирает глаза обеими руками. Удивленно смотрит на левую руку. Поводит крылом вверх, вниз, в стороны, неуверенно махает им. Затем поспешно отбрасывает покрывало и сгибает-разгибает правую ногу. Тома (вполголоса, удивленно-радостно): Зажило?.. Уже?.. (Вскакивает и хлопает левым крылом.) Ха! Кружится, хлопая обеими крыльями. Цепочка, сверкая, подскакивает на шее у Тома. Он чуть приподнимается над полом и опускается, тихо смеясь. Складывает крылья. Тома: Ой, как здорово! (зовет) Господин Раппаро! Господин Раппаро! За дверью появляется тень. Входит Раппаро (на этот раз в хитоне). Улыбается, глядя на Тома. Тома взмахивает крыльями и подпрыгивает. Тома (радостно): Смотрите, господин Раппаро! Все срослось! Раппаро: Вот и славно. Тома (подбегает к нему и трясет за обе руки): Спасибо, спасибо вам огромное! Вы… вы… расчудесный! Раппаро (смущенно): Будет тебе, Тома… Это моя работа… (Мягко высвобождает руки и прячет цепочку, сверкающую на груди Тома, ему за пазуху.) Вот. Не теряй бдительности. Тома (прижимает руки к груди): Ой… извините… Раппаро (треплет его по голове): Ничего страшного. Раз ты здоров, то можешь идти. Тома (подпрыгнув): Прямо сейчас?.. Раппаро (улыбаясь): Конечно. Тома (радостно): Еще раз спасибо, господин Раппаро! Подхватывает обувь, быстро кланяется Раппаро и выбегает, не дожидаясь ответного кивка. Стукают двери. Раппаро (глядя ему вслед): Скажи пожалуйста! Вчера он был как пересохший родник, а сегодня этот родник бьет ключом. Что с ним делает человеческая душа… (Качает головой и неуверенно потирает руки.) Сцена 5 Двери храма Раппаро распахиваются: Тома выскакивает на веранду и, запнувшись, замирает и делает большие глаза. На перилах веранды сидят Раи и Анидера. Анидера пинает нижнюю перекладину перил. Увидев Тома, они разом спрыгивают и обступают его. Раи: Ну что? Анидера (одновременно с Раи): Ну как? Тома (растерянно и удивленно): А что вы здесь делаете?.. Раи (упирает руки в боки): Мы тебя сюда принесли, между прочим! Анидера: Зачем ты сделал… то, что сделал? Раи: Надеюсь, ты нам расскажешь? Тома молчит и хлопает глазами, переводя взгляд с одного на другого. Анидера (трясет Тома за плечи): Знаешь, как мы волновались?! Знаешь?! Ты, гадкий комок перьев! (Отпускает его и сердито сопит.) Раи: Мы напрасно волновались, Ани. Тома больше не считает нас за друзей. Лицо Тома приобретает жалобное выражение, он кусает губы. Анидера скрещивает руки на груди и притопывает ногой, глядя на него. Тома (порывисто обнимает Раи): Это неправда, Раи! Ты мой самый лучший друг! Самый-самый лучший! (Обескураженный Раи разводит руками.) Анидера (обиженно): А я?! Тома (отпускает Раи и оборачивается): И ты! Ты тоже самый-самый лучший! Но я не могу разом обнять вас обоих. Раи прыскает и отстраняет Тома. Тот подпрыгивает к Анидера и, обхватив его крыльями, утыкается носом ему в плечо. Анидера (подавляя улыбку): Не дыши мне в плечо, Тома. Перья в нос забьются. Тома отпускает его и виновато смотрит то на одного, то на другого адзеро. Тома: Я сказал, что больше не нуждаюсь в друзьях. Но это не значит, что я не считаю вас за друзей. Раи: Это обнадеживает. Анидера: Стало быть, ты сам не хочешь быть нашим другом? Тома тяжело вздыхает, и его руки безвольно повисают вдоль тела. Тома (негромко): Хочу. (Пауза) Но я буду вам в тягость. Раи: Почему ты так решил? Тома: Ты же не знаешь, что меня ждет. Анидера: А что тебя ждет? Тома: Я тоже не знаю. Раи: Почему тебя вообще должно что-то ждать? Тома (сдавленно): Потому что… потому что… (встряхивает челкой) Нет, не скажу. Раи собирается что-то спросить, но Анидера останавливает его, тронув за крыло. Анидера: Пусть Тома молчит. Мы не будем спрашивать. Он сам расскажет, если захочет. Да, Тома? Тома кивает, потупившись. Анидера берет его за руку. Анидера: А раз мы ничего не знаем, так нам и тяготиться нечем, правда? (Тома поднимает на него глаза.) Раи (протягивает Тома руку ладонью вверх): Ну, будем друзьями? Тома (улыбаясь, берет его за руку): Будем. Анидера: Какая идиллия! Того и гляди мед потечет. Раи и Тома смеются. Анидера увлекает друзей за собой, и они втроем спускаются с веранды и уходят. На веранду выходит Раппаро и смотрит им вслед с улыбкой, сложив руки на груди. Сцена 6 Солнечный день. Воздух плывет в дымке света. Луг, усеянный крупными разноцветными маками и земляникой. Крупный план: ветер колышет маки и приподнимает земляничные листы, под которыми прячутся крупные ягоды. Стрекочут кузнечики. На лугу отдыхают Раи и Анидера. Анидера сидит, опершись на руку и склонив голову к плечу, и лениво поигрывает земляничным кустиком. Глаза у него постепенно закрываются. Раи лежит на животе, прикрыв голову крылом. Через плечо перекинут шнур с «оком» (зрачка нет). «Око» лежит в траве. Анидера в полудреме склоняется все ниже и ниже к крылу Раи и наконец ложится на его крыло и легонько взбивает, как подушку. Раи сонно мычит. Два больших павлиньих глаза пролетают над ними. Сцена 7 Та же мизансцена. Слышен шелест травы, будто кто-то пробирается сквозь нее. На дремлющих Раи и Анидера падает тень. Анидера нехотя открывает один глаз и смотрит наверх. Потом садится и потягивается. Анидера: Где ты бегаешь, Тома? Тома возвышается над ним, загораживая солнце, и его голова окружена огненным гало. В руках он держит что-то, завернутое в большой древесный лист, и улыбается. Тома: Смотри, что я тебе принес. Плюхается рядом с Анидера и сует сверток ему в руки. Тот недоверчиво разворачивает лист. Крупный план: на листе лежит квадратный кусок сот. Соты наполнены медом, прозрачным, как янтарь. Анидера удивленно смотрит на Тома. Тома: Ты же говорил про мед. Вот тебе мед. Анидера: Ну, я не совсем это имел в виду… Но все равно спасибо, Тома. (Покачивает соты на ладонях: мед колыхается, как желе, и светится изнутри.) Да, наш мед – не то что земной. Там он липкий, тягучий, приторный. Тома: Разве мед может быть липким и тягучим? Анидера: Еще как может. А уж какие на Земле пчелы!.. Тома (настороженно): Какие? Анидера (аккуратно заворачивает мед в лист и ставит в траву; делает большие глаза): Сущие демоны! Величиной с кулак и все утыканы ядовитыми шипами. Ими они угрожают всякому, кто смеет посягнуть на их добро. Слушая Анидера, Тома отклоняется назад. Раи беззвучно трясется. Тома: Неужели и впрямь такие страшные? Я слышал, у них только по одному жалу. А у наших ведь и того нет… Раи смеется и садится, встряхивая крыльями. Раи: Не слушай его, Тома! Анидера тебя пугает. Тома (сдвигая брови): Зачем, Ани? Анидера: Чтобы ты лишний раз не совался на Землю. Раи: В самом деле, мало ли к чему еще это приведет. Тома: Ты о чем? Раи: Все о том же, Тома. Тома: Ой, Раи, не начинай… Я ничего вам не скажу. Анидера (упирает руки в колени и пристально смотрит на Тома): Хорошо. (Пауза) Я слышал, господин Микаро говорил с тобой? Тома (темнея, опускает голову и кивает; тихо): Да. Раи: Ого! Это неспроста. Что же ты натворил, признавайся? Тома молчит, не поднимая головы. Анидера: Ладно, не отвечай. Но у ты рассказал то, что не хочешь говорить нам? Тома (тихо): Да, он все знает. Раи: И ты рассказал ему, что тебя гложет? (Тома поднимает голову и непонимающе смотрит на него.) Черные крылья. Тома (вздрогнув, прижимает руки к груди и мотает головой): Нет. Что ты… Нет! Раи: Но почему?! Тома (мнется, смотрит по сторонам): Потому что… потому что… я… не смею. Анидера хватается за голову. Тома (переводит виноватый взгляд с одного адзеро на другого): Ну что я могу поделать, если при виде господина… (запнувшись) Микаро у меня дрожит каждое перышко? Видишь, мне даже имя его неловко произносить Раи: Так ты его боишься? Тома: Не то чтобы боюсь… ну… (вздыхает) Ой, Раи, не знаю, как это объяснить. Какое-то странное чувство. Раи: Ох, и не нравятся мне твои чувства, Тома! Каждый день - новое. Тома: Да и я им уже не рад. Анидера (отнимает руки от головы): Интересно, откуда они все-таки взялись? Надо бы спросить моего господина. Он-то наверняка знает. Тома испуганно моргает. Анидера (дружески треплет его за крылья): Ладно, повременим с этим. Тома прикрывает глаза и облегченно выдыхает. Анидера беззвучно смеется. Крупный план: на «всевидящем оке» Раи появляется «зрачок». Он косится на Раи. Анидера (кивает на «око»): Раи, око проснулось. Раи берет обеими руками «око». Крупный план: зрачок вращается. Раи встает и смотрит на друзей. Раи: Эх… Извините, я вынужден вас оставить. Анидера (берет из травы сверток с медом и тоже встает): Да и мне пора, пожалуй. Полетишь с нами, Тома? Тома: Нет, у меня еще есть дела в саду. Раи (легонько хлопает его по плечу): Ну, тогда счастливо. Анидера: И спасибо за мед. Тома кивает им и улыбается. Раи и Анидера расправляют крылья, делают пару взмахов, подпрыгивают и взлетают. Тома встает и смотрит на них снизу вверх. Друзья улетают, обдав его ветром от крыльев. Тома провожает их взглядом. Вид сверху, удаляется: полураскрыв крылья, Тома убегает, и маки расступаются перед ним. Сцена 8 Вид спереди: миновав маковое поле, Тома идет через высокие тюльпаны. Мимо пролетает маленькая черная бабочка. Тома следит за ней, а потом ускоряет шаг, чтобы нагнать. Сверху на него падает небольшая тень. Тома оборачивается и изменяется в лице: зрачки расширяются, рот приоткрывается. Средний план: над Тома висит, махая соединенными руками, словно крыльями, Мицудэ. Когда Тома замечает его, «перпендикулярная» кисть Мицудэ указывает на него пальцем, а затем манит. Тома сглатывает и непроизвольно сжимает цепочку с сердечком, спрятанные под одеждой. Тома (дрожащим голосом): Мицудэ?.. Ты… за мной? (Мицудэ покачивается, будто кивает ему.) Уже? Прямо сейчас? (Мицудэ кивает.) Ну хорошо… Конечно… я иду. Мицудэ облетает Тома, указывает пальцем куда-то вдаль и снова манит его. Потом машет руками, как колибри – крыльями, давая понять, что Тома должен взлететь. Тома неловко расправляет крылья. На лице его застыло отчаяние. Тома (думает): Мицудэ! Самый нелепый дух-вестник, которого только можно представить! Хотя от такого, пожалуй, не скроешься. На то ему и даны три глаза и три руки… (косится на духа) и больше ничего. Глубоко вздыхает и, взмахнув крыльями несколько раз, поднимается в воздух и летит за Мицудэ, указывающим дорогу. Тома (думает) На что ты надеялся, легкомысленный адзеро? Думал, что о твоем преступлении могут забыть? Конечно, нет. А ты, глупый, доверился безмятежности дня, не понимая, что это лишь затишье перед бурей! И даже не догадался попрощаться с друзьями! Не сказал им ни единого доброго или ласкового словечка! Вот накажут тебя по всей строгости – и поделом. (Горько вздыхает.) Сцена 9 Общий план, вид сверху: панорама Геона, над которой летят маленькие темные фигурки Мицудэ и Тома. Под ними проплывают сады всех оттенков зеленого, цветущие поляны, искристые водопады и быстрая река, а над ней стоят прозрачные радуги. Среди деревьев мелькают крыши домов, шпили и флюгеры храмов. Показывается берег океана, обрамленный скалами. Океан подвижен, и цвет его постоянно меняется, перетекая из одного в другой. Панорама местами подернута дымкой облаков. Вдалеке показывается невысокая сиреневая гора, на которой стоит лилово-черный храм, напоминающий индейскую пирамиду. Густые облака ровным кольцом текут у вершины горы, и кажется, что храм стоит на облаках. По мере приближения к храму становится заметна белая лестница, ведущая по крутым изгибам от храма до земли. Фигурки Мицудэ и Тома теряются в облачном кольце. Сцена 10 Ближний план: Мицудэ выныривает из молочной дымки и оборачивается, зависнув в воздухе и отчаянно молотя по воздуху руками. Вслед за ним выныривает Тома. Мицудэ указывает ему вниз. Вместе они спускаются на аккуратно подстриженную траву, усеянную белыми и розовыми маргаритками. Тома складывает крылья и с любопытством и некоторой оторопью оглядывается вокруг. Слышится тихий хрустальный перезвон. Дальний план: деревянный настил-дорожка, ведущая к храму. Вдоль дорожки живой низкой изгородью растет двенадцать ровных цветущих кустов (у каждого – свой цвет) и один терновник, а над ними вьются пестрые бабочки. Дорожка начинается от черных ворот-тори, опутанных цветущим горошком. На перекладине тори покачивается и звенит каскад из хрустальных трубочек. Справа и слева от ворот в растут тонкие апельсиновые деревья с раздвоенными и растроенными стволами, переплетеными между собой. Цветы на деревьях чередуются со спелыми апельсинами. За воротами темнеет «дикая» растительность. Мицудэ влетает в тори и вновь оборачивается, ожидая Тома. Тома входит робко, чуть ссутулившись и зябко потирая крылья. Он смотрит по сторонам большими глазами и старается держаться края дорожки. Мицудэ подлетает к нему и услужливо берет одной ладонью-«крылом» за руку, продолжая махать второй. Тома вздрагивает от неожиданности, но, переведя взгляд на Мицудэ, судорожно вздыхает и сжимает его руку. Мицудэ подмигивает ему глазом, расположенным на соединении рук, служащих крыльями. Тома тихо кивает и пытается улыбнуться, но губы дрожат. Мицудэ тянет его за собой к храму. Дальний план, вид сзади: Тома, ведомый Мицудэ, поднимается по высоким ступеням храма и подходит к дверям, больше напоминающим ворота. Они украшены тонкими золотыми и серебряными узорами из звезд, планет и небесных тел, которые постоянно движутся. Крупный план: бледное лицо Тома с огромными изумленными глазами. Он пытается охватить взглядом все великолепие ворот. Тома (тихим шепотом): …и все светила Млечного Пути… (думает) Храм тринадцати божеств… Вот не думал, что когда-нибудь сюда попаду… Ворота приоткрываются с тихим вздохом, и Мицудэ тянет Тома за собой в образовавшуюся щель. Тома входит. Ворота бесшумно закрываются. Сцена 11 В храме: затененный коридор со множеством ответвлений. Пол выложен черным блестящим деревом, а своды подпирают парные матовые колонны разных цветов. Их двенадцать пар. Первую составляют багрово-красная и пурпурная колонны, в остальных парах колонны одного цвета: стальной серый, серый с цветными прожилками или крапинками, кофейно-коричневый, кремовый, серо-голубой, бронзово-коричневый, малахитовый, лазурно-синий, серебристо-белый, золотисто-желтый, черный. Последняя пара колонн в конце коридора кажется столбами огня, которые освещают коридор красноватыми отблесками. Своды настолько высоки, что теряются в сиреневом тумане. Иногда в нем вспыхивают цветные огоньки и пролетают крошечные кометы. Вид сверху: Тома идет по коридору, ведомый Мицудэ, и озирается по сторонам. Вдалеке слышатся приглушенные голоса, но слов не разобрать. Вид сзади: по мере продвижения Мицудэ и Тома свет в коридоре становится все ярче и ярче, и наконец они достигают последних колонн. Похоже, будто они сделаны изо льда, и в них вьется неугасимое пламя. Крупный план: Тома, освещаемый неровным огнем колонн. В волосах его полыхают красные отблески. Мицудэ отпускает его руку и улетает вперед. Тома с отчаянием провожает его взглядом. Затем, сглотнув, заставляет себя посмотреть вперед и сделать шаг. Отблески пламени, скользнув по его волосам, остаются позади, приглушенный солнечный свет окружает Тома ореолом. Запнувшись, он удивленно смотрит себе под ноги. Потом поднимает голову и щурится на свет. Сцена 12 Общий план: 13-угольный бледно-голубой зал. Свет льется из вереницы прямоугольных окон под потолком. Под окнами плывут тонкие, как дым, облака. Золотистый деревянный пол разделен на равные сегменты, на каждом из которых изображен символ, присущий тому или иному божеству1. В конце, противоположном коридору находится ступенчатый бело-розовый престол. На самом престоле, как изваяние, сидит Микаро, а на ступенях, по нисходящей, - Габирэро, Раппаро и Варакиро. Все в церемониальном облачении (только на Микаро нет доспехов, а рука по-прежнему перевязана). Свет несколько слепит Тома, и он не может разглядеть лиц на престоле, но с явным любопытством разглядывает зал. Затем, украдкой поглядывая на неподвижных божеств, медленно идет вдоль стены, изучая узоры на полу. Ближний план: Мицудэ подлетает к Микаро и указывает ему на Тома. Микаро (кивает, вполголоса): Да, Мицудэ, я вижу. Можешь быть свободен. Мицудэ стремительно взлетает под потолок и растворяется в свете. Габирэро, глядя на озирающегося Тома, делает брови домиком и дергает Микаро за край хитона. Микаро чуть склоняется к нему. Габирэро (вполголоса, следя за Тома): Ох, Микаро, почему ты меня не предупредил! Как я могу судить едва оперившегося адзеро? Варакиро (не меняя позы, тихо): Он не едва оперившийся, а только так выглядит, Габирэро. Габирэро: И все же он такой маленький… Микаро (перебивает): Не я устанавливаю законы, Габи. Будь моя воля, я бы отпустил его на все четыре стороны. Но, боюсь, душа не даст ему покоя. (Пауза.) Да преступление велико, что и говорить. Габирэро, вздохнув, поднимается. Тома, заметив это, тут же испуганно замирает и вжимается в стену. Затем, опомнившись, делает пару шагов вперед и низко кланяется божествам. Божества в ответ склоняют перед ним головы. Тома нехотя выпрямляется. Габирэро (мягким, но звучным голосом): Выйди, пожалуйста, в центр, маленький адзеро. Тома, едва не споткнувшись, выходит на середину, и смотрит на Габирэро во все глаза. Габирэро складывает руки и слегка улыбается, подбадривая Тома. Габирэро: Ты меня не знаешь, адзеро? (Тома, помедлив, качает головой.) Я – Габирэро, небесный судия. А тебя как зовут? Тома (хрипло, с трудом): Тома. Габирэро: Это полное имя? Тома: Да. Габирэро: Тома, мне придется задать тебе несколько вопросов. Ты можешь отвечать вслух или просто кивать. (Сглотнув, Тома кивает.) Ты принадлежишь к легиону Варакиро? Тома: Да. Габирэро (оборачивается к Варакиро): Это твой легионер, Варакиро? Варакиро: Да. Габирэро (к Тома): Чем ты занимаешься, Тома? Тома: Я ухаживаю за растениями Геонского сада. Габирэро: И только? Тома: Да. Габирэро (к Варакиро): Хорошо ли Тома справляется со своей работой, Варакиро? Варакиро (уклончиво): Он очень прилежный. Но ему далеко не все удается. Тома заливается краской и опускает голову. Божества улыбаются. Габирэро: Это ничего. Главное, что он старается. Варакиро: Конечно. Тома поднимает голову и смотрит на него. Габирэро (к Варакиро): В его обязанности входит дарование людям талантов и вдохновения? Варакиро: Нет. Думаю, ему пока не хватает опыта. Габирэро (кивнув; к Тома): А ты как считаешь, Тома? Тома: Я согласен с моим господином. Габирэро: Но ты хотел бы это делать? Тома кивает. Варакиро удивленно приподнимает бровь. Габирэро: Сколько раз ты бывал на Земле, Тома? Тома: Один раз, господин Габирэро. Габирэро: И тогда к тебе в руки попала человеческая душа? (Тома понуро кивает.) Это была душа самоубийцы? (Тома кивает.) Почему ты не позволил уничтожить ее? Тома (дрожащим голосом): Я… я хотел узнать… хотел понять… что же это такое... Габирэро: И поэтому позволил ей вселиться в тебя? Тома кивает, низко опустив голову. Варакиро в изумлении всплескивает руками. Габирэро (к Варакиро): Ты не знал, Варакиро? Варакиро: Нет. Габирэро: И не замечал странностей в поведении Тома? Варакиро: Ничего такого, что дало бы повод для беспокойства. Габирэро (к Тома): Тома, ты кому-нибудь рассказал о душе? Тома: Нет. Габирэро: Даже самым близким друзьям? (Тома качает головой.) Почему? Тома: Ой, вы их не знаете, господин Габирэро! Я не сказал им ни слова, а они все равно заподозрили неладное, и давай выспрашивать да выведывать… Габирэро: Но все же они не догадались, что с тобой происходит? Тома: Думаю, нет. Я ведь я и сам не знаю, что со мной происходит. Я знаю только причину этого… И не имею права взваливать свою вину на чужие плечи. Габирэро: А знаешь ли ты, насколько тяжела твоя вина? (Тома молча смотрит на него.) Знаешь ли ты, почему душам самоубийц запрещено перерождаться? (Тома мотает головой.) Потому что если душа хоть раз доведет человека до самоубийства, то она будет делать это с каждым своим обладателем. (Пауза; несколько растерянно.) Честно говоря, первый раз встречаю небожителя с человеческой душой, и не знаю, как она на нас действует. Но если так же, как на людей, то мы вымрем один за другим. Глаза Тома округляются от ужаса. Он сцепляет руки и подносит их к подбородку. Тома (с тихим отчаянием): О, если бы я знал, господин Габирэро… Я бы никогда… Я бы… Что я наделал!.. (Зажмуривается, чуть слышно.) Нет мне прощения. Габирэро (склонив голову к плечу, с мягкой грустью): Я бы простил тебя, Тома, но, боюсь, это не в моей власти. Тома (открывает глаза и смотрит в пол; тихо): Я понимаю, вы ей не хозяин… Габирэро, Микаро и Раппаро переглядываются. Тома поднимает на них глаза, полные решимости. Тома (твердо): Я признаю свою вину, господин Габирэро, и готов понести любое наказание. Габирэро (в сторону): Какая стойкость духа в этом маленьком существе! (К Тома.) Что ж… тогда и я готов… (глубоко вздыхает) …вынести вердикт. Ближний план: Габирэро, выпрямляется, чуть отводит руки назад и медленно расправляет крылья. Его лицо принимает бесстрастное выражение. Солнечные блики вспыхивают на его венце. Золотые крылья начинают слабо светиться, а весь зал (за исключением Габирэро) погружается в тень. Вид сверху: зал в голубом полумраке и светящаяся фигура Габирэро на второй ступени от престола. Ближний план: золотые крылья испускают лучи света, один из которых освещает Тома. Крупный план: напряженное лицо Тома с остановившимся взглядом. В глазах отражается отсвет золотых крыльев. Габирэро разводит руки и сгибает их в локтях ладонями вверх, будто предлагает что-то невидимое. Говорит сильным, звучным голосом, оттененным эхом, и вместе с его словами изменяются золотые письмена на его лентах. Габирэро: Я, верховный арукадзеро Габирэро, отдаю часть своей силы во имя справедливости и взываю к Луне, дабы свет ее восполнил мои силы. Облеченный властью судить всех живущих над и под облаками, перед лицом собравшихся я оглашаю свой вердикт. (Пауза.) Тома, адзеро света, младшее божество Геона, за свое преступление будет возвращен стихии, породившей его. Таким образом, душа, живущая в его теле, получит свободу и будет уничтожена. Когда эхо его слов замирает, гаснут и складываются золотые крылья, а зал наполняется прежним светом. Сцена 13 Та же мизансцена. Габирэро: Принимаешь ли ты мой вердикт, Тома? Тома (убитым голосом, в сторону): Как я могу не принять его? (Громко и отчетливо.) Принимаю. Габирэро (устало-заученным тоном): Вердикт окончательный и обжалованию не подлежит. Микаро (вполголоса): Чего еще можно было ожидать?.. (Опирается подбородком на перевязанную руку, поставив ее на подлокотник, и хмуро смотрит в сторону.) Варакиро опускает голову. Крупный план: в лице Тома – ни кровинки, глаза пустые, без зрачков. Габирэро (звучно): Действуя от имени всемогущих агитанэ, высших сил Геона, я сам приведу приговор в исполнение. Суд окончен. Подобрав крылья и опустив плечи, он спускается с престола и подходит к Тома. Тот стоит в оцепенении и смотрит в никуда. Габирэро приседает перед Тома на колено и берет его за обе руки. Габирэро (виновато): Тома… Прости, Тома… Тома (сморгнув, переводит взгляд на него): Все правильно, господин Габирэро. Я это заслужил. (Пауза: Тома смотрит на крылья Габирэро и едва заметно улыбается.) Какие у вас красивые крылья, господин Габирэро! Так и переливаются… Крупный план: печально-встревоженное лицо Раппаро. Он поднимается и поспешно подходит к Тома. Габирэро выпускает его и поднимается. Прикрыв глаза, сдавливает переносицу двумя пальцами. Раппаро: Милый мой Тома, могу я что-нибудь для тебя сделать? Тома: Вы ведь знаете моих друзей, господин Раппаро? (Раппаро кивает.) Тогда расскажите им, пожалуйста, что со мной произошло. Только постарайтесь не очень их расстраивать… Раппаро (кладет руку ему на голову): Боюсь, это будет непросто. Но я сделаю, как ты просишь. Тома: Спасибо. (Кивнув ему, подбегает к сидящему Варакиро.) Пожалуйста, не сердитесь на меня, мой господин. (Варакиро поднимает тяжелую голову.) Прощайте. (Низко кланяется.) Варакиро (встает и тоже кланяется Тома): Прощай, Тома. Подпрыгнув, Тома на мгновение обнимает его за шею, а затем бегом возвращается к Габирэро и Раппаро. Габирэро: Ну, маленький адзеро, если ты готов, то пойдем. Хотя, как к этому можно быть готовым… Разворачивается к выходу из зала. Тома медлит, кусая губы, и складывает руки, как перед молитвой. Тома (несмело): Господин Габирэро, смею ли я попросить об одолжении?.. Габирэро: Да, мой хороший? Тома (чуть темнея): Не могли бы это сделать не вы, а… господин Микаро? Габирэро (удивленно): Микаро?.. (Тома кивает, с надеждой глядя на Габирэро.) Микаро, замерший в своей позе, вздрагивает и оборачивается. Микаро: Я?! Тома (робко отступая за спину Габирэро): Да, господин Микаро. Вы же можете это сделать? Микаро: Могу, конечно, но только Габирэро имеет право действовать от имени агитанэ и решать судьбы небожителей… Габирэро: Ой, перестань, Микаро. Ты имеешь право действовать от имени правителя, и все остальные права перед этим – ничто. Микаро: Но… Раппаро: Неужели тебе трудно выполнить просьбу маленького адзеро? Микаро: Нет, но… Габирэро: Да уж, будь добр хоть раз избавить меня от этой неприятной повинности. Микаро (примирительно поднимает руки): Хорошо, хорошо, братья. Спускается с престола (Варакиро провожает его взглядом) и подходит к Тома. Тома сжимается за спиной Габирэро. Микаро (озадаченно): Ты правда хочешь, чтобы я выполнил долг Габирэро, маленький адзеро? Тома часто кивает, не в силах сказать ни слова. Микаро разворачивается к братьям и вскидывает голову. От этого движения его венец вспыхивает. Микаро (звучно): Да будет так. Я принимаю на себя исполнение приговора, вынесенного небесным судией Габирэро. Габирэро (церемонно): Вверяю его в твои руки, Микаро. Вздохнув, Микаро протягивает левую руку Тома. Тома переводит испуганный взгляд с нее на лицо Микаро и обратно. Микаро (мягко): Можешь взять меня за руку, Тома. Она тебе пригодится. (Тома робко берет Микаро за руку двумя пальцами.) Ну что, пойдем? Тома закрывает глаза и глубоко вздыхает. Затем решительно распахивает их. Тома: Пойдемте. Микаро (склоняет голову перед братьями): Габирэро. Раппаро. Варакиро. Братья (слегка кланяются ему в ответ, а Варакиро привстает): Микаро. Тома (не выпуская руки Микаро, низко кланяется божествам): Прощайте. (Они печально склоняют головы.) Микаро и Тома выходят и растворяются в сумраке коридора. Сцена 14 Та же мизансцена. Раппаро широким шагом подходит к на Варакиро и гневно смотрит на него. Раппаро (звенящим голосом): Как посмел это допустить, Варакиро?! Как ты мог не уследить за своим легионером?! Варакиро (пожимает плечами, спокойно): Да за ними разве уследишь? Раппаро (указывает на него пальцем): Неправда! Всему виной твое равнодушие и бездействие! Опускает голову, обхватив ее руками. Помедлив, поднимает глаза на Варакиро. Устало садится рядом и кладет руку ему на плечо. Раппаро: Извини, Варай. Я не сдержался. Но я все понимаю. Тебе ведь приходится следить и за садом. Просто… я не люблю, когда такое происходит. Прости. Варакиро (мягко): Ну что ты, Раппаро. Раппаро (обхватывает колени и печально смотрит на Габирэро): Габи, разве справедливо карать маленького адзеро за любопытство? Габирэро: Это любопытство могло стоить жизни всему Геону, Чихоши. Раппаро (упирается подбородком в колени): Да я так спросил… риторически. Ты – сама справедливость. Это мир несправедлив. Габирэро садится рядом, обнимает его за плечи и вздыхает. Вздох эхом разносится по залу и превращается в шум ветра в листве, который смешивается со звоном хрустальных колокольчиков. Сцена 15 Общий план: широкая белая дорога, проложенная на тонком скалистом перешейке. Справа от нее открывается панорама Геона, а слева – безмятежный океан. Впереди синеют скалы невероятной высоты, вершины которых утопают в мерцающих перламутром облаках. В одной из скал сделаны гигантские прямоугольные ворота. Они изменчиво мерцают. Средний план, приближается: по дороге идут Микаро и Тома. Глядя себе по ноги, Тома пинает мелкие камушки. Тома (не поднимая глаз): Как ваша рука, господин Микаро? Микаро (изумленно смотрит на него): Что? Моя рука? Я поражаюсь тебе, маленький адзеро! Стоя на пороге небытия, ты думаешь не о себе, а о моей руке! Тома: Да что толку думать о себе? Со мной все и так ясно. (Помедлив, поднимает светлые и спокойные глаза на Микаро.) Интересно, а какой водой я стану: речной, океанской или дождевой? Микаро (с грустной улыбкой): Это одна и та же вода, Тома. А какой бы ты хотел стать? Тома: Родниковой. Можно? Микаро: Как пожелаешь. Тома: Ну, тогда мое сердце спокойно. Подходят к воротам. Дальний план: солнечные лучи скользят по ним золотистой водой, а «струи» образуют сменяющие друг друга изображения крыльев и символов: солнца, луны, звезды, огня, цветка и т.п. Голос Микаро: Ну вот и Главные ворота. За ними и произойдет твое перерождение. Ближний план: Микаро ждет, пока на воротах появится призрачное изображение солнца, а затем приставляет к нему левую руку. Дальний план: ворота медленно и бесшумно разверзаются, и темные фигуры Микаро и Тома выходят наружу. Сцена 16 За воротами. Общий план: перед воротами – небольшая каменистая «площадка» с редкой травой и мелкими цветами, а от нее в никуда уходит длинный и тонкий мост без опор. Он напоминает взлетную полосу, конец которой теряется в небесной сини. Вокруг – лишь небо и радужные облака, которые сгущаются книзу и приобретают металлические оттенки. Средний план: Микаро и Тома, обдуваемые легким ветром. Микаро чуть прищуривается, а Тома непроизвольно жмется к его руке, глядя вперед огромными отчаянными глазами. Микаро косится на него. Микаро: Тебе страшно, Тома? Тома (переводит на него глаза и качает головой): Нет, господин Микаро. Мне только немного грустно из-за того, что приходится оставлять всех, кого я знаю… Друзья, наверное, будут скучать. Они ведь привыкли ко мне. А я и представить не мог, что все так закончится, и даже не попрощался с ними. (Вздыхает.) И еще мне очень стыдно за то, что я подвел своего господина. Что ж, от воды ему будет больше пользы, чем от незадачливого адзеро. (Еще раз вздохнув, чешет затылок.) Микаро (берет его за плечи и разворачивает к себе лицом): Никто не держит на тебя зла, Тома. Это ты… ты должен нас простить, что так вышло. Если бы не мой несносный старший брат… Тома (останавливает его): Нет-нет, не вините его, господин Микаро. Господин Рюдзибаро преподал мне хороший урок: каждый сам должен отвечать за свои поступки. Микаро (сокрушенно качает головой, прикрыв глаза): А я, верховное божество Геона, ничем не могу тебе помочь. Даже утешить не могу… потому что не умею. Тома (гладит его по забинтованной руке): Не расстраивайтесь, господин Микаро. Я не ищу утешения. Вы делаете то, что должны делать, и порой вам бывает нелегко. Ведь самым главным быть очень трудно, правда? Микаро (горько усмехается, глядя на него): Похоже, это ты меня утешаешь, маленький адзеро. Тома (заливаясь краской, отводит глаза): Я просто не хотел вас расстраивать. Я никого не хотел расстраивать. Так уж вышло… (Шумно втягивает воздух носом.) Микаро: Ладно, сделанного не воротишь. (Отступает от Тома на расстояние вытянутой руки и касается пальцами его плеча.) Приготовься, Тома… То есть не готовься. Все произойдет так быстро, что ты ничего не почувствуешь. Просто превратишься в россыпь брызг. (Приподнимает руку над плечом Тома.) Тома (глядя в землю, вполголоса): Погодите, господин Микаро… Я ведь еще не попрощался с вами. Микаро (складывает руки): Ох, не тяни, Тома. И так тошно. Тома: Я быстро. Всего одно слово. (Глубоко вздохнув, порывисто обнимает Микаро.) Прощайте. Микаро: Прощай, маленький адзеро. (Осторожно обнимает его и поглаживает по голове.) Ты опять дрожишь, как осиновый лист. А сердце так стучит, что даже я его чувствую. Тебе все-таки страшно? Тома: Нисколечко, господин Микаро. Утыкается носом ему в хитон и одной рукой вцепляется в его косу. Затем, помедлив, решительно отстраняется и смотрит Микаро в глаза. Тома (тихо и твердо): Все, я готов. Микаро, кивнув, снова отступает от него и поднимает правую руку над его крылом. Ветер усиливается, и венец арукадзеро разгорается золотом, а черные блестящие крылья приоткрываются. Крупный план: лицо Тома, полное решимости. Крупный план (что видит Тома): замершая фигура Микаро на фоне стремительно чернеющего неба. Наконец фон становится абсолютно черным. Микаро (на обычном, а не черном фоне): Я, арукадзеро Микаро, именем Геона и высших сил возвращаю адзеро света Тома стихии, давшей ему жизнь, и освобождаю душу, заключенную в его теле. Свет Солнца, подвластный мне, войди в мою руку, дабы я обратил сию небесную сущность в воду. Солнечный луч светящимся копьем вонзается в венец Микаро, а оттуда - в его поднятую руку. Рука начинает светиться изнутри. Крупный план: Тома зажмуривается и втягивает голову в плечи. Крупный план: Микаро заносит светящуюся руку, будто собираясь выплеснуть из нее свет. Сцена 17 Та же мизансцена. Замахнувшись, Микаро выбрасывает из руки сноп золотых искр. Одновременно с ними со свистом пролетает горящая стрела и пронзает грудь Тома и наполовину выходит из спины (крови нет). Сноп искр золотым дождем осыпается в дюйме от него, словно натолкнувшись на стену. Пламя на кончике стрелы вспыхивает белым - так, будто там произошел маленький взрыв. Он сопровождается чуть слышным полустоном-полувздохом. Крупный план: цепочка, выскользнув из-за пазухи Тома, лопается с тихим звоном и повисает на стреле. Тома, запрокинув голову, падает на колени без сознания. За его спиной вьется синеватый дымок. Покачнувшись, Тома падает набок. Крупный план: разгневанно-недоуменное лицо Микаро. Он резко оборачивается в сторону выстрела, и косы его взвиваются змеями, а крылья выгибаются, как рассерженные кошки. Рука его все еще занесена и светится. Микаро (прищурившись, громко): Кто посмел это сделать?! (Пауза; нет ответа.) Я видел огненную стрелу! Пусть явится тот, кто выпустил ее! Облака под мостом вздымаются пеной и движутся к «площадке» перед воротами, постепенно приобретая стальной оттенок. Они наплывают на отвесный край «площадки», и из них выныривает Таго. Вид у него смиренный. В правой руке он держит лук, на бедре висит дымящийся колчан. Ступив на землю, он тут же припадает на колено и кланяется Микаро. Микаро гневно смотрит на него сверху вниз, не опуская руки, в которой вибрирует свет. Таго (не поднимая головы): Простите великодушно, пресветлый господин Микаро! Это был я. Микаро (сверкая глазами): И что это значит, адзеро тени? Таго, словно умоляя Микаро, воздевает над головой сцепленные руки. Таго: Мне нет прощения, господин Микаро! Ведь это по моей вине человеческая душа попала в руки к светлому адзеро. Микаро (свет в его руке нарастает): Что-о?! Таго (падает на оба колена и почти касается головой земли): Пожалуйста, не карайте меня! Позвольте мне загладить свою вину и забрать душу! Микаро, помедлив, сжимает светящуюся руку в кулак и с недобрым прищуром смотрит на Таго. Микаро (сухо): Забирай. Таго мигом вскакивает на ноги и, несмело улыбнувшись Микаро, подбегает к Тома. Отложив лук, он склоняется над названым братом. Микаро следит за Таго. Микаро (в сторону): Не могу поверить, что Рюдзибаро это допустил. (к Таго) Где ты был раньше, негодник? Таго, присев на колено, одной рукой осторожно вытягивает стрелу, а другой поддерживает Тома. Таго (сопя): Как где? Ждал своего часа под облаками. (вытащив стрелу) Оп! Вот и она. Кончик еще белый. (Оборачивается к Микаро.) Вы не волнуйтесь, господин Микаро, с Тома все будет в порядке. Горящие стрелы не причиняют нам вреда. Они только для душ. Микаро (складывает руки на груди; с сарказмом): Спасибо, что просветил. А то я не знал. Таго (заливаясь краской от смущения): Ой, простите, господин Микаро! Микаро (усмехнувшись): А ты забавный, адзеро. Так вы знакомы с Тома? Таго (с оттенком гордости в голосе): Мы с ним тезки. Все равно что близнецы. Микаро: Вот как? Надо же! Так что же ты сидишь, близнец? Помоги ему. Таго с готовностью кивает и низко склоняется над Тома, держа стрелу в руке. Его коса, соскользнув со спины, касается крыла Тома. Таго (шепчет ему на ухо): Тома… Услышь меня, Тома. Это Таго. Сцена 18 Та же мизансцена. Крупный план: белое лицо Тома постепенно приобретает цвет, ресницы подрагивают. Наконец он приоткрывает глаза и, проморгавшись, удивленно приподнимает брови. Крупный план: Таго довольно улыбается. Тома (слабым голосом): Таго?.. (Таго радостно кивает, и его коса подпрыгивает.) Почему ты здесь, Таго? И почему… почему я жив?.. Таго (выпрямляется, помахивая стрелой, по которой скользит цепочка): Потому что теперь ты свободен. Я забрал душу. Тома (приподнимается, опираясь на локти): То есть ты… уничтожил ее? Таго (прикрыв глаза, пожимает плечами): Что поделаешь, Тома. Тома (тихо вздохнув): Да, что поделаешь… Таго: Помочь тебе встать? Не дожидаясь ответа, Таго протягивает ему руку и помогает подняться, а потом заботливо отряхивает. Тома смущенно теребит крылья. Тома: Не стоит, Таго… Ну что ты, в самом деле… Таго: Ой, перестань, Тома. Я же сказал, что когда-нибудь по-настоящему помогу тебе. Вот и помогаю. Тома (мягко отстраняя его руки): Но как ты узнал, Таго?.. Таго: Меня предупредил небесный страж. Тома (восхищенно): Да у них не восемь, а тысяча глаз! Везде успевают. Улыбка сходит с его лица, когда он на ощупь не обнаруживает цепочки. Тома (растерянно смотрит на сторонам): А где… Таго (снимает лопнувшую цепочку со стрелы): Ее ищешь? Тома: Ой… оборвалась… Таго: Погибла вместе с душой. Тома (коротко выдохнув): Что ж, значит, так тому и быть. Таго, улыбнувшись, убирает стрелу в колчан и дует на цепочку. Ее охватывает крошечное пламя, которое уносится с легким дуновением ветра и исчезает без следа. Сцена 19 Та же мизансцена. Микаро со стороны смотрит на беседующих «близнецов», теребя повязку на руке. С улыбкой переводит взгляд на облака под мостом. Микаро (тихо): Кто бы мог подумать, что все так сложится… Какие еще сюрпризы ты приготовил на мою многострадальную голову, Рюдзибаро?.. Поднимается ветер, и с ним прилетает пылающее перышко. Микаро напряженно следит за его полетом. Крупный план: ветер разматывает повязку на его руке, и перышко опускается на след от едва зажившей раны. Микаро поднимает руку и изумленно смотрит на нее. Рана будто бы «сгорает» вместе с перышком. Микаро невразумительно мычит. Микаро (трясет головой, словно пытаясь стряхнуть наваждение): Все, на сегодня с меня хватит. (Оборачивается к адзеро и окликает.) Тома! Тома (с готовностью): Да, господин Микаро? Микаро (несколько растерянно): Пойдем, что ли, обратно. Здесь нам больше нечего делать. Ближний план: Тома берет Таго за обе руки. Тома: Спасибо тебе за все, Таго. Я и не знал, что адзеро тени – такие замечательные друзья. Таго (смущаясь): Да и вы, белокрылые, тоже ничего… Тома: Ну, прощай… Таго: Что значит «прощай»? Надо говорить: до встречи! Тома: До встречи?.. Таго (подмигивает): До очень скорой встречи, Тома! (Крепко обнимает его.) И почему ты не родился из огня, такой рыжий? Отпустив Тома, Таго подбирает лук, цепляет на спину и кланяется Микаро. Таго: Господин Микаро. Микаро вежливо кивает ему и улыбается. Таго подходит к краю, расправляет крылья и, махнув Тома на прощание рукой, пикирует в облака. Сцена 20 Повторяется фрагмент с открытием ворот из сцены 55, только на этот раз за воротами виднеется белая дорога в Геон. Микаро и Тома входят в ворота, и те бесшумно закрываются за их спинами. Сцена 21 Микаро и Тома неспеша идут по дороге от ворот. Вид у Тома печальный. Микаро (идет, заложив руки за спину): Ты не жалеешь, что потерял душу, маленький адзеро? Тома: Я жалею, что больше не увижу той красоты, которую она мне подарила, но тьмы, в которую она меня погрузила, я не жалею. Микаро: Это хорошо. Какое-то время идут молча, и Тома постепенно отстает и наконец останавливается. Микаро, заметив это, тоже останавливается и оборачивается. Тома стоит, понурившись и безвольно повесив крылья. Микаро (озабоченно): Что такое? Подходит и одним пальцем поднимает голову Тома за подбородок. Крупный план: у Тома по щекам текут слезы. Микаро (устало вздыхает): Ой, ну теперь-то что? Из-за чего ты расстраиваешься? Тома (всхлипывая): Я не расстраиваюсь… Это от облегчения… Потому что… такой ужас был… просто ужас… (Закрывает лицо руками и издает какие-то тихие кашляющие звуки.) Микаро (гладит его по голове): Все позади, Тома. Все хорошо. Теперь всегда все будет хорошо. Не надо плакать. Тома всхлипывает сильнее и утыкается лицом ему в плечо. Микаро растерянно обнимает Тома, как ребенка. Тома жалобно мычит. Микаро: Да что ты будешь делать! Не плачь, маленький Тома. Воин не должен плакать. Тома (глухо): Так я ведь не воин. Микаро: А ты хотел бы им стать? Тома поднимает голову и изумленно смотрит на него. В глазах стоят слезы. Микаро (достает из-за пояса перчатку и вытирает ему глаза, смущенно улыбаясь): Видишь ли, Тома, ты такой везучий и при этом такой легкомысленный, я решил так: если ты выберешься из этой передряги, то я непременно возьму тебя в свой легион. (Встряхивает перчатку и убирает за пояс.) Тома (шмыгая носом): Это правда? Вы шутите, господин Микаро! Микаро: Ничуть. Тома (оглядывает себя): Да какой же из меня воин? Я маленький и неуклюжий… Мне и в саду-то работать нелегко было. Микаро: В том-то все и дело. Агитанэ распределили тебя в легион Варакиро, исходя из твоей внешности. Но ты безрассуден и бесстрашен, а это качества воина. И они мне нравятся. Поэтому я бы с радостью взял тебя в свой легион… если ты не против, конечно. Тома (стискивает кулаки и подпрыгивает от волнения): Не против?! Да я и мечтать об этом не смел, господин Микаро! Не спрашивайте меня - я на все согласен. Микаро: А ты не будешь скучать по саду? Тома: Нет, господин Микаро. Ведь никто не запретит мне ходить туда, когда я захочу. Микаро довольно кивает. Затем отходит от Тома и расправляет крылья. Солнечный луч, отразившись от его венца, столбом света окружает Тома. Микаро (звучно): Я, Микаро, верховный арукадзеро Геона, принимаю тебя, Тома, адзеро света, в свой легион. Ближний план: столб света вокруг Тома мерцает, и его одежда и обувь обращаются в форму воина. Когда перевоплощение завершено, свет гаснет, и Тома изумленно оглядывает себя. Микаро смотрит на него, улыбаясь, и складывает крылья. Микаро: Отныне ты мой воин, Тома. Только пока безоружный. Ну ничего, надеюсь, в стальных крыльях агитанэ Силы найдется ма-аленькое перышко, из которого выйдет превосходный меч для тебя. Тома (продолжая оглядывать себя огромными глазами): Господин Микаро… не знаю, как вас и благодарить… Микаро: Будь умницей – вот и вся благодарность. Тома: Я буду стараться изо всех сил! Я вас не разочарую, вот увидите! (Пауза; лукаво смотрит на Микаро) Бедные, бедные мои друзья! Теперь они точно сойдут с ума, потому что откажутся верить собственным глазам. (Микаро смеется.) Значит, отныне вы – мой господин? Микаро: Да, дитя мое. Тома (подпрыгивает, возбужденно взмахивая крыльями): Ах… Ох… Ух… Мне хотелось бы о стольком вас расспросить, господин Микаро… то есть мой господин! Можно? Микаро (треплет его по крыльям): Конечно, Тома. Видно, затем я и живу, чтобы такие, как ты, не давали мне покоя. Разворачивается и идет вперед. Тома замирает, любуясь его переливчатыми крыльями, а затем вприпрыжку догоняет Микаро и идет позади, тихо поглаживая его крылья. Тома (думает): Надо же, как странно: душа покинула меня, а свет, который было померк в моем сердце, разгорается вновь! И тысячи цветов соединяются в одном – черном… Но это больше не гнетет и не пугает. (Пауза) И раз господин Микаро - мой господин, значит, и крылья его – тоже мои! (Невесомо обнимает их своими крыльями.) Микаро оглядывается, и Тома поспешно складывает крылья и чуть темнеет. Микаро: Где ты там потерялся, Тома? Ну-ка иди сюда. Ты такой непредсказуемый, что лучше постоянно держать тебя в поле зрения. (Берет Тома за руку.) Так-то оно надежнее. Тома (помявшись): А вы… не забудете мое имя? Микаро (со смехом): О нет, Тома. Никогда в жизни. Скорее, я забуду собственное имя, чем твое. Тома: Ну, тогда мое сердце спокойно. Счастливо улыбается и по-детски крепко сжимает руку Микаро обеими руками. Микаро приобнимает его крылом. Удаляются. Солнечный свет становится все ярче и ярче, пока наконец не поглощает все кругом.