Агапэ

Сцена 1 Солнечный день. Общий план: ступенчатые утесы возвышаются над океаном. Они окутаны густой зеленью, среди которой теряется множество домиков с плоскими крышами. По небу плывут длинные серебристые облака, похожие на перья. Над океаном стоит синеватая дымка. Средний план: веранда одного из домов. По навесу вьется цветущий хмель. На веранду выходит Анидера, держа в руках перчатки. Слышен шум крыльев. Анидера вытягивает шею и смотрит наверх. Перед ним опускается Раи (вид со спины). Анидера сходит с веранды. Анидера: О, Раи. Привет. Раи: Привет, Анидера. Анидера: Что случилось? Раи: Почему ты решил, что что-то случилось? Анидера (с улыбкой обходит Раи): Стал бы ты иначе являться ко мне домой. Вряд ли просто хотел меня проведать, а? Это не в твоих привычках. Раи несколько обескуражено смотрит на него и собирается что-то ответить. Анидера (похлопывает его по плечу): Ладно, не оправдывайся. Рассказывай, что тебя привело? Раи: Тома. Анидера (напрягается и по-птичьи вертит головой по сторонам): Тома?.. Где эта рыжая бестия? Раи (смеется): Успокойся, его здесь нет. Анидера (прикладывает руки к груди): Какое облегчение! (Неспеша идет вперед, Раи - рядом.) Раи: Тебе не кажется, что последнее время он стал каким-то странным? Анидера: Я бы сказал, что он стал более легкомысленным и непредсказуемым. Я знаю Тома дольше тебя, и все никак не могу привыкнуть к его выходкам. (чуть нахмурившись) Но, пожалуй, ты прав: в нем появилось что-то странное… и новое. Это нельзя списать на легкомыслие. Раи (кивает): Тома изменился. Он словно бы прежний и словно бы другой. (Пауза) Это повод для радости или для беспокойства, как ты думаешь? Анидера (останавливается и прикладывает руку к подбородку): Хм. Речи его безобидны, и, чего греха таить, слушать их интересно. Но это не речи адзеро. Можно любоваться миром и даже восторгаться им, но не с таким чувством, как это делает Тома. Раи (глаза его темнеют; обеспокоенно): С чувством? Анидера (серьезно): Я бы даже сказал, со страстью, Раи. Раи начинает нервно теребить крыло и покусывает губу. Раи (помолчав): Но в небожителе не может быть страсти, Ани. Анидера: Ха! Удивил. Конечно, не может. Раи: Откуда же она взялась? (Анидера разводит руками) Может, это последствия его пребывания на Земле? (Вполголоса, приблизившись к Анидера.) Он видел Отверженного и якобы подружился с одним из его адзеро. Анидера (вскинув брови): Вот как? Хм. (Пауза) Думаешь, Тома чем-то болен? Но Отверженный не будет, да и не может насылать порчу. В конце концов, он такой же арукадзеро, как и его братья, и не враг нам. Раи (опасливо оглядывается): Ты так откровенно об этом говоришь… Анидера: Я не боюсь говорить правду. Раи (предупредительно поднимает руку): Ладно, оставим эту тему. Лучше придумай, что делать с Тома. Анидера (пожимает плечами): А что с ним делать? Если он болен, то его болезнь моими скромными силами не излечишь. Вообще-то я думаю, что он просто подражает людям. Ты же знаешь, им свойственны чрезмерные восторги. А Тома такой впечатлительный… Раи (озабоченно качает головой): Людям свойственно много чего… дурного… Анидера (кладет руку ему на плечо): Не волнуйся за него, Раи. Позволь Тома быть таким, каким он хочет. Все решится само собой. Сцена 2 Чаща Геонского сада: высокие прямые деревья вершинами уходят в небо, и сквозь их листву проникает зеленоватый свет. Шарообразные кусты усеяны красными ягодами. За деревьями поблескивает река. Вдали слышен шум водопада. В густой траве на животе лежит Тома, уткнувшись носом в скрещенные руки. Его крылья распростерлись по земле. Коса скручена небрежно, и отдельные пряди вытрепались. Перед Тома лежит черное перышко. Крупный план: перышко, за которым видно размытое лицо Тома. Прежний план: Тома вздыхает. Внезапно встрепенувшись, он садится и оглядывается по сторонам. Потом двумя пальцами хватает перышко и прячет за пазуху. Неловко пытается вплести вытрепавшиеся пряди в косу. Дальний план: Тома сидит в траве, а из-за деревьев появляются Анидера и Раи. Средний план: Анидера улыбается и машет рукой. Анидера: Вот и он, наш маленький рыжий друг! А мы-то с Раи не знали, где тебя искать. Тома: Где меня еще искать, как не в саду? Анидера (театрально взмахивая руками): Ах, в самом деле! Но с твоим непомерно возросшим любопытством ты можешь быть где угодно. (Обходит его вокруг) Какой-то ты встрепанный, Тома. И трава застряла в перьях… Выбирает травинки и пару раз случайно дергает Тома за крылья. Тома равнодушно следит за его действиями и даже бровью не ведет. Анидера присаживается рядом на корточки. Анидера (приподнимая его подбородок пальцем): Ты чего такой вялый, Тома? Даже не возмущаешься моей бесцеремонностью, а обычно брыкаешься так, что и не подойти. (Тома отводит глаза.) Раи (тоже присаживается): Тома? Что случилось? Тома (отталкивает руку Анидера и отворачивается): Ничего. Раи (недоверчиво): Ничего? Анидера (пересаживается так, чтобы Тома его видел): Я, конечно, не черуби и мыслей не читаю, но почему-то мне кажется, что все-таки что-то случилось. А, Тома? Тома (снова отворачивается): Тебе кажется. Анидера (пересаживается, заглядывая в лицо Тома): Значит, все в порядке? (Тома кивает.) Тогда почему мне кажется иначе? Тома: Не знаю, Анидера. Вероятно, от долгой работы целителем ты стал слишком мнителен. (Отворачивается) Анидера (выпрямляется; холодно): Вот как? (Переводит глаза на Раи.) Ты тоже так считаешь, Раи? Раи (с улыбкой качает головой): Вовсе нет, Ани. Просто ты дотошный. Трогает Тома за плечо. Тот дергает ими, развернувшись, сталкивается нос к носу с Раи. Тома резко подается назад. Раи (озабоченно): Тома, а ведь Анидера прав: тебя что-то гложет. Тома: И ты туда же, Раи! У меня все в порядке. (Встает и сердито отряхивается.) Раи (тоже встает): Ну хорошо, если у тебя самого все в порядке, то, может быть, причина в чем-то другом? В том, что от тебя не зависит? (Тома смотрит в землю и молчит.) Помнится, ты говорил, что заново открываешь мир. До сих пор перемены радовали тебя. Вероятно, есть и те, которые удручают? Тома опускает голову. Анидера все еще сидит на земле, уперев руки в колени, и переводит напряженный взгляд с него на Раи и обратно. Раи: Я прав, Тома? (Тома, помедлив, качает головой.) Анидера (рассержено хлопает себя по коленям и встает): Сколько можно играть в загадки, Тома! Неужели так трудно сказать, что тебя беспокоит? Тома (теребит косу, негромко): Ну… Нет, это глупость. Раи: Тома… Тома (мотает головой): Нет, нет. Сущая глупость… Анидера (хватает его за плечи и трясет): Да скажи ты наконец свою глупость! Мы их и так наслушались на сто лет вперед. Так что одной больше, одной меньше – уже неважно. Тома поднимает на него глаза. Анидера для верности встряхивает его еще раз. Тома (сморгнув, переводит дух): Хорошо. Анидера (прикладывает ладонь ко лбу): Хвала небесам. Он заговорил. (Раи усмехается.) Тома (чуть темнея): Только вы не смейтесь. Раи: Не будем. Тома (достает из-за пазухи перышко): Все дело в нем. Анидера (делает огромные глаза): В черном перышке?! (закрывает лицо волосами) С тобой с ума сойдешь. Раи: Я уже на грани. Тома (обиженно хлопает обоих крыльями): Перестаньте! Я же просил вас не смеяться! Раи: Кто смеется? Мне точно не до смеха. Ты с этим пером не расстаешься. Анидера (расправляет волосы): А почему? Что в нем такого особенного? Тома, чье это перо? (Раи многозначительно смотрит на Анидера.) Не смотри так, Раи! Что? О нет… Неужели..? Раи медленно кивает. Анидера переводит встревоженный взгляд на Тома. Анидера: Перо господина Микаро!.. Оно что, заворожило тебя? Тома опускает глаза. Анидера (задумчиво чешет затылок): Вот не думал, что в его перьях заключена такая сила… А можно на него взглянуть поближе? Тома (протягивает ему перышко): Пожалуйста. Анидера вертит в руках перышко, подносит к глазам, щурится. Анидера: С виду самое обычное перо. Конечно, пожестче наших, и переливается эдак… Тома (подсказывает): …красиво? Анидера: Вроде того… Но ничего необычного я не вижу и не чувствую. (Протягивает перо Раи.) А ты, Раи? Раи (берет перо и смотрит на него без интереса): Ничего необычного в нем и нет. Перо как перо. Тома поймал самое маленькое из тех, что вылетели из крыльев господина Микаро. Анидера: Может быть, именно в этом пере заключена завораживающая сила? Раи (стукает его пальцем по лбу): Где твое здравомыслие, Ани? Неужели мы бы не знали об этом? Особенно ты, принадлежащий к верховному легиону? Анидера: Далеко не все доводится до нашего сведения, Раи. Раи (пожимает плечами и возвращает перо Тома): Держи свое сокровище. Я не понимаю, что в нем такого особенного. Тома (разглядывает перышко): Я и сам не понимаю. Только оно и вправду завораживает: блестящее, черное… (Друзья удивленно смотрят на него.) Но что такое одно перышко! Вот бы хоть раз увидеть сами крылья! Анидера: А что тебе мешает? Слетай да посмотри. Тома (опускает голову, тихо): Я… я не смею. Анидера: Почему? Глаза даны нам, чтобы видеть, и мы можем смотреть на что хотим. Никто нам этого не запрещает. Господин Микаро ничего тебе не сделает, если только ты не будешь путаться у него под ногами. Тома качает головой. Раи: Откуда вдруг такая робость, Тома? По-моему, недавно ты вел себя совершенно иначе. Может быть, грозный вид господина Микаро напугал тебя? Тома: Может быть… не знаю. Анидера: Но ты все равно хочешь увидеть его крылья? Тома (зябко потирая собственные крылья): Хочу. И не хочу. Анидера: Как так? Тома: Если я их увижу сейчас, то вдруг захочу увидеть снова? Так что лучше и не хотеть. Анидера (почти стонет): Почему-у? Тома (заворачивается в крылья): Не знаю. Анидера падает на спину и раскидывает руки-ноги. Анидера: Раи, похорони меня заживо, если он скажет еще одно «не знаю». Раи смеется. Тома склоняется над Анидера. Анидера (закрывает лицо руками): О нет, исчезни, наваждение! Тома (виновато глядя на него): Извини, что не могу выражаться яснее. Я не смею даже думать о черных крыльях, не то что смотреть на них – в этом все дело. Анидера отводит одну руку от лица и хитро смотрит на Тома. Затем отводит вторую и садится. Улыбнувшись, он протягивает Тома руку. Тома улыбается в ответ и помогает ему подняться. Анидера (отряхиваясь): Вижу, господин Микаро не на шутку напугал тебя. Чем же? Тома (чуть потемнев, отводит глаза): Подумай, кто он, а кто я. Он так велик, Анидера! А я такой маленький… и ничтожный. Отходит, с тоской глядя на перышко, которое держит в ладонях. Друзья провожают его взглядом. Раи: Почему ты считаешь себя ничтожным? Тома прячет перышко за пазуху и, развернувшись, расправляет крылья. Тома (с отчаянием): А вот это что? Это руки или крылья? Если руки, то почему до половины? А если крылья, то почему из них растут руки? Анидера (сердито упирает руки в боки и топорщит нижние перья): Все адзеро так устроены. Тома: Только они умеют пользоваться руками, а у меня из них все валится. (Пауза) А мой рост? Меня же из травы не видно! Раи: Ой, перестань, Тома, не такой уж ты и маленький. Анидера: Если ты недоволен своей внешностью, то посмотри на Раи. У него синие волосы, и он ничуть не переживает по этому поводу. Раи (скрещивает руки на груди): Они вовсе не синие! Это такой отлив. Анидера (ухмыляясь): Ах да. Все время забываю. Раи смотрит на него исподлобья и притопывает ногой. Тома (складывает крылья): Мне нет дела до своей внешности. Я неумелый, нескладный… словом, ничтожный. Что я смогу дать ему? Анидера озадаченно молчит. Раи (хлопает себя ладонью по лбу): А-а, я понял! Ты хочешь перейти в его легион, да? Тома вздыхает. Анидера (смеется): О, тогда я понимаю беспокойство Тома! Ну какой из него воин, Раи? Он хорош в любом качестве, но не в качестве воина. (Треплет Тома по голове.) Прости, Тома. Ты и правда хочешь стать воином? Тома: Да нет… Не так, чтоб очень. Анидера (страдальчески заламывает руки): Тогда чего же ты хочешь?! Тома молчит. Раи (с наигранным равнодушием разглядывает свои крылья): Он не знает. Взревев, Анидера падает на колени и бьет кулаком по земле. Раи (с укором): Смотри, Тома, до чего ты довел друга. Тома (садится рядом с Анидера и осторожно гладит его по плечу): О, прости, Ани! Но я ведь ничего не сказал… Это Раи сказал за меня… Раи (складывает руки на груди, сердито): Теперь, выходит, я виноват? Анидера воет и, закрыв лицо руками, утыкается им в колени. Раи зажимает рот и беззвучно смеется. Тома в растерянности кусает губу. Мимо друзей проносится стайка бабочек-аврор и устремляется вверх. Тома провожает ее любопытным взглядом, и по бабочке отражается в его глазах. Общий план, вид сверху: авроры пролетают над цветущими деревьями и растворяются в небесной сини. Сцена 3 Общий план: беспокойный океан переливается всеми цветами радуги, горизонт размыт лимонной дымкой. Бирюзовое небо затянуто белесыми облаками, и солнце кажется светящейся точкой. Океанское побережье. Крупный план: волны с шелковым шелестом накатывают на берег. Средний план: Тома стоит по щиколотку в воде, завернувшись в крылья, и смотрит вдаль напряженным, немигающим взглядом. Слабый ветер колышет его перья и развевает расплетенные волосы. Тома (думает, и выражение его лица меняется по ходу мысли): На что бы я не смотрел, вижу только то, что хочет видеть мой разум, но не мои глаза. Ах, океан, родитель мой небесный, зачем ты дал мне зрение? Зачем позволил мне увидеть черный цвет во всем его многообразии? Почему сияние золотых доспехов не ослепило меня прежде, чем я осознал то, что увидел? Тень черных крыльев реет над моими ресницами и скрывает свет и радость дня. И ночная тьма больше не утешает спококойствием, а повергает в уныние. (Пауза) Закрой мои глаза, небесный родитель! Кто знает, что еще предстоит мне увидеть? (Закрывает глаза.) Но нет, так ничуть не лучше: кругом сплошная тьма. Лишь черный цвет… (Открывает глаза.) Тома высвобождает из-под крыла одну руку, сжатую в кулак. Разжимает: на ладони трепещет черное перышко. Тома (глядя на перышко, тихо): Сердце мое, бесстрастное и холодное сердце, почему ты сжимаешься и замираешь при мысли о черном цвете? И почему, едва замерев, тут же начинаешь биться с удвоенной силой, словно хочешь вырваться из груди? Я бы и рад отпустить тебя, да не знаю, как. Склоняется к воде и опускает перышко на услужливо подоспевшую волну. Волна подхватывает его и уносит на гладкой спине. Тома с тоской глядит вслед перышку и еще крепче обнимает себя крыльями. Тома (вздохнув): Если бы все было так просто… Выходит из воды и бредет по берегу к гроту, увитому цветущим плющом. Обувь и подол хитона Тома промокли и потемнели. Он заходит в грот. Сцена 4 Грот изнутри (как в части 1, сцене 9). Его освещает рассеяный солнечный свет. Тома сидит спиной к свету в дальнем углу, подтянув колени к подбородку и обхватив ноги крыльями. Он смотрит перед собой невидящим взглядом. Крупный план: у промокших ног Тома колышутся былинки. Слышится шорох гальки. Длинная тень падает на спину Тома. Голос Раи: Так и знал, что ты здесь! Тома не реагирует. Тень, увеличиваясь, накрывает его. Тома нехотя поднимает глаза. Раи стоит над ним, уперев руки в боки. Раи (поморщившись): Что это за вид, Тома? Ты такой неопрятный, что на тебя смотреть противно. Тома (глухо): Знаю. Раи: Так приведи себя в порядок. Тома: Зачем? Раи (присаживается рядом): Затем, что адзеро должен быть безупречен. Как ты можешь быть безупречен с таким пренебрежением к внешнему виду? Тома: А для кого мне стараться? Кто на меня посмотрит? Кто меня заметит? Даже господин Варакиро вряд ли помнит, что я в его легионе. И уж точно не помнит моего имени. Раи: Вот уж глупости! Конечно, он помнит, кто ты и как тебя зовут. (Пальцами разделяет волосы Тома на пряди и аккуратно закручивает их в косу-жгут.) Тома (не обращая внимания на его манипуляции, горько): Да? А почему он никогда не звал меня по имени, а только маленьким адзеро? Раи (продолжает закручивать косу): Потому что ты такой и есть. Тома (разворачивается, и недокрученная коса выскальзывает у Раи из рук): Господин Эремиро зовет тебя по имени? Раи (ловит расплетающуюся косу Тома): Ну да, полным именем, как и положено. Тома: Вот видишь! Неужели мое имя такое сложное, что его нельзя запомнить? Раи (невозмутимо закручивает его косу): Послушай, Тома, господин Варакиро должен помнить названия всех растений, что растут в саду и даже на Земле. Поэтому ему простительно то, что он иногда забывает имена своих легионеров. Тома недоверчиво хмыкает и снова упирает подбородок в колени, хмурясь. Раи закрепляет его косу свободной прядкой. Кладет руки на колени и любуется проделанной работой, чуть подавшись назад. Раи: Ну вот, теперь хотя бы на голове у тебя порядок. Если ты так тонко чувствуешь красоту, то не должен нарушать ее гармонии. Тома (не оборачиваясь): Тебе легко говорить, Раи! Вы с Анидера – часть ее. Как и господин Варакиро. Как и весь его сад. Как каждое перышко господина Микаро. Как безбрежный океан, как Млечный Путь, как все, что меня окружает. (Раи недоуменно смотрит на Тома.) Все это составляет красоту. Но я вне ее. Я такой незаметный, что меня будто бы и нет. Видишь, я недостоин даже имени. Раи: Да что на тебя нашло, Тома?! Ты ничуть не хуже других адзеро, и не раз это доказывал. И у тебя много друзей – не только я и Анидера. Какой же ты незаметный? Тома (резко развернувшись; твердо): Хватит, Раи. Я знаю, что со мной общаются из жалости. Наверное, я кажусь таким неоперившимся, что нуждаюсь в опеке? Раи: Вовсе нет… Глаза Тома темнеют. Он встает и расправляет крылья. Раи обескуражено смотрит на него снизу вверх. Тома: Смотри, какие у меня крылья. Детский пух слинял давным-давно. Я не нуждаюсь ни в опеке, ни в утешении. Раи поднимается с явным намерением возразить ему. Тома (тыкает его пальцем в грудь): Ни в дружбе. Раи (нахмурившись, серьезно): Тома… Тома: Уходи, Раи. Оставь меня в покое. Насовсем. Я сказал, что не нуждаюсь в дружбе. Вы с Анидера старались быть мне хорошими друзьями, и я это ценю, поверь. Простите, что доставил вам обоим столько хлопот. В дружбе со мной было мало приятного. Но теперь вы можете вздохнуть свободно. Мне больше не нужны друзья. (Пауза; Тома твердо смотрит Раи в глаза.) Прощай, Раи. Раи (озадаченно чешет затылок): Что ж…Ты вправе выбирать, Тома. (Протягивает ему руку.) Прощай. Тома (смотрит на его руку, борясь с собой): Нет. Нет. Слова сильней рукопожатий. Раи (пожимает плечами): Как скажешь. Равнодушно выходит из грота. Взгляд Тома остановился там, где была протянутая рука Раи. Слышен затихающий шорох гальки. Сцена 5 Тома опускается на прежнее место и смотрит перед собой, обхватив колени руками. Золотисто-зеленая ящерка выскальзывает из расщелины в «стене» грота и, повертевшись у ног Тома, забирается к нему на колени. Тома (словно очнувшись, замечает ее): Ну тебе-то что от меня надо? Ящерка наклоняет голову набок и будто улыбается. Затем тычется мордой в сцепленные руки Тома. Тома: Считаешь, что глупо сидеть и смотреть в одну точку, да? Верно, глупо. Надо что-то делать? Поразмыслив, он вынимает из-за пазухи сердечко и разглядывает его. Сердечко поблескивает, и ящерка с любопытством тянется к нему. Тома (решительно встряхивает челкой и убирает сердечко за пазуху) Да. Я знаю, что делать. Снимает ящерку с колен и опускает на землю. Она не убегает и смотрит, как Тома встает, отряхивает высохший подол хитона и выходит из грота. Крупный план: ящерка наклоняет голову то вправо, то влево, словно раздумывая. Сцена 6 Общий план: гладкие отвесные базальтовые утесы на фоне белесого неба. Их черные тени трепещут на океанских волнах с металлическим блеском. Волны с шипением накатывают на сырой песчаный берег. Вид чуть снизу: виден край утеса, и Тома, стоящий на самом краю. Крупный план: Тома по пояс. Ветер треплет его одежду и волосы. Тома стискивает в кулаке цепочку, висящую на шее. Его лицо настолько бледно, насколько это возможно при серой или голубоватой коже. В потемневших глазах прыгают голубые и белые отблески. Тома крайне сосредоточен. Он смотрит сперва на небо, а затем переводит взгляд вниз. Тома (думает, теребя цепочку): Кажется, я принял единственно верное решение. Может быть, и есть иной способ расстаться с душой, но я его не знаю. Прячет цепочку за пазуху и оглядывается. Глубоко вздохнув, приоткрывает крылья и делает шаг вперед. Сцена 7 Вид сверху, приближается: дом Анидера, увитый цветущим хмелем.Возле него стоят Анидера и двое маленьких адзеро с пуховыми крыльями. Они одеты в хитоны, похожие на хитон Анидера, на руках - перчатки. Долетают обрывки разговора. Анидера (строго): …и затвердите наперед: душа, вылетевшая из женского тела, должна быть помещена только в женское тело, а вылетевшая из мужского – только в мужское. Один из маленьких адзеро: Но все души выглядят одинаково! (Второй часто кивает.) Анидера (стукает его пальцем по лбу): Зато тела выглядят не одинаково! Наш господин научил вас различать их? (Оба адзеро кивают вразнобой.) Вот и не приставайте ко мне с глупыми вопросами. На всех троих падает тень от распахнутых крыльев. Маленькие адзеро с любопытством задирают головы. Анидера поднимает глаза. Анидера (разворачивает адзеро и подталкивает в спины): Идите, идите. (В сторону) Мелочь неоперившаяся. Маленькие адзеро нехотя уходят, то и дело оглядываясь и натыкаясь друг на друга. Рядом с Анидера опускается Раи, обдувая его взмахами крыльев. Анидера складывает руки и устало смотрит на него. Раи крайне озабочен. Раи: Анидера… Анидера (прерывает его): Скажи, друг Раи, почему ко мне вечно обращаются с вопросами? Я что, самый умный? (Озабоченность несколько сходит с лица Раи, и он улыбается одними губами.) Чего ухмыляешься? И у тебя вопрос? Раи: Не то чтобы вопрос, Ани… Скорее, мне нужна твоя помощь. От головной боли. Анидера (удивленно): От головной боли?.. Раи (приподняв бровь): У нас с тобой общая головная боль. Анидера (помедлив, вздыхает): Тома? (Раи кивает.) Ох. Что еще он выдумал? Раи: Он решил нас избавить от хлопотного общения с собой. Анидера: Каким же образом? Раи (пожимает плечами): Потребовал оставить его в покое и сказал, что больше не нуждается в друзьях. Анидера (хмурится): Тома – не подарок, что и говорить. Но такого я от него не ожидал. (Пауза) Ты считаешь, его и вправду лучше оставить в покое? Раи: А ты считаешь, он сказал это всерьез? Анидера (качает головой): Не знаю, Раи. Но если кто-то говорит, что не нуждается в друзьях, то мне почему-то кажется, что он нуждается в них больше всего. (Пауза) Где он сейчас? Раи: Полагаю, в своем заветном гроте, где я его и оставил. (Анидера расправляет крылья.) Что ты собираешься делать? Анидера: Может, Тома и не считает нас своими друзьями, но он-то по-прежнему наш друг, так? (Раи кивает.) Тогда полетели к нему. Раи: Не ты ли предлагал мне позволить Тома быть таким, каким он хочет? Анидера: И я не отказываюсь от своих слов. Пусть он будет таким, каким хочет, а мы будем сами собой. Его друзьями, Раи. Взмахнув крыльями несколько раз, он взлетает. Раи расправляет крылья и взлетает следом. Вид снизу: оба адзеро быстро удаляются. Сцена 8 Грот, освещенный солнцем (вид изнутри, как в сцене 4). Из него видно побережье и океан. Слышен приближающийся шум крыльев, и длинные тени пересекают грот. В грот заглядывает Анидера, а за ним – Раи. Анидера (оглядывает грот): Здесь никого нет. Раи (указывает на дальний угол): Тома сидел вон там, точно тебе говорю. И непохоже, будто он куда-то собирался. Сидел и смотрел в одну точку. Анидера хмыкает и убирает голову. Раи окидывает грот взглядом и пожимает плечами. Сцена 9 Средний план: Анидера и Раи перед гротом. Задумавшись, Анидера потирает одной рукой подбородок, а другой подпирает ее под локоть. Раи, уперев руки в боки и притопывая ногой, смотрит вверх и по сторонам и хмурится. Раи: Куда же он подевался? То сидит камнем, а то не успеешь оглянуться – его уж и след простыл! Что с ним происходит? Анидера (задумчиво): Хотел бы я знать… Но без прозорливости черуби нам не обойтись. Слышится хлопанье крыльев. Раи поднимает голову и щурится. Раи (вполголоса): А вот и один из них, легок на помине. Интересно, с какого расстояния они способны читать мысли? Вид сверху: к друзьям летит черуби, говоривший с Тома в 1 части. Оба адзеро смотрят на него. Вид снизу: черуби нависает над ними, попарно взмахивая крыльями. Адзеро слегка кланяются ему. Анидера и Раи (поочередно): Господин небесный страж. Черуби вежливо кивает им, сложив передние лапы на груди. Черуби: Не ищите ли вы своего друга, уважаемые адзеро? Анидера и Раи (обеспокоенно переглядываются, хором): Друга? Черуби: Адзеро из легиона Варакиро-ками. Невысокого роста, с рыжими волосами и васильковыми глазами. Вы его знаете? Анидера и Раи (хором): Да. Черуби: Летите за мной. Анидера и Раи без промедления расправляют крылья. Черуби поднимается выше, позволяя им взлететь. Адзеро подлетают к нему с двух сторон. Они летят втроем. Раи: Что случилось? Анидера (одновременно с Раи): Как вы нас нашли? Черуби: Последнее время я приглядываю за вашим другом, поэтому пролетал неподалеку от его излюбленного места и почувствовал ваше беспокойство. Боюсь, вам есть о чем беспокоиться. (Указывает лапой вниз.) Сцена 10 Вид сверху: песчаное побережье у подножья высоких базальтовых утесов. Море лижет берег. На берегу лежит темная фигурка (волны до нее не доходят). Крупные планы: лицо Раи, затем лицо Анидера. Их глаза тревожно округляются. Раи: Это… он? Черуби молча кивает. Средний план, вид сверху: черуби снижается кругами. Адзеро, зависнув на некоторое время в воздухе, пикируют следом за ним. Они приближаются к фигуре, лежащей на берегу. Сцена 11 Побережье. Тома лежит на песке с закрытыми глазами. Он совсем белый. Одежда, крылья и волосы присыпаны песком. Правое крыло сложено, левое распахнуто. Правая нога неестественно подвернута. Слышится хлопанье нескольких крыльев, и тени от адзеро и черуби накрывают Тома. Крупный план: их ноги поочередно касаются земли, поднимая легкие облачка песка. Средний план: они окружают Тома. Анидера садится рядом на колени и осматривает его, но не трогает. Раи склоняется над Тома, уперев руки в колени. Раи (к черуби): Что с ним случилось? Черуби (несколько виновато): Я не видел. Нашел его на берегу. Полагаю, он слетел с утеса, не раскрывая крыльев. Анидера (изумленно смотрит на черуби): Как так?! Черуби сокрушенно качает головой, давая понять, что не знает. Анидера хмурится и осторожно приподнимает одной рукой голову Тома, а другой ощупывает его шею и позвоночник. Раи напряженно следит за его действиями. Анидера (озабоченно): Шея цела… спина тоже… Это хорошо… Их труднее всего срастить… Повезло Тома: песок рыхлый. Поворачивает его голову направо и налево, осматривает со всех сторон. Тома ни на что не реагирует. Анидера: Голова цела. Надо же, и на лице ни царапинки. Раи: Можешь привести его в чувства? Анидера: Не стоит. Пусть сперва мой господин его посмотрит. Черуби (переминаясь с лапы на лапу): Давайте, я слетаю за ним. Анидера: Ну что вы, господин страж, мне неудобно вас просить… Черуби (ставит ему передние лапы на колени): А вы меня ни о чем и не просили, уважаемый адзеро. Отпрыгнув в сторону, раскрывает крылья, делает один взмах и взлетает, поджав лапы к животу. Вильнув хвостом на прощание, улетает, набирая скорость. Сцена 12 Та же мизансцена. Анидера бережно кладет голову Тома к себе на колени и стряхивает с него песок. Раи устало плюхается рядом с Анидера. Раи (проводит рукой по волосам): Да-а, такого я от Тома никак не ожидал… Как можно слететь со скалы, не раскрывая крыльев?! Он что, забыл, как это делается?! Анидера (серьезно смотрит на Раи): А вдруг он и не собирался этого делать? Раи: Да ну, что ты говоришь, Анидера… (Убирает челку со лба Тома и переводит взгляд на Анидера.) Хотя… если ты считаешь, что он подражает людям… Анидера: Ага. Так я и считаю. Раи (кладет руки на колени и качает головой, глядя в землю): Видишь, до чего дошло. И добром это не кончится. Сцена 13 Та же мизансцена, дальний план: к Анидера и Раи, сидящим на берегу, летят черуби и крылатое божество (видны их темные силуэты). Ближний план: они мягко приземляются. Крылья божества (Раппаро) отливают серебром. Из церемониальных атрибутов на нем только пояс.. Раи поспешно встает. Анидера осторожно кладет Тома на песок и тоже встает. Раи (кланяется Раппаро, не опуская головы): Господин Раппаро. Анидера (кланяется Раппаро, опуская голову): Мой господин. Раппаро (кивает сперва Анидера, затем Раи): Анидера. Раимон. (Переводит взгляд на Тома.) Что с ним случилось? Черуби: Вероятно, он упал со скалы. Раппаро (удивленно смотрит на него): Упал?! Раи (в сторону): Все-таки упал, а не слетел. (Переглядывается с Анидера.) Раппаро склоняется над Тома и внимательно его изучает. Затем садится и ощупывает его вывернутую ногу. Приподнимает левое крыло – оно провисает. Раппаро недовольно морщит лоб и опускает крыло Тома. Анидера (сплетает и расплетает пальцы): Я посмотрел: позвоночник и голова целы. Раппаро (выпрямившись): Это хорошо. Но крыло и нога сломаны. Анидера: Ох. Раи молча кусает губу. Черуби переводит взгляд с него на Анидера. Раппаро: Ничего страшного, сейчас отнесем вашего друга ко мне, и через день он будет как новенький. Уважаемый страж, поможете нам? Черуби: Разумеется. Можете положить его ко мне на спину. Он невелик и вполне там поместится. Раппаро кивает и осторожно берет Тома на руки. Сломанное крыло безвольно болтается. Раппаро кладет Тома на спину черуби (черуби оглядывается) и привязывает своим поясом. Черуби прилежно поднимает средние лапы, чтобы не мешать Раппаро. Встревоженные Анидера и Раи становятся по обе стороны от черуби. Раппаро: Раимон, будешь страховать своего друга спереди. А ты, Анидера, сзади. Придерживай его сломанную ногу. (Оба адзеро кивают.) Взлетаем все вместе. Следите за моими крыльями. Анидера становится возле ног Тома, Раи – возле головы (по разные стороны черуби). Раппаро раскрывает крылья – все, глядя на него, делают то же. Раппаро: Ну, приготовились. Делает несколько медленных взмахов. Все повторяют за ним, пока взмахи не становятся синхронными. Черуби взмахивает крыльями так, чтобы не задеть Тома. Раппаро (взмахивает крыльями быстрее): И раз. И два. И три. Взлетаем! Они одновременно отрываются от земли (адзеро чуть подпрыгивают) и медленно поднимаются в небо. Анидера придерживает ногу Тома, Раи держит руку на его груди. Черуби чуть покачивается, стараясь больше планировать на крыльях, чем махать ими. Раппаро: Скорость не увеличивать! Улетают. Сцена 14 Общий план: храм-жилище Раппаро, стоящий на невысоких сваях посреди густых цветущих кустов. Одна его сторона нависает над той же стремниной, что течет под храмом Микаро. Солнце отражается в бурных водах, и его яркие блики трепещут на стенах храма. Храм представляет собой подобие пагоды, вытянутое по горизонтали. Его стены отделаны золотистым и красным или бурым деревом. Белые раздвижные двери и наличники украшает золотая резьба. На крыше стоит флюгер в виде объемной разноконечной звезды. Вокруг храма растут тонкие, причудливо переплетенные деревья, а по берегу стремнины –осока. Другой берег выложен массивными камнями, как возле храма Микаро. Ближний план: веранда храма, двери приоткрыты. На веранде стоят Анидера, Раи и Раппаро. Черуби сидит на перилах. Раппаро поигрывает поясом. Раи теребит кончик крыла. Анидера стоит, сложив руки. Раппаро: Теперь я попрошу нас оставить. Раи: Надолго? Раппаро (с успокаивающей улыбкой): Завтра утром сможете проведать своего друга. Или даже забрать его. Но вы же понимаете, я должен не только излечить его тело, но и выяснить, что подвигло его на такой шаг. Черуби (в сторону): Шаг со скалы… Анидера: А я не могу быть полезен? Раппаро (треплет его крыло): Нет, Анидера. Я все сделаю сам. Положись на своего господина. (Анидера кивает, опуская голову.) Ну, до завтра. Адзеро кланяются Раппаро. Анидера: Мой господин. Раи (одновременно с Анидера): Господин Раппаро. Раппаро кивает им. Черуби (припадает на передние лапы и склоняет голову перед Раппаро): Раппаро-ками. Раппаро (чуть склоняется перед черуби): Уважаемый страж. Раппаро уходит в храм и плотно задвигает двери. Сцена 15 Одно из помещений в храме Раппаро. Оно освещено мягким светом, проникающим сквозь опущенные шторы цвета топленого молока. В соседние помещения ведут двери из красного дерева и бумаги. Пол устлан светлыми циновками. Вдоль стен лежат футоны с подушками-валиками. Они застелены шелковыми покрывалами, расшитыми матовым серебром. У изголовья футонов стоят низкие лакированные табуреточки. На одном из футонов лежит Тома, накрытый покрывалом по шею. Рядом с футоном – его обувь. Глаза Тома закрыты, лицо совсем белое. Спутанная коса стелется по валику и касается пола. Штора на окне опущена не до конца, и свет из щелки падает на покрывало яркой полосой. Слышится шорох циновок. К футону Тома подходит Раппаро. Он тихо щелкает пальцами и что-то шепчет. В его руках появляются четыре тонкие деревянные пластины и свернутые холщовые ленты. Две пластины по форме напоминает варяжский щит, а две – обычные дощечки. Раппаро садится рядом с футоном и некоторое время смотрит на Тома. Раппаро (шепотом):Зачем же ты это сделал? Сворачивает покрывало к ногам Тома. Его правая нога в серых ссадинах лежит неровно. Сломанное крыло распластано по футону. Раппаро прилаживает к ноге Тома пластины-дощечки и крепко приматывает их лентой. Затем прилаживает пластины-«щиты» к его крылу и тоже приматывает, но осторожнее. После этого Раппаро снимает свой пояс и поднимает на вытянутых руках на уровень глаз. Золотые письмена на поясе вспыхивают и разгораются огнем. Раппаро (глядя на Тома, тихо): Я, верховный арукадзеро Раппаро отдаю часть своей силы во исцеление твоей болезни и взываю к утренней звезде, дабы первые ее лучи вернули мне силу. Закрывает глаза и опускает пояс с горящими письменами на Тома, как бы разделяя его на две симметричные половины. Тело Тома наполняется белым свечением, и смятая и запыленная одежда и спутанные волосы вновь становятся чистыми и аккуратными. Правая нога Тома выравнивается, и ссадины на ней исчезают. Сломанное крыло подбирается само собой. Свечение и письмена на поясе гаснут, начиная с ног Тома, но на груди остается белое светящееся пятнышко. Раппаро открывает глаза и присматривается к нему. Раппаро (чешет затылок): Хм. Странно. Что бы это могло быть? Склоняется над поясом. Крупный план: золотые письмена на нем вдруг видоизменяются и вспыхивают возле пятнышка света. Крупный план: лицо Раппаро с округлившимися от изумления глазами. Раппаро (шепотом): Нет… Этого не может быть… Никак не может быть… Но пояс не ошибается! Как же так вышло?.. (Пауза; задумывается.) Впрочем, это многое объясняет. Знать бы только, что. Убирает пояс, и письмена гаснут, а вслед за ними гаснет и белое пятнышко. Раппаро опоясывается и накрывает Тома покрывалом. Тома, не просыпаясь, поворачивает голову, и его цепочка дважды сверкает в полосе света из-под шторы. Раппаро осторожно поддевает ее пальцем и вытаскивает наружу – сердечко крутится на цепочке и поблескивает. Раппаро (с любопытством): Интересно, а это что? Ты, похоже, полон сюрпризов, адзеро! Выпускает сердечко и легонько тормошит Тома. Раппаро (вполголоса): Адзеро! Очнись, адзеро! Тома нехотя приоткрывает глаза и сонно щурится. Принюхивается, затем резко распахивает глаза. Крупный план, размыто (как видит Тома): мягко улыбающийся Раппаро. Тома (испуганно подтягивает правой рукой покрывало к подбородку): Гос… гос… господин Ра… Раппаро?! Раппаро (улыбаясь): Он самый. А тебя как зовут? Тома (не сводя с него испуганных глаз): То.. Тома. Раппаро: Будем знакомы, Тома. Тома пытается сесть, уперевшись на левую руку, но ему это не удается. Тома вытаскивает руку из-под покрывала и изумленно смотрит на шину. Тома: Что… что это? Что со мной произошло? (Переводит глаза на Раппаро.) Как я здесь оказался? И почему? Раппаро: А ты не помнишь, что с тобой произошло? Тома (темнея): Я стоял на скале. Потом шагнул вниз. Потом оказался здесь. Почему? Во время разговора Раппаро приподнимает Тома за плечи и подвигает валик Тома под спину. Тома опирается на валик, не сводя глаз с Раппаро. Раппаро: Так лучше? (Тома машинально кивает.) Ты здесь, потому что тебе потребовалась моя помощь. Тома озадаченно смотрит на крыло с шиной и пытается поднять его. Морщится. Затем пытается под покрывалом поднять правую ногу. Опять морщится. Раппаро: Тебе больно, Тома? Тома (жмурясь одним глазом): Нет. (Раппаро недоверчиво приподнимает бровь.) Ну… Немного. Скорее, непривычно. Я ведь никогда не чувствовал настоящей боли. Наверное, это еще не боль. Раппаро (гладит его по левому крылу): Еще нет. Человеческая душа позволяет тебе чувствовать ее, но ты все-таки божество, а не человек. Так что не бойся, настоящей боли ты не узнаешь. Да и эта скоро пройдет. Тома вздрагивает и икает. Заметив сердечко, висящее наружу, поспешно прячет его за пазуху. Потом, закрыв глаза, опускает голову и прижимает руку ко лбу. Тома (убитым голосом): Ох… Вы уже знаете… ох… Конечно… Как я мог понадеяться на то, что никто не узнает… Глупый, глупый адзеро… (Поднимает на Раппаро глаза, полные отчаяния.) А она… все еще во мне? (Раппаро кивает.) Но почему-у?! Что я сделал не так?! Раппаро: О, так вот что ты хотел сделать! Ты хотел избавиться от души? Тома (удивленно): Да. Раппаро (с нервным смехом): А я-то подумал, что ты хотел… прости… покончить с собой. Тома (хватает его за хитон; с горячностью): Нет-нет, господин Раппаро! Как вы могли подумать! Чтобы я… Нет, никогда! У меня и в мыслях не было! Раппаро (отцепляет его руку от хитона и кладет ее на покрывало): Хорошо, хорошо, я верю, Тома. Но кто тебе подсказал такой способ избавления от души? Тома: Я видел… на Земле. Душа вылетела из девушки, когда она упала со скалы. Только девушка погибла, а я ведь бессмертен… Вот и подумал… что… (безнадежно вздыхает) Раппаро: Душа вылетела из нее и прилетела к тебе? Тома (опуская голову и заливаясь краской): Ну… вроде того. Я перехватил ее. Раппаро: И никто не пытался отнять душу? Тома: Ну… Я попросил, чтобы мне ее оставили. Раппаро (ложится на пол, упирается локтями в футон и ставит голову на ладони): И кого же ты попросил, интересно? Тома: Ну… Раппаро: Неужели Рюдзибаро? Тома: Ну… Раппаро (делая большие глаза): И он отдал?! Тома, почти черный от смущения, часто кивает. Раппаро заливается смехом и хлопает в ладоши. Раппаро: Ай да адзеро! Моего брата собственные легионеры боятся о чем-либо просить, а ты выпросил себе душу! Вот это да! (Смеется.) Тома (тихо): Так-то оно так, да только теперь я не знаю, как от нее избавиться. (С надеждой смотрит на Раппаро): Вы можете мне помочь? Можете достать душу? (Раппаро делает брови печальным домиком.) Но вы же целитель! Пожалуйста! Если вы хотите преподать мне урок, то я уже достаточно научен собственной беспечностью. Если я виноват, то готов понести наказание. Только достаньте ее! Уберите! Уничтожьте! (Сжимает правую руку в кулак и дрожит от гневного бессилия.) Раппаро (гладит Тома по голове): Это не в моих силах, дорогой Тома. Душа – не болезнь. Я могу излечить ее, но не могу излечить от нее. Тома (в отчаянии): Ну пожа-алуйста… Что же мне делать?.. Так и жить с ней до конца времен? Слышится шум больших, тяжелых крыльев. Он приближается. Раппаро оборачивается к дверям. Кто-то приземляется на веранде. Раппаро: Похоже, это ко мне. (похлопав Тома по здоровой ноге) Я выйду ненадолго. Не отчаивайся, Тома. Мы с тобой что-нибудь придумаем. Встает, улыбается ему и выходит. Двери закрываются, и Тома со страхом смотрит на них. Тома (думает): А вдруг душа и впрямь больна? Недаром же их уничтожают. Может, если господин Раппаро излечит ее, мне полегчает? (Нахохливается.) Сцена 16 Веранда храма Раппаро. На ней, оперевшись на перила, стоит Микаро в повседневной одежде и изучает левую руку, на которой темнеет свежая рана. Раппаро выходит и задвигает дверь за спиной. Раппаро: Слушаю тебя, Микаро. Микаро (передразнивает): «Слушаю тебя, Микаро»! Ты чего такой чопорный? (Протягивает ему раненую руку) Вот, взгляни. Раппаро (берет его руку и недовольно разглядывает): Ну конечно, зачем еще я тебе понадобился! Откуда это? Редкое оружие способно ранить тебя. (Пауза; поднимает глаза на Микаро.) О. Вы опять повздорили с Рюдзи? Микаро (угрюмо): Я сам виноват. Раппаро: Знаю, ты случайно напоролся на его изогнутый клинок. (Укоряюще качает головой.) И когда это закончится, Ми? Когда закончится ваша вражда? Микаро: Не мне решать, Чихоши. Раппаро (вздохнув): Вы все так усложняете… Ну пойдем, Ми, я перевяжу тебе руку. Только заживет она не сразу. Микаро: Ладно. Раппаро (отодвигает дверь): И вот еще что. У меня тут один адзеро… хм… с человеческой душой. Крупный план: Микаро удивленно приподнимает брови, и глаза его расширяются. Микаро: Не выдумывай, Чихоши. Раппаро: Нет, честно! Микаро: Так не бывает. Раппаро: А ты в следующий раз спроси Рюдзи, что бывает, а что нет. Микаро (складывает руки на груди и постукивает пальцами): Ни одно темное дело без него не обходится. Усмехнувшись, Раппаро заходит в храм, озадаченный Микаро – за ним. Сцена 17 Помещение из сцены 15. Тома смотрит на двери, судорожно сжимая покрывало правой рукой. Слышны голоса Микаро и Раппаро, но слов не разобрать. На бумажных вставках в дверях вырастают две четкие крылатые тени. Двери раздвигаются, и входит Раппаро. Раппаро: Тома, ты не устал? (Тома невразумительно мычит.) Голова не болит? А глаза? (Тома мотает головой.) Нет? Тогда я впущу немного света. Кое-кто хочет поговорить с тобой. Тома (сдавленным голосом): Кто?.. Раппаро улыбается и поднимает штору. Свет заливает комнату, и одновременно входит Микаро. Тома щурится и отодвигается в тень. Его волосы на солнце отливают красным. Раппаро подходит к брату. Раппаро (взглядом показывает на Тома): Вот, это он и есть. Микаро: Ого! Не будь у него белых крыльев, я бы подумал, что он родился из огня. Такой рыжий. Тома темнеет от смущения и опускает голову. Раппаро: Я оставлю вас. Микаро, не усердствуй с расспросами. Микаро: Ладно, Чи… то есть Раппаро. Раппаро выходит. Сцена 18 Микаро подходит к футону Тома. Тома испуганно смотрит на него снизу вверх и непроизвольно натягивает покрывало на нос. Пытается сидя поклониться. Тома (приглушенно): Гос… по… Господин Ми… ка… Микаро… (беззвучно икает) Из… извините… Я должен… должен встать… но я… не могу… (Зажмуривается и прячет лицо в покрывало.) Микаро (садится на колени рядом с футоном): Все в порядке. Мне церемонии не нужны. Тома робко выглядывает из-за покрывала. Микаро ободряюще улыбается. Помедлив, Тома приспускает покрывало до уровня шеи. Микаро (удивленно): Какой ты маленький! То есть… я вижу, что ты взрослый адзеро, но ты… такой маленький! (Тома едва заметно вздыхает.) Наверное, и перья у тебя мягкие? Дотрагивается до левого крыла Тома. Тот весь сжимается и дрожит. Микаро поспешно убирает руку. Микаро: Ой, прости. Раппаро сказал, что у тебя два перелома. Тебе больно? Тома (сдавленно): Мне не больно, господин Микаро. Честно. (Дрожит.) Микаро (отстранившись и чуть склонив голову к плечу): Да что же ты трясешься, как осиновый лист? Может, тебе холодно? (Тома мотает головой.) Или ты меня боишься? Тома глубоко вздыхает и снова зажмуривается. Микаро окидывает себя недоуменным взглядом. Микаро: Неужели я так страшен? Тома (открывает глаза и старается унять дрожь): Что вы, господин Микаро… Нет… Вы – нет… Микаро: Тогда почему ты так на меня смотришь? (Тома моргает.) Твои глаза того и гляди шмыгнут в разные стороны, как испуганные рыбки. О, ты же не знаешь, кто такие рыбки. Ну же, не бойся, маленький адзеро. Я ничуть не страшнее Рюдзибаро. Ведь ты не испугался его? Тома ( вздыхает с тихим стоном): Вы все знаете, да? Господин Раппаро рассказал вам? Микаро (складывает руки на коленях): Да. Я знаю, что с тобой случилось, и знаю, что в тебе живет человеческая душа. Это правда? Тома (опускает голову, тихо): Истинная правда, господин Микаро. Микаро (озабоченно хмурится): Ладно, я даже не буду спрашивать, как она в тебя попала. (Пауза) Надеюсь, ты понимал, на что шел, когда оставил ее себе? (Тома шумно втягивает воздух носом.) Похоже, нет. Но ты хотя бы осознаешь, что наделал? Тома (кивает, тихо): Еще как. Микаро: Человеческим душам не место в Заоблачном крае. Особенно душам самоубийц. (Тома поднимает на него глаза.) Им запрещено перерождаться. Ты знал об этом? (Тома молчит.) Тоже нет. Отлично. И кто же допустил такой пробел в твоем образовании? Впрочем, неважно. Микаро задумывается. Тома (смотрит на его забинтованную руку; несмело): Господин Микаро… извините… что с вашей рукой? Микаро: А? С рукой? (Хмурится.) Да так… Пустяки. Тома: Вы ранены? Разве вас можно ранить? Микаро: Как видишь, можно. (Тома собирается еще что-то спросить, но Микаро поднимает руку, останавливая его.) Без вопросов, адзеро. Тома: Хорошо. Переводит взгляд на крылья Микаро, а потом на его голову, освещенную солнцем, и медленно опускает руку с покрывалом на колени. Глаза Тома округляются, будто он видит чудо наяву. Микаро (перехватывает его взгляд, настороженно): Ты словно смотришь сквозь меня, маленький адзеро! Пожалуй, это мне впору бояться тебя. Тома (заливается краской и отводит глаза): Простите, господин Микаро. Микаро: Позволь узнать, куда же ты смотришь? Тома (вполголоса, украдкой поглядывая на Микаро): На… на ваши крылья, господин Микаро. И на ваши… косы. Микаро (изумленно и растерянно): Зачем?.. Почему?.. Тома (сжимается): Ну… Это красиво… Солнце словно запуталось в ваших косах… В каждой прядке, в каждом волоске отражаются радуги... А крылья переливаются, как черная сталь… или горячая смола… Микаро молчит, потрясенный, и медленно переводит взгляд на свои косы. Затем приподнимает крылья и косится на них. Снова складывает. Крупный план: в глазах Тома застыл ужас. Тома (сдавленным голосом): Ой, что я говорю… Какую ерунду… Простите… (Натягивает покрывало на голову, пряча лицо.) Простите… Микаро (помедлив): Хм. Я понимаю – это все из-за души. Она заставляет тебя видеть и чувствовать то, что другим недоступно. Тома поспешно стягивает покрывало с головы (которая от этого растрепывается) и удивленно и без страха смотрит на Микаро. Тома: А вы откуда знаете? Микаро: Ну ты даешь, адзеро! Или ты забыл, кто я такой? Я все знаю. Тома (смущенно): Ну да. Я такой глупый, просто ужас. Наверное, это вас раздражает? Микаро (улыбается): Ничуть. Тома: Так вы не сердитесь? Микаро: Нет, не сержусь. (посерьезнев) Но, к сожалению, я не могу забыть о твоем проступке. Тома (упавшим голосом): Я понимаю. Микаро (потирает колени): И что же мне с тобой делать, маленький адзеро? Тома (тихо): Что хотите. Все в вашей власти. Микаро (приглаживает его растрепанные волосы, от чего Тома дрожит пуще прежнего): Если бы, дитя мое!.. Но, увы, не я хозяин своей власти, а она – моя хозяйка. Тома: Тогда… чего мне ждать, господин Микаро? К чему готовиться? Микаро: Ох… Когда бы я сам знал… (Задумчиво крутит кончик косы.) Мне надо посоветоваться с Габирэро. Это по его части. Тома с отчаянием смотрит на него. Микаро поднимается. Микаро (извиняющимся тоном): Прости, маленький адзеро, но мне пока нечего тебе сказать. Постарайся не думать о том, что тебя ждет. Выздоравливай. Тома (сипло): Спасибо, господин Микаро. (Приподнимается на правой руке, пытаясь поклониться ему.) Микаро (останавливает его жестом): Я же сказал: без церемоний. Поправляет Тома покрывало, кивает ему и уходит. Как только за ним задвигается дверь, Тома закрывает лицо рукой. Сцена 19 Та же мизансцена. Слышны приглушенные голоса Раппаро и Микаро, их размытые тени колышутся на дверях. Голос Раппаро: …Поговорили? Голос Микаро: Поговорили. Голос Раппаро: И что ты решил? Голос Микаро: Тут не я должен решать, а Габи. Полечу к нему. Голос Раппаро: Неужели все так серьезно? Микаро не отвечает. Слышно, как разъезжаются двери. Снаружи доносится шорох раскрываемых крыльев, затем их хлопанье – Микаро улетает. Тома подтягивает здоровую ногу к груди и утыкается закрытым лицом в колено. Сцена 20 Та же мизансцена. Входит Раппаро. Раппаро (подходит к Тома, встревожено): Что случилось, Тома? Чем Микаро напугал тебя? (Тома поднимает голову, не отнимая руки от лица.) Что он тебе сказал? Тома (глухо): Ничего… страшного… пока. Раппаро (присаживается на край футона): Но что-то все-таки произошло? Тома (отводит руку от лица и роняет голову на грудь): Да… нет… не знаю… Раппаро: Похоже, ты себя неважно чувствуешь. Наверное, все-таки сильно ударился головой. Может, тебе лучше лечь? Тома: Да… пожалуй… Раппаро укладывает его и заботливо укрывает. Тома безволен. Раппаро встает и складывает руки. Раппаро (озабоченно): А ты не хочешь есть? Или пить? Ты ведь не ел с утра. Тома (глядя в потолок, глухо): Нет. Раппаро: Опустить штору? Тома: Мне все равно. Раппаро (опуская штору, в сторону): Можно подумать, Микаро из него все соки выжал. Тома (по-прежнему глядя в потолок): Господин Раппаро, извините за глупый вопрос… Почему господин Микаро называл вас Чихоши? Раппаро (смущенно темнеет): Ха, ты слышал? Это детское прозвище. Мой символ - утренняя звезда, ну вот и… я, стало быть, звездочка. Так меня зовет только отец и родные братья. А Микаро иногда забывается. Но ему простительно – у него и так забот полон рот. Сморгнув, Тома переводит страдальческий взгляд на Раппаро. Тот снова присаживается на край футона и проводит рукой по голове Тома. Раппаро: Не сердись на него, дружочек, даже если он тебя чем-то обидел. Микаро – не злой и не жестокий. Просто он не имеет права на слабости. Тома (чуть слышно): Я понимаю. Раппаро: Он хороший. Тома (упавшим голосом): Ох, не говорите этого, господин Раппаро. От таких слов ничуть не легче… (Отворачивается и накрывается покрывалом с головой.)