home

любовь похожа на песочные часы, наполняя сердце и опустошая рассудок

💛

      Непрекращающийся поток знакомой мелодии на фортепиано заставляет Юджи, наконец, проснуться от долгого, сумбурного сна. Она трёт глаза тонкими пальцами, пытаясь отогнать сонливость, и переворачивается на другой бок, хмурясь от яркого света солнца в незашторенной светлой спальне. Юджи бросает взгляд на электронные часы, чтобы посмотреть, сколько время.  Девять тридцать, проносится в голове голосом Чонгука; ещё слишком рано для бодрствования, но она больше не хочет спать.       Странно, что Юджи удалось заснуть на новом месте без особых проблем и проспать почти десять часов, ни разу не проснувшись, хотя у неё всегда был очень чуткий сон. Наверное, это потому, что два дня до этого Юджи не смыкала глаз из-за накопившегося стресса за два месяца, и её организм настолько утомился, что отключился сам, стоило её голове коснуться мягкой подушки.       В голове всплывают воспоминания о вчерашнем дне, и Юджи невольно грустнеет, несмотря на то, что она наконец-то выспалась, и весь этот кошмар, к счастью, закончился спустя два очень долгих месяца.       Они с Джонханом уехали сразу после того, как церемония бракосочетания подошла к концу. То, как Юджи стойко выдержала эти косые взгляды людей, давая ложную клятву любить Джонхана, пока смерть не разлучит их, жить с ним в богатстве и в бедности, в горе и в радости, в болезни и здравии, всё ещё кажется нереальным, но это факт. Теперь она — законная жена Юн Джонхана, и в ближайшие пять лет, прописанные в контракте, ей от этого никуда не деться.       Джонхан пообещал ей, что не коснётся её и пальцем, если она сама того не захочет — он даже спросил разрешение, прежде чем поцеловать её у алтаря, когда они обменялись кольцами, хотя не должен был этого делать, и коснулся её губ своими в целомудренном поцелуе, несмотря на тихие возмущения гостей — надо ведь целоваться, как влюблённые, по-французски, но Джонхан знал, что в их случае это ни к чему. Когда они ехали в их новую квартиру, Джонхан предложил Юджи остаться там, а сам хотел уехать в свою недалеко от работы, чтобы не пугать её, но Юджи была согласна просто жить в разных комнатах.       Мелодия сопровождается красивым голосом её новоиспечённого мужа — нежный и глубокий, он поёт полюбившиеся строчки Юджи, и она невольно фантазирует о том, что, если бы этот брак был по любви, ей бы очень хотелось, чтобы эту песню на свадьбе Джонхан исполнил для неё, а затем бы они кружились в медленном танце.       Как же глупо.       Отмахнувшись от всех ненужных и смущающих мыслей, Юджи наконец поднимается с кровати, чтобы пойти умыться.       На какое-то мгновение в квартире вновь становится тихо, но когда Юджи спускается вниз по мраморным ступенькам, замечая фигуру Джонхана, склонившегося над белоснежным фортепиано, который, прокашлившись, начинает петь чуть громче и увереннее. На нём белая рубашка, расстёгнутая на все пуговицы, словно он не до конца собрался, и классические чёрные брюки, а отросшие чёрные волосы вьются у концов; его пальцы скользят по клавишам, играя мелодию, которую она слышала не один раз, и которую она когда-то воспроизводила сама, а розовые губы раскрываются в пении, и Юджи..       Юджи почти что влюбляется в него в этот момент.       Правда, есть всего лишь одно «но».       Юджи совсем не знает Джонхана, а потому у неё не возникает даже мысли о том, чтобы влюбиться в него по-настоящему сильно.       Ей просто нравится его голос, не более того.       Так ведь и будет на протяжении пяти лет, правда?       — Это.. Кристина Перри? — всё-таки уточняет Юджи, уже зная ответ на свой не совсем уместный вопрос, когда Джонхан заканчивает петь. — Тысяча лет?       — Так ты тоже смотрела «Сумерки»? — ухмыльнувшись, спрашивает он, всё же отрываясь от своего увлекательного занятия и вставая с места. Когда Джонхан поворачивается к ней, Юджи не может отвести взгляд от красивой смуглой груди мужчины, идеально-ровных кубиков пресса, и он это, конечно же, замечает, усмехаясь в ответ. — Если ты уже всё рассмотрела, могу я застегнуться?       — Странно, если ты не знаешь об этом, но, вообще-то, все когда-то в своей жизни смотрели «Сумерки», — фыркает Юджи, отводя взгляд от столь привлекательной части мужского тела, демонстративно взлохматив блондинистые волосы на затылке. Она решается посмотреть ему в глаза, о чём сразу же жалеет, краснея до самых ушей, потому что Джонхан застёгивает пуговицы снизу, и его грудь всё ещё на виду, но Юджи продолжает говорить, прокашлявшись: — Хотя бы из-за этой песни.       — Да, но ты ведь слышала, какой критике этот фильм подвергается до сих пор. Многие не смотрели его именно из-за стереотипного мышления, хотя да, его всё же стоит посмотреть из-за невероятных саундтреков, — спокойно поясняет Джонхан, наконец, застегнувшись и заправив рубашку в брюки. — Будешь завтракать?       — Нет, — в этот самый момент живот Юджи предательски урчит, выдавая её с потрохами. Если честно, она не ела со вчерашнего утра. И всё, что она смогла съесть тогда, это сладкая булочка с карамельным латте. — Ладно, буду.       — Давай я приготовлю что-нибудь, мне всё равно на работу ближе к обеду, — улыбается Джонхан, мигом уносясь на кухню. Юджи остаётся только лениво поплестись за ним.       — То есть ты умеешь готовить? — спрашивает она, усаживаясь за небольшой стол. На утвердительный кивок Джонхана Юджи удивлённо вздёргивает брови: — Я думала, это всё слухи.       — То, что я владею собственным рестораном, тоже, по-твоему, слух? — он ловко управляется с нарезкой овощей для лёгкого салата, параллельно с этим разбив пару яиц в миску, вероятно, чтобы сделать омлет.       — А ты владеешь рестораном?       — И не одним.       Всё-таки, некоторые слухи часто могли оказаться довольно правдивыми. Ёнджи тоже как-то упоминала, что слышала и даже видела Джонхана в одном из его ресторанов, когда обедала с Марком и Лукасом после очередной фотосессии. По её словам, все работники обращались к нему «Джонхан-сонбэ», а кто-то даже назвал его боссом.       — Представляешь, прямо так и сказал «босс, нужно обновить меню, либо добавить что-то новое!» — сделав глоток кофе, бурно рассказывает тогда Ёнджи. Затем она ухмыляется, заставляя Юджи покраснеть: — В этом Юн Джонхане много интересного, правда?       Да, в Юн Джонхане действительно было много интересного для самой Юджи. Единственный старший сын Юн Джихана, невероятно красивый, высокий, широкоплечий мужчина, всегда одетый с иголочки, начитанный, с прекрасным чувством юмора и достаточно сдержан в своих эмоциях — просто мечта каждой девушки в Сеуле, да ещё и в таком молодом возрасте возглавил крупную компанию отца, что поразило каждого около пяти лет назад — ему ведь было всего двадцать три года, не рано ли? Однако, несмотря на сомнения окружающих, Джонхан всегда хорошо справлялся со своими обязанностями, а потому и быстро заслужил общественное уважение. Его стойкости могли бы позавидовать все — то, как Джонхан держался на публике, когда только стал главой компании, несмотря на косые взгляды и насмешки, то, как умело он мог выйти из любого конфликта победителем без повышения голоса и оскорблений. Казалось, не было такой силы, которая способна согнуть его — не то, что сломить.       Но как же Джонхан тогда управляет ресторанами, если всегда являлся единственным наследником Юн Джихана? Как он всё это успевает совмещать?       Любопытство, всё-таки, берёт верх, так что Юджи, не стесняясь, спрашивает:       — Как же компания твоего отца?       — Я думал, ты знаешь, что я не особо хотел этим заниматься. В конце концов, рестораны это именно моя заслуга, в этом мне никто не помогал, а отец очень долгое время настаивал на своём бизнесе, что я должен однажды стать его преемником. И я им стал, — Джонхан лазиет по шкафам, чтобы найти масло и разлить его на сковороду. Он оборачивается, улыбаясь, и Юджи улыбается ему в ответ. — У меня не было выбора, так как я единственный сын в семье, а моя младшая сестра вышла замуж два года назад. Рестораны стали отдушиной для меня.       За завтраком они говорят долго и много, несмотря на то, что ещё вчера им было неловко ехать вдвоём в их новый дом и находиться в нём. Джонхан рассказывает ей о своём детстве, шутит про то, как хотел стать супергероем и спасти весь мир, а Юджи говорит о том, как нашла себя в музыке благодаря Юнги в своём детстве. Они не затрагивают тему обанкротившегося отца Юджи и их вынужденного брака, и это не может не радовать — ведь Юджи меньше всего хочет говорить именно о причине, почему они вместе завтракают этим солнечным утром.       Если посмотреть на них со стороны, не зная всей поднаготной, то вряд ли можно догадаться, что их брак фиктивный. Они выглядят как настоящая пара молодожёнов.       — Наверное, в других обстоятельствах я уже был бы влюблён в тебя и, не раздумывая, позвал замуж, — Джонхан подпирает щеку ладонью, смотря на вмиг смутившуюся Юджи.       И, боже, он правда так невероятно влюблён в неё. Без «в других обстоятельствах» и «бы».       Влюблён в неё много лет, с тех пор, как увидел впервые в доме семьи Чон, когда ей было всего двенадцать лет. Тогда он пообещал сделать для неё кое-что, но Юджи, к сожалению, этого не помнит.       Так что ей рано знать о том, как же долго и сильно Джонхан в неё влюблён. Рано даже знать то, что они были знакомы задолго до того, как им пришлось пожениться.       — А если бы я.. не согласилась? — тихо, совсем неуверенно интересуется Юджи, и Джонхан этому даже не удивляется. — Ты помнишь, мне всего лишь двадцать.       «Мне всего лишь двенадцать, — промокшие волнистые тёмно-русые волосы лезут в лицо смеющейся девочке, которая чуть не утонула. Джонхан, кажется, выглядит куда напуганнее, чем она, держа её в своих руках, словно принцессу. Юджи внимательно смотрит на него, кажется, не понимая сути происходящего, а затем вдруг спрашивает: — Но ты ведь женишься на мне, когда я вырасту? Будешь нести к алтарю также, как и сейчас, на руках?»       Жаль, что эта девочка не знает, что её, едва стоящую на ногах, в день свадьбы к алтарю будет вести старший брат, а не этот прекрасный мужчина с невероятно длинными светло-русыми, почти пепельными волосами. Они у него такие красивые, прямые, почему у Юджи совсем не такие? Это правда так сильно расстраивает её.       Её нежно-розовое платье насквозь промокло, как и его чёрный костюм вместе с рубашкой и цветастым галстуком, и даже подаренные отцом туфли. Но Джонхану было всё равно, потому что Юджи бы утонула, если бы он тратил время на то, чтобы раздеться, так что он сразу полез в бассейн, куда девочка упала, поскользнувшись на мокрых бортиках.       Он тогда действительно пообещал ей: «Когда ты подрастёшь, милая, я обязательно женюсь на тебе, обещаю. Ты ведь можешь немного подождать?»       Прежде, чем Чонгук, поблагодарив, забрал её из рук Джонхана, чтобы отнести в дом, Юджи согласно кивнула в ответ, давая понять, что согласна на такой расклад дальнейших событий.       Только, в отличие от Джонхана, она ничего не обещала. Так что у него не было права злиться, когда он понял, что Юджи его совсем не помнит.       — Тогда я бы ждал столько, сколько нужно, пока ты не будешь готова, — в конце концов, я ждал восемь лет, чтобы прийти к твоему отцу и позвать тебя замуж, не говорит он вслух. Джонхан улыбается так очаровательно, и Юджи правда вряд ли когда-нибудь сможет сопротивляться этому порыву в ней, начиная улыбаться в ответ. — Прости, что всё вышло именно так.       Ему правда жаль, что именно в таких обстоятельствах им пришлось заключить брак. Почему же Чон Юно — отцу Юджи, нужно было обанкротиться, чтобы Джонхан, наконец-то, решился сделать этот отчаянный шаг, на который не мог решиться много лет?       Он не хотел, чтобы для Юджи этот шаг был вынужденным, и, честно, он всегда будет жалеть, что всё вышло именно так.       — Всё в порядке, — отмахнувшись, Юджи решает перевести тему: — Ты очень красиво поёшь. Хотелось бы услышать снова.       — Прости, что разбудил тебя этим утром, — тихо извиняется Джонхан. — Уверен, у тебя получится лучше, чем у меня.       — Можем устроить баттл, чтобы проверить это, — предлагает Юджи, ухмыльнувшись.       — Я согласен, — Джонхан кладёт свою руку поверх её, и Юджи переворачивает ладонь, чтобы сплести их пальцы вместе.       Они очарованы друг другом, и это невозможно скрыть. Юджи бы хотелось запомнить это чувство спокойствия, которое она не испытывала очень долго, а Джонхан..       Джонхан вряд ли когда-нибудь сможет забыть тепло её ладони в своей.

💛

      — Твои родители обещали зайти в гости, — говорит Джонхан спустя неделю их совместного проживания, неторопливо собираясь на работу.       Юджи сидит на кровати в его комнате, выбирая фильм, чтобы посмотреть его вечером, когда Джонхан вернётся с работы. Сейчас она выглядит куда лучше, чем в день их свадьбы — она, наконец, начала высыпаться, так что синяки под глазами не так сильно бросаются в глаза, а здоровый румянец снова украшает её очаровательные щёки, а иногда и веснушачатый нос (или это такой способ нанесения румян?). Джонхан наблюдает за ней, застёгивая светло-голубую рубашку, и не верит в то, как легко они смогли найти общий язык всего за одну неделю проживания рядом друг с другом, и теперь могут свободно находиться в комнатах друг друга.       Казалось, лёд между ними постепенно начал таять. Юджи часто жалела о том, как враждебно она была настроена в отношении своего мужа и свадьбы, потому что, в конце концов, Джонхан оказался совершенно не похож на своего отца, о котором пускали не совсем лестные слухи. Он не оправдал ни единое её ожидание, а ещё честно выполнял своё обещание — он не трогал её, пока она сама не была согласна на объятия или держания за руки во время просмотра грустного фильма. А ещё Джонхан был невероятно добрым и понимал её, как казалось, никто до него не мог.       Пару дней назад они решили устроить баттл на фортепиано, как и договаривались зараннее. Они играли разные песни, подпевая друг другу, много шутили и смеялись, но, в конце концов, дуэтом решили исполнить ту самую песню из Сумерек, негласно ставшей их любимой, записав это дело в истории инстаграма, что, конечно, очень многих порадовало. И, признаться честно, Юджи ещё никогда не чувствовала себя настолько хорошо рядом с кем-то, не считая её друзей, с которыми они знакомы много лет. Ещё никогда не ощущала себя в безопасности рядом с кем-то незнакомым, кем был для неё Джонхан до их бракосочетания. Сейчас ей так сложно определиться в своих чувствах относительно своего мужа.       Казалось бы, а что тут может быть сложным? Это ведь её муж. Но Джонхан, как и она, носит статус мужа только на бумагах, и Юджи не может понять, значит ли хоть что-то обручальное кольцо на левой руке для него?       Потому что для Юджи оно значит невероятно много.       Они будут вместе целых пять лет, и она думала, что вряд ли сможет проникнуться к своему мужу даже симпатией, не говоря уже о влюблённости или любви. Сейчас же Юджи думает, что в такого мужчину, как Юн Джонхан, достаточно легко влюбиться.       Но она даже не догадывается, что Джонхан влюбился в неё очень много лет назад, потому что в таких девушек, как Чон (теперь уже официально госпожа Юн) Юджи, достаточно легко влюбиться.       — Я не хочу их видеть, — говорит Юджи, откладывая ноутбук в сторону. Она поправляет сползшую лямку чёрного лифчика под короткую бордовую футболку, затем смотрит на Джонхана, который завязывает галстук у большого зеркала: — Скажи, что они могут не приходить, им здесь всё равно не рады, — поправляет волосы за ухо, тяжело вздыхая. — А моему отцу передай, чтобы он забыл мой номер и перестал уже написывать мне, иначе я его заблокирую.       — Милая, но ведь это совсем не вежливо, — смеётся Джонхан, стоит Юджи надуться после его слов. Она отворачивается от него, бормоча под нос «предатель», когда Джонхан садится рядом с ней на кровать. — Они же твои родители.       — Невежливо было с их стороны выдать меня замуж без моего согласия, — упрямится Юджи, хмуря брови. — Ты мой муж! Почему ты защищаешь их?       После того, как они с ней так поступили, разве есть у них право появиться у неё на глазах, в её новом доме? Есть ли у её лицемерного отца, который доводил её до истерик на протяжении всех двух месяцев, такое право?       Единственный, кого бы хотела видеть Юджи — это Чонгук. Её старший брат был единственным, кто помогал ей во время подготовки к свадьбе. Он сам готовил для неё еду, и даже кормил её чуть ли не с ложечки, за что Юджи всегда будет ему благодарна. Как и за то, что он вместе с матерью пытался отговорить отца от этой свадьбы.       — Я понимаю, — соглашается Джонхан, поднимаясь. Юджи всё-таки смотрит на него, и он пробует снова: — Я их не защищаю, просто. ты злишься и вряд ли можешь всё объективно оценить сейчас. В любом случае, подумай до вечера? Они хотели бы прийти в пятницу, — надев пиджак, он хочет поцеловать её, но всё же, не может не уточнить: — Могу я поцеловать тебя?       — Да, конечно, — Юджи протягивает руки к нему, обхватив торс, чтобы притянуть ближе. Она прикрывает глаза, когда тёплые губы Джонхана касаются её лба в целомудренном поцелуе. Внутри сразу становится так тепло и спокойно, словно поцелуи Джонхана способны исцелить её лучше всех лекарств на свете.       — Ты не противишься моим поцелуям, — шепчет Джонхан, поглаживая Юджи по щеке. — Почему?       — Потому что ты всегда спрашиваешь разрешение. Но.. — Юджи сильно краснеет, а кожа щеки становится теплее под ладонью Джонхана. Она смотрит на него, улыбаясь: — Каждый раз целуешь меня вовсе не в губы.       — Мы всё ещё недостаточно близки, ты же знаешь, птичка, — Джонхан, обняв её, вновь оставляет крохотные поцелуи на её лице, заставляя Юджи смущаться, но она всё же несильно против.       — А у алтаря ты думал также, когда поцеловал меня в губы? — она смеётся, когда дыхание Джонхана щекочет ей ухо.       — Я могу поцеловать тебя снова, только попроси меня об этом, — горячо шепчет он, чувствуя, как усиливается хватка Юджи на его плечах. Кажется, словно она прямо сейчас притянет его к себе ближе для страстного поцелуя в губы. — Просто я не хочу торопиться.       — Так уж и быть, мы не будем торопиться, — соглашается Юджи, наконец, отпустив Джонхана. Не удержавшись, он касается её губ своими, но сразу же отстраняется, когда Юджи хочется углубить поцелуй. — Джонхан! — она падает на кровать, закрыв красное лицо руками. — Какой же ты обломщик!       — Прости, я уже опаздываю! — смеётся в ответ Джонхан, уносясь к входной двери. Юджи идёт за ним, чтобы закрыть входную дверь.       — Обещай, что поцелуешь меня по-настоящему, — капризно тянет она, не желая отпускать своего мужа на работу, почти повиснув на нём, как коала.       — Обещаю, — Джонхан улыбается, чувствуя на щеке поцелуй и тихое «удачи на работе» прямо в ухо, а затем уходит, закрыв за собой дверь.       В конце концов, теперь это его обязанность — исполнять каждое обещание для Юджи.

💛

      — Боже мой, нет! — Юджи уходит на кухню, громко топая ногами в домашних тапочках по паркету, стоит Джонхану снова начать разговор об её родителях, только вернувшись с работы. Неужели он совсем не утомился, раз прямо с порога попытался завести этот разговор?       Сейчас ведь уже почти ночь, Юджи, по сути, должна была лечь спать, но по непонятным даже для самой себя причинам она ждала своего мужа с работы, хоть и знала, что сегодня им не удастся посмотреть фильм, как они планировали утром. Возможно, Юджи злится именно потому, что переживала о позднем возвращении Джонхана, и хотела всего лишь улечься на диван в его объятиях и уснуть, а не разговаривать об её родителях и возможности поужинать с ними на выходных.       Юджи не хочет пускать никого в их уютный мир, где есть только они вдвоём, где им так хорошо рядом друг с другом. Разве она так много просит?       — Юн Юджи! — Джонхан заходит за ней на кухню. Он совершенно не злится на неё за подобное поведение, прекрасно её понимая, и даже его терпение не на пределе, что очень сильно удивляет Юджи. Джонхан вздыхает: — Перестань убегать, нам нужно поговорить. Твои родители-       — Я ведь сказала уже, чтобы они не приходили! Перестань уговаривать меня, — раздражённо пыхтит Юджи, наливая кипяток в кружку, чтобы заварить чай в пакетике, но случайно проливает немного горячей жидкости на руку, прошипев от внезапной и острой боли. — Блять!       Слёзы начинают катиться по её щекам скорее от накопившихся эмоций с утра, чем от боли — её то и дело бросает из крайности в крайность — сначала неслучившийся первый поцелуй, а сейчас — ссора. Юджи шмыгает носом, пока Джонхан в спешке находит мазь от ожогов и бинт в аптечке, а затем сажает её на кухонный стол, чтобы толстым слоем намазать густую субстанцию на повреждённую руку и обвязать её бинтом сверху.       — Ты такая упёртая, — Джонхан тихо смеётся, обняв её. Юджи продолжает плакать на его плече, так что Джонхан чувствует, как на рубашке расползается мокрое пятно от слёз его прекрасной жены. Боже, он всего лишь хотел поговорить, а не доводить её до такого состояния. Ему вдруг становится стыдно и тогда он решается сказать: — Хорошо, я передам им, чтобы они не приходили, если ты не хочешь, только не плачь, пожалуйста. Это разбивает мне сердце.       — Мне.. просто немного страшно, — бубнит Юджи, содрогаясь в его руках от очередного приступа слёз, когда вспоминает, что она пережила буквально пару месяцев назад из-за вынужденной свадьбы на фоне её обанкротившегося отца. Она начинает спокойно рассказывать: — Я не хотела выходить замуж, отчасти, дело было в том, что я даже не знала тебя, но мой отец этого не понимал, — Джонхан вздыхает вместе с ней, потому что да, он знает это ужасное чувство, когда тебя не понимают и даже не пытаются это сделать. Юджи продолжает говорить севшим голосом: — Он каждый день кричал на меня, говоря, что это единственный выход, и что моё мнение никого не интересует, запрещал мне видеться со всеми моими друзьями, думая, что я сбегу, и они мне в этом помогут. Он чуть ли не силой заставлял меня есть, а всё, что мне хотелось — это сдохнуть.       — Твой отец поступил плохо, и я не могу его никак оправдать, даже если бы хотел, — Джонхан мягко гладит её по спине, позволяя наконец освободиться от боли, которую она переживала в одиночку. Он знает, что её друзья поддерживали её по мере возможности, как и её старший брат, как и знает то, что этого всё равно было недостаточно. — Однако, он говорил мне, что очень сожалеет о своём поведении. Может, ты дашь ему шанс?       — Он никогда ни о чём не сожалеет, — обиженно бурчит Юджи, утнувшись холодным носом в горячую шею своего мужа, вдыхая запах дорогого парфюма.       Она никогда не задумывалась о том, что однажды выйдет замуж и будет так плакать на плече своего мужа, пока тот всеми силами пытается её успокоить и позволяет мочить его рубашку слезами. Юджи ещё никогда не плакала на чьём-то плече, кроме её лучшей подруги — Ёнджи. Но вот они с Джонханом — прямо здесь, на кухне, говорят по душам, и Юджи делится с ним своими переживаниями, освобождаясь от боли.       Юджи недооценивала супружескую жизнь, думая, что её обязанность, как жены, это стоять на кухне и рожать детей, а она совершенно этого не хотела. Но всё-таки отец выбрал действительно достойного кандидата на роль её мужа, и только лишь за это Юджи может его поблагодарить (хотя больше нужно благодарить отца Джонхана, который предложил ему свою помощь).       Рядом с Джонханом Юджи чувствует себя в безопасности, рядом с ним ей хочется быть именно его женой, Юн Юджи. Кажется, словно им было суждено когда-то найти друг друга и пожениться, и только затем испытать друг к другу чувства привязанности, а потом и влюбиться.       Юджи знает, что будет чувствовать себя так только рядом с Джонханом. Где бы он не находился, это будет то место, куда бы она всегда возвращалась, словно это её настоящий дом.       (Возможно, именно Джонхан и есть её «дом»?) — Дай им всего один шанс, птичка, — последний раз пробует уговорить её Джонхан. — Я обещаю, я сделаю всё, чтобы всё прошло хорошо. Я буду рядом, они не смогут тебе навредить.       Юджи коротко кивает в ответ, давая понять, что согласна. Затем она тихо бормочет, что хочет спать, поэтому им лучше поговорить завтра. Джонхан несёт её в комнату на руках, как делает всегда после того, как Юджи засыпает на диване на его плече при просмотре фильма. Она думает, что Джонхан не понимает того, что Юджи всего лишь дремлет, притворяясь спящей — это всегда заметно по её милой улыбке, когда Джонхан поднимает её на руки, затем накрывает её одеялом и целует в лоб, желая самых сладких снов, прекрасно зная, что она его слышит.       — Ты не останешься? — тихо спрашивает Юджи, когда Джонхан уже хочет встать с кровати.       Юджи бы хотела, чтобы он остался с ней этой ночью, чтобы он оставался с ней каждую ночь. Но она даже не знает, хочет ли этого сам Джонхан, испытывает ли он к ней то же, что и она к нему.       Джонхан думает о том же, но не решается откровенно в этом признаваться.       Почему-то им так страшно быть отвергнутыми друг другом.       — В другой раз, милая, — Джонхан улыбается, смахивая мешающие пряди волос с лица, и целует её в аккуратный нос, чувствуя, как её руки оборачиваются вокруг шеи, не желая отпускать. — Тебе нужно выспаться, а мне завтра очень рано надо ехать в компанию. Важное совещание.       — Возвращайся с работы пораньше, — просит Юджи, заставляя Джонхана вновь рассмеяться. Она добавляет чуть тише, надеясь, что он этого не услышит: — Я очень скучаю по тебе.       — Я правда постараюсь, — он чмокает её в губы, после чего лицо Юджи вспыхивает красным. Благо, этого не видно в темноте. — Я тоже очень скучаю по тебе, птичка. Спи сладко.       Когда Джонхан выходит из комнаты, закрыв за собой дверь, Юджи тихо пищит в подушку от переполняющих её эмоций и чувств. Она долго думает о нём и, в конце концов, засыпает.       Ей снятся самые яркие, красочные сны с её невообразимо красивым мужем. Словно всё происходит в другой вселенной, где не было вынужденной свадьбы, слёз, не было двух месяцев нервотрёпки. Где они поженились, потому что любили друг друга.       Юджи снится их знакомство с Джонханом в уютной кофейне недалеко от университета, где она обычно проводит время с Ёнджи. Стены выкрашены в пастельные бежевые и персиковые цвета, что невероятно красиво в сочетании Джонхана с каштановыми волосами, одетого в белую рубашку и бежевые классические брюки. Он говорит, что она невероятно красива, и Юджи верит каждому его слову, несмотря на то, что она жутко не выспалась, а её волосы собраны в нелепый пучок.       Они влюбляются друг в друга, а затем, да, они решают пожениться. Всё происходит так, словно они в какой-то сказке.       И поэтому утром Юджи просыпается в слезах, не зная, полюбит ли её Джонхан в этой вселенной.