Хорошо, я приду после уроков...

— Одиннадцатый класс!? А никого еще "покрупнее" не нашлось? — доносился чей-то грубый баритон из учительской. — Успокойтесь, это вполне способные ребята... — покрывал тихий женский голосок — Одиннадцатый "А" - собранный добрый коллектив. Они не станут вас презирать, как учителя. В конце концов, вариантов больше нет, а готовиться к ЕГЭ нужно. Ну Николай Всеволодович, право, заканчивайте этот цирк! Вас очень советовали в университете. Вы - лучший выпускник с курса биологии за этот год. А наша школа готова предоставить все условия, чтобы такой способный учитель, как Вы смогли работать здесь! Закончив длинный монолог о прелестях обучения старшеклассников, завуч покинула кабинет. Николай остался наедине со своими мыслями. А они так и били в голову фонтаном. Он знал, что предыдущий классный руководитель одиннадцатого "А" ушел на пенсию, буквально бросив их на произвол судьбы перед экзаменами, и что дети (ага, все ростом под потолок) не смирятся с той мыслью, что к ним направили нового молодого преподавателя. И все же, как бы то ни было, это одиннадцатый класс! Те, кто младше самого Ставрогина лет на шесть максимум. Будет не просто, ой как не просто... Когда Николай Всеволодович подписал нужные бумаги, ему выдали список класса, показали кабинет (который находился чуть ли не в подвале школы) и предложили завтра же начать изучать данные учеников. Однако откладывать такое дело будущий классный руководитель не собирался. Как ни крути, это его дети на ближайший год, узнать их, все же, хотелось как можно скорее. *** Вечер. За окном противный летний дождь. В квартире настоящая духота. На столе завал, состоящий, в основном, из разноцветных папок, в которых хранились данные всего одиннадцатого "А". Ставрогин сидел над списком учеников и вновь его перечитывал, не зная, с чего начинать. Николай решил действовать методом "тыка". Палец отказался на фамилии Кириллова. — Хорошо, с него и пойдем — постепенно возвращался в сознание Николай. Биолог начал рыться в завале, и нашел таки нужную папку: Ничего необычного, тройки наровне с четверками. Интересов особых нет, разве что по физкультуре одно "отлично", да по физике бывают "просветы" в виде пятерок. Уже пытаясь мысленно составить портрет своего ученика под фамилией "Кириллов", Николай Всеволодович, сам того не замечая, взял новую папку. Так и не получив ответа из головы на позыв составить лицо учащегося, Ставрогин обратил внимание на следующую "жертву". Верховенский... — Какая красивая фамилия — заметил мужчина. Однако за фамилией лежало сплошное разочарование: — У этого юнца одни двойки! — не смог сдержать эмоций Николай Всеволодович — Неужели молодежь ныне настолько плохо образована? Как этого человека может настолько ничего не волновать? У мальчика на уме только девчонки и развлечения? Вопросов было много, но колонка "биология" просто добила. Две "3", и четыре "2" за последний месяц предыдущего года. Соответственно, за всю четверть тоже вышла "2"... "Будет трудно, но мы его поднимем с низов." - подумал будущий преподаватель и тут же начал изучать следующее досье. *** Вот уже первое сентября. Линейка. Биолог стоял в ряду учителей и чувствал, что чуть ли не все старшеклассники на него глазеют. Даже не глазеют, а прожигают взглядом. Девчонки, скорее потому, что учитель молодой. Некоторые особы так вообще строили глазки и теребили воротнички рубашек, никак не задумываясь о том, что перед ними, черт возьми, учитель! А вот парни глядели со всей своей злобой. Чем Николай так не приглянулся детям, он понять не мог, но решил не зацикливаться на этом. Ему больше хотелось понять, кто из этих детей - одиннадцатый "А". Ответ на свой вопрос он получил уже скоро, а именно после представления классов. Радостный голос директора объявил: — И завершают сегодняшнюю линейку одиннадцатые классы! Одиннадцатый "А" — уклон на биохимию, одиннадцатый "Б" - уклон на русский/литературу и одиннадцатый "В" - наши технари! Зазвучали горны, включенные на огромных колонках, которые заносить обратно, скорее всего, заставят именно Николая. Затем в здание школы стали заходить младшеклассники. Простояв под палящим солнцем без дела лишние пять минут, вход наконец разрешили и старшеклассникам. Ставрогин подошел к своему классу. Однако те даже не взглянули на него. Мысленно расстроившись такому знаку, мужчина повел детей в класс. *** — Я ваш новый классный руководитель, по совместительству преподаватель биологии - Ставрогин Николай Всеволодович — начал урок мужчина — Вас всех я сразу не запомню, так что... Учитель не успел договорить, как внезапно его перебил какой-то нахальный юноша: — Раз вы не собираетесь запоминать наши имена, то мы и Ваше нарочно не запомним. По классу дружно пробежал смешок. Опешив от такой реакции, Ставрогин попытался успокоить класс. Они поддались, но некоторые злые глаза все еще прожигали дыры. Решив не мириться с унижением, биолог подошел к нахалу и бесцеремонно взял его дневник, на что ученик тут же кинулся с жалобой: — Права не имеете брать личное имущество без разрешения. — Зато имею право пресекать дерзость учеников — сухо ответил учитель, заодно взглянув на имя нахальца — Поздравляю, во всей школе Вы, Иван - первый обладатель записи в дневник! Тут смешок вновь прошелся по классу, но предметом насмешки был уже Шатов. Остальная часть классного часа прошла тихо. Ученики неторопливо и неохотно отвечали на вопросы о себе. Типичное такое знакомство, ничего не скажешь. Однако, когда очередь дошла до юноши с предпоследней парты, класс загоготал. Так и не поняв, почему одиннадцатиклассники начали смеяться, Николай Всеволодович попросил всех замолчать. Парень представился: — Пётр Верховенский. Николай тут же вспомнил, что это за юноша. Тот самый, у которого по предметам биохимического уклона одни двойки. Только сейчас до учителя дошло, что этот малец оказался в классе, в котором у того вовсе нет никаких возможностей и способностей. Решив дойти до истины, Николай Всеволодович попытался мягко узнать, почему же Петр выбрал именно данную направленность. — Скажи мне Петр, как так получилось, что ты оказался именно в этом классе? С позволения назвать, дети, вновь стали подавливать смех. — А как еще? Я неплохо сдал ОГЭ — тихо сказал ученик. — Я смотрел твое досье. Как же ты умудрился написать экзамен на хороший балл? — продолжал допрос Ставрогин. — Я готови... Верховенский не успел договорить, как был перебит все тем же назойливым юношей: — Что ж непонятного, он списать умудрился! — высказал Шатов. — Я не списывал! — вскипел второй. Понимая остроту обстановки, биолог тут же попытался присечь разгорающийся спор: — Тише, межличностные отношения не в этом кабинете. Верховенский, можешь сесть. Зло зыркнув на Шатова, Петр сел обратно за парту. Внезапно в класс постучали. Это был завуч. Она чего-то шепнула Николаю Всеволодовичу, извинилась и потянула его за собой. Видимо, случилось что-то важное, раз в первый же учебный день завуч прерывает классный час. Как только дверь закрылась, сразу вскочил Шатов. Он был намерен продолжить спор: — Эй, Верховенский, чего это ты наговорил этому идиоту? Ты сам сдал ОГЭ? Хватит смешить нас! — Я же сказал, что не списывал. — А почему у тебя одни двойки по биологии? Ты вообще зачем в этот класс сунулся, придурок? — Рот закрой! Иван взвелся: — Что ты сказал, щенок? — старшеклассник не на шутку разошелся — Сюда иди! — Обойдешься и без моего присутствия рядом. Шатов настолько взбесился, что остатки рассудка выветрились бесследно. Он просто подошел к парте Верховенского и зарядил тому в лицо. Пётр тут же отреагировал на это и вылез из-за стола. Только и успев замахнуться, Верховенский почувствовал удар по щеке кулаком, который был в этот раз в двое сильнее. Однако одноклассники не спешили их остановить. Им было интересно узнать финал побоища. *** Вернувшись в класс после перестановки колонок с улицы в спортзал (лучше время для столь важного дела в первый ученый день) Николай Всеволодович увидел такую картину: два ученика, а именно Иван и Петр дерутся, а у второго вовсе в кровь разбита губа. Одноклассники все же пытались предотвратить бой, но делали это без особых успехов. Ставрогин сразу кинулся на агрессора. Оттащив его в одно мгновение он закричал, что б все сели на места. В мгновение ока все уже тихо сидели, боясь шевельнуться. Биолог подошел к жертве битвы. Верховенский лежал на полу не в силах встать. Учитель помог ему. Решив не отводить ученика в медпункт во избежание проблем, он достал из личной аптечки пластырь и протянул Петру. Тот кивнул в знак благодарности и принялся заклеивать рану. До сих пор находясь в состоянии шока Ставрогин подошел к учительского столу и попытался начать речь, но вовремя прозвенел звонок. Пока все собирали немногочисленные вещи, Николай попросил остаться Шатова, чтобы объяснить ситуацию перед завучем. Зло взглянув, ученик послушался и остановился снаружи кабинета. Как только Верховенский собрался выйти, Николай Всеволодович тихо шепнул тому: — Задержись немного, я скоро вернусь, хорошо? — Д-да... — неуверенно ответил Петр. Томное ожидание продлилось пол часа. Ситуация, видимо, серьезная. Как только учитель вернулся, юноша напрягся. Столько внимания он давно не получал ни от одноклассников, ни от преподавателей. Сев на против ученика биолог начал диалог: — Что произошло сейчас? Расскажешь свою версию? — Он начал спор... Говорил, что я не достоин находиться тут, в этом классе... — Да? А Шатов рассказал другую версию. Мол, ты начал его унижать перед всеми и подобное. Кому из вас верить? Хоть Петр знал, что виновен вовсе не он, чувство стыда, почему-то накрыло с головой. Погрузившись в свои мысли, он долго не мог прийти в себя. Лишь легкое прикосновение к плечу его вывело из раздумий. Он поднял глаза. Глаза напротив смотрели с некой тревогой. Учитель тоже почувствовал, что что-то с его учеником не так. — Петя, ответь, пожалуйста на вопрос. Что происходит между тобой и Шатовым? — Он считает, что я здесь лишний. Думает, что я кого-то подкупил или списал ОГЭ по биологии... Но это не так! Я честно готовился, хотел в этот класс... Пока не стал читать литературу.... Русская литература - это лучшее любой науки. Все началось с "Войны и Мира". Это было по программе. А потом понеслось. Я забил на все, но этого все равно было недостаточно. По литературе у меня по-прежнему 4/3. Но я буду стараться! Я честно буду ее учить, все читать буду... Только, пожалуйста, никому не рассказывайте... Голос юноши переодически переходил на крик. Иногда стихал почти в ноль. В горле вовсе встал ком. Ставрогин был удивлен. Он думал, что Верховенский - несерьезный человек, или бездарь, но за тихим мальчиком достаточно хрупкого телосложения скрывались большие планы и, главное, чувствительная душа... — Хорошо, я не скажу. Однако, пожалуйста, постарайся подтянуть биологию и химию. Приходи во вторник. Я проверю твои знания. Петр был немного шокирован такому пониманию со стороны классного руководителя. Однако согласился. Почему нет? Ему впервые в жизни протянули руку помощи. Решив всеми силами удержать её, Петр поблагодарил Николая Всеволодовича и покинул кабинет. Ему стало легче...