Прогулка вдоль линии горизонта

      Открыв глаза, Хината даже вполовину не осознавал то, что его ждало по эту сторону реальности. Не успел он сделать первый вдох, как блок уже открылся, и над ним склонился какой-то несправедливо высокий парень с золотыми волосами. Он выглядел знакомо, но сейчас сознание Хинаты было слишком пустым для сложных умственных процессов.       — Наэги, он пришёл в себя! — полукрик противно ударил по ушам, и Хината болезненно зажмурился, медленно повернув голову в направлении взгляда незнакомца.       Раздались слишком звонкие в абсолютной тишине шаги, и над ним склонился ещё один человек, заметно меньше в размерах. Его глаза были неестественно широко раскрыты, словно он пребывал в трансе, и Хината со скукой отвёл взгляд, сосредоточившись на собственных ощущениях. Спустя несколько вдохов он понял, что чувствует своё тело, и его мозг постепенно начинает воспринимать ослабевшие конечности. Как только изначальный туман слегка рассеялся, он мгновенно сделал несколько заключений: скорее всего, он пребывал в коме, отчего сейчас не владеет своим телом в полной мере; любая попытка подать голос не приведёт ни к чему хорошему; он точно знает людей над собой; его голова начинала болеть, как если бы мысли изнутри стучали в виски.       — Хината-кун, ты слышишь меня? Если да, то подай знак. — Он неторопливо перевёл свой взгляд на второго парня, автоматически подметив первичные признаки волнения на его лице.       Решив особо не напрягаться, он осторожно поднял руку, пусть и не с первой попытки, и парень тут же инстинктивно схватился за неё, потянув на себя и заставив Хинату принять сидячее положение, что оказалось не самой лучшей идеей, так как он чуть не завалился вперёд из-за остаточной немоты в теле.       — Рад наконец увидеть тебя с нами, — с широкой улыбкой искренне сказал парень. Хината мгновенно понял, что он не врёт, и снова опустил взгляд на своё тело. Не считая нескольких иголок в руках, никаких повреждений не было, только общая слабость, что в его нынешнем состоянии было нормой.       Снова подняв глаза, он сглотнул и глухо откашлялся.       — Макото Наэги, — сказал совершенно равнодушно, будто представился сам. Однако человек, которому в действительности принадлежало это имя, обрадовался и присел на край блока.       — Ого, ты сразу же можешь говорить, удивительно, — сказал он. — Помнишь, кто ты? Хотя бы имя?       В голове послушно по пунктам всплыли поверхностные факты, и Хината кивнул, решив не перенапрягать голосовые связки.       — Потрясающе! Сейчас я достану кресло, мы транспортируем тебя в палату и после введём в курс дела, если ты не против.       С этими словами Макото Наэги скрылся в неизвестном направлении, а Хината остался в одиночестве с блондином, имя которого послушно всплыло в памяти — Бьякуя Тогами. Они не произнесли ни слова, всё равно это ничего не принесло бы, пока Наэги не вернулся и не разбавил тишину своей натянуто бодрой речью. Хината сам выбрался из блока после того, как часть игл была изъята из его руки, и с этого начался его длинный путь к будущему, за которое он боролся.       К реальности он адаптировался быстро, заинтересованный процессом физической реабилитации, из-за чего не оставалось времени на самоанализ и погружение в экзистенциальный кризис (к чему он особо не стремился, ведь всё равно ни к чему не приведёт). С разницей в дни начали просыпаться остальные, прошедшие этот путь в ногу с ним до самого конца и нового начала, странно было видеть их почти бесцветные тела. Однако при всей их физической слабости не изменилось одно — огонь стремления в глазах, и это заставляло Хинату задерживать взгляд чуть дольше, наблюдая. Когда туман в голове исчез, он обнаружил, что больше всех отличается от собственного виртуального аватара, и дело было не только в красной радужке глаза. Ответы на вопросы находились слишком быстро, выводы сами прыгали в ладонь, стоило только протянуть руку, а осколки былой памяти периодически упирались в череп изнутри. Вот что значит принять часть Камукуры Изуру. Или это Изуру принял его, спрятавшись в глубине мозга, словно зеркало их прошлой жизни? Думать об этом было и скучно и бесполезно, поэтому он сосредоточился на других, следя за тем, как в их фигуры возвращается жизнь.       Удивительно, но реальному телу Фуюхико тоже не хватало глаза, — такой была его первая мысль, когда он увидел друга в сознании впервые. Интересно, как он потерял его на самом деле? Что-то подсказывало Хинате, что он знает ответ, но он предпочёл не думать об этом и снова отвёл глаза.       Стоило отдать должное троице из Фонда Будущего, ведь они не просто спасли их жизни, но и пожертвовали максимально много времени, дабы убедиться и собственными глазами увидеть, что бывшие Осколки Отчаяния встанут на верный путь. Синхронизация аватаров с телами прошла абсолютно успешно и стёрла прошлые воспоминания, как и планировалось. Разумеется, с самим Хинатой всё пошло несколько странно и не совсем по плану, но он успешно убедил всех в том, что сможет привыкнуть и продолжить реабилитацию сам — с его новыми возможностями это давало стопроцентную вероятность позитивного результата. Вскоре он даже начал говорить по собственной инициативе и вспоминать о том, как работает мимика лица, когда впервые ответил Соне на её приветственную улыбку. Всё сдвинулось с мёртвой точки и не останавливалось с тех пор.       Когда время истекло и членам Фонда Будущего пришлось покинуть остров с немалыми сомнениями, Хината твёрдо заверил их в том, что всё будет в порядке и они останутся на связи, не забыв улыбнуться почти так, как делал это на острове. Его всё ещё выдавал отрешённый, почти заскучавший взгляд, однако плечи Наэги опустились, и он всё же выдохнул, протянув ему руку на прощание, которую Хината без сомнений принял. Наблюдая за кораблём, растворяющемся где-то за горизонтом, он впервые вдохнул со свободой. Без лишних глаз он мог разобраться со всем своими методами, как мог наконец разобраться и в себе самом. Пусть отголоски личности Изуру всё ещё жили в его сознании, он решил, что продолжит свою жизнь как Хаджимэ Хината, переживший Отчаяние, Смертельную Игру и собственное перерождение. Вернувшись в больницу, ставшую их временным местом обитания, он проверил каждого, напомнив о регулярных процедурах, и отправился в комнату вызова, где его уже ждала стопка файлов, готовых к ознакомлению. Ему предстояло многое узнать.       После прочтения он не мог сказать, что узнал что-то новое, скорее просто освежил память, и это чувство было странным и непривычным. Одна его часть ужасалась фотографиям и некоторым отчётам, пока вторая часть равнодушно анализировала факты, соединяя их между собой и выстраивая в голове послушными рядами. Помогали одноклассники, всё так же требовавшие ухода и общения. Поначалу Хината старался обозначить чисто рабочие рамки, видимые только ему, однако потом Аканэ собрала всех у себя в палате, раскидав одеяла и подушки на полу и объявив это «вечеринкой в честь их возвращения». При всём желании отказать было невозможно: даже ослабевшая, она всё ещё была сильна и убедительна, поэтому Хаджимэ позволил усадить себя между Содой и Фуюхико, активно изображавшими недовольство. В итоге они до самого рассвета вспоминали разные моменты, которые разделили вместе, смеялись и рассуждали, просто говорили о всякой бессмыслице, и Хината сам не заметил, как его идеально прямая спина сама по себе начала расслабляться. Да, этого ему не хватало, — подумал он. Напоминания о том, что он действительно существует как их часть и как он сам. После этого небольшого толчка «стать собой» удалось куда легче, и он впервые с момента пробуждения решил посетить остальных, кто ещё спал. Наэги оставил ему ноутбук, куда тоже был загружен Альтер Эго, готовый оповестить о любой нетипичной мозговой активности, однако Хината просто хотел увидеть их сам.       Странно было видеть Ибуки такой спокойной и неживой, с послушно вытянутыми вдоль тела руками. В голове тут же всплыло воспоминание о громких криках и странных песнях. Странно было видеть Сайонджи не маленькой девочкой, а взрослой сформировавшейся девушкой, и вид её тела всё ещё вызывал у Хинаты странные чувства. Микан выглядела так, будто что-то беспокоило её даже в бессознательности, и он даже не хотел пытаться анализировать это. У блока, в котором лежал Комаэда Нагито, Хината остановился, смотря на неподвижное лицо, и его кулаки непроизвольно сжались. После того, на что он решился и какой опасности подверг их всех, видеть его живым было совершенно невыносимо.       «Он пытался убить вас всех!» — вспомнился противный комментарий Монокумы, даже сейчас звучавший рядом с ухом. В голову пришла мысль, что проще было бы взять ножницы с рабочего стола, пробить стекло и закончить то, что Нагито так отчаянно (с надеждой?) хотел с собой сделать.       Выдохнув через нос, Хината собрал остатки своего самоконтроля и вышел из здания, направившись в больницу и запершись в комнате вызова, пытаясь осознать, что на него вообще нашло. Всё время он отличался собранностью и хладнокровием, особенно если это касалось лечения и реабилитации, и теперь только вида его одноклассника хватило, чтобы вот так быстро толкнуть за грань столь ярких и до боли непривычных эмоций. Отгородившись от навязчивых мыслей, он достал рабочие бумаги с планами индивидуальных занятий и сеансов психотерапии для каждого, тщательно прорабатывая пункт за пунктом, несмотря на то, что каждый знал наизусть. Соня всё ещё страдала от эмоционального выгорания, Аканэ пришлось составить отдельное меню для восстановления её истощённого организма, Сода работал над моторикой рук, чтобы наконец почувствовать себя в теле. Фуюхико каким-то образом оставался самым стабильным среди них всех, и Хинату не могло не радовать то, что хоть кто-то позитивно ответил на его действия. В следующий раз, когда Хината направился к блокам, он просто последовал за ним без единого слова, и парень решил не мешать, зная, к чему всё ведёт. Сердце сжалось в груди, когда брови Фуюхико нахмурились, а единственный глаз болезненно прищурился. Всё на его лице говорило о подавленном состоянии, однако Хаджимэ не стал это комментировать, позволяя другу пройти через это самому. У каждого из них всё же был свой путь лечения. Не удержавшись, он снова взглянул на блок Комаэды, задержав дыхание и ожидая той вспышки ярости, однако в этот раз ничего такого случилось. Встав рядом, Кузурю проследил за его взглядом.       — Никогда не понимал, что у этого чудака в голове творилось, — пробормотал он. — Надеюсь, в этот раз от него не будет проблем.       — Я тоже, — со вздохом ответил Хината и снова ушёл, опустошённый так же, как и в прошлый раз.       Судя по зажжённому свету в некоторых комнатах, все наконец перебрались в мотель. До коттеджей идти было слишком далеко для их ослабленных организмов, а путь туда-сюда в больницу каждый день через Центральный остров был не самой привлекательной перспективой, и решили перебраться ближе. Смерив здание мимолётным взглядом, Хината направился к больнице. Стопка бумаг за столом не была особо манящей, и он решил впервые воспользоваться ноутбуком, загрузив нужную программу.       — Альтер Эго, ты воспринимаешь голосовые команды? — обратился он к возникшему на экране лицу.       — Приветствую, Хината-сан. Я принимаю как письменные, так и голосовые команды, — вежливо ответила программа, приветливо улыбнувшись.       — У меня есть несколько вопросов.       — Слушаю.       — Ты соединён с компьютерами, что оперируют блоками с телами? — сразу спросил Хината, следя за тем, как выражение лица сменяется на правдоподобное задумчивое, совсем человеческое. Создатель этой программы должен быть очень талантливым человеком. Прикрыв глаза, Хината заглянул в себя, пытаясь заставить откликнуться нужный талант, хотя всё ещё не до конца понимал, как это работает. И сразу же некоторые вещи возымели смысл, когда он взглянул на Альтер Эго ещё раз.       — Да, я получаю данные напрямую оттуда, — ответил тот.       — Предоставь мне информацию, касающуюся их нынешнего состояния и прогноз на ближайший месяц. Сможешь это сделать?       — Разумеется! Вам в печатном виде или электронном? — активно отозвалась программа.       — Оба и как можно скорее, — скомандовал Хината, думая о том, что так и не прикоснулся к тем файлам, содержавшим в себе информацию об их островной жизни. Это казалось странным, однако рано или поздно он должен был к этому придти. — Доступом к каким данным ты располагаешь?       — Все данные, что касаются вас как учеников класса 77 и как Осколков Отчаяния. — Отвечавший голос звучал как бы издалека: Альтер Эго был занят сканированием.       — Распечатай профайлы учеников, — коротко скомандовал парень и услышал утвердительный ответ, после чего из принтера тут же посыпались листы. Смотреть на фото хорошо знакомых ему людей было странно, словно они прибыли из другой жизни. Щёки Аканэ не были впавшими, тени не оставили свой отпечаток под глазами Сони, Фуюхико без повязки…       Хината просматривал профайлы один за другим, анализируя информацию, пока глаза его не наткнулись на неизменно белые волосы. Этот профайл он прочитал с таким же безразличием, однако сердцебиение ускорилось в тот момент, когда он наткнулся на строки, отсутствующие в других профайлах до этого.       Диагноз.       «Значит, он не соврал мне тогда», — подумал он, вспоминая эпизод из другой жизни. Тогда он был совсем наивен, не видел даже первичных признаков и вёлся на каждое слово. Сейчас он мог без затруднения отличить правду ото лжи, к радости или к горю. Удивительно, что именно Комаэда стал для него стимулом так думать. Он всегда толкал его вперёд, даже когда не пытался.       Хинате не нужен был анализ, чтобы сказать, что шансы вывести остальных из сна практически нулевые. Однако и у него не было таланта всего лишь несколько лет назад, а теперь он способен поставить на колени многих одним лишь желанием. Любой шанс, превышающий ноль, для него был гарантией успеха.       — Что случится с их воспоминаниями? — спросил он, читая первый отчёт, касающийся Импостера.       — Сложно сказать, — задумчиво пробормотал Альтер Эго, отведя глаза. — В отличие от вас, очнувшихся, они не завершили программу даже таким путём. При позитивном исходе они сохранят воспоминания своих аватаров вплоть до их гибели. При негативном…       — Можешь не продолжать, — прервал его Хината скучающим голосом, от которого сам же скривился. Снова он впал в это состояние. — Ты можешь влиять на их воспоминания?       — Я могу стереть их полностью, заменив аватары и перезапустив программу. Однако это может привести к нейропсихологическим осложнениям, особенно для пациентов, что были казнены или убиты… собственными стараниями.       Хината задумчиво хмыкнул, встретившись взглядом с лицом на экране. Он был уверен, что Альтер Эго видит его через камеру.       — Что ты можешь сказать обо мне? — спросил он, и его голос раскрасила нотка заинтересованности.       Альтер Эго задумчиво отвёл взгляд, слегка надув щёки.       — Вы устали, Хината-сан. И Вам одиноко, — ответил он неторопливо, словно на ходу искал подтверждение своим словам.       Хаджимэ приподнял брови и фыркнул.       — Вот как, — сказал он и больше не задавал никаких вопросов, ограничив себя оставшейся работой. Хоть с возможностями Камукуры всё давалось во сто крат легче, он всё ещё оставался человеком.       Заснул Хината за столом на одном из прогнозов, придавив рукой лист с собственными пометками, заполненный странными формулами и символами. В таком состоянии его нашла Соня, пришедшая на приём и просто из беспокойства.       — Вам стоит отдохнуть у себя в комнате, Хината-сан, — сказала она, осторожно растолкав его. Хината коснулся уголка рта, надеясь, что не истёк слюной во сне, хотя бумаги под ним остались сухими.       — Как только закончим на сегодня, сразу вернусь в мотель, — сказал он, потягиваясь с хрустом позвоночника. Он прекрасно знал, что сон в таком месте не повысит его продуктивность, однако что могло встать на пути у простого человеческого упорства?       — Сегодня у меня только физические упражнения. Я уже знаю программу, поэтому могу просто попросить кого-то составить мне компанию для надёжности. Вам стоит вернуться в мотель, — настояла девушка.       Хината выпрямился и уже открыл было рот, чтобы возразить, однако его перебили ещё до начала:       — Никакие возражения не будут рассмотрены! И не пытайтесь повлиять на меня своими талантами. — Соня вытянула руку вперёд, с упрёком тыкая пальцем ему в грудь. Хината взглянул в горящие уверенностью глаза и вздохнул, улыбнувшись самому себе.       — У меня совсем нет выбора?       Соня покачала головой и скрестила руки на груди, что стало для Хинаты финальным знаком. Пробормотав тихое «ладно», он нашёл пустой лист бумаги и составил расписание, не раздумывая ни секунды. Отдав его девушке, порекомендовал позвать с собой Фуюхико (пригрозив позже проверить результат) и покинул больницу, зажмурившись от яркого солнца, после чего, как и обещал, направился в мотель. Упав на кровать, он долго смотрел в потолок, позволяя мыслям неконтролируемо гудеть в голове, как когда-то делал во время суда. Стирать воспоминания остальным не было смысла, потому что это только ухудшит взаимоотношения и создаст между группами барьер. Однако с такими воспоминаниями, что в итоге достались им, никогда не знаешь, чего ожидать. Это заставило парня хмыкнуть, согревшись промелькнувшей искрой интереса. Вскоре, потерявшись в лабиринте собственного сознания, он уснул, остановившись на мысли о том, что придётся проводить внешнюю стимуляцию мозга, убеждённого в собственной смерти.       Испытать решил на том, кто умер самым первым, никак не ожидая этого. Теперь Альтер Эго и все рабочие файлы переместились в кабинет рядом с залом, в котором лежали спящие. Хината заранее прописал подробный план реабилитации, приняв во внимание самые разные параметры и проконсультировавшись с программой не один десяток раз. Странно было осознавать то, с какой простотой и скоростью сейчас он выполнял то, что до пробуждения ему и в голову не пришло бы. И неудивительно было то, что первый эксперимент не дал результат. Хоть Хината обладал множеством талантов, ему не хватало хладнокровия и безразличной решимости Камукуры: подсознательно он жалел тех, кого привык считать одноклассниками. Возвращаясь в кабинет, он не удержался от мимолётного взгляда в сторону Комаэды, шумно выдохнув через нос. Первый необъяснимый порыв агрессии давно прошёл, и вместо него остались лишь досада и вопросы без ответа, с которыми не хватало смелости разобраться. Однако расслабленное лицо навело на мысли, заставившие Хаджимэ нахмуриться и второпях сдвинуться с места. Перебирая десятки вариантов с Альтер Эго, он ни разу не учёл фактор собственной удачи, которая, как говорил Камукура, тоже принадлежала ему целиком и полностью. Хината вообще не понимал, как можно использовать талант, результаты применения которого невозможно определить мгновенно, однако всю ночь просидел над этим, переписывая старые схемы. В мотель его тащили Аканэ и Сода под беззлобные причитания Фуюхико, пытавшегося отчитать и вбить хоть немного здравого смысла во всезнающую голову. Хината улыбался, стараясь из последних сил держать глаза открытыми. Никто не возлагал на него ответственности за спящих, однако он хотел спасти их любой ценой, чтобы показать себе, остальным, Фонду Будущего, что бывшие Осколки Отчаяния могут принести нечто большее, чем хаос разрушения. А ещё он надеялся услышать знакомый смех, короткие перепалки, случайные шутки, чтобы убедиться, что события острова действительно не окажутся фантазией повреждённого мозга.       Следующая попытка спустя пару недель оказалась удачной, и Импостер открыл глаза, резко вдохнув полной грудью. Хината широко раскрыл глаза и застыл на месте, не зная, что делать дальше. Ему нужна была лишняя пара рук, а он не озаботился тем, чтобы обеспечить регулярную связь с остальными. Похоже, ничто не идеально даже после попытки это исправить?       Схватив шприц с транквилизатором, приблизился к однокласснику, безумно оглядывающемуся вокруг, как и все они когда-то. Импостер попытался встать, однако оказался остановлен уверенной рукой на груди и собственной слабостью, беспомощно уставившись в разноцветные глаза, смотрящие с холодом учёного, наблюдавшего за подопытным кроликом.       — Меня зовут Хаджимэ Хината, я твой одноклассник. Кивни, если помнишь и понимаешь меня. Если не можешь кивнуть, подай любой другой знак, — ровным голосом сказал он, забыв о вежливости и дружелюбии во всей суматохе.       Сделав пару глубоких вдохов, словно для уверенности, Импостер прикрыл глаза и кивнул.       — Сейчас я пойду и позову Соду и Фуюхико. Ты не должен совершать лишних движений, пока я буду отсутствовать. Кивни, если понял, — медленно продолжил парень, убирая руку с чужой груди и откладывая шприц с облегчением.       Ещё одно слабое движение головой, которое Хината принял за согласие. Мгновенно он залетел в кабинет и приказал Альтэр Эго начать процесс сканирования всего, пока сам воспользовался талантом атлета и со всех ног побежал к выходу, чего не делал ни разу с момента пробуждения. По пути ветром сдуло ледяное спокойствие, и он дрожащей рукой постучал в дверь мотеля, надеясь, что хоть кто-то окажется внутри.       — Он очнулся, позови Фуюхико, — коротко приказал он недоумевающему Соде и тут же сорвался обратно на дрожащих ногах.       К счастью, Импостер пребывал в том же положении, в каком его и оставили, и Хината сделал пару вдохов, снова беря себя в руки, и двинулся навстречу будущему, за которое так упорно боролся.       Первый эксперимент обернулся абсолютным успехом: ослабевший и растерянный, его одноклассник смог очнуться и вернуться в реальность. Дальше последовал ряд продуманных месяц-два назад проверок и опросов. Аватар стопроцентно синхронизировался с телом, и никаких перебоев в работе мозга не было, поэтому сразу можно было приступить к терапии, и Хината несколько ночей провёл без сна, перечитывая файл первого суда, профайл ученика и отчёты Альтер Эго.       «Значит, я погиб первым?» — спросил Импостер, когда наконец смог говорить громче шёпота. Хината сжал его плечо и покачал головой.       — Ты не погиб, просто завершил программу раньше, чем все мы.       Звучало скорее как констатация факта, чем утешение, однако уголки губ парня всё же поползли вверх, и Хината приложил все усилия, чтобы улыбнуться максимально дружелюбно. К пробуждению Терутеру он подошёл с куда большим энтузиазмом, решив, что способен потянуть двоих человек одновременно, если всё пройдёт так же гладко. Как он ошибался.       Терутеру очень долго метался между сном и реальностью, и Хината боялся стимулировать дальше, осознавая процент риска. Как только сонные глаза сфокусировали взгляд на склонившемся над ним парне, Терутеру шумно втянул воздух, открыл рот и… закричал, после чего сорвал горло и потерял сознание. Попутно он также попытался принять сидячее положение, однако тело Хинаты двигалось быстрее мозга, и он тут же удержал одноклассника, придавив за плечи. Дежуривший рядом Фуюхико замер с нечитаемым выражением лица, пока Хината твёрдой рукой вводил транквилизатор, от которого бьющееся в судорогах тело мгновенно обмякло, тяжёлым грузом улёгшись посреди блока. Хината был в прострации, когда спокойно отдал Альтер Эго привычную команду, когда повернулся к однокласснику, так и оставшемуся стоять неподалёку, когда сказал ему привезти кресло и помочь погрузить тело, когда вытаскивал лишние иглы из конечностей Терутеру, когда вёз его в палату. Совершенно бессознательно он приказал Фуюхико уйти, куда грубее, чем хотел бы, и сел заполнять бумаги. Когда Терутеру очнулся в следующий раз, он не стал кричать, однако поднял руку и ткнул пальцем на Хинату. Не нужны были все таланты мира, чтобы догадаться, что этот палец указывает на его красный глаз. Хаджимэ отлучился и вернулся с повязкой, непривычно сидящей на лице.       — Так лучше? — спросил он, и рука опустилась, дав ему чёткий ответ.       К процессу реабилитации добавилась процедура восстановления повреждённого криком горла, и Хината забыл как выглядит небо, закрывшись между двумя очнувшимися одноклассниками. Регулярно приходили парни, чтобы помочь с какими-либо физическими обязанностями, так как мозговая деятельность вся легла на плечи Хинаты; так же приходили и девушки, по одной или вместе, убеждаясь, что он не морит себя голодом. Соня несколько раз предлагала свою кандидатуру как надсмотрщика, однако Хината неизменно утверждал, что справится сам. Когда она попыталась его переубедить, он чуть не сорвался на крик и остановился едва ли не в последний момент, распознав зарождающийся в глазах девушки ужас, и ему снова стало мерзко от самого себя. В таком ритме тянулись дни за неделями, пока Сода не смог собрать приличное средство связи, работающее без перебоев. Только тогда Хаджимэ согласился провести ночь в мотеле при условии, что в больнице останутся хотя бы два человека. За двери его выталкивали едва ли не силой, и только перешагнув порог собственной комнаты он осознал, насколько устал, чуть не потеряв сознание прямо на месте и проспав сутки. Периодически удавалось поймать отрывки коротких снов: классный суд, пляж, окровавленная скатерть. Проснувшись и взглянув на себя в зеркало, Хината осознал, насколько невыносим он был, и нервно запустил пальцы в отросшие волосы, которые он забыл даже подумать остричь. Сейчас он напоминал себе тех докторов, что склонились над ним когда-то в прошлой жизни с фанатичным огнём в глазах, без проблеска человечности. Эта мысль заставила его вздрогнуть, и он связался с больницей, где сейчас находились Аканэ и Фуюхико, сказав, что скоро вернётся, и попросив коротко описать ситуацию. Как оказалось, присутствие знакомых лиц благоприятно сказалось на состоянии Терутеру, он даже улыбался им. Эта новость радовала, хотя Хината и не был свидетелем события. Возвращаясь в больницу, он прихватил красный платок, что всё время с тех пор, как получил от Наэги лично, хранил у себя. Терутеру повернулся с резкостью запуганного зверя, заметив его на пороге, однако Хината уже был готов к подобной реакции.       — У меня есть кое-что для тебя, — сказал он, улыбнувшись максимально широко и передав вещь парню. Тот сначала дёрнулся в недоумении, однако вскоре вырвал ткань из чужих рук. Всё с той же дежурной улыбкой Хината наблюдал за тем, как по щекам одноклассника скатываются большие искренние слёзы. В этот момент он ещё раз напомнил себе, что именно этого никогда не смог бы познать Камукура Изуру, зато сможет он сам.       — Спасибо, — едва тише шёпота просипел Терутеру, и это было тем, как всё должно было начаться. Фуюхико вернулся с пачкой салфеток, и Хината со вздохом облегчения взялся за проверочный лист, чувствуя себя настоящим, как никогда раньше.       Узнав о том, что ему так быстро удалось вывести двоих человек из комы, Наэги как можно быстрее свернул все свои дела и прибыл на остров, в этот раз один, оставив друзей прикрывать спину в Фонде Будущего. Хината удивился количеству провианта и других бытовых мелочей, прибывших вместе с парнем, и не один день они таскали бесконечные ящики туда-сюда. Альтер Эго представил отчёт о состоянии очнувшихся, и Наэги оставалось только поражаться проделанной работе за столь короткий по глобальным меркам срок. Взамен Хината потребовал все файлы, касающиеся этой программы, намекнув, что сразу догадается, если его попытаются обмануть. Улыбка Макото была несколько натянутой, однако он пообещал сделать всё возможное.       — Что ждёт нас после того, как все очнутся? — спросил Хината, когда они заперлись в кабинете, от чужих ушей подальше. Не хотелось отбирать у них остатки этой надежды.       — Об этом можете не беспокоиться, Хината-сан, — искренне ответил Наэги, и язык его тела соответствовал словам. Хината позволил себе поверить этому. — Вам лучше остаться на этом острове, пока всё не уляжется, а я позабочусь о том, чтобы вы ни в чём не нуждались.       На эту улыбку Хаджимэ смог ответить без особого труда.       Объяснить очнувшимся то, что они выжили, оказалось проще, чем могло бы казаться, потому что Хината уже прошёл через этот процесс и знал, с какой стороны следует подойти. Очень повезло с тем, что парни радовались тому, что просто смогли очнуться и продолжать жить дальше, как только восстановятся. Они послушно следовали всем указаниям, и процесс шёл без осложнений.       — Что смешного? — спросил Хината, задумчиво постукивая карандашом по столу, когда услышал смешок со стороны Соды, пытающегося собрать кнопку быстрой связи за соседним столом, который они перетащили из конференц-зала.       — Просто ты фактически мой одногодка, но сейчас больше похож на классного руководителя, чем Усами, когда пыталась им быть, — ответил парень, широко улыбнувшись. Хината фыркнул и сделал пару пометок в файле с кодами программы.       — Я всё тот же одноклассник, каким ты меня знаешь. Просто стараюсь сделать всё, что в моих силах. Должен же я найти применение всем этим талантам, — сказал он со смешком, прозвучавшим более напряжённо, чем планировалось.       Акулья улыбка сошла с лица Соды, и он отложил инструмент в сторону.       — Ты же знаешь, что мы все тебе доверяем, да? — спросил он, и Хаджимэ оторвал глаза от бумаги, нахмурившись. Он предсказал подобный исход разговора, однако это радовало не больше. — Я, Фуюхико, Соня-сан, Аканэ. Всё так же, как было в программе. Я не совсем понимаю, как работает эта хрень с талантами, однако… с талантом или без, ты всё ещё наш друг. И тебе не стоит убиваться так сильно, чтобы доказать нам что-либо. Чёрт, да ты выкладываешься в сто раз больше, чем мы все вместе взятые, и мы даже не знаем, что с этим делать, потому что ты просто не позволяешь нам сделать больше.       — Это не…       — Нет, чёрт возьми, дослушай меня, потому что никто больше не решится сказать это в лоб. Ты можешь быть богом мысли и гением анализа, но ты такой же человек, как и мы. И меня совсем не радует то, что ты загоняешь себя в могилу. Когда в последний раз ты смотрел в зеркало? Твои круги под глазами темнее нефти, и ты выглядишь едва лучше тех, кто сейчас лежит там, — дёрнул головой в сторону закрытой двери. — Мы не такие слабые, как ты думаешь, и годимся не только для того, чтобы просиживать койки больницы и мотеля. Никогда не считал себя гласом разума, но я прошу тебя, Хината, позволь нам помочь. Спроси других, и они скажут то же самое, что и я.       Хината вспомнил, что должен закрыть рот, и долго смотрел в глаза парня, упорно не отводившего взгляд, с готовностью участвуя в ментальном поединке. В эти самые секунды в его обвешанной талантами голове проскочило множество мыслей, для которых он не мог найти время и желание раньше, даже если хотел.       Прыснув, Хината откинулся на стуле и засмеялся, закрыв глаза ладонью.       — Эй, чего смешного? Я пытаюсь вбить хоть немного здравого смысла в твою голову! — возмутился Сода.       — Поверить не могу, что из всех людей именно ты это сделал, — признался парень под оскорблённое «Эй!» в свою сторону. — Ты абсолютно прав, я идиот. И миллион талантов, кажется, это не исправит.       Убрав руку с лица, он осторожно встал из-за стола и подошёл к рабочему месту Казуичи, нависнув над ним.       — Спасибо за это. Сегодня я оставлю всё на тебя и пойду в мотель. Я не помню, когда в последний раз спал по-человечески, — сказал он и протянул руку, не смутившись покрытых рабочей грязью ладоней одноклассника.       Сода пару секунд настороженно смотрел на него, будто в поиске подвоха или скрытой угрозы, после чего усмехнулся и крепко сжал его руку.       — Вот это Хаджимэ Хината, которого я знаю, — сказал он, и эти слова значили куда больше, чем Хината позволил себе показать.       Как было с готовкой в больнице, они составили очередное дежурство, только рядом с одноклассниками. Таким образом можно было больше времени уделить практической части работы с очнувшимися: например, избавиться от злосчастного конференц-зала, к чему он подошёл с особой тщательностью. Пришлось подключить парней, чтобы разобраться в оборудовании, что доставил им Наэги. В ящиках оказалось много полезных вещей, однако проблемы движения и физической реабилитации всё равно придётся решать своими методами. Начали с того, что превратили опустевшую комнату в подобие тренажёрного зала, разместив на стенах железные панели для поддержания себя при ходьбе. Хоть на это пришлось потратить целый день, подключив парней и оставив девушек в палатах на дежурстве, Хината был очень доволен. То, что их усилия давали результат, вдохновляло.       Так же он смог наконец позволить себе добраться до файлов, содержащих информацию о них во время нахождения в программе. Для этого отводился огромных размеров шкаф, и это возымело смысл, ведь каждый ученик имел свой отдельный файл, содержащий записи разговоров, замечаний, времяпровождения, любые действий, что он совершал. Начать решил с себя, о чём пожалел на первом же этапе, когда прочитал о том, как потерял сознание прямо на пляже и посмотрел на прикреплённое фото: все оставили его позади, разойдясь по разным локациям, и только Комаэда присел на корточки рядом, обхватив руками острые колени. Оставив стыд позади, Хаджимэ задержался взглядом на умиротворённом лице с хорошо знакомой загадочной полуулыбкой, на которую не один раз огрызался за время их знакомства.       Странно было читать о том, как Нагито проявлял к нему простое человеческое сочувствие после того, как он запомнился (им всем) бессердечным психом, преследующим свои непонятные цели. А вот собственные ответы Хинату не просто разочаровали, а заставили звонко хлопнуть ладонью по лбу. Хоть они все и оказались в одинаковых условиях, он решил выместить всё своё раздражение именно на человеке, протянувшему ему руку помощи. Неудивительно, что потом Нагито сделал то же самое. Удивительно, что не с самого начала.       Их программные аватары сильно отличались от своих оригиналов живостью и яркостью, действительно напоминая игровые. Сложно было поверить, что они могли выглядеть так и в жизни всего лишь несколько лет назад. Дойдя до расследования и суда, Хината осознал, что таким образом упускает большую часть дела. Вернувшись к шкафу, он достал файлы Комаэды, «Тогами» и Ханамуры, кардинально отличающиеся в размерах. Неловко было вот так просто заглядывать в чужую жизнь, однако иначе он просто не соберёт полную картину события и останется ни с чем.       Не сумев пересилить себя и открыть файл Нагито, он быстро пролистал страницы файла Терутеру и нашёл тот самый диалог. К нему не крепились фото, что неудивительно, однако без труда можно было представить то тёмное безумие в серых глазах, напугавшее парня достаточно, чтобы решиться на убийство. Но что же заставило самого Нагито решиться на то, что он собирался сделать? Если бы он попытался убить кого-то во время вечеринки, то наверняка не смог бы уйти незамеченным.       «Суицид. Он планировал убить себя и заставить всех расследовать это», — подсказал голос, тот самый, что объяснял запутанные коды, когда он работал с Альтер Эго и другими программами.       Хината плотно закрыл глаза и качнул головой. Нагито не мог просто так взять и убить себя, он не был настолько безумен тогда. Или был? Нахмурившись, Хината глянул на часы и раздражённо придвинул к себе толстый файл, открыв его с самой первой странице. Раз он собирается встретиться с Нагито лицом к лицу, то должен сделать всё возможное, чтобы разобрать тот бардак, что творился у него в голове с самого начала.       Там, где Хината возмущался вечным спокойствием сопровождавшего его на острове парня, Комаэда шёпотом рассуждал о том, что мог сделать, чтобы вызвать такой гнев в свою сторону, ведь он не сказал ничего такого, чтобы оскорбить его. Это сопровождалось рядом негативных эпитетов в свою сторону, и Хината невольно устыдился того, что косвенно дал почву этому процессу. Нагито не делал ничего подозрительного всё время, что был на острове. После появления Монокумы он закрылся в коттедже, и можно было только догадываться о том, какие цепочки рассуждений толкнули его к действию. Оказавшись ответственным за уборку, он очень убедительно сыграл удивление, тут же сменившееся дружелюбной улыбкой, когда Хината подметил, что талант Нагито может быть не настолько полезным, как он пытался доказать. И только на фотографии он безошибочно рассмотрел триумф на лице парня, который не заметил раньше. Предложи он свою помощь, вместо пустой насмешки, смог бы что-то изменить? Вздохнув, Хината закрыл файл и подумал о том, что сейчас бесполезно рассуждать об этом, когда случившееся осталось в далёком прошлом и в другой жизни. Надо собрать все силы для того, чтобы создать то будущее, ради которого они прошли через всё это.       Выйдя из мотеля, он потянулся, сделав пару глубоких вдохов. Вечер радовал приятной прохладой, и Хината решил, что самое время для прогулки в одиночестве, чтобы мысли могли разлечься по полочкам и выстроиться в логические алгоритмы, как обычно. Нагито не пытался навредить никому, кроме себя; Терутеру хотел навредить ему, чтобы не дать навредить никому другому; «Тогами» хотел остановить Нагито, чтобы он не смог причинить вред никому. Всё было ясно, как день.       Возле моста, ведущего к Центральному острову, Хината заколебался. У него был доступ ко всем островам, ведь Наэги специально оставил ключи ото всех ворот, но раньше он даже не думал им воспользоваться. Ступив на мост, он задержался на секунду, словно тот мог развалиться под ногами, однако ничего подобного не произошло, и Хаджимэ неторопливо направился вперёд. На волне ностальгии он решил проверить, на месте ли тот отель, в котором они оставались, и двинулся в сторону Первого острова. Его ноги, отвыкшие от нагрузки за всё это время, неприятно гудели к тому моменту, когда он пришёл к своей цели и с улыбкой глянул на массивную территорию, окружённую забором. Всё было так же, как и в программе, даже таблички перед коттеджами, если не считать ту, на которой в реальности была выведена надпись «гостевой», заставившая печально хмыкнуть. Из дверей торчали ключи, ждущие своих хозяев. Зайдя внутрь, Хината попытался включить свет, однако генераторы не работали, поэтому действие не дало никакого результата. Сбросив на пол покрывало, припавшее пылью, он упал на матрац, подумав о том, что помещение стоило бы проветрить, закрыл глаза и тут же провалился в сон. Кто бы мог подумать, что именно в этом месте он восполнит энергию настолько, что не придётся даже заводить будильник.       Проснувшись чуть позже рассвета, Хината поспешил обратно в мотель, убедившись, что закрыл за собой все ворота. Кажется, его отсутствия никто не заметил, и в больнице всё было спокойно: все спали. Вернувшись к себе в комнату, он спокойно приготовился к новому дню. С таким прогнозом можно было начать синхронизацию аватаров у следующей пары учеников, стимулируя их мозг к пробуждению.       Вспомнив об одной своей мысли, Хината обратился к Альтер Эго с вопросом:       — А они могут чувствовать что-то в своём состоянии? Вроде боли или прикосновений?       — К сожалению, их мозг сейчас считает, что находится в состоянии смертельного процесса, и вся его активность сведена практически к нулю. Так что в девяти из десяти случаев они ничего не почувствуют, — мгновенно ответила программа, дежурно улыбнувшись. — Вы планируете что-то, Хината-сан?       — Ты слишком догадливый для простой компьютерной программы, — хмыкнул Хината.       — Приятно это слышать, — дежурная улыбка сменилась радостной, более человеческой. — Так Вы ответите на мой вопрос?       — Ты же знаешь, что у Комаэды есть повреждённая часть тела? — издалека начал парень.       — Да, его левая рука была ампутирована и заменена мёртвой конечностью тела девушки, — излишне точно ответил Альтер Эго.       — Ты можешь проанализировать её состояние?       Глаза на экране задумчиво посмотрели куда-то в сторону.       — Дайте мне немного времени.       Откинувшись на спинку стула, Хината потянулся, чувствуя, как сердце забилось чаще, — он нервничал и не понимал, по какой причине.       — На месте культи наблюдается воспалительный процесс без признаков инфекционного заражения, — внезапно начал говорить Альтер Эго, и парень вздрогнул, чуть не упав на пол вместе со стулом, — похоже, Комаэда-сан обмотал свою руку бинтом и пришил к нему мёртвую конечность, избегая прямого контакта, после чего сверху перемотал плотной вязью ещё одного отрезка бинта.       — Ты хочешь сказать, что он не пришил эту руку к себе? — спросил Хината заторможено.       — Я обнаружил пять швов, что проходят через его кожу, однако большая часть связывает руку с бинтом.       Парень скрипнул зубами, со свистом выдохнув и подавив желание снова ударить себя по лбу.       — Как я не догадался спросить раньше, — процедил он.       — У Вас много других обязанностей, поставленных выше в приоритете, — спокойно ответил Альтер Эго.       — Я знаю, просто сама ситуация ужасно глупая. Спасибо за помощь, — со вздохом ответил Хаджимэ, проведя ладонью по лицу.       — Всегда рад быть полезным, Хината-сан. Обращайтесь, даже если просто захотите поговорить, — с улыбкой ответил Альтер Эго, и парень вздохнул ещё раз, вызвав удивление у программы. — Я сказал что-то не так?       — Нет, просто… Комаэда всегда говорил, что хочет быть полезным. И я вспомнил об этом сейчас.       Лицо на экране сменило выражение на задумчивое, из динамика донеслось тихое мычание.       — Проанализировав информацию аватара, я могу имитировать его поведение. Когда-то Макото-сан использовал это для психологической реабилитации одного из одноклассников.       А вот это было чем-то новым даже для Хинаты, и он заинтересованно приподнял брови.       — И как же?       Экран пошёл помехами, и лицо пропало, сменившись стандартным зеленоватым фоном. Похоже, Альтер Эго ушёл в поисках информации, как он мог делать иногда, если объём был слишком большим. Через секунду изображение снова исказилось, и на экране появилось лицо…       — Комаэда? — воскликнул Хината, подавшись вперёд и вскочив на ноги.       Лицо на экране сменило своё выражение, озарившись привычной дружелюбной улыбкой.       — Я испугал тебя, Хината-кун? — спросил он, рассмеявшись, и по спине Хинаты прошлись мурашки. Прямо перед ним был самый настоящий Комаэда, каким он запомнил его в программе. И в то же время он лежал в блоке, почти мёртвый.       — Это ты, Комаэда? — снова глупо переспросил он. Рациональная часть мозга понимала, что Альтер Эго просто имитирует Нагито, однако от самого вида волосы на затылке начинали шевелиться.       — Как видишь, — простодушно ответил парень. — Ты выглядишь уставшим, Хината-кун. Должно быть, усердная работа изматывает? Я уверен, что ты отдаёшь всего себя, чтобы помочь остальным и дать их надежде сиять.       После этих слов колени Хинаты подогнулись, и он осел на пол, держась за стол и практически в ужасе смотря на экран, где улыбка на лице Комаэды сменилась озабоченным выражением, как во время их знакомства.       — Хината-кун в порядке? Мне стоит связаться с остальными? — спросил он. Альтер Эго был слишком хорош, и Хината боялся человека, создавшего что-то настолько удивительное, то, что даже он со своими талантами едва мог осознать.       — Нет-нет, не надо никого звать. Я просто… удивлён. Не ожидал, что смогу увидеть тебя, — быстро сказал он и поднялся, продолжая держаться за стол вспотевшими ладонями.       Комаэда снова засмеялся, полностью игнорируя его смятение.       — Тогда почему бы нам не поговорить немного, пока я здесь? Ты хочешь что-то сказать мне, Хината-кун? — предложил он.       Так вот о какой реабилитации говорил Альтер Эго? Хината задумался. Что бы он сказал настоящему Комаэде, находись тот перед ним? Спросил бы, почему тот всё это делал? Почему хотел убить их? Неужели мнимая надежда была важнее их жизней?       — Я хотел извиниться, за то, что грубил тебе с момента нашей первой встречи, — неожиданно даже для себя сказал он, опустив глаза, пока перед ними проносились все те моменты, когда они изучали остров вместе.       Снова взглянув на экран, он увидел, что Комаэда застыл в искреннем удивлении, совершенно человеческом и постепенно сменяющимся обеспокоенностью, как в тот момент, когда Хаджимэ упал на пол.       Пару секунд между ними висело напряжённое молчание, пока тонкие губы не растянулись в мягкой улыбке.       — Кажется, понимаю, что хочет сказать Хината-кун, и я никогда не злился на тебя за это. Не смотри на меня так, я говорю честно! Мы все тогда находились в затруднительном положении, каждый справлялся по-своему. И я заслуживаю подобных слов в любом случае, поэтому не думай, что я обижен, это не так, — сказал он налегке.       Хината качнул головой, поджав губы и шумно выдохнув через нос.       — Даже если ты не злишься, я просто использовал тебя и даже не поблагодарил за это тогда.       — Но это то, чего я хотел, — быть полезным! Не желай я этого, то просто оставил бы тебя на том пляже, верно? — Парень не ответил, смотря на серые глаза, пытаясь найти там подвох, однако анализ показывал, что Нагито не врал. — Хината-кун?       — Верно, — нехотя ответил он.       — Я рад, что ты уделил время такому посредственному человеку, как я, и твои комментарии были совершенно уместными. Не вини себя в том, что уже случилось. Хината-кун обещал сосредоточиться на будущем, да?       Хината кивнул, словно болванчик. Он хотел опровергнуть каждое оскорбительное слово, что Нагито говорил в свою сторону, однако спорить с программой было ещё бесполезнее, чем с ним настоящими, и бессилие от этого заставило просто принять.       — Выполни своё обещание. Покажи, как ярко сияет твоя надежда, что способна вернуть всех к жизни. Я верил в тебя с самого начала и буду верить до самого конца, даже если вера такого, как я, не имеет значения. Я буду ждать того момента, когда смогу увидеть этот свет в реальности, Хината-кун. Давай постараемся изо всех сил вместе! — сказал он, подняв вверх виртуальный кулак. Хоть слово «надежда» всё ещё било по Хинате оплеухой, в глазах Нагито не было того безумного блеска, что пугал их ещё в самом начале. Он действительно осознавал то, что говорил, и верил в свои слова.       Перед глазами поплыло, и он закрыл глаза ладонью, подняв лицо в потолку.       — Альтер Эго, можешь заканчивать. Эта программа реабилитации действительно невероятна, спасибо, — сказал он, и зажмурился, чувствуя, как слёзы всё же текут по вискам к линии волос.       Отреагировал бы Комаэда так же в реальности, или программа подстроилась под его желания? Простил ли он его, простил ли их всех за те слова, что толкнули его за черту? Оставался только один вариант проверить — поскорее дать всем очнуться.       — Вы плачете, Хината-сан? — осторожно спросил Альтер Эго, склонив голову набок.       — Просто не ожидал, что мне нужно было это услышать, — со смешком ответил парень, вытирая глаза тыльной стороной ладони. — Комаэда сделал много глупых вещей, но он тоже был нам другом. И я хочу вернуть его, чтобы всё исправить.       — Тогда постараемся сделать это? Вернём всех Ваших друзей, — с улыбкой сказал Альтер Эго.       — Да, постараемся, — с улыбкой ответил Хината и опустился на стул, чувствуя, как дрожат ноги. За всё время в реальности он не испытывал настолько сильных переживаний, какие не мог бы рационализировать и обуздать, ведь какая-то его часть всё ещё неохотно воспринимала эмоции и чувства.       Дождавшись, когда пройдёт дрожь в теле, он встал и приступил к делу направившись к шкафу, где хранилось медицинское оборудование самого разного предназначения — Наэги постарался на славу. Взяв ноутбук с собой, приказал Альтер Эго следить за всеми показателями, и приступил к работе. Открыв крышку, впервые взглянул на Нагито без зеленоватого стекла поверх. Тот больше походил на призрака, чем живого человека, и мозг Хинаты сам начал перечислять препараты и методики восстановления, пока он раскладывал инструменты рядом и готовил шприц с обезболивающим, на всякий случай. Комаэда всегда отличался особым везением.       Смотреть на посиневшую руку с потрескавшимся красным лаком на ногтях было физически противно, однако Хината заставил себя забыть обо всех лишних мыслях. Закрыв глаза, он глубоко вдохнул, чувствуя, как шприц уверенно ложится в руке, после чего решительно приступил к работе, ни на что не отвлекаясь. Ввести обезболивающее, снять первый слой бинта, чтобы увидеть швы, скрепляющие кожу и ткань. Подхватив ножницы, Хината принялся ловко разрезать один за другим. Не удержавшись, пару раз взглянул на спокойное лицо парня, однако Комаэда не подал никаких признаков сознания, и Хината продолжил. Отсоединив руку, положил её в контейнер и поместил в холодильник, чтобы уничтожить позже. Оставалось избавиться от ниток, оставшихся в руке самого Нагито: как и говорил Альтер Эго, несколько швов прошли через его кожу, плотно впившись в неё. Выдернув первую, парень снова взглянул в сторону, заранее не ожидая никакой реакции, после чего продолжил методично убирать оставшиеся. Дальше пришлось промыть воспалившуюся кожу и на всякий случай обработать антибиотиком.       Вытерев испарину со лба, Хината собрал все инструменты и принялся накладывать чистый бинт, двигаясь осторожно, чтобы не навредить. Когда закончил, поднялся на ноги, окинул всю работу взглядом и снова посмотрел на лицо парня, всего лишь несколько десятков минут назад улыбавшееся ему с экрана ноутбука. Наклонившись, осторожно коснулся пальцами холодной щеки и тут же одёрнул руку, словно боялся разбудить, однако Нагито даже не вздрогнул. Хината выпрямился и снова закрыл крышку блока, пообещав себе, что в следующий раз поднимет её для того, чтобы помочь Комаэде покинуть это место.       — Какие показатели? — спросил он, подхватив ноутбук и направившись обратно в кабинет, где без спешки обработал инструменты, убрав их на место.       — Без изменений, всё прошло прекрасно, — радостно сообщил Альтер Эго. — Вы очень ловко обращаетесь с хирургическими приборами.       — Спасибо. Теперь это часть моей натуры, так и должно быть, — ровно ответил Хината, погружённый в мысли о разных препаратах и графиках. — Думаю, на сегодня я закончу пораньше. Навещу ребят в больнице и остаток работы доделаю в мотеле.       — Надеюсь, Вы позволите себе немного отдохнуть, Хината-сан. Спасибо за усердную работу!       Выключив ноутбук, Хината покинул помещение и направился к палатам. Импостер сидел с книгой на коленях, спокойно перепрыгивая взглядом со строчки на строчку. Обменявшись приветствиями, Хината начал стандартный опрос. Восстановление шло гладко, что было бы подозрительно, не спланируй он всё до мелочи неделями ранее.       Однако в конце его ждала неожиданная просьба:       — Я хочу начать физиотерапию и попытаться встать самостоятельно, потому что устал перемещаться на колёсах, имея живые ноги.       Моргнув, Хаджимэ взглянул на него, никак не отреагировав. Упёршись кулаком в подбородок, он принялся лихорадочно просчитывать разные параметры и то, как они меняют график программы. Если соблюдать все меры, то процесс может только ускориться, и ничего плохого он в этом не видел.       — Дай мне пару дней на переработку твоей программы, и мы начнём, — сказал он, и парень кивнул, довольно улыбнувшись.       — Спасибо, — сказал он, на что Хината кивнул и покинул палату, прихватив бумаги.       Терутеру больше не вздрагивал от его присутствия и относился с не меньшей радостью, как и к остальным одноклассникам, и красный глаз Хината больше не закрывал. После опроса он предложил Ханамуре начать терапию, если тот чувствует, что готов. В случае Терутеру, сильно потерявшим вес, можно будет исправить его физическую форму, не только здоровье, и Хината уже продумал это на случай согласия, которое вскоре получил. Файл Нагито пришлось отложить подальше и заняться этим вопросом, однако Хината не жаловался. Мысль о том, что та мёртвая рука больше не имеет к нему никакого отношения, уже была поводом вздохнуть с облегчением. Позвав к себе Фуюхико и Соду, Хаджимэ объяснил им план действий и спросил, смогут ли они участвовать в процессе. Парни отреагировали с нерациональным энтузиазмом, радуясь тому, что наконец он доверяет им хоть какую-то работу, помимо функции временных сиделок. Коснувшись своего актёрского таланта, Хината изобразил улыбку и отпустил их готовиться ко сну, после чего сам упал на кровать и выдохнул, чувствуя неприятное гудение в голове. Похоже, сегодня он слегка переусердствовал, но, даже несмотря на дискомфорт, ощущал некое удовлетворение, словно смог сделать ещё один шаг вперёд.       Когда Хината выматывался, ему редко снились сны, однако в этот раз ему приснился Нагито, не тот к которому он успел привыкнуть, а совершенно другой: в полосатом джемпере явно неподходящего размера, с дикими всклоченными волосами и хорошо знакомой искрой безумия в глазах. На его левую руку была натянута большая рукавица, и Хинате даже не надо было стараться, чтобы представить, что находилось под ней. На следующее утро этот образ преследовал его, словно призрак, незримо ходящий за спиной.       Просто слуга, — шептал он, пока Хината затягивал галстук. Даже Фуюхико отказался от своих деловых костюмов, однако Хинате хотелось оставить хотя бы часть чего-то привычного.       Когда на плечо легла тяжёлая рука, сердце Хаджимэ замерло, и он задержал дыхание, уверенный, что сейчас опустит взгляд и увидит полосатую варежку. Это оказался всего лишь Сода, решивший поздороваться.       — Выглядишь, мягко говоря, хреново, — прокомментировал он, поравнявшись с парнем. Хината в ответ пихнул его локтем и раздражённо фыркнул, делая вид, что всё так и должно быть.       В тот день Хинате удалось вывести Махиру из вегетативного состояния. Хоть она и не очнулась, это уже было результатом, и он решил обсудить с Содой возможность устройства мгновенной связи между ними и Альтер Эго, вроде той же тревожной кнопки. Пришлось проявить фантазию, зато механик оказался рад тому, что наконец может понемногу разгуляться со своей работой.       Если бы Микан была в сознании, её талант мог быть очень полезен и знатно ускорил процесс, но Хината не жаловался, понимая, что сейчас должен дать хороший старт и дальше просто следовать схеме. Настолько просто, что даже скучно, — эта мысль заставила его скривиться.       Постепенно он продолжил продираться через файл Нагито, подкрепляя свои догадки фактами, хотя легче от этого не становилось. Во время судов, как оказалось, отслеживались разные их показатели. Если в файле Терутеру проводился анализ его защиты и попытки скрыться, у Хинаты отслеживалась логическая цепочка аргументов, то у Нагито присутствовали показатели мозговой деятельности. Во время процесса он впал в классическую панику, из-за чего его и без того пострадавшая способность формулировать мысли вовсе деградировала, и он говорил то, что говорил. И тот момент, который Хината отметил для себя как явление «настоящего» Нагито и предательство, оказался банально моментом климакса. Всё логично до скукоты, жаль, что в тот момент Хината не видел всего этого, хотя даже по фотографии было очевидно. Непривычно было смотреть на собственное ошарашенное лицо, застывшее в выражении между досадой и презрением.       Пока Импостер и Терутеру восстанавливали свои навыки ходьбы, из вегетативного состояния вышла Пеко, и Хината сразу же связался с Фуюхико, едва сдерживая искренний восторг. Встретившись с ним в рекреации больницы, сообщил радостную новость. К его удивлению, Фуюхико выглядел так, словно Хината со всей силы ударил его в солнечное сплетение и выбил остатки жизненных сил. Его лицо исказилось в какой-то странной гримасе, и Хината дёрнулся, не успев даже подумать о том, как должен среагировать, когда парень упал на колени и упёрся лбом в пол, дрожа всем телом.       — Спасибо тебе… спасибо, — едва слышно шептал он, сжав руки в кулаки.       Шокированный, Хината мгновенно схватил друга за плечи и дёрнул, возвращая в вертикальное положение. Лицо Фуюхико покраснело, а из единственного глаза катились слёзы. Хаджимэ усадил парня на один из диванов и бросился за салфетками, стараясь подавить панику, растекающуюся по телу. Он ожидал совершенно противоположной реакции, не приняв в расчёт то, как Фуюхико проявлял эмоции ещё в программе.       Когда он вернулся, Фуюхико успел придти в себя и просто глубоко дышал, успокаиваясь. Приняв салфетки, он вытер слёзы и откашлялся, пока Хината тактически молчал, сев рядом, чтобы находиться на одном уровне.       — Я обязан тебе жизнью теперь, — сказал якудза, сминая бумагу в руках, не зная, куда их деть от волнения. — Одно твоё слово, и я сделаю всё, что угодно, клянусь.       Хината улыбнулся, постепенно успокаиваясь, когда всё наконец вошло в нужное русло.       — Простого «спасибо» более чем достаточно, — сказал он.       — Нет, не достаточно, — упрямо ответил Кузурю, слегка вспылив. — Ты спас дорогого мне человека, которого я сам не смог спасти. Это стоит больше, чем «простое спасибо», Хината.       Хаджимэ нахмурился, активно ища выход. Обычно Фуюхико старался соответствовать образу школьника, ослабив рамки своего менталитета якудза. Похоже, сейчас он просто был заложником привычки и не знал, что можно иначе, потому что они выросли в совершенно разных мирах с разными порядками.       — Мы сейчас находимся не в клане, верно? — осторожно начал он, привлекая к себе внимание. — Ты не обязан мне жизнью, потому что я сам хочу помочь вам всем. Для меня ты обычный парень, мой друг и одноклассник, ради благополучия которого я стараюсь добровольно.       Фуюхико открыл рот и тут же закрыл, принявшись активнее мять бумагу.       — Что тогда я должен сказать? — спросил он неуверенно. — Как у вас принято это делать?       «Хороший вопрос, знать бы ответ», — подумал Хината, проклиная то, что в практической стороне человеческих отношений даже навыки Камукуры сводились к нулю.       Когда в голову пришла идея, он вскочил на ноги и потянул за собой ошарашенного одноклассника.       — Смотри и запоминай, покажу один раз, — сказал он, и Фуюхико серьёзно кивнул, нахмурившись. — Для начала расставь руки в стороны.       Парень нахмурился ещё больше, однако послушно выполнил просьбу, застыв на месте, словно статуя. Хината подавил смешок и приступил к следующему шагу: сократил расстояние между ними и крепко обнял Фуюхико, прижимая к себе. Либо тот не понял происходящего, либо не был против, однако он не попытался вырваться и стоял как вкопанный.       — Называется «объятия», как видишь, совершенно простой ритуал. Друзья иногда делают это, когда испытывают радость, — закончил Хината совершенно серьёзно, будто раскрывал самую страшную тайну.       Фуюхико отмер и фыркнул, обхватив его руками не менее крепко.       — Я знаю, что такое объятия, идиот, — сказал он. Довольный результатом, Хината позволил себе задержаться на пару секунд, после чего отстранился, и Кузурю договорил: — Скажешь кому-то, что сейчас произошло, и твоя голова полетит с плеч.       Хината рассмеялся.       — Да, конечно. Остальных поднимать будешь своими силами, — сказал он, на что Фуюхико лишь толкнул его в плечо, широко улыбаясь, словно не мог сдержаться даже при желании. — Как я понял, ты согласен помогать мне с их восстановлением?       — Мог даже не спрашивать. Начну прямо сейчас, у Терутеру скоро приём.       Обменявшись рукопожатиями, они разошлись по своим делам, двигаясь так, словно в любой момент могли оторваться от земли. Хинате нравилась подобная лёгкость, чувство свободы и надежды. За этим все старательно гонятся, не жалея жизни? Если так, то он мог их понять в этот раз.       С Пеко и Махиру всё прошло даже легче, потому что они спокойно отреагировали на всё: обстановку, программу, разноцветные глаза Хинаты, больницу, Фонд Будущего. Хината подозревал, что его класс часто ломает законы логики, однако происходившее в тот момент было чудом, и он был рад, что поспособствовал его возникновению. Девушки начали собираться у кого-то в палате и болтать о разном, что являлось неплохим стимулом для социализации очнувшихся, Терутеру и Импостер уже могли встать на ноги, пусть и с костылями, однако это намного лучше, чем ничего. Да и слёзы Пеко, когда она увидела Фуюхико и узнала, что Махиру жива, невозможно было описать словами. «Скоро и ты вернёшься к нам», — пообещал себе Хината, уже привычно обнаружив себя у блока Комаэды. Периодически Альтер Эго принимал его облик, чтобы подбодрить парня и говорил всякие мелочи в стиле «ты сможешь». Если поначалу это было бесполезным, то позже образ мышления Нагито пригодился, и Хината использовал его для плана психотерапии для очнувшихся.       — Если Хината-кун хочет избавить их от паранойи, то лучше провести несколько совместных сеансов: убийца с убийцей, жертва с жертвой, убийца с жертвой. И обратить внимание на то, чтобы другие не проявляли ни к кому-то излишней подозрительности. Дай им поверить, что все тут равны, программа осталась позади, — говорил он, задумчиво коснувшись пальцем подбородка, пока Хината делал пометки, анализируя его слова и превращая их во что-то рабочее и практичное.       Он сделал копии файлов каждого ученика, чтобы предоставить им для ознакомления, когда концепт программы и реальности станет точным в их головах, пока сам продолжал работать со всеми индивидуально, собирая общую мозаику из отдельных фрагментов. Вдвойне трудно было читать материал Комаэды по второму убийству, потому что большую часть времени тот провёл в старом доме, и материалов оттуда не осталось вообще, можно было лишь догадываться, через какие метаморфозы прошло его сознание. Удивительно то, с какими скоростью и энтузиазмом он включился в дело, неизменно стараясь быть полезным, словно что-то доказывал. Мысли в сторону, по итогу его вклад в расследование оказался самым весомым, и это было занимательным фактом.       Решив выделить себе немного свободного времени после того, как закончил с индивидуальными меню, он обратился к Альтер Эго с вопросом об информации касательно Осколков Отчаяния.       — Технически я располагаю той информацией, что доступна Фонду Будущего. И могу Вам её предоставить.       Сглотнув, Хината собрал всю свою уверенность в кулак и решился:       — Покажи мне материалы объекта Камукура Изуру.       — Принято.       Через пару секунд перед ним появился профайл, и Хината недоумевающе нахмурился. Информации практически не было, всё это он уже знал.       — Изначально Камукура Изуру представился как Хаджимэ Хината, поэтому его личность не была известна. Сейчас профайл исправили, — пояснил Альтер Эго.       — И это всё, что у них есть? — спросил Хината разочарованно. Некоторое время в комнате висела тишина, и он решил, что не получит ответа, однако программа таки откликнулась снова:       — Куда больше информации хранится в личных наблюдениях 14-го отряда. Думаю, Макото-сан не будет против, если я ознакомлю Вас с ней. Вы заслуживаете знать.       Хаджимэ не сдержал вздоха облегчения.       — Да, пожалуйста.       В основном это были одинокие фотографии, где Изуру либо сидел на крыше здания, либо шёл по улице в неизвестном направлении. Ничего особенного он не делал, просто наблюдал, и у Хинаты холодок прошёлся по коже при виде его равнодушного взгляда.       «Поверить не могу, что когда-то был таким», — подумал он, и вдруг одна фотография привлекла его внимание.       Изуру снова сидел на крыше здания и смотрел на город под своими ногами, однако в этот раз рядом с ним сидел человек, в котором без труда можно было узнать Нагито. Выглядел он так, как Хината когда-то видел его во сне. Поигрывая с цепью, он, похоже, находился в процессе разговора, судя по широкой улыбке и приоткрытому рту.       — Камукура Изуру и Комаэда Нагито были знакомы? — спросил он с удивлением. Во время суда с Джунко ему казалось, что знакомство на корабле было их самой первой встречей. Ноутбук тихо загудел.       — Комаэда Нагито в то время был известен как Слуга и находился в распоряжении детей, что называли себя Воинами Отчаяния. — Хината скривился этой формулировки, словно Нагито был просто вещью. — Если верить статистике, среди Осколков Отчаяния Слуга и Камукура Изуру пересекались чаще всех. Из этого можно сделать вывод, что они были знакомы.       — Покажи мне, — приказал Хината, и фотографии тут же исчезли, сменяясь новыми, и парень побледнел в ожидании.       Фотографий было куда больше, чем он ожидал: Слуга шёл позади Изуру, улыбаясь и крутя в руке цепь своего ошейника; они петляли пустыми улицами, сопровождая группу детей в масках Монокумы; Изуру сжимал ту самую цепь у себя в ладони, пока Слуга сидел у его ног, лениво привалившись к штанине и наблюдая за чем-то вдали, и множество подобных снимков. Камукура не изменял своему деловому стилю, как и Слуга не сменял своему странному выбору одежды — казалось, что именно те самые дети сказали ему одеться так. Хината подпёр рукой подбородок и спокойно листал дальше, и в тот момент, когда он уже хотел было закрыть окно, один кадр заставил его задержаться. Их можно было рассмотреть не с первого раза, и он увеличил масштаб, заметив две фигуры за одним из домов. Слуга был прижат к Изуру так, словно они пытались спрятаться от чего-то и занять как можно меньше места. Взгляд Изуру не выражал совершенно ничего, как обычно, однако его рука, обвившая талию так, что одежда пошла складками, говорила куда громче, да и сам Слуга, хоть устроил раскрытую ладонь поверх пиджака на груди, не выглядел так, словно пытался вырваться, скорее даже наоборот.       — Хината-сан, у вас гипервентиляция, — сообщил голос Альтер Эго из динамиков, и Хината осознал, что уже пару секунд смотрит в пустоту, а перед глазами гуляют чёрные точки.       — Что это значит? — еле выдавил из себя он.       — Судя по отчёту, это случилось за неделю до того, как Осколки Отчаяния попали в Фонд Будущего. Камукура Изуру передавал Слуге приказ Эношимы Джунко, однако так и не удалось узнать его содержание.       Эта фотография была похожа на что угодно, не на передачу какого-то мнимого приказа, и Хината отказывался верить, что всё было так просто. Каким вообще образом Камукура Изуру, не знавший чувств и эмоций, с такой регулярной частотой оказывался рядом со Слугой, когда любой человек надоедал ему буквально в начале разговора? Хината всё ещё помнил это пустое чувство скуки во время их «знакомства» с Нагито на корабле. Его привлекла удача? Или его безумие? И то, и другое были весьма предсказуемы. Однако слова Альтер Эго слегка успокоили. Может, он действительно накрутил себя, и Камукура использовал физический контакт для лёгкой манипуляции Слугой? Могло быть правдой, зная то, что люди им воспринимались как расходный материал без цели и смысла.       «Зря я вообще начал всё это, надо было оставить прошлое в прошлом».       Подумать было легко, а вот сделать — не всегда: ещё в программе некоторые осколки воспоминаний начали пробиваться наружу, и он не мог просто взять и по желанию остановить этот процесс, только смириться. Всё равно оставались дела куда важнее этого. Иногда, просыпаясь в холодном поту от случайного кошмара, Хината радовался тому, что остальные, похоже, никогда не смогут даже вспомнить и капли случившегося при стопроцентной синхронизации со своими аватарами.       Каким бы выгодным ни было пробуждение Цумики с практической точки зрения, для начала пришлось заняться теми, кто пострадал от её руки, иначе её психологическое состояние ухудшилось бы ещё больше, обогатившись ещё и «синдромом выжившего». Несколько дней он провёл в работе с кодами, чтобы избавить Сайонджи от воспоминаний о том, кто её убил. Отношения между ней и классом и без того были натянутыми, и паранойя туда не напрашивалась. Лучше навязать ей мысль о том, что она сразу же вышла из программы в тот момент. Так же придётся поработать над её принятием изначальных размеров своего тела, потому что при всей своей гениальности разработчики программы не озаботились расчётом того, что девушке придётся мириться с тем, что её тело на несколько лет старше, чем она считала. Раньше его бы ужаснула мысль о том, что их личность можно стереть парой суток работы за компьютером.       Постепенно комнаты мотеля заполнялись людьми, и шума становилось всё больше. Как только появилась возможность, Терутеру оккупировал небольшую кухню в больнице, пусть Хината и настоял, что он сможет работать только под присмотром кого-то из дежурных. Ощущение того, что они возвращали жизнь на этот остров, не могло не радовать. Возможно, совсем скоро они покинут это место и переберутся в родные коттеджи. Периодически Хината крутил в руках свой ключ, что таки забрал с собой, считая дни до того момента, когда всё закончится. В один из дней Ибуки внезапно начала дышать сама, и он с облегчением отключил аппарат искусственной вентиляции лёгких, посчитав это хорошим знаком, и попросил Соню подготовить новую палату. Альтер Эго с готовностью взял на себя составление отчётов для Наэги, и Хинате оставалось лишь бегло читать их перед отправкой, что тоже неплохо экономило время. Взглянув на календарь, он удивился тому, что успели пройти месяцы, потому что единственным фактором, указывающим на это, являлись отросшие волосы, щекотавшие плечи, однако он не торопился их стричь, всегда находя дело поважнее. Никто не комментировал это, даже если и заметил, поэтому он чувствовал себя спокойно.       Хотя работа с Ибуки и Сайонджи оказалась настоящей нервотрёпкой для всего коллектива, Цумики поддалась легче, чем он ожидал. Может, из-за того, что сама разбиралась в медицине, она послушно выполняла все указания и принимала все лекарства, перманентно извиняясь за неудобства с тех пор, как начала говорить. В программе Хината уже попытался бы сбежать, раздражённый этой суматохой, однако сейчас, продумав всё наперёд и ознакомившись с её файлом вдоль и поперёк, он был готов ко всему. Как только Микан смогла без чужой помощи сидеть прямо, он предложил ей сменить извинения на благодарность и стать его ассистентом, чтобы не чувствовать себя лишней. Сначала девушка испугалась и начала бормотать о том, что от неё могут быть одни проблемы, что Хината со внимательным видом пропустил мимо ушей, после чего неуверенно сказала о том, что, если ему действительно, несомненно, совершенно точно нужна её помощь, то она с радостью сделает всё, о чём её попросят. «Отлично, а для начала предлагаю позаботиться о себе. Тебе понадобится много сил, если мы собираемся вернуть остальных как можно скорее», — сказал он, довольно наблюдая за тем, как на лице девушки расцветает улыбка. Это была двойная победа: он сможет присматривать за Цумики и с самого начала не даст ей ступить на тропу саморазрушения, заодно поправит то, что не доделала программа. Главное для начала не пускать её близко к Сайонджи, иначе все старания могли пойти прахом. Вскоре даже Хиёко всё же смогла удивить его своим стремлением поскорее встать на ноги. Он ожидал подобного запала от Ибуки, но никак не от капризной маленькой девочки, запертой в теле совершеннолетней девушки.       — Какой толк от моего таланта, если я даже не могу заставить свои ноги двигаться так, как хочу? — упрямо заявила она, на что Хината лишь пожал плечами, невольно улыбаясь. Он был так рад этому прогрессу, что даже не реагировал на привычные колкости в адрес своей внешности, в которых Сайонджи решила упражняться с особым усердием в последнее время.       Оставались лишь Нидай, Танака и Нагито. Смотря на выключенные блоки вокруг них, Хината чувствовал ещё большую уверенность, чем в начале. Если с Танакой особых проблем не должно было возникнуть, то с Нидаем пришлось быть осторожным, потому что его слабое сердце могло не выдержать резкого пробуждения. Параллельно Хината занимался изучением файла Нагито, не в силах заставить себя оторваться. Период Болезни Отчаяния казался ему самым неловким во время прочтения, особенно когда он понял, что воспринимал чуть ли не каждое слово Нагито за чистую монету, несмотря на то, что знал о диагнозе. И сейчас, читая о том, как Комаэда просил его уйти с глаз долой, больше не показываться, перестать пытаться с ним заговорить, Хината осознал, каким же дураком он был, не догадавшись повернуть эти слова на сто восемьдесят градусов. Неужели Нагито настолько хотел, чтобы он остался, что не мог даже замолчать? Вспомнились их совместные прогулки в свободное время, когда Нагито делал всё возможное, чтобы спугнуть его, пусть и неосознанно. Тогда Хината не придавал значения случайно брошенными фразам, вроде «Снова сплошное недопонимание…» или «Всё равно самый большой страх уже присутствует в моей жизни», однако сейчас, со стороны, они укладывались в единую картинку. За все эти дни ему казалось, что он приблизился к Нагито так, как не смог бы сделать этого за всё время в программе. Возможно, он и заметил бы какие-то детали, но они бы разбились об очередную неудачно сформулированную фразу, оборвавшую его терпение. Он видел множество упущенных возможностей, множество «если бы» и «а вдруг», однако теперь у него был всего лишь один шанс исправить всё это, и он собирался воспользоваться им сполна.       Пока они реставрировали мотель своими силами и готовились к последним рывкам в пробуждении своих одноклассников, с Хинатой, ко всей неожиданности, связался Тогами Бьякуя собственной персоной. Если с Наэги они регулярно обменивались дежурными электронными письмами по делу и без, то добровольное сообщение от Тогами выглядело минимум странно. Как оказалось, в Фонде Будущего каким-то образом прознали о том, что Наэги обманул всех и не стал уничтожать Осколки Отчаяния, после чего над ним должны были провести суд.       — Я не знаю, что они замышляют, но явно ничего хорошего, — сказал Тогами, когда они договорились о видео-связи без лишних помех извне. Вне зоны видимости сидел Фуюхико, которого Хаджимэ попросил быть свидетелем разговора на всякий случай. Он не мог доверять Фонду Будущего, даже если отдельные его участники не были плохими людьми.       — Удалось заметить какую-то подозрительную деятельность за последнее время? — спросил Хината.       — Мои люди докладывают, что оборудование базы было переформатировано кем-то, всё. Скорее всего, они хотят отгородить здание от внешнего мира, однако я не могу просто обвинить кого-либо в этом без доказательств.       — И вам кажется, что Наэги попадёт в ловушку в тот момент, когда окажется в здании?       Тогами вздохнул, поправив очки.       — Не могу сказать точно, но ничем хорошим это не закончится. Киригири с Асахиной сопровождают его, однако я слабо верю, что это поможет. Скорее всего, после того, как они схватят Наэги, Фонд Будущего переключится на вас, и я хочу их остановить, иначе вся наша работа пойдёт прахом. У тебя есть идеи?       Хината задумчиво поднял глаза, откинувшись на стуле.       — Тебе придётся отправить мне отчёт касательно форматирования, чтобы я понял, с чем мы имеем дело. А так же файл с основной информацией обо всех, кто собирается там присутствовать, — сказал он, сделав пару записей. — Альтер Эго сможет засекретить отправку.       — Да, — отозвался голос из динамика.       Лицо Тогами вытянулось, и он скрипнул зубами, словно в раздражении.       — Это секретная информация…       — До которой никому нет дела на необитаемом острове, — отрезал Хината, изменившись в лице, и спокойно продолжил, ни разу не останавливаясь, чтобы проверить реакцию собеседника — он знал её наперёд: — Если ты хочешь, чтобы Фонд Будущего не рухнул через неделю вместе с его главами, то лучше выполни мою просьбу. Я хочу помочь Наэги, потому что он без сомнения готов пожертвовать собой ради символов отчаяния. И это меньшее, что можно сделать. Я не покину остров, пока мои одноклассники не восстановились достаточно, чтобы справиться в одиночестве. И это единственный вариант, при котором обе стороны не пострадают.       Бьякуя молчал, прожигая его взглядом через экран. Похоже, он не привык, что кто-то может возразить ему так просто без проблеска страха, однако у Хинаты не было времени на эти игры в вежливость, когда на кону стояло многое. Украдкой он взглянул на Фуюхико по другую сторону стола, и тот серьёзно кивнул, подняв вверх большой палец. Уголки губ Хинаты едва заметно приподнялись в улыбке.       Вздох, донёсшийся из динамиков, заставил его снова переключить внимание.       — Я сделаю так, как просишь, потому что не вижу другого шанса. Однако тебе лучше не пытаться обмануть нас и провернуть что-то за нашими спинами, — сказал Тогами.       Хината усмехнулся, склонив голову на бок.       — И в мыслях не было. Эту работу я оставлю самому Фонду Будущего, там находятся мастера. Буду ждать файлы и новости от Наэги. До связи.       — До связи, — процедил парень и отключился.       Хината мгновенно расслабился и протяжно вздохнул, закрыв глаза рукой.       — Это было страшно. Серьёзно, если бы взгляд мог убивать, я бы тут не сидел, — сказал он, и Фуюхико фыркнул в ответ, крутя в руках диктофон.       — И что будем делать со всем этим? — спросил он.       — А что нам остаётся? Спасать мир, пытающийся разрушить себя, — со смешком сказал Хината. — Спасибо за помощь, можешь возвращаться в мотель. Хорошо отдохни, потому что завтра день Ибуки… это никогда не будет легко.       — А представь, что начнётся, когда она снова возьмёт в руки гитару, — хмыкнул Фуюхико, и Хаджимэ закатил глаза, улыбаясь.       — Даже думать не хочу.       Файлы пришли через считанные минуты, и Хината широко раскрыл глаза, увидев их количество и объёмы, и частично пожалел о том, что напросился. Возможно, Тогами перестарался из желания отомстить ему за грубость, однако Хината тоже был не без характера. Связавшись с кухней, он попросил доставить еду прямо в кабинет и приготовился к бессонной ночи. Альтер Эго был как никогда пригоден со своей скоростью анализа, рассортировав файлы по важности, и они приступили к работе.       Несложно было провести связь между форматированием оборудования и главой Фонда — Казуо Тенганом, его Хината записал сразу, даже не читая личный файл, а после прочтения подчеркнул парой жирных линий. Далее последовала Юкизомэ Чиса, одна из бывших руководителей их класса. Её данные были чисты определённое время, пока резко не произошёл ряд изменений в деятельности и поведении, что и вызывало подозрение. С Геккохарой всё было понятно, и на ней не стоило акцентировать внимание.       — Судя по всему, к общему программному обеспечению Фонда было добавлено что-то новое, причём совсем недавно. Отправь Тогами просьбу проверить это, если удастся пробиться через защиту.       — Есть, — отозвался Альтер Эго, и текст сам начал набираться в открывшемся окне, пока Хината продолжил. Всё оказалось куда проще, чем выглядело сначала, и он даже почувствовал едва заметный укол разочарования при мысли о том, что Фонд Будущего, самопровозглашённый спаситель мира, не мог разобраться со столько мелкой проблемой, прятавшейся в их собственных стенах.       — Этот ублюдок собирается устроить…       — Убийственную игру, — закончил за парня Хината, когда они связались на следующий день, чтобы обсудить всё то, что смогли понять.       Судя по звуку, Тогами ударил кулаком по столу, а на его лице застыла гримаса ярости. Хината не мог поддержать это чувство, однако прекрасно понимал его гнев, сам прошёл через это ещё в программе. Да и сама мысль о повторе этих событий была ужасна.       — Поверить не могу. Ему было мало видеть то, через что прошли мы? Мало было видеть, как друзья убивают друзей? Сволочь, — процедил Бьякуя сквозь зубы, едва сдерживая желание перевернуть стол.       — Мне кажется, что Джунко каким-то образом обработала его и Чису, чтобы разрушить Фонд Будущего изнутри. Чтобы они сами разрушили его изнутри, — спокойно сказал Хината, сделав пару заметок.       — И как нам их остановить? Через пару дней Наэги доставят туда, и начнётся суд. Как я понимаю, этот момент должен стать стартовой точкой для Игры и, скорее всего, здание уже будет полностью закрыто для внешнего мира.       — В идеале было бы неплохо иметь возможность связаться с самим Наэги, чтобы знать обстановку изнутри, — задумчиво сказал Хината, вычёркивая один из пунктов. — Или отключить подачу энергии во всём здании без исключений.       — Это я смогу сделать даже на расстоянии, — фыркнул Тогами.       — Нет, нам надо будет не просто выключить свет, а всё, что привязано к зданию. Вплоть до связи. И придётся это сделать сразу после начала Игры.       На минуту-другую Бьякуя застыл в кадре, обдумывая услышанное, пока Хаджимэ высчитывал вероятность смерти каждого из участников. Наэги, благодаря своему везению, мог дотянуть и до конца во многих исходах.       — То есть ты хочешь поставить их жизни на кон? — внезапно вспылил парень, и разноцветные глаза вернулись к экрану. — Ты понимаешь, чего это может стоить?       — Не припоминаю, чтобы когда-то вас беспокоили человеческие жизни, не считая пары исключений, — хмыкнул Хината, подперев подбородок рукой. — Если мы попытаемся сорвать всё заранее, то вас могут обвинить в измене, а Наэги могут объявить нашим союзником и просто уничтожить на месте. Останься он на острове, я бы этого не позволил, но сейчас делаю всё, что в моих силах. Остаётся надеяться только на расчёт и удачу.       Тогами упорно молчал.       — Как я понимаю, спор окончен. Тогда сейчас я опишу примерный сценарий: в тот момент, когда здание закроется, все люди, что не станут участниками, окажутся уничтожены для того, чтобы не мешать и задать нужный настрой самим участникам. Мунаката Кёске постарается уничтожить твоих друзей, обвинив их во всех смертных грехах, а Сакакура Джузо ему с радостью поможет. Мирного разговора, скорее всего не получится, хотя есть небольшой процент и такого исхода. Наэги должен воспользоваться Геккохарой, чтобы добраться до пункта, где собраны все рубильники. Только так он сможет остановить смерти. Чем быстрее будет двигаться, тем больше людей выживет, чем медленнее — догадайся. Если получится, можешь попытаться провести туда пару-тройку своих людей для надёжности, однако нет гарантии, что они не будут обнаружены, если за зданием наблюдают уже сейчас. Я не рассчитываю на то, что игру удастся остановить своими силами, потому что все слишком агрессивные и недоверчивые для этого. Скорее с радостью воспользуются поводом и перебьют друг друга.       Тогами снял очки и сжал пальцами переносицу, словно от головной боли.       — Ещё что-то забавное скажешь? — спросил он. Это был риторический вопрос, однако Хината не озаботился сопереживанием.       — По моим расчётам Юкизомэ Чиса должна умереть первой, если её не смогут остановить раньше.       Парень стиснул зубы и молча принял эти слова.       — Я постараюсь выполнить всё, что ты сказал. И лучше тебе молиться, чтобы всё получилось, иначе я приложу все усилия для того, чтобы взорвать этот остров к чертям.       И связь оборвалась. Хината вздохнул и принялся водить карандашом по бумаге без всякого смысла. Если учесть его собственную удачу, то у Фонда Будущего были неплохие шансы дойти до конца в почти полном составе. А если Тогами действительно обладает разумом, благодаря которому занимает свою позицию в этой организации, он позаботится о том, чтобы Наэги был готов ко всему. При негативном исходе… Хаджимэ скосил взгляд на отложенный в сторону лист бумаги, на котором был лишь один небольшой столбик. Миайя Геккогахара Чиса Юкизомэ Дайсаку Бандай Грейт Гозу Казуо Тэнган Сейко Кимура Соноске Изаёй Коичи Кизакура Рурука Андо Джузо Сакакура       Похоже, Фонд Будущего переживал не самые лучшие времена.       — Хината-сан, у вас трясутся руки, — послышался голос Альтер Эго, явно обеспокоенный.       — Это от переутомления, ничего особенного, — спокойно отозвался парень, крутя карандаш между пальцев и мыслями находясь далеко через океан.       — Вам стоит отдохнуть, иначе Вы рискуете надорвать здоровье. — Вслед за голосом на экране появилось лицо с комично надутыми щеками, что должно было выглядеть угрожающе.       Хината хмыкнул. Скорее всего, множество телеэкранов не просто так разместили по всей нижней части здания, и это имело прямое отношение к Игре. Поэтому отсутствие электроэнергии всё ещё оставалось самым оптимальным вариантом…       — Эй, Хината-кун! — донёсся до него знакомый голос, и Хината вздрогнул, испугавшись, что доработался до галлюцинаций.       Взгляд его тут же сосредоточился на экране, где Комаэда приложил правую руку ко рту, словно пытался докричаться откуда-то издалека. Заметив, что Хината обратил на него внимание, парень тут же расплылся в довольной улыбке и приветственно помахал ему.       — Ну и зачем это? — приподнял бровь Хаджимэ, потянувшись и стянув с себя галстук, от которого за сутки устал.       — Мне сказали, что ты перерабатываешь себе во вред, и я пришёл убедить тебя дать себе отдохнуть, — ответил Нагито, и Хината был уверен, что в жизни он бы уже скрестил руки на груди.       — На моих плечах сейчас лежит судьба Фонда Будущего, вряд ли я смогу так просто взять и уйти на отдых, — со вздохом сказал он, хотя глаза уже закрывались сами по себе.       — Ты можешь взять ноутбук с собой в мотель, чтобы оставаться на связи всё время, это не так уж и сложно, — предложил Комаэда, склонив голову набок. — Хината-кун сделал всё, что мог, чтобы помочь Фонду Будущего, верно? Остаток они смогут доделать сами, если действительно хотят зваться спасителями мира.       Хината прищурился, взвешивая его слова. Заметив его колебания, Комаэда улыбнулся шире и словно подался вперёд.       — А ещё тебе понадобятся силы, чтобы помочь нам проснуться, верно?       Услышав это, Хината невольно засмеялся, прикрыв рот ладонью. Альтер Эго отлично продвинулся в своём актёрском мастерстве, однако редко ему удавалось действительно приблизиться к запутанному образу настоящего Нагито. Тем не менее Хината всё ещё был благодарен за старания, потому что этих слов ему иногда не хватало, а Комаэда, пусть и в своей странной манере, так или иначе в любой момент пытался подбодрить, что мало отличалось от нынешней ситуации.       — Ты умеешь убеждать. Хорошо, я вернусь в мотель и возьму ноутбук с собой, — сказал он и принялся собирать разбросанные по столу записи.       — Если Хината-кун вдруг захочет побыть в компании, моя кандидатура является плохим вариантом, однако я приложу все усилия!       — Спасибо, — с улыбкой ответил парень, и Нагито помахал ему на прощание, после чего экран потух сам по себе. Это было неплохим тренажёром для общения, потому что теперь эти формулировки в стиле «мусор как я» не раздражали и в половину так сильно, как могли раньше.       Неожиданно, отдых затянулся больше, чем планировалось, и Хината даже смог выспаться, что помогло с головной болью и тяжестью в теле. На свежую голову думалось куда лучше, и он пересмотрел свои заметки, внося правки и поглядывая на ноутбук. От Тогами не приходило никаких вестей, и оставалось только надеяться, что всё пойдёт по плану, и ему не придётся останавливать крушение Фонда Будущего своими руками, потому что подобное мероприятие было далеко не в приоритете. Если бы не весь шум, он мог бы начать прописывать пробуждение оставшихся трёх человек, а так едва оставалось время на проверку тех, кто уже очнулся. К счастью, они неплохо справлялись сами, следуя всем указаниям.       «А ведь если план прогорит, они придут по наши души. Наэги лучше постараться в этот раз», — подумал уныло, рассматривая чертежи, предоставленные Содой. Если они собирались вернуться в коттеджи, то стоило позаботиться о более практичной системе связи, чем сейчас и пытались заняться.       Внезапно из глубин кармана тонко запищала маленькая рация, и экран ноутбука включился.       — Похоже, кто-то начал просыпаться. Сейчас подключусь к компьютерам, — послышался голос Альтер Эго. — Гандам Танака.       Хината стиснул зубы и принялся собираться, оставив всё до лучших времён.       «Как всегда эффектно и вовремя», — подумал он, хлопая дверью и со всех ног бросаясь в дорогу. Активная мозговая деятельность ещё не значила, что Танака мгновенно придёт в себя, он мог ещё неделю спокойно провести в коме, однако это был знак, и Хината не собирался пропустить его мимо.       На ходу он связался с Фуюхико и сказал оставить все дела, чтобы следить за блоком, пока Хината подключит всё обратно и приготовит нужные препараты. Следующие дни слились для него в один сплошной поток, состоявший из видео-звонков Тогами, электронных писем, анализа состояния Гандама и прописывания соответствующей программы. Он не успевал следить за тем, как сменялись сутки, и обращал внимание лишь на то, чтобы все вовремя выполняли процедуры, пока он мог выделить время на наблюдение. Очень удачно Хиёко смогла обуздать свой дикий характер, чтобы не доставлять ему проблем, и для этого хватило лишь пары взглядов. Возможно, он был слишком резок, однако не было времени на эмпатию и прочие мелочи. Из этого отстранённого состояния он выпал в тот момент, когда Тогами сказал, что у них получилось отменить Убийственную Игру ещё в самом начале, пожертвовав одним человеком, потому что, ожидаемо, Сакакура Джузо не смог удержать руки при себе. Невиновность Наэги признали после переговоров, а Тэнган и Юкизоме оказались под присмотром, чтобы понять, что привело к изменению их личностей уже некоторое время.       — Похоже, ты действительно не обманул меня, — сказал Тогами, хмыкнув и тут же посерьёзнев. — Спасибо. Я до последнего сомневался в том, что из этого что-то получится, но, похоже, у Наэги лучше получается верить в людей, чем у меня. Через пару дней его отпустят, и он надеется, что сможет связаться с тобой. Есть проблемы?       Хината мысленно прокрутил календарь на ближайшие дни.       — Через неделю. Завтра я выведу из комы ещё одного человека, и первые дни требуют особой внимательности. Потом можно освободиться для разговора ненадолго, — сказал он.       — Звучит так, словно ты планируешь за покупками сходить, — фыркнул Бьякуя. — Ладно, удачи, не буду отвлекать. Тебе лучше не провалиться.       — Спасибо. Вам тоже удачи, — ответил Хината, вежливо улыбнувшись, потому что знал, что собеседника это взбесит.       Как оказалось, под «надеется связаться» Тогами имел в виду прибытие на остров собственной персоной. Хината был удивлён, когда получил письмо и через несколько часов заметил приближающийся корабль на горизонте.       — Вау, Вы решили изменить стиль, Хината-сан, — сказал Макото, как только они обменялись приветствиями.       Хината неловко рассмеялся и запустил пальцы в отросшие волосы, которые всё никак не успевал подстричь и максимум собирал в ленивый хвост, если мешались.       — Рад, что ты выбрался оттуда целым. Фонд Будущего действительно не бережёт свои ценные кадры, верно? — сказал, наблюдая за тем, как из корабля какие-то незнакомые люди начинают один за другим выносить ящики.       Заметив его приподнятые брови, Наэги улыбнулся.       — Это небольшая благодарность и знак извинения. Я задержусь тут на несколько дней, если вы не против. Хотелось бы наконец встретиться с остальными, — сказал он.       Хинату не радовала мысль о том, что кто-то посторонний приблизится к его классу, однако, из всех людей, Макото имел на это право, поэтому он без сомнений развернулся и двинулся в сторону мотеля, чтобы предупредить остальных. Остальные тоже не особо жаловали Фонд Будущего, отягощённые не самыми приятными воспоминаниями, однако к приходу Наэги отнеслись более чем дружелюбно, поборов первичную неловкость. Перезнакомившись и обменявшись приветствиями, они решили организовать что-то вроде произвольного пикника на пляже, до которого можно было легко дойти из больницы даже тем, кто всё ещё испытывал проблемы с передвижением. Танака сопротивлялся до последнего, однако не смог возразить, когда Аканэ уже толкала его кресло на половине пути. Если не считать кучи костылей, оставленных на песке, всё выглядело вполне уютно, и Хината позволил себе отпустить мысли о проблемах хотя бы на день-два, убедившись, что рация всё ещё находится в кармане, чтобы оповестить его о любых непредвиденных обстоятельствах.       Как и в начале поездки, Хаджимэ наблюдал, только чувство тревоги сменилось удовлетворением. Соня и Микан пытались убедиться, что Танаке комфортно в тени пальмы, пока Сода и Фуюхико возились с мангалом, а Пеко суровым взглядом наблюдала за Аканэ, чтобы та не начала трапезу раньше времени. Хиёко не отходила от Махиру, вооружившейся камерой, что Хината нашёл в одном из ранее присланных ящиков, а Ибуки комментировала каждое событие, находясь везде и сразу в своей обычной манере.       — Все такие энергичные и живые, — сказал Макото, наконец избавившийся от своего пиджака, расстегнув пару пуговиц и закатив рукава рубашки. — Вот такими я надеялся увидеть вас, помещая программу.       — Лучше поздно, чем никогда, верно? — ответил Хината, улыбнувшись. Он не мог не гордиться собой, зная, что приложил руку к тому, что сейчас почти все они были способны вот так веселиться.       — Я не хотел, чтобы вы жили с постоянной виной за то, что случилось с миром. Когда во время суда вы так яростно отрицали, что просто не могли сделать что-то подобное, я верил в это. Вы не могли. Она смогла, — по лицу парня пробежала тень.       — Ну, это и наше бремя тоже. Они все знают, что мы были Осколками Отчаяния, хоть и не помнят этого так, как я. Мы знаем, что сделали, и собираемся жить с этим знанием, потому что оно делает нас теми, кто мы сейчас. И оно даёт нам шанс ответить за эти поступки. Никто не хочет отказаться от них, трусливо сбежав в забвение, — сказал Хаджимэ, пожав плечами. — Это только начало пути к будущему, за которое мы боролись.       Наэги выдохнул и улыбнулся, словно именно такой ответ и надеялся услышать изначально.       — Это можно назвать самым настоящим символом надежды нового мира, — сказал он, и Хината едва заметно вздрогнул, улыбка застыла на его лице. Эти слова много значили, однако тот человек, который действительно обрадовался бы им, сейчас находился в закрытом блоке, ожидая своего времени.       — Эй, Хината, вы там весь день собираетесь стоять? — крикнула Аканэ.       — Нельзя так нагло пропускать всё веселье! — крикнула Ибуки.       — Я что, зря вышла из комнаты сегодня? — недовольно пробормотала Сайонджи, и Хината рассмеялся, чувствуя лёгкость на плечах. Да, именно к этому он и стремился.       — Ну что, не будем заставлять их ждать? — повернулся он к Наэги, и тот кивнул, покидая уютную тень, чтобы присоединиться к остальным.       В итоге пир задержался до глубокой ночи, и разошлись они уже к тому моменту, когда откровенно начали засыпать прямо во время разговора. Хината отправил всех в мотель, убедившись, что кресло Танаки успешно извлекли из песка, пока сам остался убирать следы мероприятия в компании настоявшей Сони.       — А где мусорные пакеты, мы не забыли их взять? — спросил он рассеянно.       — Прямо здесь, у нас всё схвачено! — внезапно отозвалась Аканэ, нависнув над ним с широкой улыбкой. Хината поблагодарил за помощь, хоть и несколько заторможено.       — Я думал, все согласились вернуться в мотель?       На эти слова Аканэ лишь отмахнулась и пошла помогать Соне с покрывалом. Скорее всего, её что-то беспокоило, однако Хината решил не лезть не в своё дело, позволив просто работать в тишине, прерываемой редкими просьбами. Когда всё было собрано и рассортировано, Аканэ вызвалась помочь отнести всё обратно в больницу, отправив Соню отдыхать, и Хаджимэ не стал возражать.       — Думаю, капитан был бы рад участвовать в таких посиделках, — пробормотала она между делом, и Хинате не пришлось долго думать, чтобы понять, о ком идёт речь.       — Это не последний раз, когда мы собираемся все вместе. Надо будет обязательно устроить праздники, когда все наконец соберутся вместе, когда мы вернёмся на Первый остров, когда остальные перестанут использовать костыли, когда Миода снова начнёт играть на инструментах… поводов целое море, я могу продолжать до завтрашнего дня, — сказал Хината, улыбнувшись.       Непривычно было находить себя в роли оптимиста, потому что ещё со старта программы он отличался особым скептицизмом ко всему происходящему. Достаточно было лишь пережить эту иллюзию потери всех своих одноклассников, чтобы он пересмотрел некоторые взгляды на жизнь.       Аканэ кивнула то ли ему, то ли каким-то своим мыслям, после чего широко улыбнулась и толкнула парня плечом. Скорее всего, она рассчитывала на лёгкий толчок, однако Хината чуть не уронил мангал, перецепившись через собственную ногу.       — Спасибо тебе, — сказала она, продолжая смотреть перед собой. — Я знаю, что от меня не особо много толку и ума, но я сделаю всё возможное, если ты попросишь.       Хината хмыкнул, покачав головой.       — Ты и так делаешь более чем достаточно. Все вы, — сказал он и даже не лукавил, потому что каждое слово являлось абсолютной правдой. Вспоминая себя в некоторые моменты, отрешённого и абсолютно безразличного ко всему на свете, он радовался тому, что у него есть люди, ради которых он выходил из этого состояния, снова становился Хаджимэ Хинатой.       Скорее всего, Наэги должен был убедиться, что они справляются и не строят планов по уничтожению мира, иначе сложно было представить, что Фонд Будущего так просто оставил бы его на далёком острове в компании террористов дольше, чем на время коротких переговоров. Хината не мог винить парня в этом, прекрасно понимая, что он лишь выполнял свою работу, не причиняя им никакого вреда. Наоборот, он старался наладить контакт с каждым, присутствовал на некоторых сеансах физиотерапии, внимательно наблюдая за работой Хинаты с, похоже, искренним интересом. Когда они наконец дошли до рабочего кабинета, Макото обратил внимание на множество бумаг, графиков, заметок, напоминалок, занимающих стол, шкафы и даже стены.       — Это Вы сделали сами? — спросил он завороженно, рассеянно проведя пальцами по файлу Нидая, оставшемуся на краю стола.       — По большей части да, потому что только я могу разобраться со всем этим, — кивнул в сторону графиков, — и объяснить, что к чему. Правда, с тех пор, как очнулась Цумики и взяла на себя часть работы, стало легче, хоть я и стараюсь её не напрягать.       — Она тоже участвует? — озадаченно спросил Макото, подняв глаза.       — По мере возможностей. Например, наблюдает за реабилитацией и некоторыми сеансами, пока я занят, как, например, сейчас. Так же я консультируюсь с ней по поводу препаратов и программ. Я могу обладать искусственными знаниями, однако ничто не заменит её жизненный опыт, — ответил Хината, пожав плечами и жестом пригласив парня сесть на один из свободных стульев.       — Удивительно, — пробормотал Наэги и тут же спохватился, замахав руками: — Не в плохом смысле, разумеется! Просто в программе она выглядела немного…       — Безумно? — подхватил Хаджимэ, склонив голову набок. — Да, так и было, мне пришлось перепрограммировать её аватар, избавив его от данных, связанных с Болезнью Отчаяния. Да и сеансы психотерапии помогают, как видишь. Мы работаем над этим. Восстановившиеся помогают тем, кто ещё находится в процессе, все уже привыкли. Не советую трогать детали, Сода не будет благодарен за это.       Наэги отдёрнул руку от небольшого механизма, привлекшего его внимание, словно от огня. Хината рассмеялся подобной реакции, вызвав смущение у младшего.       — Я могу увидеть оставшихся? Нэкомару Нидай и Комаэда Нагито, верно? — спросил он, выровняв спину.       Хината приподнял брови.       — Разумеется, к чему был вопрос. — Звучало действительно странно, потому до кабинета они добирались как раз через блоки, однако, вероятно, парень просто пытался быть вежливым.       На лице Наэги смешались скорбь и жалость, когда он взглянул на лежащие без движения тела. Сам Хината почувствовал холодок на коже, увидев застывшее лицо Нагито, к которому, казалось бы, должен был уже привыкнуть.       — Его удача и в жизни такая, верно? — спросил Макото, и нетрудно было догадаться, о ком он говорит.       — Я думал, Фонд Будущего навёл справки обо всех, — отозвался Хината, проверив бинты на руке.       Он не пытался задеть этой фразой, однако парень всё равно невольно сжался, словно его обличили в чём-то ужасном.       — Так и есть, просто всё ещё сложно поверить. Я ведь тоже попал в академию как Абсолютный Счастливчик, — ответил с неловким смешком, — но никогда не мог представить, что подобный талант действительно может иметь вес. Что он может иметь столь огромный вес. Абсолютной Надеждой я стал уже потом.       — Полагаю, это звание подходит тебе больше. Ты спас нас, чем не показатель? — спокойно согласился Хината, выровнявшись и взглянув на побледневшего Макото. — Уверен, Комаэда был бы просто в восторге от вашей встречи. Он твой фанат, — добавил с улыбкой.       Наэги фыркнул и залился румянцем, отведя взгляд. Ему явно было неловко говорить столь откровенно, однако Хината был последним человеком, кто мог бы осудить его за что-либо. Максимум — пригласить на пару сеансов терапии. Хотя, как показала практика, разговоры давались им лучше, чем в прошлые несколько раз. Возможно, просто требовалось время, а этого добра у них было с запасом на этом острове.       К тому моменту, как Макото начал удачно вписываться в островную жизнь, за ним прислали вертолёт, тем самым заканчивая небольшой отпуск. На прощание Махиру передала ему их совместное фото, сделанное на пляже и подписанное каждым одноклассником так плотно, что едва можно было увидеть пустое место.       — На память, — сказал Хината, передавая её парню.       Наэги удивлённо принял конверт и тут же заглянул внутрь. Глаза его расширились, а лицо озарилось едва сдерживаемой улыбкой.       — Надеюсь, на следующей фотографии соберутся все, — сказал он, хлопнув Хинату по плечу. — Я обязательно хочу застать этот момент.       — Мы сделаем всё возможное, чтобы не подвести, — серьёзно пообещал Хината и помог парню забраться в вертолёт, смотря наверх до тех пор, пока тот не скрылся из виду, а на его поиски отправили Соню, чтобы затащить на совместный ужин, и в этот раз он решил поддаться.       На следующий день устроили разбор новоприбывших ящиков, хотя не до конца разобрались с предыдущими. Фонд Будущего явно постарался от души в этот раз, потому что Сода чуть не потерял сознание, увидев «божеский набор для любого механика», как он сказал. Самого Хинату заинтересовали посылки, что, судя по подписи, предназначались Комаэде. Настала его очередь в удивлении хвататься за голову при взгляде на самые разные чертежи и детали, что могли понадобиться для создания роботизированной руки. Учёные явно постарались над этим, хоть концепт был весьма размытым, однако, имея под рукой Абсолютного Механика с маниакальной одержимостью экспериментами, хватало даже простой основы. А дальше они развернут это до того уровня, что заставит даже сам Фонд задуматься на секунду.       Таким образом Казуичи не остался без дела, то и дело что-то собирая и разбирая, возясь с чертежами, потому что большую часть работы Хината оставил себе, ему нужна была лишь надёжная база, которую Сода был более чем способен предоставить. Дав ему мерки руки Нагито («Ты прикасался к ней? Жуть!»), Хаджимэ продолжил с помощью Микан готовить организм Нидая к пробуждению. Танака периодически интересовался его прогрессом, сопровождая это утверждениями о том, что из этой битвы они оба обязаны выйти победителями. Своеобразно и вполне в его стиле, однако Хината понимал посыл и лишь рассмеялся, когда Гандам намекнул на обузданную «демоническую силу», скрытую в его глазу, делающую их равными. Лишь бы не врагами.       Как и верила Аканэ, Нэкомару оказался «крепким орешком» и перенёс пробуждение лучше, чем ожидалось. Всё равно первую неделю Хината практически жил в комнате вызова, однако оно того стоило. Перебором был тот момент, где Нидай рассыпался благодарностях за то, что Хината столь мужественно и отважно боролся за их жизни, но это можно было пережить. Главное, что оставался только один человек, и у Хинаты чуть ли не искры по телу бегали от мысли о том, что он приблизился к своей главной цели, которую действительно можно было сравнить с главным «боссом». К анализу мозга и тела Нагито он подошёл с особым усердием, используя все возможности Альтер Эго.       «Знал ли Нагито, что находится в одном шаге от ремиссии, когда говорил мне о финальном витке своей жизни?» — думал он, настраивая микроскоп и организовывая документы с результатами анализов.       Параллельно удалось подойти к концу файла, где Хината во всех подробностях узнал о том, как Нагито организовал собственное убийство, оставив множество разных улик, чтобы толкнуть их в нужную сторону. Удивительно, как они сразу не подумали о самоубийстве ещё на начальном этапе расследования. Вспомнилось, как Хината попытался заговорить с ним ещё в ресторане, однако Комаэда вежливо отказался, сказав, что сейчас «занят чем-то другим, о нём можно не беспокоиться». Как наивно было просто так взять и пропустить это мимо ушей. Как наивно вёл себя Хината всё время, не пытаясь глянуть глубже, чем натянутая улыбка и отрепетированные слова. Причём много раз он приближался к тому, чтобы понять хотя бы часть того, что пытался донести Комаэда, и каждый раз отмахивался от этого с безразличным «слишком много думаю». Сейчас он пожалел об этом.       А самым большим шоком стала секция свободного времени, которую он пролистал без особого интереса, так как сам присутствовал там и уже перечитал свой файл. Там же внезапно оказалось, что Комаэда оставил ему ещё один сюрприз: когда Хината развернулся и сбежал в раздражении, как поступал практически всё время тогда, он так и не услышал последней фразы, предназначавшейся ему. «От всего моего сердца… Я люблю надежду, спящую внутри тебя».       Прочитав эти строчки, Хината перевёл взгляд на прикреплённую фотографию, смотря на свой широкий шаг и сжатые кулаки и на Нагито, смиренно оставшегося позади. Парень едва заметно улыбался, что Хината видел впервые за всё время их знакомства, и обхватил себя руками, словно прячась от холода. Он наверняка знал, что его не услышат, именно поэтому выглядел таким уверенным и умиротворённым, говоря подобные слова. Положив файл рядом с заготовкой для руки, Хината покинул кабинет и подошёл к единственному включенному блоку, тускло светящемуся в тени.       — Ну и что ты имел в виду, чёрт возьми? — спросил он, будто мог получить ответ, однако Нагито не пошевелился. Хината цыкнул и тряхнул головой: — Почему мы просто не могли нормально поговорить, почему я был первым в расследовании, но убегал от таких трудностей, почему ты делал всё таким трудным, ни разу не соврав? И почему мог сказать что угодно, но не сказал мне это в лицо? А потом ты просто взял и ушёл с чувством выполненного долга, словно так и надо… — говоря это, он опустился на колени, оказавшись на одном уровне с безжизненным телом, так или иначе его не слышащим.       Почему именно Нагито заставил его пройти через весь этот калейдоскоп эмоций, о которых он успел забыть? Запустив руки в волосы, Хината прислонился лбом ко стеклу.       — Каким образом я всегда двигаюсь к тебе уже в третьей жизни? И почему ты всегда стремишься остаться позади?       Вспомнились презрительный взгляд и острые слова. Как же Хината был зол тогда, желая кулаком стереть это самоуверенное выражение с чужого лица. И как выделялись фразы «хорошая догадка», «ты должен догадаться», «когда-то мы были друзьями, что вместе исследовали этот остров, идём», «возможно, мне не стоило быть настолько строгим к тебе». Неудивительно, что Нагито действовал прямо: лжец из него получался ужасный. Осознав это и наконец сопоставив все факты, Хината беззвучно рассмеялся. С этим человеком он прошёл через лёд и пламя, он видел его светлые и тёмные стороны, но даже этого было недостаточно, чтобы не увидеть самого очевидного.       Дождавшись, пока утихнет дрожь, он бросил последний взгляд на блок, шумно выдохнув, и вернулся в кабинет. У него было много работы.       Постепенно рабочее место Соды перешло к нему в руки, и он практически не отрывал глаз от деталей, думая о том, как заставить руку двигаться, фактически заменив живую. Где-то в процессе они наконец перебрались на Первый остров, заняв свои коттеджи, однако Хината мысленно оставался в больнице, считая и просчитывая, пока девушки устроили коллективную уборку «гостевого» дома, припахав особо здоровых парней, чьи сопротивления ограничились вербальным возмущением. Сам Хаджимэ остался в мотеле, сказав, что таким образом ему проще работать, и не придётся далеко бежать в случае непредвиденных обстоятельств. Регулярно кто-то приходил навестить его прочитать лекцию о том, как важно заботиться о себе тоже, однако для него это сливалось в единый поток, пробегающий мимо. Без постоянного шума казалось, что на острове остался только он один, если не считать Альтер Эго.       «Комаэда-сан видит сон», — периодически говорил он, и Хината отвлекался от любого занятия, чтобы посмотреть хотя бы часть. Это началось недавно, когда мозг парня позитивно откликнулся на сигналы, как и было во всех остальных случаях, что вселяло уверенность. Он уже не был просто бездыханной оболочкой, Хината даже начал отключать некоторые приборы, постепенно готовя его тело к пробуждению. Иногда он мог просто отложить все дела и устроиться рядом с блоком на полу, смотря на большой экран, где отображались сны. Большую часть времени это была обычная школьная жизнь, то ли выдуманная, то ли реальная, однако куда более яркая, чем реальность. Могло ли это значить, что Нагито сохранил эту часть воспоминаний где-то в глубине сознания, как Хината — свои? Иногда он видел ужасные кошмары: горящий самолёт, рушащиеся здания, чьи-то крики вдали или поблизости. Один, лишь один раз Хината увидел на экране Изуру, едва признав его безэмоциональное лицо, смотрящее сверху вниз.       «Неужели я таким действительно был?» — лениво подумал Хаджимэ, накрутив длинную прядь на палец, и это натолкнуло его на мысль. Порывшись на складе, он нашёл самую простую пару ножниц, и через пару часов его голова стала куда легче во всех смыслах. Смотрелось куда привычнее, чем раньше, и он не пожалел о своём решении, взъерошив нарочито неряшливый ёжик.       Кажется, его одноклассники были шокированы ещё больше, чем он, со смехом поздравляя со сменой стиля, когда Хината наконец решился появиться в ресторане хотя бы раз.       Закончив изготовление руки, он долго тестировал её, попросив Альтер Эго имитировать мозговую деятельность и внося мелкие правки там, где не был доволен. Конечный результат не мог не радовать, и оставалось лишь разбудить изначального владельца. Однако Комаэда словно намеренно не стремился покидать небытие, слабо реагируя на раздражители, и даже с Импостером Хината столько не натерпелся.       — Может, пусть так и остаётся? Меньше проблем будет, — пошутил Сода, когда Соня вежливо поинтересовалась прогрессом Хинаты во время ужина. И это была самая худшая шутка в его жизни.       Хината никак не отреагировал, едва взглянул в его сторону. Он молча покинул ресторан, проигнорировав несколько возгласов в свою сторону, и направился к Третьему острову, закрыв за собой ворота на ключ. Его мало интересовало, что случилось потом по их сторону, потому одной фразы было более чем достаточно. Технически он понимал, почему Сода сказал то, что сказал: Нагито принёс им всем немало проблем, однако он же был тем, кто не раз спасал их жизни, и это было несправедливо, что именно ему по итогу достались все обвинения, хотя он старался сделать так, чтобы никто не чувствовал себя сломанным или неправильным, будь он убийцей или жертвой. Нагито был и тем, и другим.       Когда он устроился на жёсткой кровати, не позаботившись о том, чтобы даже включить свет, средство для связи, что они использовали между собой, замигало, потому что он не догадался его отключить.       — На связи, — сказал он, сонно смотря на сложное лицо Фуюхико, судя во всему, находившегося где-то на Центральном острове.       — Хината, открой ворота, — сказал он, не озаботившись приветствием.       — Зачем? Жилой комплекс находится на другом острове, его я не закрывал, — спросил парень, зевнув.       — Не играй в дурака, у нас уже есть один, — огрызнулся якудза, однако тут же смягчился. — Сода сморозил откровенный бред, и все это знают. Скорее всего, он даже не был серьёзен, пока говорил это, потому что его мозг отказывается работать, когда дело не касается винтиков и шестерёнок. Если хочешь знать, Соня была в ярости, а это значит, что его ждёт выговор от каждого по очереди. Мой он уже получил, если тебе интересно.       — Я рад, что в вас не умерло чувство справедливости и командного духа, — прокомментировал Хаджимэ, хмыкнув.       Фуюхико цыкнул.       — В такие моменты ты просто невыносим, — пробормотал он. — Ладно, тогда пусти только меня и больше никого. Если ты помнишь, для меня он тоже не был последним человеком на планете. И я хочу наконец увидеть его идиотское лицо не с этим трупным выражением.       Хината фыркнул, коротко рассмеявшись, однако таки поднялся с кровати.       — Жди меня, — сказал он и оборвал связь, выходя из комнаты.       Фуюхико, как и обещал, оказался один под воротами, с тихим скрипом открывшимися, когда Хината щёлкнул ключом.       — Ты куда сговорчивее, чем я ожидал, даже не пришлось использовать запасной план, — сказал парень, ступая на мост.       — И какой же? — приподнял брови Хината.       — Не поверишь.       — Удиви меня.       — Вплавь.       Это было сказано с максимально ровной интонацией и совершенно серьёзным лицом. Хината по инерции ждал продолжения и, осознав весь смысл услышанного, согнулся пополам, громко смеясь, представив эту картину. Фуюхико выглядел смущённым, однако сам едва сдерживал улыбку, позволяя ему успокоиться.       — Чего не сделаешь, когда твои друзья идиоты, — добавил тихо, и они двинулись к мотелю, больше ни о чём не говоря и слушая ненавязчивый шёпот волн.       — С каких пор ты стал другом Комаэды? — поинтересовался Хаджимэ, направляясь на кухню, потому что едва успел прикоснуться к ужину в ресторане.       — С тех пор, как его оставили связанным в том старом доме? — пожал плечами парень. — Одиночка плюс псих, все дела. В первый раз я едва выдержал десять минут, к нему непросто подойти.       Хината согласился, вспомнив, как сам покинул то место спустя несколько реплик.       — Однако он не дурак, если забить на весь этот бесполезный трёп, — задумчиво продолжил якудза. — Его лицо так странно менялось, как только он понимал, что ему ничего не угрожает, словно он возвращался из очень далёкого места. Я даже развязывал его, знаешь? Постоянно был наготове, думая, что он попытается сбежать, а он просто рассыпался в благодарностях, мол, я сжалился над таким бесполезным человеком, всё такое, и принялся разминаться. Не то, чего ты ожидаешь от кандидата в серийные маньяки, верно?       Хината кивнул, думая о том, что сам даже не догадывался о чём-то подобном. Похоже, в чём-то его всё-таки обставили на пару шагов вперёд.       — Не скажу, что мы были прямо друзьями на короткой ноге, однако… я очень удивился, когда он начал вести иначе во время четвёртого суда. А потом оказалось, что он прочитал тот чёртов файл, и всё встало на места. Я бы тоже взорвался, — добавил с печальным смешком.       Хината поставил на стол две чашки, потянувшись к одному из шкафов, чтобы достать печенье. Фуюхико обещал убить его за подобное, однако сейчас ворота были закрыты, а свидетелей вокруг не наблюдалось.       Они молча потягивали чай, периодически прерываясь на короткие ничего не значащие комментарии, и Хината почувствовал себя значительно легче. Тот узел из безразличия и ярости, застывший у него в груди, постепенно развязывался, позволяя свободно дышать.       — Спасибо за то, что остудил мою голову, — сказал он, и Фуюхико лишь отмахнулся, потянувшись за печением с довольной полуулыбкой.       Чтобы не пришлось ночью бродить между островами, Кузурю решил переночевать в мотеле, и вскоре они распрощались, разойдясь по своим комнатам. Однако, стоило Хинате лишь переступить через порог, как из кармана раздалась противная трель, которую он ни с чем не мог спутать даже при желании. Раздалось взволнованное «что за чёрт?» из другого конца коридора, но в этот момент он проигнорировал абсолютно всё, сорвавшись с места и использовав все свои атлетические таланты, чтобы через нереально короткий срок оказаться в здании, направляясь к нужной двери. На полпути во всём коридоре, словно вспышка молнии, раздался оглушительный крик, почти мгновенно оборвавшийся, и этот голос он мог узнать даже во сне. Едва не снеся дверь с петель, Хината подбежал к автоматически открывшемуся блоку, где уже сидел Комаэда, безумно уставившийся на свою целую руку и на то, что осталось от второй.       Сзади эхом раздались оглушительные шаги, на которые Хината не обратил внимания, подбегая к парню и неосознанно хватая его за плечи, заглядывая в глаза.       Комаэда поднял на него взгляд, дикий и перепуганный, и по его телу прокатилась волна дрожи, словно он всё ещё пребывал в другой реальности и не видел ничего перед собой. Хината уже хотел бежать за транквилизатором, как вдруг глаза парня закатились, и он потерял сознание.

Синхронизация с аватаром: 50%.