Прогулка вдоль линии горизонта

      Как только бессознательный Комаэда оказался в палате, Хината дал Фуюхико список со всеми нужными препаратами и отправил в аптеку, пока сам настраивал аппараты, сверялся с записями и просто не мог поверить, что это случилось. Он не хотел покидать палату даже на секунду, боясь, что всё это окажется иллюзией и растворится к его возвращению, а он проснётся на жёсткой кровати, один. Подобное он испытывал при первых пробуждениях, и вот сейчас это чувство вернулось к нему, спустя столько времени. То и дело он касался руки или плеча парня, чтобы убедиться, что тот настоящий. Его волосы тоже отросли, продолжая виться во все стороны, и Хината усмехнулся, коснувшись бледной пряди, думая о том, что надо будет их подстричь, когда Комаэда проснётся, в этот раз сам.       Фуюхико не ошибся и принёс всё, что было указано, Хаджимэ проверил несколько раз, чтобы быть точным. Раньше он мог позволить себе делать всё по памяти или с помощью импровизации, однако в этот раз, как и с Нидаем, у него не было и малейшего шанса на ошибку. Твёрдой рукой он поставил капельницу после того, как закончил со всеми шприцами. На первых порах лекарств было много, больше, чем у всех остальных, однако это было во благо. Если он приложит все усилия, то обязательно настанет день, когда они смогут навсегда забыть о них.       — Ты останешься здесь? — спросил Фуюхико, подпирая спиной дверной проём.       Хината вздрогнул, забыв о том, что парень ещё здесь.       — Как ты догадался? — спросил, едва улыбнувшись.       — Я с твоей персоной мирюсь уже больше года, думаешь, для меня секрет, что ты начинаешь жить в больнице, стоит кому-то проснуться? Тем более с… — запнулся на долю секунды, — сейчас.       — Можешь не беспокоиться об этом. Теперь, когда мне не надо следить за десятком человек сразу, я могу сосредоточиться на одном пациенте и не пострадать при этом. Тебе стоит вернуться в мотель, уже поздно, — сказал Хината, помахав рукой.       Фуюхико вздохнул и покачал головой, выпрямившись и зевнув.       — Если что-то случится, я всегда остаюсь на связи, — сказал он и покинул палату, дождавшись утвердительного кивка.       Как только дверь закрылась, Хината сразу же вернулся к кровати, заканчивая все процедуры первичной важности, после чего сел за стол и разложил все бумаги, принесённые другом. Согласно его планам, Комаэда должен был ещё некоторое время провести во сне, чтобы окрепнуть достаточно для пробуждения, однако он был не в положении для жалоб. Оставалось надеяться, что сам Нагито адекватно отреагирует, потому что его первая реакция немало пугала, да и половинчатая синхронизация не внушала доверия: неизвестно было, как это отразится на его памяти и ментальном состоянии. Снова повезло, как всегда. Хината прикрыл глаза, прислушиваясь к ритму сердцебиения парня, отображающемуся на экране, и потянулся к своей удаче, надеясь, что это сработает. Как Нагито мог быть так уверен в чём-то, что невозможно было проверить наглядно здесь и сейчас? Будучи Слугой, он не раз говорил, что удача постепенно убивает его, но именно она спасала ему жизнь не один раз, равноценный обмен.       От удачи был определённый толк, потому что Хаджимэ не заметил, как уснул и проспал до утра. И только благодаря везению, наверно, Комаэда проснулся парой часов позже него. Он не выглядел настолько перепуганным, хотя всё ещё оставался потерянным, когда Хината осторожно помог ему сесть, трансформируя кровать в нужное положение. Повязка снова скрывала его красный глаз, на всякий случай, пока не прояснится насколько много знает Комаэда. Тот, столкнувшись взглядом, попытался что-то сказать, однако тут же закашлялся, и Хината предложил ему немного воды, после чего приказал открыть рот и осмотрел горло. Ничего критического, хотя тот нечеловеческий крик явно взбудоражил голосовые связки.       — Если не можешь говорить, то лучше не пытайся, пока не почувствуешь себя лучше. Не беспокойся, я останусь здесь, — сказал он, легко касаясь плеча парня для убедительности.       К его удивлению, Нагито тут же расплылся в своей обычной дежурной улыбке, которую он наблюдал, казалось, вечность.       — Спасибо, — сказал он, всё ещё сипло, но его голос был удивительно твёрдым. — Стыдно ссылаться на мою никчёмную память, но я не совсем понимаю, что происходит. Ты тот парень с пляжа, верно?       В этот момент сердце Хинаты сжалось, и он стремительно собрал волю в кулак, чтобы улыбнуться в ответ. Это было ожидаемо, некоторые тоже первые часы не помнили практически ничего, и приходилось шаг за шагом возвращать их к реальности.       — Да, ты прав, — ответил он, позволяя Комаэде среагировать. Тот кивнул и огляделся вокруг, явно не признавая антураж.       — Насколько я помню, ты потерял сознание. Тогда почему в больнице нахожусь я? И что с твоим глазом? Всё было настолько плохо? — спросил он, запыхавшись под конец. Как всегда, откусывал больше, чем мог проглотить. Даже не заметил собственную руку, хотя лучше раньше, чем позже.       — Это очень долгая история, — сказал Хината, пытаясь уйти от ответа, чтобы сменить тему, однако Комаэда лишь склонил голову набок.       — Не думаю, что мне есть куда торопиться, — сказал он, ненавязчиво, но всё же настойчиво. Хаджимэ вздохнул, понимая, что игра окончится в тот же момент, как только парень перестанет рассматривать его с таким пристальным вниманием и догадается опустить глаза.       — Тогда для начала давай проясним самую простую вещь: сейчас ты находишься на реальном острове Бармаглот. Сейчас я начну с твоих вопросов, чтобы между нами не осталось недопонимания, после чего приступлю к своим, — сказал он, осторожно наблюдая за реакцией. Классической реакцией в этом случае было отрицание, хотя стоило учитывать, что Комаэда всё ещё оставался собой.       Он неторопливо моргнул, переваривая информацию.       — Что значит «реальный»? До этого всё было лишь каким-то представлением для нас? — спросил медленно, после чего проследил за взглядом парня, наткнувшись на перемотанное бинтом предплечье. — Ох. Забавно.       Хината приподнял брови, ожидая не совсем такой реакции, тем более после того неприкрытого ужаса, что продемонстрировал Нагито в первые минуты своего пробуждения. Возможно, он просто поставил блок, и шприц с транквилизатором ещё понадобится позже, стоило лишь немного повременить.       Пока он молчал, позволяя ситуации осесть в осознании одноклассника, Нагито снова поднял глаза.       — Это ты сделал? — спросил он, и разноцветные глаза расширились то ли в удивлении, то ли в ужасе. Увы, прежде чем парень успел ответить, это сделали за него: — Нет, я помню. Я сам это сделал. Только не помню зачем…       Говорил он как-то отстранённо, мыслями пребывая где-то очень далеко, возможно, в том самом месте, где расстался с рукой. Хината ожидал безумного блеска в глазах, хорошо знакомого ему, но взгляд серых глаз тоже оставался каким-то опустевшим, что не оправдывало его ожиданий, но и не радовало так же.       — Мы придём к этому позже. Сейчас надо выяснить, как глубоко уходят твои воспоминания, — спокойно сказал он, придвинув стул ближе и опустившись на один уровень с парнем на кровати, чтобы не давить своим присутствием.       Комаэда рассеяно посмотрел на него, медленно моргнув пару раз, словно всё ещё находился в полусне, после чего ответил неловким смешком:       — Боюсь, сейчас я буду совершенно бесполезен, потому что не понимаю, что происходит… Тебя не затруднит объяснить? Может, это подтолкнёт мою никчёмную память? И что с твоим глазом?       Хината перестал пытаться улыбаться, вернув уже привычное нейтральное выражение лица. Похоже, танца не получится, и придётся переходить сразу к делу.       — Ты помнишь моё имя? — спросил он, словно поинтересовался погодой.       Комаэда пристально всмотрелся в его лицо, подняв целую руку к подбородку, чтобы задумчиво коснуться его пальцами. Привычный жест уже был хорошим знаком.       — Я помню, что ты потерял сознание на пляже, когда нам рассказывали о правилах острова. А дальше… я тоже отключился? Странно… Боюсь, я не могу вспомнить. Но я точно знаю, что до этого не был на этом острове.       Видимо, он недалеко ушёл от начала и неизвестно насколько — назад. Сомневаясь в правильности своего действия, Хината медленно стянул повязку, ведь рано или поздно всё равно пришлось бы это сделать. С остальными он делал это только после того, как убеждался, что все наконец различали программу с реальностью, однако в этом случае всё изначально пошло не по плану.       Глаза Комаэды расширились, а правая рука непроизвольно дёрнулась вперёд, словно стремилась коснуться, однако тут же безвольно упала на колени. Его губы задрожали.       — Камукура Изуру? — спросил едва слышно, будто боясь самого звучания этих слов. Хината печально улыбнулся, покачав головой. Странно, что именно на эту его сторону реакция была столь чёткой.       — Почти угадал, — сказал он. — Я Хаджимэ Хината, а он — часть меня.       Нагито молча рассматривал его, как самый настоящий призрак, и вдруг его правая рука метнулась ко рту.       — Кажется, меня тошнит, — сказал он едва слышно, и Хината уже был на ногах. Увы, это был прекрасно знакомый ему сценарий, и через пару мгновений он уже поглаживал парня по спине круговыми движениями, размеренно говоря как надо дышать, выбрав оптимальный тембр голоса.       Его прикосновения не вызвали негативной реакции, что уже было неплохим результатом. Нагито продолжал смотреть куда-то перед собой, однако следовал указаниям, и вскоре дрожь сошла к минимуму, хоть и не прошла до конца. Даже после этого Хаджимэ не убрал руку со спины, чувствуя под пальцами выпирающий позвоночник.       — Лучше? — спросил тихо. Нагито кивнул, неуверенно опустив руку обратно на колени, всё ещё пугающе бледный. — Мои прикосновения тебе противны? — Секунда раздумий и нерешительное покачивание головы.       Уголки губ Хинаты едва заметно приподнялись, и он снова опустился на стул.       — Удивительно, что ты задал этот вопрос. Я должен был спрашивать, — с неловкой улыбкой сказал парень. — Это должно выглядеть… — Махнул левой рукой без кисти и сам будто удивился тому, что она двигается.       — Это выглядит нормально, — спокойно возразил Хината, качнув головой. — Главное, что ты наконец очнулся.       — Ты говоришь про это как про радостное событие, — заметил Комаэда, склонив голову набок.       Разумеется, он так сказал. Хината мысленно вздохнул, сохранив нейтральное выражение лица. Сейчас было совершенно неподходящее время поддаваться эмоциям. Вместо этого он перевёл тему, вернувшись к разговору о программе. К удивлению, Нагито не выглядел шокированным, разве что слегка ошеломлённым, словно слушал про какой-то странный сон. Он не вмешивался, пока Хината прошёлся по основным фактам, которые перечислял уже не один раз, открыл и тут же закрыл рот, когда услышал про кому, радостно улыбнулся, когда услышал, что остальные уже очнулись. Когда Хаджимэ спросил, беспокоит ли его что-то именно сейчас, Нагито задумчиво посмотрел наверх, после чего спросил может ли принять ванную здесь, потому что его кожа ощущалась странно.       — Может, это последствия, — пробормотал он, неосознанно коснувшись живота, и Хината слегка нахмурился, заметив это.       — Да, ничего особенного, — тут же сказал он. — Я помогу тебе с креслом.       К счастью, ехать было недалеко, потому что, разумеется, Комаэде повезло, и он попал в палату с собственным санузлом, когда в спешке они даже не обратили на это внимания.       Внезапно парень настоял на том, чтобы Хината помог ему забраться в ванную и оставил одного. Такое случалось раньше с девушками, и он просто звал Соню или Аканэ, чтобы те помогли, однако впервые столь резкий отпор прозвучал от парня. Ну, никто и не просил первым делом попасть в ванную, поэтому Хината просто смирился и резонно возразил. Пару минут они не двигались с места, обмениваясь аргументами разной степени глупости, и это почти походило на нормальный диалог, по итогу которого сошлись на том, что Нагито закроется ширмой, а Хината останется в комнате, обязательно отвернувшись, хотя последнее обещание было скорее принудительным. Несмотря на свою заниженную самооценку и стремление угодить, Нагито всё ещё отличался упрямством. Впоследствии они обменивались короткими фразами по типу вопросов можно ли мочить бинты, стоит ли трогать левую руку, каким средством лучше воспользоваться. Когда ситуация устаканилась, Хината осознал, в насколько стеснительной ситуации он находился: Нагито не мог даже стоять на ногах, однако он всё равно позволил ему разбираться самому, воистину горе-врач. Пару раз он всё же поинтересовался, нужна ли помощь, и ответ оставался неизменно отрицательным. Проблемы возникли разве что с больничной одеждой, так как пояс халата завязать одной рукой было весьма трудно, но в этот раз Комаэда позволил помочь себе, надёжно обмотавшись. Его кожа оставалась влажной, однако Хината позволил себе не обратить внимания на этот момент, сосредоточившись на волосах, ставших реальной проблемой. Усадив парня на стул и убедившись, что тот не соскользнёт в процессе (не все могли самостоятельно держать себя прямо с самого начала), долго возился с феном и расчёской, стараясь не дёргать, насколько это было возможно. Даже если было больно, Нагито не издал ни звука и лишь случайно хмурился, стойко терпя все ухищрения. Вооружившись самыми обычными ножницами, Хината на секунду закрыл глаза и вспомнил облик Нагито из программы, после чего с помощью таланта резво воспроизвёл его в реальности.       — Хината-кун удивителен, — пробормотал Комаэда, подёргав стабильно торчащие во все стороны волосы. — Может, твой талант связан со стрижкой?       В ответ Хаджимэ печально улыбнулся и помог парню переместиться на кровать. Пока он закончил все необходимые действия, Нагито едва мог держаться прямо, а его голова то и дело клонилась набок.       — Тебе стоит поспать, — заметил Хината. Нагито тут же выпрямился и быстро заморгал, переведя взгляд на него.       — Но я же только недавно проснулся, — вяло возразил он.       — Это естественно, что тебе сейчас не хватает энергии на излишнюю активность. Честно говоря, ты справился даже лучше, чем я ожидал, — сказал парень, осторожно подобрав слова, после чего перевёл кровать в горизонтальное положение, закрывая тему.       Сказав, что будет в комнате вызова, прошёл мимо стола с заметками, и покинул палату. Прикрыв за собой дверь, он остался под ней, прислонившись спиной и обратившись к своим музыкальным талантам, чтобы услышать писк, сопровождающий сердцебиение. Судя по всему, Нагито вообще не двигался и остался в том же положении, что было хорошим знаком. Хината не сомневался, что сейчас, потерянный и сонный, он будет совершенно послушным, однако стоило проверить ещё несколько небольших нюансов.       Палата оставалась стабильно тихой, и он уже хотел было действительно прекратить наблюдение и вернуться в мотель за сменной одеждой и другими мелочами, как вдруг ритм сердцебиения изменился, ускоряясь. Сначала показалось, что это небольшой скачок, но и через десять-двадцать-тридцать секунд ситуация лучше не стала, и Хината глубоко вдохнул, беря себя в руки.       — Я тут оставил свои бумаги, совсем забыл про них, — сказал он, с неловкой улыбкой заходя в палату, и Нагито тут же повернул голову в его сторону. На долю секунды в его глазах проскользнуло то самое загнанное выражение, но он тут же расслабился и восстановил самообладание, приветственно улыбнувшись.       — Прошу прощения за то, что отвлёк тебя от чего-то столь важного, — автоматически отозвался он, чуть крепче сжав руку, вцепившуюся в ворот халата. Хината воспользовался шансом понаблюдать за ним, пока нарочито медленно складывал каждый лист. Похоже, у Нагито были проблемы с дыханием.       — Когда я зашёл, твоё сердце билось быстрее нормы, — заметил Хаджимэ, подразумевая очевидный вопрос.       — Похоже, с аппаратом что-то не так, потому что я не вижу проблемы. Если тебя не затруднит выполнение моей просьбы, то неплохо было бы открыть окно, кажется, тут слегка душно.       «Какой длинный способ изложить столь элементарное намерение», — подумал Хината и молча открыл окно.       Когда он покинул палату в этот раз, ничего критического не случилось: сердцебиение Комаэды слегка ускорилось, однако не до критической точки, чтобы заставить волноваться. Хината взял это на заметку и покинул больницу, планируя вернуться как можно скорее. По пути он столкнулся с Фуюхико, вероятно, направлявшимся в больницу, и предложил ему вернуться в коттедж, на что парень ответил резким отказом.       — Я уже сказал им, что ненадолго останусь в мотеле, — сказал он, и взгляд Хинаты потяжелел. — Про Нагито ничего не говорил, оставлю честь тебе.       Хината тут же расслабился и улыбнулся, по пути решив ввести одноклассника в курс дела, чтобы тот не нанёс вреда, если не сможет помочь. В мотеле принял быстрый душ и переоделся, после чего вернулся в больницу и, как обещал, закрылся в комнате вызова, чтобы заняться отчётом Наэги и остальной мелкой работой. Всё равно самая основная его задача сейчас спала у себя в палате.       Часы тянулись бесконечно, и через некоторое время Хината сам начал клевать носом, отходя от всего пережитого стресса за эти несколько дней. Устроившись на небольшой кровати, он завёл будильник на случай, если Комаэда не догадается вызвать его, и провалился в сон. Иногда ему снилась их мирная островная жизнь, которую он упустил в первый же день, и в этот раз он чувствовал себя ещё более разбитым, столкнувшись с правдивой реальностью.       Нагито действительно не догадался вызвать его и с интересом смотрел на пейзаж за окном. Оставалось только гадать, когда он проснулся.       — На этом острове есть птицы, никогда не замечал их раньше, — задумчиво сказал он и повернулся, услышав, как открылась и закрылась дверь. — Доброго утра, Хината-кун.       — Ты должен был вызвать меня, как только проснулся, — недовольно сказал Хината, поставив поднос с едой на стол, после чего проверил базовые показатели на экране. Сон явно пошёл на пользу и без того потрёпанному организму.       — Не хотел прерывать твой ценный отдых, — честно ответил парень, и, хотя намерения его были чисты, формулировка всё равно заставила скривиться, но Хината позволил этому проскочить. У них ещё будет время, чтобы поработать с мелочами.       Перед завтраком он решил ознакомить Комаэду со всеми лекарствами, что уже выстроил на столе, перечислив порядок и количество раз, когда надо было их принимать, заверив, что первое время будет сам контролировать процесс, пока Комаэда не привыкнет. Хотя на некоторые препараты серые глаза смотрели с искрой интереса, слишком удивлённым парень не выглядел, даже наоборот, и Хината решил, что проблем не будет, раз он даже не пытается протестовать и задавать вопросы. Однако сама трапеза затянулась, потому что Хината хотел убедиться, что парень может кормить себя сам, как и утверждал. В итоге это переросло в гляделки: Комаэда с вежливой улыбкой смотрел на него и даже не собирался двигаться, пока Хината смотрел на него в ответ, замерев в ожидании чего-то. Увы, читать мысли он не умел, из-за чего пришлось читать саму ситуацию. Осознав свой промах, он сказал, что оставил какие-то срочные документы в комнате вызова, и покинул палату, не дождавшись ответа. Оказавшись за дверью, мысленно выругал себя за некомпетентность и взъерошил волосы, избавляясь от лишних мыслей.       Дальше пришлось заняться левой рукой Нагито, как бы Хаджимэ ни старался отложить этот момент. Удивительно, но весь процесс осмотра и перевязки сам Комаэда отрешённо смотрел в окно, изо всех сил избегая взгляда в ту сторону то ли от страха, то ли из-за отвращения. Во всяком случае эта реакция выглядела более здоровой, если сравнить с фанатическим взглядом, который парень мог продемонстрировать, и Хината невольно почувствовал облегчение, наблюдая краем глаза.       — Процесс восстановления идёт гладко, — прокомментировал он спокойно и Нагито задумчиво хмыкнул. — Тебя что-то беспокоит?       Почувствовав, что Хината отдалился, Нагито снова сел ровно, повернувшись к нему.       — Нет, всё просто прекрасно, — ответил он, и не нужно было являться гением, чтобы раскрыть белую ложь. — Разве что боль в мышцах при телодвижении, — добавил, проведя рукой по торсу.       Хината с готовностью объяснил, что это может являться последствиями того, насколько резко парень привёл своё тело в движение сразу после пробуждения, когда ещё не был готов к подобным подвигам. Однако такой скачок и адреналиновый удар по мозговой деятельности и позволил вернуть основную моторику: некоторые первые дни не могли даже удержать ложку самостоятельно.       Повисла тяжёлая тишина, и Хината осознал, что не знает, чем занять себя между пунктами уже составленного плана. Нагито был прямо перед ним, живой и настоящий, в полном сознании и трезвости ума, и в это всё ещё было сложно поверить. Казалось, что малейшее действие приведёт к его исчезновению, и он снова окажется в блоке, а сам Хината просто не выдержит подобного исхода.       — Хината-кун, можно вопрос? — Его голос прозвучал так внезапно, что Хаджимэ едва не вздрогнул, резко подняв глаза. Комаэда смотрел прямо на него, перестав улыбаться, и это было непривычно. Комаэда всегда улыбался.       — Разумеется, — всё же откликнулся, пусть и слегка заторможено.       — Ты сказал, что все наши одноклассники в порядке, однако я осознал, что Бьякуя и Ханамура никак не могут быть в порядке. Они мертвы. Ты же не пытаешься меня обмануть? Это связано с той «программой», о которой ты говорил вчера? — Он не повысил голос, просто слегка прищурил глаза, и это напомнило о том времени, когда он только покинул Смертельную Комнату, обретя запретное знание.       Хината на секунду застыл от подобной смены настроения и мгновенно реабилитировался снова, выровняв спину.       — Если ты готов к этому разговору, я могу рассказать тебе всё, — сказал он, успешно сохранив нейтральную интонацию своего голоса, чем-то напоминавшую ту его половину, которой всегда было скучно.       — Пожалуйста.       Со вздохом Хината провёл ладонью по лицу, собирая мысли в кучу и быстро сортируя: что можно говорить, что нельзя. Ведь он так и не приступил к сеансам терапии, чтобы обнаружить границы воспоминаний Нагито, а вчера они казались куда более узкими. Сходив в свой кабинет, он взял универсальный «общий» файл, уже отредактированный им по собственному усмотрению. Этого должно быть достаточно, чтобы объяснить концепцию без лишних триггеров. Нагито даже не сдвинулся с места, расслабленно откинувшись на изголовье кровати в ожидании. Хината сразу же проанализировал его вид, однако не мог дать точного результата, и это сбивало с толку, впервые за долгое время.       — Вот, прочитай это, должно помочь понять, — сказал он, протянув папку и убедившись, что её можно удержать одной рукой. — Если будут вопросы, я останусь здесь.       Сев за стул, он устроил подбородок на раскрытой ладони и принялся наблюдать за тем, как Комаэда тут же углубился в чтение первой страницы. Задумавшись, он поднял левую руку к лицу, почти касаясь его. Будь на том месте кисть, пальцы наверняка уже зацепили бы нижнюю губу. Хината невольно представил, как смотрелся бы протез, ожидавший только финальных доработок и одобрения своего владельца. Для этого ещё надо было пройти долгий путь, хотя с того момента, как в его кармане запищала рация, казалось, что всё происходит слишком быстро, даже для него.       Он ожидал реакции: недоверия, удивления, шока, отрицания — всего, что уже видел раньше, зная, как с этим бороться. Однако лицо Нагито сохраняло сосредоточенное выражение, пока тонкие пальцы правой руки поглаживали страницы, чего он сам не замечал.       — Получается, эта программа была разработана для того, чтобы стереть наш травматический опыт и заменить его светлыми воспоминаниями. Я правильно понял? — Такими были первые слова, когда он дошёл до последней строчки. Хината даже не сдвинулся со своего места.       — Да, общая идея была такой, — сказал он. К удивлению, с подобной реакцией было справиться куда проще, чем с возможным отрицанием и последующей истерией. Возможно, это было и к лучшему.       — Но в итоге программой овладел вирус, и наша терапия обернулась кошмаром, — продолжил Комаэда, всё ещё смотря на бумагу невидящим взглядом. Он сохранял такое ледяное спокойствие, какому сам Хината иногда мог позавидовать. Лишь бы это не имело накопительный эффект, как в его личном случае.       — Да. Оставшимся пришлось провести операцию срочного завершения, и сейчас мы находимся в реальности, восстанавливая силы.       — И те, кто погиб… — парень прервался, а его сердцебиение участилось, заставив мимолётно глянуть на экран.       — Живы и в порядке. Мы все ждали тебя. — Последнее не было самым искренним заявлением, однако хуже оно не сделало. Похоже, именно это и удивило больше всего, потому что Нагито наконец повернул голову, ошарашенно смотря в разноцветные глаза.       — Ждали? — переспросил он.       — Да, мы собирались устроить праздник, когда ты присоединишься к нам. Отпраздновать наше воссоединение снова, — ответил Хаджимэ, расслабленно улыбнувшись.       Комаэда снова перевёл взгляд на файл, о чём-то напряжённо думая. Хината не стал торопить, чтобы не перенапрягать только проснувшийся мозг, лишь наблюдал, не сводя глаз. Будь тут Фуюхико, уже давно сказал бы, что это выглядит жутко. Он дернулся и резко выпрямился на стуле в тот момент, когда Комаэда наклонился вперёд, словно собирался закашляться, однако с губ его сорвался лишь хрипловатый звук, чем-то похожий. Не сразу стало понятно, что он засмеялся, пока бледные губы не растянулись в широкой пугающей улыбке.       — Я ведь умер в программе, верно? Я не помню этого, но что-то мне подсказывает, что так и было, — сказал он так, словно это было какой-то невероятно забавной шуткой. На лице Хинаты не дрогнул ни один мускул. Он прекрасно помнил это выражение лица совсем издалека, когда ещё был другим человеком. И помнил чувство невероятной скуки от того, насколько кристально ясно всё было в этих чертах.       — Верно. Я разбудил тебя, как и остальных, — ответил он.       — Зря, — тут же выпалил парень, продолжая улыбаться. Хаджимэ выдохнул сквозь сжатые зубы.       — Не говори так, — сказал он ледяным тоном.       Обе руки — целая и культя — взмыли в воздух.       — Как скажешь, моя жизнь в твоих руках.       — К этому разговору мы ещё вернёмся, а сейчас тебе лучше отдохнуть от потрясений, — сказал Хината и подошёл к кровати, чтобы забрать файл, не встретив никакого сопротивления.       — Но я даже не испытал потрясения! — воодушевлённо воскликнул Нагито. — Подобный конец — единственное, что могло ждать столь жалкого человека как я.       — Ну, как видишь, не совсем конец, — спокойно возразил Хината. Парень тут же сбился и едва не подавился своей следующей фразой, повернувшись к нему и опустив руки. Круговорот безумия стих в серых глазах, и его взгляд снова стал осмысленным — сработал элемент неожиданности.       — Что это значит? — спросил он тихо. В горле слышалась хрипота, и Хината напомнил себе принести стакан воды, потому что, скорее всего, Комаэда перенапряг голосовые связки своей пламенной речью и даже не подумал об этом.       — Ты очнулся от длительной комы, смог сохранить воспоминания и восстанавливаешься быстрее, чем ожидалось. Как по мне, больше похоже на начало, — сказал он, пожав плечами, и, кажется, именно эти слова стали для парня настоящим потрясением, потому что слов для ответа он найти не смог, уставившись куда-то в стену. Их ждал долгий путь.       Хината с печальной улыбкой смотрел в растерянные глаза, надеясь, что хоть в этот раз его слова задержатся дольше чем на мгновение и не исказятся в очередную ложь. Похоже, что-то всё же изменилось, даже если ему сложно было сказать, в какую сторону. Нагито был совершенно не тем, кого он ожидал увидеть, и это слегка разочаровывало. Однако это молчание стало знаком того, что не всё ещё потеряно, и у него есть шанс.       — Думаю, тебе есть над чем подумать. Я схожу за водой, — сказал он и взял с собой поднос, чтобы занять руки.       Как только Хината подошёл в двери, ритм сердцебиения снова сбился, и назойливый писк ударил по ушам. Он повернулся.       — Не мог бы ты отключить это? — Нагито нерешительно дёрнул провод, хотя сам ничего с ним делать всё же не решился. — Всё равно без надобности, я не собираюсь умирать.       Хината остался на месте, колеблясь: слишком чётко отпечаталось в голове воспоминание переставшей дышать во сне Ибуки, и только этот писк оповестил его о том, что что-то не так. Если бы сигнал не сработал… он не хотел думать о подобном, даже если уже знал точный результат против собственной воли. Комаэда всё ещё ждал его ответа, играясь с проводом пальцами оставшейся руки. Всё рациональное говорило Хинате о том, что стоит оставить всё как есть и не уменьшать точность наблюдения, однако тело двинулось быстрее, и вскоре писк прекратился, а комнату волной окатила тишина. Оставалось надеяться, что он не пожалеет о своём решении позже.       — Спасибо, — сказал Комаэда и снова глянул в окно. — Оказывается, тут шумный ветер.       Хината лишь хмыкнул и выпрямился. Возможно, Нагито уже сам соединил нужные точки и понял, что некоторое время подобные скачки сердцебиения будут продолжаться, потому что аутофобия так быстро не проходит. Часть его мозга всё ещё находилась в том горящем складе, переживая одинокую смерть, о которой он (пока что) не знал. Хаджимэ пообещал себе заняться этим вопросом в ближайшее время, а пока что он просто может работать за столом в палате, чтобы давать ощущение присутствия. Главное, чтобы сам Комаэда не устраивал сцен и не противился ему.       В комнате вызова он попросил Альтер Эго прокрутить запись их разговора и на всякий случай скопировать, потому что через несколько дней она исчезнет из базы данных навсегда.       — Всё работаешь? — раздался почти скучающий голос за спиной, и Хината едва глянул через плечо, чтобы поприветствовать застывшего в проходе Фуюхико.       — Из-за нестабильной синхронизации с аватаром все его воспоминания спутались. Я хочу структурировать хотя бы ту часть, что мне доступна, потому что воспоминаний Слуги в базе нет, как и всех наших.       — Он что-то помнит? — решившись, парень всё же подошёл ближе и застыл рядом, заглядывая в экран.       — Да. Он назвал меня «Камукура Изуру», когда я снял повязку, — спокойно ответил Хината, отматывая запись назад. Его не беспокоило внимание со стороны, Фуюхико был тем человеком, кому он мог доверить нечто подобное.       — Серьёзно? Об этом знали только мы пятеро, — нахмурился Кузурю.       — Теперь и он. Мне ещё неизвестно, насколько много он знает, я не хочу давить на него. Ты помнишь, как это в начале, — со вздохом сказал парень и потёр переносицу, прикрыв глаза. В висках уже постукивало, а ведь день толком и не начался.       — Судя по всему, он устроил скандал, — задумчиво предположил якудза, рассматривая изображение на экране, двигающееся без звука.       — Почти. Его воспоминания спутаны, и он не доверяет мне. Похоже, он даже не воспринимает меня как знакомого человека, — сказал Хината, снова вздохнув. Кажется, дальше он будет делать это только чаще.       Фуюхико склонился над столом, устроив одну руку на плече у друга, и внимательно присмотрелся к происходящему на видео. Хината продолжал рассматривать лицо Нагито, искажённое мириадами эмоций.       — Да уж, кто бы сомневался, — сказал Фуюхико, насмешливо хмыкнув, после чего выпрямился, спрятав руки в карманах штанов.       — О чём ты? — переспросил Хаджимэ, не уловив ход его мыслей. Он не мог упустить в поведении Комаэды ничего необычного, ведь буквально находился там и видел всё своими глазами.       Вместо ответа, парень снова отмотал запись слегка назад.       — Посмотри на себя, — сказал он, и Хината с недоумением перевёл взгляд в сторону, не зная, что должен увидеть. Присмотревшись к выражению собственного лица, он нахмурился и подался вперёд, перемотав снова.       Не раз и не два он слышал от Сайонджи, что выглядит «жутко, как маньяк», когда не заботится о том, чтобы натянуть на себя дежурную улыбку, однако именно сейчас Хината осознал, насколько она была права. В какой-то момент даже показалось, что человек, сидящий за столом, — вовсе не он сам, а кто-то совершенно другой. И он точно знал, кому принадлежит этот холодный скучающий взгляд, плотно сжатые губы и опущенные уголки рта. Он не раз видел это лицо на фотографиях, его собственное, но всё ещё принадлежащее кому-то чужому. Он скривился и поставил видео на паузу, проведя ладонью по лицу, словно это помогло бы снять ту каменную маску.       — Заметил? — спросил Фуюхико, искоса наблюдая за ним.       — Да, — выдохнул Хината. — Хочешь сказать, это из-за меня он ведёт себя так? — спросил он, хотя уже знал ответ.       Фуюхико замялся, отведя взгляд в сторону, дёрнул и без того свободный ворот рубашки, скорее по привычке, чем по надобности.       — Ну, можно и так сказать. Слушай, ты не виноват в том, что ты ведёшь себя так, как… ты обычно себя ведёшь. Просто мы все уже привыкли к этому твоему «настроению», однако парень только проснулся, представь, в каком он шоке. При том, что заснул он не в самых лучших условиях, — бегло объяснил он в итоге.       — Мой вид стимулирует его воспоминания до программы, потому что процесс загрузки аватара был нарушен; из-за стресса потом он заставляет себя вспомнить то, что было в этой самой программе, именно поэтому моё присутствие так влияет на его поведение, — протараторил Хината, смотря куда-то сквозь своего собеседника и постукивая пальцами по столу.       —… ну или так, да, — невольно отозвался Фуюхико, вздохнув. Хаджимэ замолчал и явно глубоко задумался, переставая и снова продолжая двигать рукой. Кузурю уже думал оставить его в одиночестве и отправиться на Первый остров, чтобы проведать остальных, как вдруг парень снова ожил.       — Ты не хочешь заглянуть к нему? — резко спросил он, повернувшись всем телом.       — Что?       — Ты был одним из тех, кто нейтрально относился к нему и не провоцировал конфликт, поэтому мне кажется, что твоё присутствие поможет стабилизировать его состояние. Если мы не будем давать поводов мысленно возвращаться в прошлое, возможно, это поможет легче реабилитироваться в настоящем.       — Звучит ужасно странно, но я понял, к чему ты клонишь, — кивнул Фуюхико. — Я не против навестить его, когда он будет готов. Предупреди меня.       Хината кивнул, улыбнувшись, и на этом их разговор закончился. Глянув на экран снова, он повторно скривился, однако теперь, когда нить была зажата в его руках, он был готов найти выход из этого лабиринта. Глянув на часы, вскочил на ноги, осознав, что вовсе забыл про воду и то, что Комаэда уже сейчас должен начать принимать лекарства. Оставалось надеяться, что он спокойно отнёсся к тому, что его надзиратель просто взял и скрылся в неизвестном направлении сразу же после их разговора. Задержавшись у двери, глубоко вдохнул и выдохнул, собираясь с мыслями и расставляя всё по полочкам в голове. Если Фуюхико был прав, ему нужно всего лишь умело сыграть для того, чтобы толкнуть ситуацию в нужную сторону. А в нынешнем состоянии он точно был на это способен.       — Прости, что так задержался, возникли некоторые дела, и… — он замер прямо на пороге, уставившись на Нагито, поднявшего взгляд и повернувшегося к нему.       — Всё в порядке, не стоит беспокоиться обо мне, — сказал он, взмахнув правой рукой, до этого подпиравшей голову, пока он снова просматривал случайно оставленные бумаги. Последнее Хинату никак не волновало, так как всю важную информацию он на виду не оставлял.       — Почему ты не в кровати? — спросил он, вернув самообладание и закрыв за собой дверь. Нагито улыбнулся чуть шире.       — Потому что я ещё не могу ходить, чтобы добраться до определённых мест, — сказал он. — Пришлось слегка повозиться, чтобы разобраться с панелью, однако это куда легче, чем пытаться самому крутить колёса, как мне приходилось раньше, — и шутливо взмахнул перебинтованным запястьем, словно в приветствии.       Хаджимэ закатил глаза и вздохнул.       — Ты мог просто нажать на кнопку, чтобы позвать меня, — напомнил он и оставил принесённые вещи на столе, чтобы подкатить кресло к кровати и помочь парню пересесть на неё, поняв, в чём состояла основная трудность.       — Это так странно, — пробормотал Комаэда, словно говорил это сам себе.       — Что странно?       — Я чувствую свои ноги, — неторопливо сказал он, очень медленно приподняв колено, отчего больничный халат скользнул по бедру, открывая краснеющую линию зарубцевавшегося шрама, — однако они двигаются так неохотно, словно не принадлежат мне вовсе. — Колено снова опустилось на простынь, но шрам остался на виду, и Хината с трудом заставил себя отвести взгляд. Слуга даже не озаботился тем, чтобы сказать ему о том, где успел их получить, хоть он и без того уже догадывался.       — Это нормально. Учитывая то, что ты очень долгое время пробыл без движения, удивительно то, насколько подвижным ты являешься сейчас, — сказал он с придыханием, скрывавшим невесёлый смех.       — Стараюсь доставить как можно меньше проблем, если это возможно, — воодушевлённо ответил Нагито, и в его поведении не осталось и следа случившегося недавно срыва. Хината окончательно взял себя в руки и растянул губы в улыбке.       — Если так и продолжится, то совсем скоро мы начнём физическую терапию. Разумеется, ходить ты сможешь далеко не сразу, но это уже начало, верно? — сказал он.       Комаэда кивнул.       — Это обнадёживает, — сказал он, и улыбка слегка коснулась его глаз. — Что насчёт моей памяти? Не скажу, что происходившее было настолько приятным опытом, чтобы вспоминать с радостью, и даже так мне интересно. Всё же не закончилось после суда?       Улыбка на лице Хинаты не дрогнула, и он уверенно посмотрел в глаза собеседнику.       — Со временем всё станет на свои места, не беспокойся. Остальные прекрасно осознают себя, — честно, хоть и размыто, ответил он. Похоже, Нагито такой ответ вполне устроил, потому что он не стал продолжать с расспросами и зевнул, автоматически подняв культю ко рту. Хината тут же воспользовался этим: — Тебе лучше отдохнуть и восполнить недостаток энергии. Я побуду здесь некоторое время.       — Тебе не стоит оставаться здесь для того, чтобы присматривать за мной. Я далеко не убегу, — сказал Нагито и тихо рассмеялся, после чего всё равно откинулся на подушку, расслабленно выдохнув.       — Мне без разницы, где работать, а ходить туда-сюда уже надоело, — отмахнулся Хината.       Вспомнив про лекарства, Хаджимэ убедился, что Комаэда принял нужные, после чего устроился за столом, периодически поглядывая на парня краем глаза. Тот долгое время рассматривал потолок, уложив руку под голову, пока его глаза не начали закрываться сами по себе. Повернувшись на бок, он медленно поджал под себя ноги, смотря в стену.       — Спасибо. — Погрузись он в работу, Хината легко мог бы пропустить это тихое слово, однако сейчас его внимание было сосредоточено далеко не на ней. Решив не отвечать, он просто хмыкнул в ответ, показывая, что услышал, хотя в этот раз улыбка сама расцвела на лице, и он не смог бы сохранить безразличное выражение даже при старании. Даже если путь его начался довольно странно и неоднозначно, он всё ещё двигался в верном направлении, и ожидание дальнейших трудностей не казалось столь изматывающим, как раньше. Забавно, что один человек смог разбить его на кусочки и снова собрать воедино. Чувствуя, как ветер в голове разогнал последние рабочие мысли, он взял один из не особо важных листов бумаги и принялся бездумно водить карандашом, подперев голову второй рукой с почти скучающим видом. Через несколько минут беспорядочные линии собрались в набросок очевидно знакомого портрета. Вздохнув, Хината подумал о том, что не скоро ещё сможет увидеть эту лёгкую улыбку, так врезавшуюся ему в память. Придирчиво окинув взглядом своё творение, аккуратно сложил лист вдвое и спрятал его среди множества других так, чтобы случайно не попался на глаза. Ему предстояло сделать ещё многое, прежде чем реализовать свой план с Фуюхико.       Начать решил с классического тест-опроса на подобии тех, что проводил остальным раньше, чтобы понять, какую часть воспоминаний затронула сбитая синхронизация. Может, ему удастся довести её до конца своими силами. Страшно было подумать о том, если Комаэда не доверится ему, и ситуация только усугубится, поэтому Хината даже не хотел уделять внимание такому варианту развития событий, настраиваясь на успех. Таким образом к новообразовавшейся лекарственной рутине добавились ещё небольшие терапевтические сеансы. Хината вывозил Нагито из палаты для смены обстановки и вёз его в свой кабинет, где садился за стол, заваленный разнообразными папками, и постепенно начинал свой разговор: расскажи о себе, кем были твои родители, что ты помнишь о своём детстве, были ли у тебя питомцы — и множество других бесполезных, казалось бы, вопросов, на которые Хината уже знал ответы. Ему не нужны были точные данные, волновала честность и искренность. К счастью, Нагито не собирался ничего скрывать и отвечал порой излишне подробно, будто наблюдал за реакцией со своей стороны. Может, раньше это могло бы сработать, однако сейчас Хината лишь кивал, периодически делая пометки, и продолжал извилистую тропинку их разговора, старательно избегая темы академии с последовавшим инцидентом, устроенным с их помощью. Для этого было ещё слишком рано.       Иногда Комаэда выхватывал инициативу из его рук и начинал задавать собственные вопросы — Хината мог позволить такую наглость, пока она имела свои безопасные границы.       — Все эти документы принадлежат тебе? — спросил парень, смерив взглядом внушительной толщины файлы.       — В основном да. Как понимаешь, сложно хранить столько информации в голове, — ответил Хината, показательно пролистав одну из папок. Комаэда хмыкнул и едва заметно кивнул.       — А что в них находится? — осторожно спросил следом, будто исследовал границы дозволенного. Хината принял правила игры.       — В основном данные о наших одноклассниках и программы их реабилитации.       — Они тоже были тут? — почему-то удивился Нагито, склонив голову набок.       — Разумеется, всем понадобилась помощь после пробуждения, поэтому они довольно продолжительное время находились в больнице, — ответил Хаджимэ и, предвидев следующий вопрос, продолжил: — Сейчас все находятся на первом острове в жилых коттеджах. Когда ты окрепнешь достаточно, чтобы перемещаться на большие расстояния, мы тоже вернёмся.       — Ты один поставил их всех на ноги? — Каким-то образом парень продолжал делать довольно странные акценты на услышанном, и Хината неспешно закрыл файл перед собой, думая, что на этом сегодняшний сеанс они закончат.       — Ну, не совсем один, мне помогали другие, но… в основном да. Не верится? — спросил со смешком. Нагито тут же завертел головой, играясь пальцами с краем своего больничного халата.       — Нет, это просто удивительно, одному справиться с такой трудностью и сохранить достаточно терпения, чтобы сейчас говорить со мной. Ты поразителен, — ответил он, улыбнувшись с теплотой утреннего солнца, нерешительно скользящего лучами между штор. Хината смутился столь неожиданной похвалы, пусть и не изменился в лице. Когда-то он мог просто отказаться от подобных слов, однако сейчас улыбнулся в ответ.       — Спасибо, продолжим стараться и дальше.       Удивительно, но Комаэда тоже кивнул, выглядя совершенно умиротворённым, как бы странно ни было применять к нему подобное слово. Именно ради таких моментов Хината готов был прыгать выше головы до тех пор, пока у него это получалось.       Не всегда шло так гладко, как хотелось бы. Периодически Нагито видел кошмары, о которых забывал (или говорил, что забывал) сразу после пробуждения, подолгу смотря в одну точку без малейшего движения. В такие моменты можно было только ждать и наблюдать со стороны, с чем у Хаджимэ никогда не возникало проблем раньше и что он ненавидел именно сейчас. Самым худшим исходом являлись панические атаки, дававшиеся парню с особым трудом: в процессе он синел и едва не терял сознание, обливаясь холодным потом, и до последнего не позволял подходить к себе близко, отчего оставалось только говорить твёрдо и спокойно, словами выводя его из этого состояния шаг за шагом, пока не начинали действовать лекарства.       — Тебе тоже снятся ужасные сны? — спросил Комаэда однажды, задумчиво поглаживая предплечье в том месте, где заканчивался бинт и начиналась кожа. Порой он полностью игнорировал существование руки, старательно смотря в сторону, пока Хината занимался бинтованием.       — Все мы их видим время от времени, это нормально, — ответил он, показательно сохраняя спокойствие.       — И ты? — настоял парень.       — И я тоже, — честно ответил Хаджимэ, надеясь, что это позволит почувствовать себя лучше при наличии тех, с кем можно разделить эту проблему. По лицу Нагито сложно было сказать что-либо, когда он не пытался его проанализировать намеренно. Это было делом пары секунд с нужным талантом в руках, но Хината изо всех сил старался наладить между ними простой человеческий контакт, не основанный на искусственном взаимопонимании.       Довольно долго они оба молчали, думая каждый о своём, и это было нормально, тишина уже перестала неловким грузом давить на плечи, принуждая найтись с новой темой для того, чтобы её прогнать.       — Так странно видеть кошмары, когда моя жизнь куда страшнее того, что показывают они, — с мрачным смешком сказал Нагито и осторожно опустился на подушку, смотря в потолок. Хината нахмурился, услышав эти слова, однако предпочёл оставить их без ответа.       — Я думал о том, что тебе должно быть скучно постоянно созерцать потолок. Есть предложения насчёт того, что я могу сделать по этому поводу? — сказал он в итоге, закрывая тему.       Нагито задумался, прикрыв глаза. В другой ситуации можно было бы подумать, что он уснул.       — На реальном острове осталась библиотека? — спросил спустя долгие минуты молчания.       Услышав это, Хината неслышно хмыкнул себе под нос, усмехнувшись. Вряд ли Комаэда успел задуматься о том, что за всё время в реальности его удача не успела коснуться чего-то вокруг них, однако с этим он готов был работать. Книги, значит.       — Она не так впечатляет, как на виртуальном острове, но тоже неплохо. Плюс нам доставили пару ящиков развлекательной и технической литературы. Есть какие-то предпочтения?       В этот раз Нагито решил пощадить его и ответил практически сразу:       — Я доверюсь твоему вкусу.       Хината кивнул и покинул палату, воспользовавшись шансом остаться наедине и заодно проветрить голову, пока он возвращался в мотель и оттуда проделал путь в библиотеку, испытав небольшой укол ностальгии на пороге здания. Сколько всего случилось в этих стенах по другую сторону реальности, подумал он. С выбором решил положиться на удачу, робко потянувшись к одному из самых таинственных своих талантов. В процессе сам задержался на некоторых произведениях, задумчиво листая страницы и решив даже прихватить несколько с собой, даже если время для чтения найдётся нескоро. Впервые за долгое время он осознал, что какая-то простая человеческая вещь смогла вызвать у него живой интерес, и это стало небольшим открытием, попытка осознать которое вызвала звон в голове, и он решил оставить это до лучших времён.       К счастью, Нагито остался доволен его выбором, и, когда Хината зашёл в следующий раз для того, чтобы проверить лекарства, обнаружил парня полностью погружённым в процесс изучения строчек и бодрого перелистывания страниц. Правда, подобное развлечение не могло тянуться вечно, потому что мозг Нагито ещё не был готов к подобным нагрузкам, а это могло привести к головной боли позже, и Хината чуть ли не силой отбирал у него книгу иногда, обещая, что через пару часов отдыха он сможет продолжить. И это тоже ощущалось странно, потому что какой-то момент из натянутых отношений врача и пациента их общение переросло скорее в дружеское, и Хината осознал, что уже давно не возвращался на первый остров, ограничиваясь регулярными консультациями со своими друзьями, абсолютно забыв про нормальное общение. И это заставило пару долгих вечеров провести в задумчивости, рассматривая потолок его комнаты в мотеле. В какой момент они начали меняться оба? Настроение Нагито улучшили наконец подействовавшие таблетки, а он сам… Со вздохом Хината повернулся на бок. Ему не хотелось анализировать эту ситуацию. Впервые за долгое время он не желал знать ответ на все свои вопросы.       Неожиданно Фуюхико сам предложил проведать Комаэду, осведомившись о его состоянии за последние дни. Хината задумался на пару секунд, прогнав в голове результаты их разговоров в кабинете, регулярных обследований и осмотров, после чего пожал плечами, не найдя причин отказаться. Стоило только обговорить это с самим парнем.       — Кузурю хочет заглянуть, интересовался твоим самочувствием, — сказал он как бы невзначай, закончив с измерением давления после окончания случайной панической атаки.       Лицо Нагито вытянулось в удивлении.       — Кузурю-кун? Интересовался мной? Боюсь, он перепутал меня с Пекоямой, — сказал он, неловко улыбнувшись и покачав головой. Хината фыркнул. Комаэда и его чувство юмора.       — Нет, не перепутал. Он был рядом в тот момент, когда ты очнулся, знаешь? Из всех нас, наверно, переживал сильнее всего, — возразил со смешком, слегка приукрасив.       В этот раз Нагито посмотрел прямо ему в глаза, слегка нахмурившись.       — Не шутишь? — спросил настороженно.       — Встреться с ним и проверь сам, — парировал Хината, и на этом тема была закрыта, а через пару дней Фуюхико нерешительно мялся на пороге палаты, будто уже не заходил в неё несколько раз до этого.       — Он точно согласился? — спросил уже в который раз.       — На сто процентов, — неизменно ответил Хаджимэ. — Я оставлю вас всего лишь на пару часов и схожу на первый остров нормально повидаться с ребятами. Всегда на связи. — Похлопал себя по карману.       Якудза вздохнул.       — Если я дам ему по роже, он сам виноват, — сказал в итоге, и Хината улыбнулся.       — Постарайся ничего не сломать, — сказал он и, хлопнув друга по плечу на прощание, вышел из больницы со вдохом уличного солёного воздуха, ставшего таким родным за это время.       Приятно было увидеть всех сразу и осознать, что жизнь и радость не покинула их, пока Хината боролся со внутренними демонами, пусть не только собственными. Едкость конфликта давно испарилась из его мыслей, однако было приятно, когда Сода самостоятельно (наверняка не без лекции от Сони на протяжении нескольких дней) подошёл к нему, неловко почёсывая затылок, и попросил прощения за свои опрометчивые слова. Хината даже не стал зацикливаться на этом и просто пожал его руку, хлопнув по плечу. Каким-то образом вокруг него собрались все остальные, и вскоре первичное смущение сменилось знакомой лёгкостью, когда он слушал рассказы и жалобы, идущие друг другу наперебой. Приятно было наконец почувствовать себя где-то сродни дома, зная, что ты нужен, тебя ждут и примут. Каким-то образом его даже уговорили остаться на обед, и Хината позволил себе небольшую поблажку в этот раз, так и не заикнувшись о том, что Нагито уже очнулся и довольно быстро восстанавливается. Не хотелось делать подобное сразу же после конфликта на этой самой почве, хотя он чувствовал досаду из-за того, что оставил подобную новость в тайне, будто Нагито был чем-то запретным и нежеланным, а не таким же их одноклассником.       «А ещё провозгласил себя коллективным терапевтом», — проскочила колкая мысль, и он едва заметно скривился, зная, какой части его сознания она принадлежит.       Вскоре, почувствовав, что голоса вокруг него стали слишком громкими и навязчивыми, он использовал несколько взятых наугад причин, чтобы уйти и дать себе простор, сбросив уровень эмоционального напряжения.       — Ты вернёшься в коттедж или продолжишь отшельничать в мотеле? — поинтересовался Сода, откинувшись на стуле.       — У меня осталось несколько доработок, которые я должен сделать, — почти честно ответил парень. — Не думаю, что это займёт много времени.       — Это точно, твой навороченный мозг любую задачу превращает в пшик. Так держать, — ответил ему акульей улыбкой механик и протянул кулак, прощаясь.       Хината не особо торопился по дороге назад, позволяя себе охватить взглядом и впитать окружающий пейзаж. Ритмичный шёпот волн успокаивал его разум, в последнее время находящийся на грани, что только сейчас он позволил себе осознать. Такая очевидная, мысль о том, что ничего не будет как прежде, порой совершенно внезапно обухом била по голове, как и сейчас. Рациональная часть его сознания тут же принялась крутить шестерёнки, прогнозируя и анализируя, но сейчас он просто хотел позволить себе недолго побыть простым заплутавшим человеком. Действительно плачут только о потерянном.       В итоге ноги сами принесли его к больнице, проигнорировав мелькнувший в стороне мотель. По коридору он старался двигаться как можно тише, прислушиваясь к окружению, чтобы понять обстановку, ибо тишина напрягала не меньше шума — исход встречи Нагито и Фуюхико мог быть абсолютно любым. Его мозг насчитал… Хината тряхнул головой и подошёл к палате, приникнув как можно ближе к двери, чтобы разобрать приглушённые голоса. Похоже, Нагито расспрашивал Фуюхико о его жизни до Трагедии, и это было неплохим подбором темы для них, что-то нейтральное и бесконфликтное.       — У меня не было братьев и сестёр, поэтому родители решили завести собаку, чтобы я не беспокоил их, — задумчиво ответил Комаэда. Судя по голосу, он улыбался. — Они боялись избаловать меня, иначе я бы не оправдал их ожидания. Не думаю, что сейчас они бы одобрили моё положение.       — Ты не знаешь, что случилось с ними… после всего? — осторожно поинтересовался Фуюхико.       — Об этом точно не стоит беспокоиться: они погибли ещё до того, как я поступил в Пик Надежды, — небрежно ответил Комаэда, и по его голосу нельзя было понять, опечален он этим или вовсе безразличен.       Повисло тяжёлое молчание.       — Мне жаль, — выдавил из себя Кузурю, и Хината с закрытыми глазами мог представить то, как он сжал кулаки до побеления костяшек.       — Всё в порядке, я научился жить с этой мыслью, не утруждай себя лишним сочувствием, — всё так же добродушно ответил парень.       Якудза хмыкнул почти неслышно.       — Возможно, ты даже прав. Во всяком случае теперь у тебя есть мы, — ответил он.       — Вы?       — Ну… Я, Хината, остальные. Тебе лучше привыкнуть к тому, что ты не один застрял в этой лодке. Несмотря на то, что наше общение было… — скорее всего, в этот момент он махнул руками, не подобрав слова, — ты всё ещё часть класса. Хината вообще из кожи вон лез, чтобы разбудить тебя.       В этот раз настала очередь Нагито напряжённо молчать, переваривая эту информацию. Уголки губ Хинаты приподнялись. Может, грубоватые попытки Фуюхико принесут свои плоды и смогут привить парню немного здравого смысла.       — Кузурю-кун, ты же знаешь как я погиб в программе? Каждый раз, когда я думаю об этом, захожу в тупик.       Услышав это, Хината резко напрягся и открыл глаза. Он знал, что Фуюхико скорее всего найдёт способ избежать прямого ответа на этот вопрос, однако приём пора было заканчивать. Натянув на себя дружелюбное выражение лица, он постучал и сразу же открыл дверь, тем самым прерывая диалог. Обе головы резко повернулись в его сторону: Комаэда тут же приветливо улыбнулся, когда в чертах Кузурю проскочило облегчение.       — Надеюсь, не помешал? — спросил Хаджимэ, оценивая обстановку.       — Нет, мы просто говорили о всяком. Нагоняли упущенное, — расплывчато ответил якудза.       — Раз я не наблюдаю следов драки, встречу можно считать успешной? — шутливо поинтересовался парень, переведя взгляд на Комаэду.       — Было очень весело. Надеюсь, Кузурю-кун не заскучал рядом со мной, — бодро ответил тот.       — С тобой заскучаешь, — хмыкнул парень и поднялся со стула, потянувшись. — В следующий раз принесу карты, чтобы просто так не тухнуть.       «Следующий раз» это хорошо. Это значило, что не всё потеряно, и у них есть шанс наладить то, что было отобрано и стёрто, давало надежду и веру в будущее.       — Только может возникнуть проблема с тем, чтобы ими играть, — заметил Нагито, махнув культёй, и скулы Фуюхико едва заметно напряглись, но он сдержался и лишь фыркнул.       — Думаю, если заставить Хинату помочь, всё пройдёт как по маслу, — сказал он и протянул руку на прощание. Хаджимэ уже привык к подобному жесту, пока сам Нагито растерянно замер на пару секунд, рассматривая раскрытую ладонь, после чего быстро перевёл взгляд на Хинату и обратно. К счастью, Фуюхико терпеливо ждал, пока чужие пальцы не сжали его руку с аккуратностью, достойной фарфора.       На выходе Хината коротко сказал о том, что свободен сегодня вечером, и Фуюхико кивнул, уловив намёк. Всё прошло даже лучше, чем можно было ожидать.       — Почему-то сначала мне казалось, что у него должно быть два глаза, — задумчиво сказал Нагито вслед закрывшейся за парнем двери. Хината пожал плечами.       — Какое-то время в программе так и было, — ответил он расплывчато, завороженно наблюдая за тем, как этот недолгий визит вдохнул в одноклассника жизнь. Казалось, что даже его кожа наконец приобрела живой цвет, перестав соревноваться с бинтами. Хината ещё не разучился принимать правильные решения.       Стоило ему оказаться наедине с Нагито, как в сердце вернулось то самое необъяснимое чувство спокойствия и умиротворения. Комаэда был не тем человеком, рядом с которым можно было позволить себе расслабиться, но каким-то образом Хаджимэ делал именно это. Избегал ответов на излишне каверзные вопросы, с большей готовностью вещал об их нынешней жизни на острове и обещал то самое яркое будущее, заставившее его перешагнуть порог реальности.       Вечером он провёл Фуюхико допрос с пристрастием, дабы узнать, что тот сказал и о чём умолчал, как отреагировал Комаэда, как прошёл их разговор сам по себе. Анализируя каждое предложение, он тут же делал выводы и поглядывал в сторону Альтер Эго, записывавшего услышанное в досье для общей характеристики.       — Честно говоря, я ожидал, что он будет весь такой… ну ты знаешь. Как он был раньше. Может, это и к лучшему, что память вернулась не сразу, — задумчиво сказал Кузурю, откинувшись на стуле, где он до этого сидел с деловито перекинутой через колено ногой, будто хозяин, а не гость.       — Его личность сейчас является чем-то вроде симбиоза из воспоминаний стёртых и воспоминаний новых. Это своеобразная защитная реакция: он блокирует те воспоминания, что не накладываются друг на друга, вместо них усваивая новый опыт. Может случиться такое, что прогресс со временем сойдёт на ноль, и он просто перестанет вспоминать, — пояснил Хината, закинув руки за голову и смотря в потолок, пока мысли пинболом скакали в голове.       — Сейчас он выглядит куда спокойнее, чем раньше. Было бы неплохо, так и останься.       — Было бы неплохо… — эхом отозвался парень, а перед глазами стояли строчки из того файла. Слова, что он должен был услышать, но не смог. И, наверно, уже не сможет. Действительно ли это к лучшему?       Через несколько дней, как и обещал, Фуюхико действительно принёс карты, и Хината остался в палате, чтобы играть роль левой руки Нагито («Не смей мухлевать и помогать ему, иначе я надеру тебе зад, Хината».) и попутно наблюдать за тем, как тот чувствует и ведёт себя среди небольшой группы людей. Реакция оказалась воодушевляющей, и он был доволен даже самим процессом игры, воспользовавшись им как шансом проверить мозговую деятельность парня. Приятным сюрпризом стал тот факт что со своим странным стилем игры тот умудрился заставить Фуюхико напрячься и воспринимать себя всерьёз, несмотря на дежурную пластиковую улыбку, достойную звания отдельного вида покерфейса. Стало интересно сыграть против парня самому, воспользовавшись талантом шулера, и посмотреть на то, как он справится с подобным вызовом, однако это лучше пока что отложить в дальний ящик.       Постепенно на прикроватной тумбе выросла внушительных размеров стопка книг, которую Хината всё обещал отнести обратно, но постоянно находил причины этого не делать. Книги придавали жизнь стерильному интерьеру палаты, что напомнило о приближающихся сроках начала физиотерапии.       — Пока ты находился в коме, я занялся разработкой протеза для тебя. Состояние твоей руки позволяет его испытать, если ты захочешь, — сказал он невзначай после очередного осмотра.       Комаэда смерил взглядом культю, нахмурившись так, словно только сейчас вспомнил о её существовании.       — А где её рука? — спросил он с недоумением, и это заставило нахмуриться уже самого Хинату, но он тут же взял себя в руки.       — Я избавился от неё сразу же, как только удалил, — ответил он максимально непринуждённо.       — Это ты сделал? — спросил Нагито как-то отстранённо, всё ещё не отрывая глаз от того места, где должна была находиться кисть.       — Да.       — Значит, её больше… нет?       — Она умерла ещё до того, как мы оказались в программе, — прямо ответил Хината, внутренне напрягшись и приготовившись к реакции.       Комаэда хмыкнул, после чего издал едва слышный смешок.       — Она говорила, что отчаяние поглотит всё, и у меня нет смысла бороться. Сказала, что я просто слуга и не имею личности. Сказала, что без неё мы ничто, — тихо произнёс он и рассмеялся снова. Хината почувствовал, как по рукам пробежались мурашки от этого скрипучего звука. — А теперь её просто нет. И Камукуры тоже нет. Он должен был стать надеждой этого мира, знаешь? А я должен был служить. Кому теперь мне служить, Хината-кун? Зачем я очнулся?       Пока он давился этой чередой вопросов, Хината старательно изучал бледное лицо, отмечая расширившиеся зрачки, участившееся дыхание, испарину на лбу. Жаль, что триггером послужил столь простой вопрос. Прекрасно понимая, что любое слово, сказанное сейчас, будет использовано против него, он молчал, позволяя парню захлёбываться словами. Вскоре дыхание для того стало непосильной задачей, и Комаэда согнулся, со свистом втягивая воздух, а острые лопатки под больничным халатом были похожи на прорезающиеся крылья. Поняв, что в такой ситуации бесполезно предлагать таблетки, Хаджимэ уверенным движением открыл один из ящиков стола и твёрдой рукой наполнил шприц. Комаэда даже не заметил, как игла вошла под кожу, а через пару минут его лёгкие прекратили попытки раздробить грудную клетку. Всё стало плавным и спокойным, и он понял, что всё ещё находится в палате, когда стены встали на свои места, перестав давить на черепную коробку, а потолок оказался ближе, чем он думал. Наконец отпустив ворот собственного халата, он медленно выпрямился, двигаясь с осторожностью ударенного под дых человека. Хината встретил его нечитаемым выражением лица и почти безразличным взглядом разноцветных глаз.       — Что мне делать, Камукура-кун? — почти шёпотом спросил Нагито и в этот раз действительно ждал ответа. Во взгляде парня проскочила тень, и его лицо тут же ожило и смягчилось, перестав напоминать резную скульптуру.       — Жить дальше, — сказал Хината, мягко толкнув одноклассника в плечо, чтобы тот опустился на подушку, всё так же пристально смотря на него. — Постарайся уснуть, тебе это нужно. — Чужое напряжённое тело под его пальцами ощущалось как камень.       В итоге Хинате пришлось остаться и напомнить Нагито о том, как делать дыхательные упражнения. Пока они синхронно выполняли все действия под его тихие команды, разделив одно дыхание на двоих, он почувствовал, как постепенно остывает сам, медленно оживая, будто тоже пережил этот приступ.       Пусть и не сразу, Нагито смог заставить себя уснуть, размеренно дыша, пока Хаджимэ задумчиво сидел рядом и рассматривал его умиротворённое лицо. У него было ещё много дел, но он просто не мог заставить себя сдвинуться с придвинутого к кровати стула, будто всё исчезнет в тот же миг, когда он отведёт взгляд. Размеренный и безразличный голос в его голове твердил, что подобные срывы тоже часть прогресса и путь к реабилитации, но это не давало чувства спокойствия и уверенности. Почему-то он чувствовал себя разбитым, а вечером в душе из зеркала на него смотрело какое-то совершенно чужое лицо. Неужели это его узнал Нагито раньше? Хината сжал кулаки, борясь с желанием разбить стекло и собственные руки в кровь, пока пахнущая морем (тут всё пахло морем, даже там, где его не было) вода смывала горячие слёзы, оставлявшие дорожки ожогов на щеках. Насколько легче было тогда, когда он знал только раздражение и безразличие; когда Нагито был загадкой; когда между ними не было ничего, кроме взаимного непонимания. Он потерял счёт времени, пока стоял под прохладной водой, чувствуя, как по телу стекают усталость, обида, злость, напряжение. Пересчитал плитки кафеля, пока не почувствовал, что контроль снова скользнул в руки, и он готов лицом к лицу встретиться с тем, что его ждало в больнице на следующий день. А ночью у Комаэды началась лихорадка, и Хината, решивший проведать его перед сном, так и не вернулся в мотель до утра. В какой-то момент он даже испугался, что своими необдуманными действиями ухудшил ситуацию до критического уровня, но паника в этом случае наверняка не помогла бы, поэтому он решил переждать ночь без каких-либо радикальных действий и посмотреть на результат. Как и ожидалось, ближе к утру жар начал спадать, а Нагито ни разу не проснулся, хотя периодически его дыхание сбивалось, будто собирался.       — О, ты здесь, — едва слышно сказал он, когда затуманенный сном взгляд серых глаз наконец сфокусировался на сидящем за столом парне.       Хината ответил вялым приветствием, чувствуя, как в мышцах оседает облегчение при мысли о том, что Комаэда таки пришёл в сознание без лишних осложнений. Медленно приняв сидячее положение, он вздрогнул, когда со лба на колени упало мокрое полотенце. Хаджимэ тут же забрал его, двигаясь нарочито медленно, пока Нагито наблюдал за его лицом.       — Выглядишь измученным, — задумчиво пробормотал он. Хината приподнял брови в немом вопросе, и Нагито коснулся пальцами кожи под своими глазами, жестом указав на его лицо снова. Разумеется, бессонная ночь наложила свой отпечаток. — Похоже, я доставил больше неприятностей, чем хотелось бы. Прости.       — Не стоит извиняться, ты не сделал ничего, к чему я не был готов, — отмахнулся Хината с профессиональным спокойствием.       — Разумеется, — хмыкнул Комаэда, и оставалось лишь гадать о значении этой реплики. — Сейчас я чувствую себя лучше, поэтому тебе стоит отдохнуть, сегодня мы можем пропустить разговорный сеанс. — Так он успел выучить их расписание.       — Всё в порядке, — снова отмахнулся Хината, и парень тут же нахмурил брови, продолжая улыбаться. Смотрелось удивительно.       — Из-за меня ты всю ночь провёл на ногах.       — Это не первый раз, когда я делаю подобное.       — Если бы я для тебя отказался спать всю эту ночь, ты бы одобрил подобный жест?       Поражённый этим вопросом, Хината так и не смог найтись с ответом и просто цыкнул, закатив глаза. Иногда Нагито был слишком проворен со словами даже для себя.       Заметив, что почти одержал верх в этом словесном поединке, парень тут же сделал завершающий выпад:       — Думаю, Кузурю согласится составить мне компанию, если ты расскажешь ему о ситуации.       Хаджимэ сдержал себя и ограничился простым вздохом, смотря на нерушимую маску дружелюбия, за которой спрятался его собеседник.       — Ладно, — сказал он в итоге. — Но всего лишь несколько часов. И я буду находиться в комнате вызова.       С этим Нагито согласился в то же мгновение.       — Хорошенько отдохни, Хината-кун, — сказал он, махая парню вслед, будто провожал на работу, а не в соседнюю комнату. Тот лишь снова закатил глаза, в этот раз незаметно.       Ему повезло, что многие из его одноклассников по старой привычке продолжали просыпаться в несусветную рань, занимая ресторан и продолжая исследовать реальный остров дальше, поражаясь его реальным масштабом. И Фуюхико был одним из таких людей, поэтому с готовностью ответил на звонок с поразительной скоростью и терпеливо выслушал рассказ Хинаты о случившемся, удивительно спокойно отреагировав на его просьбу.       — Не понимаю, почему он так зациклился на том, чтобы отменить планы на сегодня. Может, из-за того вопроса ему стало трудно переносить моё присутствие рядом? — На самом деле вариантов было миллион, но Хината выдал самый очевидный.       Фуюхико моргнул пару раз, будто не верил своим глазам, после чего прыснул и едва слышно рассмеялся, что вызвало только большее недоумение.       — Поверить не могу, что тебя нам преподносили как мирового гения, — сказал он и начал смеяться ещё сильнее, даже не пытаясь скрыть это. И добавил прежде, чем Хината успел озвучить свой вопрос: — Он заботится о тебе, идиот.       Эта реплика осталась без комментария, пока Хаджимэ застыл, поражённый молнией осознания. Разумеется, самый очевидный вариант никогда даже не придёт ему в голову, потому что с Нагито никогда не было просто. Тем не менее это звучало правдиво, а мысль о том, что Нагито просто дал им время отдохнуть друг от друга и успокоиться, чтобы начать с нового листа, заставляла сердце сжаться в груди. Хината уже и забыл о подобном чувстве, мало того, что уже не надеялся испытать его впредь. К счастью, его контроля было достаточно, чтобы не продемонстрировать эту внезапную волну эмоций другу, наблюдавшую за ним с искренним восторгом в глазах, подогретым тенью насмешки, залёгшей в приподнятых уголках губ.       — Можешь попробовать взять с собой Пекояму, думаю, ей можно доверить это, — перевёл тему Хината, прокашлявшись в кулак.       — Ты уверен? — резко изменился в лице Фуюхико, посерьёзнев.       — Вполне, не вижу ничего плохого, — пожал плечами парень. — Пекояма не из тех людей, кто начнёт кричать от удивления, и она точно не скажет ничего лишнего. А Комаэда снова привыкнет к общению с вами, что поможет его социализации в будущем.       Закончив говорить, он тут же задумался над прогнозами последнего, моделируя ситуации, когда Комаэда сможет переехать на остров и…       — Так, я вижу, как шевелятся шестерёнки в твоей голове, прекрати это, порой тебе противопоказано думать, — вывел его из омута мыслей голос одноклассника, для надёжности щёлкнувшего перед камерой пальцами. — Когда Комаэда раз в сто лет дал дельный совет, не стоит пренебрегать этим. Проспись в мотеле, а я поработаю сиделкой, не привыкать.       — Спасибо вам за помощь, — с улыбкой сказал Хината и завершил звонок. Изначально он планировал остаться в комнате вызова, однако предложение Фуюхико звучало заманчиво. Плюс он всецело доверял ему с Пекоямой, ни секунды не сомневаясь, что те смогут провести время с Нагито без особой катастрофы, что показали прошлые посещения.       Вздохнув, он таки вернулся в мотель и попросил Альтер Эго разбудить его через несколько часов. Стоило только переступить порог комнаты, как усталость обухом ударила по голове аж до вполне реального звона в ушах, а жжение в глазах вызвало срочное желание их больше никогда не открывать.       — Что-то случилось, Хината-сан? Вы не вернулись в номер ночью, и ваш внешний вид… прогнозирует низкий уровень продуктивности, — вежливо обратилась к нему программа.       — Я позже занесу это в базу, а сейчас хотел бы поспать. Тяжёлая ночь, — отмахнулся тот, упав на кровать и даже не озаботившись тем, чтобы стянуть смятое одеяло.       — У Вас произошёл конфликт с Комаэдой-сан?       — Можно и так сказать. Это нормально, — вяло ответил парень, одной ногой находясь во сне.       — Если верить сравнительной статистике, по сравнению с программой нынешний уровень социальной адаптации Комаэды-сан повысился. Вы находитесь на верном пути! — поощрил его бодрый голос, и Хината лишь хмыкнул в ответ, проваливаясь в сон без сновидений.       Даже если после пробуждения он чувствовал себя разобранным и снова собранным по запчастям, сон явно пошёл на пользу, — ничего, что не мог бы исправить контрастный душ. Комаэда действительно располагал хорошими идеями, если те не касались любых деструктивных тем. Свежая одежда дарила иллюзию лёгкости в теле, и Хината почувствовал себя почти готовым к свершениям, покидая номер и направляясь к больнице. К счастью, та всё ещё стояла на месте, и приближаясь он не слышал криков о помощи изнутри.       Решив не подслушивать чужой разговор в этот раз, он почти сразу постучался и вошёл в палату, собрав на себе удивлённые взгляды трёх пар глаз, будто его прихода вообще не ждали ближайшие сутки.       — Быстро ты воскрес, — пробормотал Фуюхико, пока Пекояма ограничилась кивком головы в качестве приветствия. Хината мгновенно проанализировал язык её тела, зная, что это даст самый чёткий результат. В данный момент девушка не ощущала никакой опасности, судя по её собранной расслабленности. Хината невольно расслабился сам, подавив вздох облегчения.       На коленях у Нагито лежала какая-то распечатка, и спустя пару шагов Хината узнал фотографию их класса, одну из последних. Проследив за траекторией его взгляда, Фуюхико ответил наперёд:       — Рассказывали ему о последних новостях и слухах.       Почему-то мысль о том, что они просто обсуждали жизнь на острове без заговоров и убийств, вызвала у Хинаты улыбку. К этому он стремился все долгие месяцы, когда жертвовал часами сна ради работы.       — Хорошо провели время? — спросил он и направился к столу, бегло взглянув на бумаги и лекарства. Всё было на своих местах.       — Ты удивишься, но да, — с усмешкой ответил якудза, хлопнув вздрогнувшего Нагито по плечу. Тот нетипично реагировал на нежелательный физический контакт, словно опасался его. — Думаю, скоро можно будет водить к нему посетителей, все просто сгорят от нетерпения. Верно, Комаэда?       — Слабо представляю, чтобы кто-то добровольно желал поговорить со мной, но спасибо за предположение, — невозмутимо ответил тот. Хината фыркнул, отметив, что всё осталось на своих местах.       — Спасибо за помощь, думаю, вы можете быть свободны, дальше я уже справлюсь, — сказал он.       Фуюхико привычно пожал руку Нагито, поблагодарившего его за компанию, а Пекояма на выходе кивнула с тихим «до встречи», отчего Хаджимэ заинтересованно приподнял брови. Стоило поговорить с ней позже, когда выпадет шанс. Комаэда выглядел странно умиротворённым, смотря им вслед, даже его подтаявшая по краям улыбка казалась почти не вымученной.       — Тебе стало лучше, Хината-кун? — поинтересовался он, опередив парня на долю секунды с тем же вопросом. Хаджимэ аж подавился смешком и скрыл свою реакцию лёгким кашлем.       — Да, благодаря тебе, — сказал он, на что Комаэда лишь едва заметно покачал головой.       — Пока Кузурю-кун пытался меня развлечь, я думал над твоим вчерашним предложением, — осторожно начал он, и Хината уже знал, к чему всё идёт.       — Я понимаю, что задал этот вопрос слишком рано, мы можем подождать и заняться чем-то другим, пока ты…       — Я готов.       Взгляд разноцветных глаз перестал метаться по комнате и резко сосредоточился на сидящей фигуре своего одноклассника. Нагито уже давно держал спину так уверенно, что даже не заботился об опоре изголовья. Его глаза оставались спокойными и умиротворёнными.       — Я подумал и хочу попытаться примерить протез, — повторил он, заметив отсутствие реакции.       — Ты не обязан это делать, если не чувствуешь, что полностью готов, не стоит заставлять себя, — мгновенно ожил Хината. Тонкие пальцы осторожно провели по забинтованному предплечью (пусть он уже не нуждался в столь плотной перевязке давным давно), будто убеждаясь в отсутствии кисти.       — Я хочу увидеть то, что ты для меня сделал. А потом снова научиться ходить. Хватит оставаться позади, — уверенно возразил Нагито, и в языке его тела Хината при всём старании не обнаружил сомнительного напряжения.       — Ладно. Сейчас всё подготовлю, и мы отправимся в кабинет, там проще, — сказал он со вздохом и покинул палату, этим самым дав Нагито время передумать или подготовиться морально. Краем глаза на выходе он заметил, что Комаэда приступил к своей привычной зарядке, которую сам придумал в какой-то момент: он медленно сгибал ноги, порой помогая себе руками, после чего так же медленно выпрямлял их, после чего осторожно касался ступнями пола и пытался повторить движение уже в воздухе.       «Помогает сохранить ощущение того, что они ещё на месте», — пояснил он с улыбкой, и Хината не стал возражать столь маленькой прихоти, идущей скорее в пользу, чем во вред. Пока Нагито сам не пытался начать ходить и резво оперировал коляской, следуя его указаниям, на подобное он мог закрыть глаза.       В какой-то момент кабинет из мастерской превратился во что-то среднее между архивом и гостиной, и Хината заметил это только сейчас, доставая протез и проверяя его пригодность в последний раз, чтобы убедиться, что всё пойдёт по плану. Хотя с машинами у него никогда не было погрешностей с момента пробуждения, даже если он сам порой не до конца понимал, с чем работает. Даже урезанная часть его сохранившегося потенциала поражала своей работоспособностью, пока это не касалось эмоций. Когда он вернулся в палату, Комаэда снова успел перебраться с кровати в коляску и ждал его, лениво просматривая оставшиеся на столе бумаги. Раз их не побоялись оставить на виду, ничего секретного там всё равно не было. Хината устроился у него за спиной, радуясь возможности избежать скользящего по нему с любопытством взгляда, и направился к двери, чувствуя что-то среднее между нетерпением и желанием вернуться обратно. Порой он понимал почему Камукура даже не пытался осознать эмоции, отмахиваясь от них как назойливой причуды людского восприятия. Таким образом его работа воистину была идеальной в своей точности и стабильности.       — Ты сам собрал её? — спросил Нагито, завороженно водя пальцами по гладкому металлу, будто гладил животное, а не робототехническую конечность.       — Казуичи занимался основой и первичным каркасом, потому что у него рука набита больше моей. А остальное… можно и так сказать, — ответил Хината с неловкостью демонстрирующего свой летний проект школьника. Почему-то восторг в глазах парня цеплял его больше, чем он готов был признать.       — Поразительно. Ты действительно способен изменить мир, — завороженно сказал Комаэда, и его слова не казались пустой похвалой — он верил тому, что говорил.       — Про изменить мир слишком сильно сказано, но хотя бы на что-то я способен.       В процессе «примерки» оба молчали, думая каждый о своём: Хината следил за тем, чтобы всё прошло без запинок и внезапных осложнений, старательно предусмотренных им ещё до пробуждения парня; Комаэда задумчиво переводил взгляд с собственной отсутствующей руки на копну каштановых волос, непослушно торчащих во все стороны, будто Хината даже не подумал прикоснуться к расчёске перед выходом, что было забавно, потому что о волосах самого Нагито он беспокоился регулярно. Сейчас Хаджимэ устроился на полу для удобства, и редко удавалось посмотреть на него сверху вниз, учитывая их положение. Нагито склонил голову набок, пытаясь разобраться в странной волне эмоций, появившейся совсем недавно и ставшей его личной загадкой. Хинате говорить он не стал, потому что тот и не спрашивал, однако сам часто останавливал взгляд на парне, пытаясь сопоставить его образ из осколков воспоминаний с нынешним. Сложно было сказать, в каких отношениях они были до завершения программы, потому что все ассоциации того времени были связаны с неловкостью и любопытством, граничащими с восторгом и одиночеством. Почему-то он был уверен, что Хината часто злился на него, а сейчас просто научился скрывать это за маской понимания, и Нагито был готов смириться с этим, потому что никогда раньше люди не пытались даже сделать вид, что стремятся разобраться в его словах, что заставляло говорить быстрее и громче. А сейчас он позволил себе замедлиться, оглядеться по сторонам и наконец ослабить клубок собственных мыслей. Рядом с Хинатой он был спокоен — чувство, о котором позабыл уже как годы, не думая, что злосчастный цикл удачи позволит сделать хотя бы один вдох с уверенностью, что тот не сломает рёбра. Хината словно излучал уверенность в том, что мир не упадёт через пару минут, не сгорит от случайного прикосновения, и это было чем-то новым, ощущение тепла, свернувшегося в груди.       Металл удивил его своей прохладой на коже, но Хината сказал, что совсем скоро температура стабилизируется, и Комаэда даже забудет об этом. Теперь он мог позволить себе смотреть на свою руку без желания отвести глаза, чтобы воспоминания не кололи череп изнутри. Эта часть его прошлого ушла вместе с ней и её рукой, бывшей вторым ошейником и державшей невидимую цепь.       — Это может быть непривычно первое время, но вскоре ты перестанешь даже замечать разницу. Для начала я оставлю её всего лишь на час, и постепенно мы будем растягивать это время, хорошо? — Он не понимал, почему Хината ищет его одобрение в такой мелочи, где формально Нагито не был волен решать за себя, но он всё равно ответил кивком, попытавшись двинуть кисть и даже не удивившись, когда та всего лишь дёрнулась от его команды.       Хината заметил это и тут же подхватил его мысль:       — Ты не сразу научишься ею двигать, потому что это всё ещё первая сырая модель, и может понадобиться время, я помогу. А потом можно и научиться ходить.       Наконец оторвав взгляд от своей новой конечности, Нагито посмотрел всё ещё сидящего перед ним на коленях парня и осознал, что тот всё это время наблюдал не за его рукой, а за его лицом. Рациональная часть говорила о том, что он просто анализирует реакцию, а эгоистичная часть шептала о том, что он захотел посмотреть на него и не отвёл глаза даже тогда, когда они встретились взглядом. Нагито внезапно обнаружил, какой тёплой была так и оставшаяся на его коленях рука. Хината прикасался к нему по своей воле и не чувствовал отвращения.       Молчание затянулось, и Комаэда понял, что сейчас должен продемонстрировать свою реакцию.       — Я думал, что она будет тяжелее, — сказал он и осторожно подвигал рукой в воздухе, с удивлением округлив глаза, когда кисть послушно изогнулась так, как он хотел, едва слышно шурша. Медленно он попытался ещё раз, движение за движением, после чего медленно сжал пальцы в слабый кулак и не без затруднения выпрямил их. На висках собралась испарина, однако восторг перекрывал первичную усталость. В этот раз Хината наблюдал за движениями вместе с ним, едва заметно улыбаясь, и Нагито невольно подумал о том, что хочет собрать тепло этой улыбки на кончиках своих металлических пальцев. Но сейчас он даже не подумает прикоснуться к чему-то настолько сокровенному.       — Прекрасно, — пробормотал Хаджимэ, завороженно наблюдая заторможенные движения чужих пальцев. — Просто идеально. Мы проведём несколько тестов, когда ты привыкнешь, а сейчас это просто замечательный результат. Погоди секунду.       Он поднялся с пола, хрустнув суставами, а тепло руки пропало с коленей Нагито. Буквально через мгновение парень снова опустился рядом, держа в руках тонкий файл, знакомый по обложке.       — Подержи.       Услышав команду, Комаэда осторожно раскрыл ладонь и протянул её вперёд, едва смыкая непослушные пальцы на гладкой поверхности. Хината не отпускал до того самого момента, когда парень сам не вытащил предмет из его ослабленной хватки. Кисть и пальцы слегка подрагивали, однако файл оставался у него в руке, и Нагито так пристально наблюдал за ним, будто держал одной силой взгляда.       — Замечательно, — пробормотал Хината, и Нагито не сдержался, кротко взглянув на него, отчего пальцы тут же разжались и файл скользнул на колени, и он автоматически подхватил его правой рукой, остававшейся куда более мобильной и послушной в использовании. Почему-то Хината не нахмурился и не отругал его за провал, а лишь улыбнулся и спокойно вернул предмет на стол.       Комаэда ощутил укол разочарования в себе — совершенно привычное для него чувство, однако Хината выглядел довольным, и он не стал делать акцент на этом, отражая его улыбку.       — Если хочешь, можем оставить протез на час и вернуться в палату, где ты можешь попробовать прикоснуться к разным вещам, — предложил он, практически сразу получив энергичный кивок согласия в ответ. Комаэда будто светился изнутри, и Хината заразился его энтузиазмом. Поначалу он думал, что снимет протез почти сразу после примерки, однако теперь его плечи расслабились, накрытые покрывалом уверенности, и он позволил Нагито самому оперировать коляской, пока старался идти рядом и не отставать по пути.       Этим предложением парень воспользовался с удовольствием, а Хината устроился за столом и делал свои заметки, наблюдая за тем, как с каждым поднятым и поставленным на место предметом движения протеза становятся всё более уверенными и отточенными. Под конец отведённого часа Комаэда даже мог листать книги без опаски повредить хрупкие страницы. Возможно, скоро он даже сможет сам играть в карты. Хината усмехнулся этой мысли, готовясь прогнать несколько тестов в Альтер Эго для улучшения маленьких неточностей, замеченных в процессе, но закат этого дня прошёл куда ярче его хромого начала. Утомлённый своим всплеском активности, Нагито почти сразу отключился, стоило только принять последнюю по графику таблетку. В этот раз даже без лихорадки — Хината проверил несколько раз в перерывах, после чего сам со внезапной лёгкостью заснул не в странные часы ночи, игнорируя лёгкую головную боль.       Единственной проблемой ношения протеза была случайная фантомная боль, появлявшаяся всегда без предупреждения. Нагито старался быть хорошим пациентом и скрывал свой дискомфорт, поэтому порой приходилось чуть ли не клещами вырывать у него признание, когда зрачки занимали чуть ли не всю радужку глаза от сдерживаемой боли. Не раз и не два Хината благодарил свою новообретённую внимательность к деталям, ставшую второй натурой со временем.       Фуюхико был искренне поражён, когда Комаэда поприветствовал его салютом левой рукой, и не отрывал взгляд от неё всё время приёма и традиционной игры в карты. Когда Хината позволил себе похвастаться и продемонстрировать то, как протез снимается, якудза побледнел и выглядел так, словно был в секунде от того, чтобы повернуться в противоположную сторону.       — Гении с их технофишками… — пробормотал он, и Хаджимэ гордился подобным эффектом, как и тем, что его труд и терпение окупились, пусть и не сразу.       Чем больше мобильности возвращалось к телу Нагито, тем более открытым и оптимистичным он казался, пропорционально обретённому контролю. Так однажды Хината узнал о том, что они с Фуюхико придумали игру на манер «правды или ложь», где Нагито проверял свои воспоминания и задавал наводящие вопросы, на которые Кузурю давал однозначный ответ. Неплохая идея для того, чтобы расставить некоторые мысли по местам и не принуждать парня говорить то, о чём он говорить просто не мог. Казалось, что вместе с телом Нагито брал контроль и над своим разумом, этому Хината всегда был готов помочь.       Следом за протезом их целью стала ходьба, как и обещалось. Регулярная «зарядка» Комаэды принесла свои плоды, и с его мышцами было проще работать, чему оба были несказанно рады.       — Комаэда-сан очень старается прогрессировать. Он далеко пойдёт, — сказал Альтер Эго одним вечером, пока Хината перерабатывал реабилитационный план, сверяясь с файлом для точности, потому что Комаэда был слишком хрупким, чтобы допустить ошибку.       — Погоди, ты только что пошутил? — осенило его, и он даже поднял глаза к экрану ноутбука, взглядом столкнувшись с улыбающимся лицом. Из колонок раздалось тихое хихиканье.       — Кто знает, — загадочно ответила программа.       Момент, когда глаза Нагито наконец оказались на одном уровне с его собственными, был чарующим. Хината одинаково радовался все прошлые разы, когда другие вставали на ноги, но с Нагито это было чем-то особенным, даже если Хината не мог это объяснить. Он настороженно придерживал парня за локоть, пока тот дрожащими от напряжения руками сжимал поручни, но он стоял, и ноги не отказывали под ним. Это стало целым пунктом переворота в их рутине. Комаэда выглядел не менее поражённым видом «сверху», пошутив про то, что и забыл, как всё выглядело с его высоты. Несмотря на то, что после процедуры на следующий день его ноги ныли и кричали от любого движения, он был счастлив, что наконец оказался на одном уровне с Хинатой и смог ощутить эту иллюзию победы снова. Сначала рука, теперь ноги. Даже спутанный клубок в его голове казался ослабшим, теперь куда легче было протянуть руку и зацепиться за нужную нить, разбираясь в собственных ощущениях. Пока что он передвигался с поразительной медлительностью и долгое время будет обходиться поручнями и костылями, но теперь коляска ощущалась скорее временным пристанищем, чем добровольной клеткой, в которой он был заперт. И Хината всегда был рядом, готовый в любую минуту протянуть руки, если Нагито упадёт. Почему-то это ощущалось даже за пределами его комнаты: в случайных взглядах, когда он думал, что Комаэда сосредоточен на книге; той самой секретной улыбке, когда он побеждал Фуюхико в картах; в том, как он до сих пор открывал окно, если собирался уйти, несмотря на то, что необъяснимая паника постепенно покинула тело парня. Это ощущалось тепло, и Нагито старался сохранить эти моменты, пусть сначала даже скорее по привычке, боясь, что его талант скоро наступит на пятки и вырвет это тепло, едва он ощутил его кончиками пальцев. Этого не случалось и не случалось, а привычка осталась.       «Ради этого стоило ждать его пробуждения», — думал Хината, смотря на снова отключившегося после процедур парня.       «Ради этого стоило очнуться», — думал Нагито, чувствуя тёплые пальцы, невзначай проверявшие температуру его лба и после едва заметно спустившиеся к щеке.       Вместе с этим верно и неумолимо приближался тот день, когда он должен сообщить о том, почему так много времени проводит в мотеле, возвращаясь на первый остров в лучшем случае два раза в неделю. Пусть это не было чем-то сверхъестественным в его рутине, самые умные давно могли догадаться об истинной причине, и новость скорее станет подтверждением их уже существующих догадок. Порой Хината очень ценил смекалку своих одноклассников, особенно когда она была направлена в мирное русло.       — Ибуки заставила вас провести концерт в театре, верно? — спросил Нагито.       — Да, это было что-то с чем-то. Хорошо, что моя роль заключалась в щелчках камеры, — со смешком ответил Хаджимэ, вызывая нужное воспоминание. И этот вопрос натолкнул его на мысль: — Мы уже заглянули во все углы больницы, но ты ни разу не был снаружи. Не скучаешь по лучам солнца?       Парень задумался и на долю секунды скосил взгляд в сторону прислонённых к стене костылей. В последнее время он упорно старался даже короткие расстояния преодолевать на своих двоих, пусть это до сих пор было для него проблемой.       — Пока что ты не можешь ходить слишком долго, это принесёт больше вреда, чем пользы, — мгновенно добавил Хаджимэ, заметив этот взгляд. Иногда перфекционизм Комаэды был слишком деструктивен, даже в благих намерениях.       — Думаю, можно дать этому шанс, — поддался Нагито, и то, что в этот раз он не стал спорить, было неоценимо. Почему-то Хината проявлял куда больше энтузиазма, несмотря на то, что сам по внешнему миру не особо скучал. Ему хотелось показать Нагито реальность, показать то, ради чего они боролись, показать то, что их ждало. Но чему его научило время, так это терпению. И ещё немного он мог подождать.       Протез тоже оставили на столе по ненадобности, и вот уже Хината старался обогнать колёса, придерживая двери по пути. Комаэда выглядел собранным и абсолютно спокойным, только слегка нахмуренные брови выдавали его волнение.       — Вау, океан действительно настоящий, — сказал он, когда за открывшейся дверью увидел пляж. Шум волн был его постоянным товарищем и даже колыбельной иногда, однако слышать и видеть — абсолютно разные вещи.       — Хочешь посмотреть поближе? — поинтересовался Хината, поражаясь тому, как человека могут радовать совершенно обычные вещи. Некоторые из них уже были готовы жаловаться, что вода вокруг им даже надоела, а Нагито был очарован.       — Если можно, — кивнул он, и пальцы тут же ожили на кнопках панели. Энтузиазм был похвален, а идея просто прекрасна, но слишком поздно Хината осознал, что колёса просто застрянут в песке, и на этом их небольшое путешествие закончится. Нагито выглядел довольным возможностью наблюдать даже издали, но Хаджимэ так просто с этим не смирился.       Скомандовав обхватить свою шею здоровой рукой, он скользнул одной рукой за спину, другой под колени парня и без труда поднял его на руки, игнорируя мысль о том, что на спине было бы куда проще. К тому, чтобы Комаэда прижимался к нему всем телом с тонким слоем белья и больничной одежды между ними, он морально не был готов, поэтому выбрал менее очевидный вариант. Нагито шумно вдохнул, когда его оторвали от земли и привычного сидения, а его рука автоматически сжала шею одноклассника ещё крепче, будто без этого он мог упасть. Левую руку опасливо прижал к груди, пряча или оберегая.       Найдя баланс, Хината сделал первые осторожные шаги и резво спустился к океану, жалея, что не додумался снять обувь, потому что теперь наверняка все ноги будут в песке. Меньшая из его проблем сейчас. Перестав волноваться за свою сохранность, Нагито оторвал взгляд от воротника его рубашки, под раскрытой тканью которой очевидно проглядывались ключицы, и посмотрел в сторону, где вечернее солнце рассыпало блёстки поверх спокойной, почти зеркальной поверхности воды. Он был благодарен тому, что Хината не зашёл в воду для лучшего вида, потому что мало ли что могло случиться, но этого было достаточно и даже больше. После сменной декорации из четырёх стен внешний мир казался по-настоящему огромным, не ограниченный рамкой окна.       — Сейчас я медленно опущу тебя на землю, продолжай держаться, — предупредил Хината и присел, чтобы позволить коленям парня соскользнуть со своей руки, и тот мягко коснулся ступнями песка. К счастью, Комаэда не нуждался в обуви и сейчас мог ощутить что-то новое, зарывшись пальцами в щекочущие песчинки. Он едва заметно улыбался, скорее всего даже не осознавая этого, и медленно двигал ногу из стороны в сторону, в очередной раз поражаясь тому, что его тело не забыло как чувствовать. Он ощущал тепло уходящего дня, чувствовал лёгкий ветер на своей коже и в волосах, слышал шорох набегающих на них волн, стремившихся схватить и увести за собой. А Хината придерживал его за талию, приняв на себя большую часть веса, и незаметно наблюдал со стороны, надеясь, что этот момент продлится как можно дольше. Лучи заходящего солнца хорошо смотрелись на бледной коже, приукрашивая её оттенком теплоты, а умиротворённое лицо Нагито было достойно того, чтобы хоть каждый день носить его сюда. Почти неощутимо он провёл большим пальцем по ткани больничного халата — незамеченное проявление нежности.       Можно было жалеть о том, что они потеряли, можно было сожалеть, что не заметил этого раньше. Но сделав выбор однажды, Хината шёл до конца. Пусть он упустил свой шанс раньше, но уж точно воспользуется им сейчас, чувствуя тепло прижатого к себе тела. Интересно, сможет ли Нагито обрести к нему чувства, если не вспомнит о прошлых, или это заранее проваленная игра? Даже если так, Хината был доволен тем, что сейчас имел у себя в руках. А остальное покажет будущее.       — Спасибо тебе, Хината, — тихо, будто секрет между ними, сказал Нагито.       — Давно пора было это сделать. Если хочешь, можем выбираться хоть каждый день, пора избавляться от пещерного стиля жизни, — со смешком отмахнулся парень.       — Каждый день? — переспросил Комаэда.       — Каждый день, через день, раз в неделю. Просто скажи, когда стены начнут давить, — ответил Хината, и он не врал. Если элементарная прогулка приносила Нагито такую радость, то ради подобной мелочи можно было напрячься, цена была незначительной.       Они постояли ещё недолго в комфортном молчании, думая каждый о своём. Хината наконец перестал ощущать тоску, заставлявшую прятаться в кабинете днями, прикрываясь тонной работы. Впервые за долгое время он мог позволить себе остановиться и не хотеть двигаться вперёд хотя бы ненадолго. Так же легко подхватив Нагито на руки снова, он эскортировал его обратно, отметив, что может привыкнуть к подобному легче, чем хотелось, — Комаэда подозрительно удобно помещался в руках.       С того дня исследование острова стало для них такой же рутиной, как надевание протеза и занятия ходьбой. К последнему Нагито привыкал поразительно быстро, во время перерывов отвлекаясь на истории о разных катастрофах на своём жизненном пути. Оставалось только восхищаться тем, с какой лёгкостью он говорил об этих событиях. Тем временем Хината осознал, что у него наконец появилось свободное время, незанятое просматриванием справочников и составлением графиков, и он мог себе позволить утащить пару книг из стопки уже прочитанных, чтобы позже попросить Альтер Эго рассказать интересную информацию о произведениях или об их авторах. Это открыло новую площадку для их разговоров, подарив возможность вести многочасовые порой дискуссии о чём-то простом или замысловатом. Удивительно, что при всех талантах в арсенале Хинаты в некоторых темах Нагито держался с ним наравне, если не превосходил опытом. Ему нравилось это чувство равенства: наконец кто-то не просто замолкал или просил сменить тему, а мог поддержать разговор хотя бы в каких-то рамках. Даже та его часть сознания, которой всегда было скучно, оставалась удовлетворённой. С каждым днём Хината всё больше ощущал себя цельным человеком, а не умноженным на полтора. Сам того не замечая, Нагито помогал ему исцелиться так же, как раньше это делали одноклассники со своей поддержкой.       В тот день, когда Комаэда смог самостоятельно добраться до пляжа напротив больницы, он признался, что давно хочет коснуться воды, но боится, последствий, к которым это может привести. Хината ожидал чего-то подобного и предложил в следующий раз кинуть монетку: упадёт сторона Нагито — они продолжат наблюдать красоту сверкающих волн издалека, упадёт его сторона — рискнут и зайдут в воду. Похоже, Нагито заранее ждал своей победы, потому что его улыбка так и не коснулась глаз, а Хината с энтузиазмом искал спрятанную неподалёку монетку, чтобы провести один из множества маленьких экспериментов касательно удачи, ведь этот талант оставался одним из самых непредсказуемых для него. Он был заинтересован в результате и помимо этого надеялся, что сможет победить, когда сосредоточился и попытался вызвать нужный талант. Из них двоих Нагито удивился тому, что монетка упала ребром, застряв между плитками пола, а Хината просто отложил это в долгий ящик своей памяти, думая о том, что сейчас их таланты могут сравняться. Было ли такое раньше, ещё до программы? Подавив своё стремление провести ещё пару экспериментов, он развёл руками и сказал, что в этой ситуации выбор остаётся за ними. Пару минут Нагито просто молчал, смотря на то место, где ребром упала их судья-монета, и сложно было догадаться о происходящем у него в голове, но Хината расслабился, когда услышал осторожное «я хотел бы попробовать». Это привело к бережно оставленным на берегу костылям, пока Хаджимэ сам подрабатывал оным и придерживал парня, пошатнувшегося после первого шага, будто волны толкали его слишком сильно.       В какой-то момент Нагито превратился в просто парня, словно вода сточила остроту бремени на его плечах. С каким восторгом недавно он зарывался пальцами в сухой песок, с таким же сейчас смотрел на их почти касающиеся ноги, покрываясь мурашками от прохладного бриза. Последнее вызывало желание обвить руками и притянуть к себе ближе, чтобы поделиться теплом, но Комаэда был не тем человеком, что позитивно воспринимал неожиданный физический контакт, поэтому Хината довольствовался тем, что имел, наблюдая за расслабленным лицом парня, пока он поднимал небольшие брызги и любовался их блеском в лучах уходящего солнца. Когда-нибудь они смогут забыть о больничном халате и лежащих неподалёку костылях, но этот момент всё ещё был прекрасен в своей безмятежности, которой им не хватало последние годы жизни.       — В Това пляж был наполнен руинами и мусором, верно? — спросил Комаэда, опираясь на плечо Хинаты, нагнувшегося закатить штаны повыше (что было уже бесполезно, потому что они промокли от брызг) и замершего на долю секунды. Мышцы под тонкими пальцами в это мгновение показались каменными.       — Верно. Может, его очистили за это время, — сказал он задумчиво, продолжая приглаживать и без того ровную ткань. Они не должны были говорить об этом, должны были забыть, как и остальные, но подобное забвение было для них недостижимым, оставалось лишь с этим жить.       — Я был твоим слугой? — продолжил Нагито, хотя обычно ограничивался одним вопросом за раз, пока основной целью его допросов был Фуюхико, безобидный в своём неведении.       — Нет, — тут же возразил Хината и выпрямился, следя за тем, чтобы рука не соскользнула с его плеча.       — Но ты давал мне команды. — Забавным казалось то, что желание Хинаты отделить себя от Камукуры было пропорционально стремлению Комаэды считать их одним человеком. В каком-то смысле он даже был прав.       — Это была вынужденная мера, — со вздохом ответил Хаджимэ и попытался почувствовать ту самую часть себя, у которой Нагито пытался найти ответ. — Если бы моим намерением была передача команды, я бы сделал это через третье лицо, а не лично. Ты не был моим слугой, но я оставался рядом с тобой, потому что мне так хотелось.       Довольно компрометирующее заявление, но он был честен в этот раз. Ложь плохо влияла на психическое состояние Нагито, принуждая самостоятельно искать ответы в тумане своего подсознания, а это было чревато — лучше самому поставить точку.       В тот момент, когда Хината повернул голову, чтобы возобновить зрительный контакт и открыто встретить новый вопрос или возражение, колени Нагито подогнулись, и он успел только крепче сжать пальцы прежде, чем начал оседать. Расширив глаза в удивлении, Хината автоматически схватил его за талию, прижав к себе, но не рассчитал баланс, и в итоге они вместе оказались в воде, подняв небольшой фонтан брызг с тихим вскриком. Резко отстранившись от парня (и надеясь, что ничего не повредил, когда навалился на него), он взволнованно окинул того взглядом и удивился, когда Нагито улыбнулся и тихо рассмеялся.       — У тебя сейчас такое лицо, ты бы видел, — проговорил он между смешками, прервался, чтобы рассмотреть получше, и снова засмеялся, прикрыв рот ладонью.       В свою очередь Хината завороженно наблюдал за этим новым спектром живых эмоций, думая не о том, что они промокли до нитки, а одежда липнет к телу, даже не о том, что Нагито перенапрягся и, возможно, завтра его ждёт крепатура, а: «Видел бы он своё лицо сейчас».       То ли лучи солнца падали под определённым углом, то ли ему показалось, но кончики ушей Нагито покраснели, пока он старался успокоиться и вернуть самообладание.       — Думаю, на сегодня прогулка окончена, — сказал Хаджимэ в итоге, боясь, что в том случае, если они останутся в этом положении дольше, он может сделать или сказать что-то неразумное.       — Я снова всё испортил, прости, — ответил Нагито и попытался подняться, но с одной рукой это было более чем проблематично.       — Не говори так, было весело, — тут же отмахнулся Хината. — Или тебе нет?       Парень тут же завертел головой, стараясь не обращать внимания на то, как под мокрой рубашкой просвечиваются очертания крепкого тела. И ещё старательнее не думая о том, как выглядит сейчас он сам.       Назад Хината нёс его на спине, авторитетно запретив напрягаться и даже не выслушав попыток возразить, а костыли и обувь остались позади до следующего дня — всё равно на острове не было никого, кто мог бы их украсть. Когда он вернулся на первый остров к ужину, почти каждый одноклассник решил отметить, что он выглядит слишком счастливым для человека, хоронящего себя в работе.       — Приятно видеть, что ты наконец вернулся в строй, — хлопнул его по спине Сода, заставив чуть не подавиться напитком.       — Как продвигается восстановление Комаэды? — осторожно поинтересовалась Махиру, коротко и горячо отчитав механика за необдуманность и послав его надоедать кому-то другому перед этим.       — Всё идёт хорошо, пусть не без падений, — сказал он, улыбнувшись шутке, понятной только ему одному.       — Надеюсь, ты не изводишь себя. Не забывай про отдых, — настояла девушка и за секунду до того, как Хината успел ответить, из-за их спин выскочила Ибуки Миода собственной персоной.       — Комаэда скоро вернётся к нам, и мы закатим вечеринку настолько громкую, что её будет слышно даже на континенте! — заявила она так, что её услышали все в ресторане.       — Сомневаюсь, что он этого хотел бы, но ладно, — скептически ответила Махиру, и Хината лишь покачал головой, фальшиво вздыхая, хотя на самом деле даже мечтать не мог о столь позитивной реакции, настолько низка была вероятность. Часы и дни терапии не прошли зря, и он мог честно собой гордиться.       Сам Нагито с куда меньшим энтузиазмом воспринимал перспективу своего скорого возвращения в общество одноклассников, но регулярные визиты Фуюхико (и остальных, присоединившихся позже) постепенно разжигали огонёк веры в его душе, пока Хината со спокойной душой дописывал отчёты касательно реабилитации после Neo World Programm. Костыли постепенно сменились тростью, а больничный халат — куда более привычными чёрными штанами и белой футболкой, даже если Комаэда не особо горел желанием покидать больницу в одиночестве дальше прилегающего пляжа, где в тени случайной пальмы наблюдал за водой часами или читал книги. Раньше он был напряжён без людей рядом, из-за чего Хината днями сидел в палате, однако с каких-то пор Нагито нашёл баланс в себе, позволивший ему спокойно оставаться в одиночестве и чувствовать себя комфортно. Сложно было сказать, что происходило у него в голове и сколько часов раздумий было потрачено для того, чтобы придти к такому состоянию, но Хината был рад, что это случилось. Когда кошмары и панические атаки стали приходить всё реже, а статистика стала лучше, он поднял вопрос их окончательного переселения на первый остров к остальным.       — Ты уверен, что это хорошая идея? — спросил Нагито, поглаживая механическими пальцами ткань штанов, будто мог почувствовать её структуру.       — Почему нет? Ты и так встретился почти со всеми и сам видел, что они ждут тебя, — недоумевающе отозвался Хината, расставляя папки по местам в шкафу, где он наконец решил навести порядок не только в том виде, который понимал он сам и, возможно, наблюдавший всё это время Комаэда.       — Ну, я же немного… — парень покрутил пальцем у виска, и Хаджимэ вздохнул, покачав головой.       — Мы уже говорили об этом. Твоё состояние стабилизировалось, и остаётся только завершить курс препаратов, после чего я буду просто наблюдать время от времени. Ты же сам заметил изменения.       Нагито кивнул, но его поджатые губы говорили о том, что такой ответ не удовлетворил его сомнения до конца.       — Если ты не уверен в том, что готов, мы можем подождать столько, сколько понадобится, это не проблема, — уступил Хаджимэ, смягчившись.       Серые глаза настороженно встретили его взгляд, и Комаэда склонил голову набок — хочет спросить ещё что-то.       — Ты же не забудешь обо мне, когда мы вернёмся?       Сначала Хината нахмурился, не поняв, откуда подобное пришло в голову парню в этот раз, а потом его глаза сверкнули осознанием.       — Если бы я так просто готов был оставить тебя позади, то не затеял бы всё это в первую очередь. И то, что мы из больницы и мотеля переместимся в коттеджи, этого не изменит. Я думал, твоя вера в меня не настолько шаткая, — со смешком сказал он.       Как и ожидалось, Комаэда воспринял шутку слишком серьёзно.       — Нет, моя вера в тебя безгранична. Просто я…       — Комаэда, — позвал Хината, дождавшись, пока они снова встретятся взглядом. — Я понимаю.       Парень выдохнул и расслабился всем телом, криво усмехнувшись.       — Порой я думаю, что мне не хватит всей жизни, чтобы отблагодарить тебя.       — Тогда считай, что мы квиты. Тебе просто достаточно начать её жить.       Когда они покидали больницу, Нагито даже не оглянулся, чтобы окинуть палату взглядом в последний раз, а уверенным шагом направился в сторону моста, опираясь на трость, пока Хината шёл рядом, поигрывая ключами и невольно прогоняя в голове воспоминания с того времени, когда после пробуждения Нагито больше состоял из кожи, натянутой на кости, и полубезумных глаз. Приятно было думать об этом и видеть то, как оттенок его кожи стал живее и теплее, мышцы постепенно возвращались в здоровое состояние, а в зрачках всё реже проскакивала паника. На плече у него болталась сумка с ноутбуком, и очень приятно было распрощаться со своим кабинетом, превратившимся в настоящий архив за всё это время.       На долю секунды Нагито запнулся перед тем, как ступить на мост, и Хината терпеливо дождался его первого шага, едва заметно улыбнувшись. Все знали, что в этот день они вернутся на остров вдвоём, и оставалось только догадываться о степени шума, с которым их встретят на подходе. На центральном острове решили сделать небольшой привал, чтобы отдохнуть. Нагито активно возражал и говорил о том, что он в порядке и сможет преодолеть весь путь залпом, а Хината верил, кивал головой и вёл его в сторону одной из случайных лавочек.       — Я не раз слышал, что той ужасной статуи тут нет, но всё ещё удивлён, — заметил парень со вздохом протягивая ноги и разминая их руками. Хината краем глаза наблюдал за ним, завороженный плавностью движений, вспоминая то, как конечности Комаэды дрожали при любом намёке на нагрузку раньше. Невольно вспомнился тот день, когда они сидели в воде, промокшие и сдерживающие то и дело пробивающийся смех. Тот образ Нагито он бережно хранил в своих воспоминаниях, сомневаясь, что какая-либо сила в этом мире сможет вырвать их у него. Какая-то часть его даже жалела о том, что теперь подобных близких моментов между ними станет куда меньше, потому что его внимание снова разобьётся на пятнадцать человек. Не один Нагито был напуган переменами, просто он не побоялся о них сказать.       Когда Хината в очередной раз переспросил, нужна ли Нагито помощь, тот усмехнулся и ответил, что можно подержать его свободную руку. Шутка была очевидной, но Хаджимэ всё равно повёлся, мстительно подумав: «В эту игру могут играть двое». Когда он уверенно переплёл свои пальцы с механическими, Нагито почти невидимо замер на мгновение, что не осталось незамеченным. Как и то, что на секунду он задержал взгляд на их руках перед тем, как отвернуться.       — Что другие подумают, если нас увидят? — спросил он, приподняв брови в попытке выглядеть невозмутимым.       — Подумают, что твоя рука тяжёлая? Тебя это волнует? — невинно ответил вопросом на вопрос Хината, триумфально усмехаясь.       — Не странно ощущать металлические пальцы, а не человеческую кожу?       — Ничего, к чему я не смогу привыкнуть. Мы идём?       Нагито двинулся к мосту и сделал вид, что проигнорировал эту шутку, однако фраза повисла в воздухе и эхом раздавалась в его голове. Возможно, он бы тоже был готов привыкнуть к тому, чтобы держать живую руку своей механической, и слова Хинаты, брошенные даже невзначай, грели надежду в его сердце, распаляли чувство, которое он осознал только недавно, хоть и ощущалось это так, будто совсем давно. Он был рад, что позволил себе довериться Хинате, когда впервые заговорил с ним в больнице, зная и не зная одновременно. Может, будущее, к которому он стремился, не было таким пугающим вовсе.       Когда они подошли к отельному комплексу, подозрительно тихому (а Хината прекрасно знал, что его класс не затихает никогда), рука незаметно выпуталась из осторожной хватки металлических пальцев и мягко толкнула в спину, приглашая пройти через начищенные до блеска ворота (на что только могут быть способны заскучавшие люди). Комаэда с любопытством оглядывался по сторонам, вбирая новые детали и сравнивая с теми осколками, что помнил сам. Его шаг замедлился, а Хината не торопил, терпеливо следуя и наблюдая за реакцией.       — Всё выглядит настолько знакомым, что я впадаю в лёгкий диссонанс, — смущённо пробормотал парень.       — Понимаю. Ты привыкнешь к этому, — ответил Хаджимэ и уверенно повёл их в сторону ресторана, зная, что именно там будет ожидать притихшая толпа.       Всеобщий крик «С возвращением!» (состоявший преимущественно из женских голосов, отчего несложно было догадаться, кто был инициатором) заставил его скривиться на пару мгновений от громкости, внезапно ударившей по ушам, пока их окружили все одноклассники, смотрящие в основном на Комаэду. Кто-то повторил приветствие, кто-то лепетал о том, что давно пора, кто-то в эмоциях говорил о том, что заждался, и Хината не мог сдержать улыбку, цветущую на губах. Нагито тоже улыбался, пусть и куда сдержаннее, и старался ответить каждому лично, поворачиваясь из стороны в сторону, переспрашивая через и бесконечно повторяя, что очень рад всех видеть и польщён их вниманием и тем, что они потратили время на это приветствие.       — Вообще не изменился, наш старый-добрый Комаэда, — сказал Сода, хлопнув его по плечу, за что Махиру тут же шикнула на него и отогнала в сторону, чтобы не пугал только вернувшегося одноклассника.       Слегка отстранившись от толпы, Хината довольно наблюдал за процессом, вслушиваясь в случайные реплики. Их появление словно вдохнуло новую жизнь в класс, наконец собрав этот поломанный паззл. Новая волна вскриков и шума поднялась, когда Нагито скрестил руки на груди, подхватив трость, и все заметили его протез. Со всех сторон тут же посыпались восхищённые возгласы (Сода даже прослезился от гордости, пока Танака был поражён «столь невероятной силой, вернувшей ему контроль над рукой») и вопросы о том, как он им пользуется, что чувствует, трудно ли и много чего подобного. Нагито старался честно и терпеливо отвечать каждому, однако Хината уловил первый тревожный звоночек в тот момент, когда пальцы начали всё крепче сжиматься на плечах, будто в стремлении в прямом смысле удержать себя в руках, а улыбка на лице парня снова превратилась в пластиковую, чего, похоже, никто не заметил — все продолжали напирать со своим восторгом.       Незаметно рядом оказался Фуюхико, толкнув локтем, чтобы привлечь внимание.       — Всё под контролем? — спросил тихо, когда Хината наклонился ближе. — Похоже, он воспринимает всё не так легко, как остальные.       — Это нормально, он впервые столкнулся со всеми разом, а не с одним или двумя максимум. Постепенно привыкнет, — ответил Хината и, усмехнувшись, добавил: — Беспокоишься?       Кузурю цыкнул и смущённо передёрнул плечами.       — Разумеется, он же мой чёртов одноклассник.       Они так продолжили стоять рядом, соприкасаясь плечами и наблюдая за развитием событий в благоприятном молчании. Ставя себя на место Нагито, Хаджимэ думал о том, что не смог бы протянуть и вполовину так долго, как он, найдя тысячу и одну отговорку куда-то пойти. Он выждал момент, когда механические пальцы сжались на плече с силой, после которой могли остаться синяки, и непринуждённо прервал Соню, пытавшуюся вытянуть из Комаэды фразу за фразой.       — Вы можете начинать праздновать, а я покажу Комаэде его коттедж, подготовленный вами, — сказал он, дежурно улыбаясь и стараясь выглядеть максимально расслабленно.       — Но мы только начали, — тут же возмутилась Аканэ, которую скорее волновала общая атмосфера и повод праздновать, чем обязательное наличие Нагито в поле зрения.       — И можете продолжать без нас, мы скоро вернёмся. Позвольте оценить ваш труд, пока я не забыл об этом, — настоял Хината, вблизи ощутив напряжение Комаэды, оказавшееся более сильным, чем казалось со стороны.       — Не будем оставлять блюда без внимания, — подсказал Импостер, и Терутеру тут же активизировался откуда-то с другого конца зала.       — Верно-верно, я потратил много времени и сил, чтобы их приготовить, не оскорбляйте старания шефа!       — А мы помогали! — отозвалась Сайонджи.       — И вы помогали, — с меньшим энтузиазмом поддержал её повар, и Хината использовал это как разрешение потянуть Нагито за рукав футболки, чтобы он наконец сдвинулся с места, и они как можно быстрее ушли куда подальше.       К счастью, тому не требовалось намекать дважды, и Комаэда с неожиданной готовностью сорвался с места, махая всем своей здоровой рукой, пока двери за ними не закрылись, отрезая от шума толпы. Предусмотрительно держа руки при себе, Хината направился к коттеджам, как и обещал, пока парень послушно следовал за ним. Можно было сказать, что он хорошо сохранял спокойствие, если бы не напряжённые до предела плечи и подрагивающие губы, будто он изо всех сил старался не скривиться. Повезло, что дорога была мимолётной, и вскоре Хината закрыл дверь, наблюдая за тем, как Нагито уронил трость, согнулся, упёршись руками в колени, и со свистом втягивал воздух, которого казалось всё меньше и так недостаточно. Так как нежелательные прикосновения были самым опрометчивым поступком в такой ситуации, Хаджимэ присел напротив, чтобы находиться в поле зрения, и спокойно начал диктовать дыхательные упражнения, разбавляя их малозначащими успокаивающими фразами. Они находились в таком положении до тех пор, пока дыхание Нагито не вернулось в относительную норму, и он не опустился на колени, уже заметно подрагивая, когда перестал сдерживаться. Хината хотел бы померить его давление и выудить из сумки нужные таблетки, прихваченные на всякий случай, но решил дать шанс справиться своими силами, и продолжил наблюдать, как парень постепенно собирал своё самообладание по осколкам.       — Это сложнее, чем я себе представлял, — сказал он с невесёлым смешком. — Я всё испортил?       — Нет, даже не думай об этом. Они не детский сад и способны развлечь себя сами, уж поверь. Ты отлично справился, — ответил Хината, говоря медленно и твёрдо — без места для сомнений.       — Я был рад их всех видеть, они так улыбались и приветствовали меня, будто действительно ждали. Я был счастлив и хотел бы поговорить, но просто… я не смог… — начал бормотать Нагито, оправдываясь, и дрожь в его теле усилилась, даже если он не замечал этого сам.       — Можешь не объяснять, я понимаю, — мягко прервал его Хината и тут же улыбнулся, хмыкнув про себя. — Честно, ты справляешься даже лучше, чем я поначалу.       — Правда? Быть не может, — нахмурился Комаэда, пытаясь это представить. Они много говорили на отвлечённые темы касательно выхода из программы, но Хината никогда не делился своим личным опытом, предпочитая оставить его при себе и как можно скорее забыть.       — Ещё как может. Первое время я даже не говорил с остальными, полностью поглощённый восстановлением собственного тела. Спроси у Казуичи, он прозвал меня роботом! Фактически меня за руку таскали за собой из палаты в палату, пока я не адаптировался. Эмоции… ну ты понимаешь, — пояснил он, неловко улыбнувшись и проведя рукой по шее.       — Наверно, понимаю, — пробормотал Нагито, смотря на его красный глаз с новым интересом. То, что раньше было поиском чего-то погребённого за радужкой, будто Камукура был где-то вблизи, превратилось в изучение чего-то нового, дарившего взгляду искру жизни, которой ему раньше так не хватало. Хината изменился вместе с ним с момента их первой встречи, и всё равно было сложно представить, что он, идеальный во всём, чего касался, мог быть плох в чём-то элементарно поначалу.       Хаджимэ позволил задумчиво рассматривать себя, радуясь, что ему удалось перевести внимание на что-то другое, и Комаэда постепенно приходил в норму, всё меньше выглядя так, словно его изнутри разрывала тысяча рук.       Когда взгляд парня прояснился, сбросив пелену раздумий, Хината воспринял это как знак и поднялся с пола, протянув руку и подняв Нагито следом, после чего наклонился за тростью, не выпуская холодные пальцы из хватки. Перед тем, как отпустить его, Нагито чуть крепче сжал руку, и ощущение живой тёплой кожи не шло ни в какое сравнение с холодным металлом.       — Я рад, что ты остался рядом со мной, Хината. Спасибо, — сказал он и принялся обхаживать дом, заглядывая в каждый угол и приговаривая о том, что отличалось, а что не изменилось по сравнению с его воспоминаниями, пока Хината сопровождал его взглядом, чувствуя, как смущение греет кожу. Если раньше он мог позволить себе отложить подобные мысли в дальний ящик, оправдываясь тем, что они другие и всё может пойти иначе, то сейчас эта часть его снова подняла голову, шепча: «У тебя есть шанс».       Сколько шансов у него останется, когда Нагито дойдёт до воспоминаний об его истинной природе?       — Я смогу принести сюда некоторые книги, что мы оставили в библиотеке? — спросил он, окинув взглядом пустые полки.       — Не думаю, что они понадобятся кому-то, кроме тебя, так что без проблем, — ответил Хаджимэ, тряхнув головой, чтобы разогнать бардак в мыслях. Он устроился на кровати, пока Комаэда закончил свой обход, напоследок заглянув в ванную и умывшись холодной водой, чтобы остатки его паники исчезли вместе с ней. Воспользовавшись шансом ещё немного потянуть время, он заглянул в шкаф, предсказуемо набитый одеждой заранее, и осторожно провёл пальцами по рукаву пальто, в точности похожего на то, что он носил в программе. Увы, реальность была слишком жаркой, чтобы позволить себе такое, и он ограничился набором футболок с рубашками на вкус и цвет.       Вернуться на вечеринку получилось даже легче, чем он настраивался, потому что внимание одноклассников не было сосредоточено исключительно на нём: кто-то махнул рукой, кто-то выкрикнул приветствие, а особо тихие ограничивались кивком при встрече взглядом. Это его устраивало больше, и Нагито позволил себе расслабиться со стаканом чего-то шипящего у дальней стены, пока голос в голове, подозрительно напоминавший Хинату, тараторил мантру о том, что ему есть можно, а что ещё рано для неокрепшего организма. Сам обладатель голоса легко влился в общение и лавировал между всеми, заговаривая или поддерживая разговор, и почему-то Нагито даже не был поражён этому. Несмотря на то, что между Хинатой и остальными всегда существовала какая-то грань, невидимая линия, которую никто не мог переступить, он всё ещё ладил со всеми сразу, и Нагито казалось, что так и было с самого начала. Никогда не стремившийся провозгласить себя лидером, именно Хината вёл всех за собой, даже когда не замечал этого. Приятно было осознавать то, что эту вечеринку не прервёт неосторожное убийство. Если в первые дни Нагито скептически воспринимал реальность, то сейчас чувствовал настоящую пропасть между собой тогда и собой сейчас. Может, у него действительно был шанс.       Едва заметно рядом с ним стала Пекояма, то ли наблюдая, то ли просто составляя молчаливую компанию, и он был благодарен. Теперь со стороны он не выглядел одиночкой-отщепенцем, и она не пыталась заставить его говорить, благодаря чему он успешно игнорировал так и не замолкший колокольчик паники в голове. Тема нашлась сама по себе: Комаэда вспомнил второй суд и поинтересовался тем, действительно ли она способна оплыть весь остров без остановки. Любой человек бы посетовал за нетактичность вопроса (точнее, предполагаемого контекста, его сопровождающего), однако девушка хмыкнула и едва заметно усмехнулась, задумавшись над ответом. С этого перешли к тренировкам, оттуда — ко времяпровождению и разным мелким историям, порой никак между собой не связанным. За такой беседой на пониженных тонах стакан сменялся стаканом, Пеко передала ему фруктовую шпажку, и Нагито отвлёкся достаточно, чтобы не заметить то и дело смотревшего в его сторону Хинату, довольно улыбнувшегося тому, что видел. А вскоре Ибуки громогласно провозгласила, что они идут на пляж смотреть закат, и гудящая, словно муравейник, группа стеклась к выходу. Нагито не особо торопился, смотря им в спины и уже наваливаясь на трость тяжелее, чем несколько часов назад, отчего удивился, когда с ним поравнялась Микан, вежливо поинтересовавшись самочувствием, — меньшего от неё и не ожидалось. Комаэда тут же растянул губы в добродушной улыбке, помня о хрупкой самооценке медсестры, и излишне позитивно ответил на её вопрос. От него не ускользнуло то, как она то и дело возвращалась взглядом к его новой руке, тут же отводя глаза, будто стеснялась быть пойманной или не хотела смущать его нарушением столь личных границ. Остановившись на мгновение, он перехватил трость другой рукой.       — Хочешь посмотреть? — спросил непринуждённо, подняв протез между ними и для эффектности подвигав пальцами, всё ещё не поспевающими за его мозгом.       — А м-можно? Это не оскорбит тебя? — с запинкой спросила Цумики, будто испугалась своего же энтузиазма.       — Одного протеза будет мало, чтобы обидеть меня, — спокойно ответил Нагито. — Можешь не только посмотреть, но и потрогать.       Микан выглядела так, будто хотела переспросить ещё раз (или три для надёжности), но решила не испытывать его терпение и осторожно коснулась металла изящными пальцами, невольно боясь сломать лишним давлением. Спустя пару минут нехитрых манипуляций она деловито просила его согнуть то один палец, то другой. Когда они опустились на песок, и Нагито наконец смог протянуть ноги, Микан начала показывать ему жесты, прося повторить их своей механической рукой. Несмотря на то, что он всё ещё был разочарован в запоздалости своих действий, эта небольшая игра оказалась забавной, и он с готовностью повторял каждую следующую команду.       — Поразительно, — пробормотала девушка, смотря на него с искренним восторгом, будто он зажёг на небе звёзды. — Я не видела настолько подвижного протеза и настолько точного контроля, разница в сигнале минимальная. Как вам удалось этого добиться?       — Хорошая фантазия и фантомная боль. Иногда мой мозг воспринимает эту руку как настоящую, отчего бывает больно не носить её, даже если порой надо давать себе отдых. А в остальном это заслуга Хинаты, он понимает больше, чем я, — ответил Нагито, расслабленно откинувшись на свободную руку.       — Всё равно это восхитительно, — повторила Цумики и продолжала касаться металла, сравнивая длину пальцев между собой и со своими собственными, пока Комаэда молча позволял ей делать всё, что душе угодно.       Откуда-то издалека раздался голос Махиру, обнаружившей идеальную точку для фото и созывающую всех девушек тоном, не предполагающим возражение. Парни держали оборону, причитая, что у них чуть ли не каждый день фотосессия, и Нагито с довольной улыбкой наблюдал за этой небольшой перепалкой, даже со стороны не выглядящей серьёзной. Возможно, он когда-нибудь привыкнет к этому бытовому шуму вокруг себя и вовсе сможет стать его частью.       — Развлекаешься? — вырвал его из мыслей вопрос, и Хината со вздохом опустился на песок рядом.       — Дураку не скучно одному, — ответил Комаэда со смешком, отчего Хаджимэ цыкнул, покачав головой.       — Рано или поздно я пну тебя за такие слова. И не смей говорить, что ты этого заслуживаешь, — сказал он, заметив насмешливую искру в серых глазах. Нагито только примирительно поднял руки и пожал плечами, признавая своё поражение.       — Приятно видеть то, что даже после всего случившегося они могут радоваться, — сказал он умиротворённо. — Твой труд просто колоссален.       — Они не помнят случившегося, знают только общую информацию, в этом нет моей заслуги, — тихо возразил Хината, опустив глаза.       — Знаешь, я уверен, что могу подойти к любому из наших одноклассников сейчас, спросить о том, кто помог ему пройти все фазы реабилитации, и ото всех услышу одно и то же имя. Чьё же? — поинтересовался Нагито и склонил голову набок, искоса наблюдая за реакцией. Хината напряжённо молчал, не находясь с ответом, после чего шумно вздохнул.       — Ладно, убедил.       — Похоже, нам обоим надо поработать над самооценкой, — со смешком заметил Комаэда, бездумно двигая ступнями в разные стороны, мимолётно вспомнив о том, что когда-то даже такое простое движение давалось ему с трудом.       Когда Хината не ответил и продолжил молчать, Нагито повернулся к нему, заранее напрягшись и приготовившись извиниться за свою неосторожность, но взгляд, с которым парень встретил его, заставил слова стать поперёк горла. Редко ему удавалось видеть на лице Хинаты искреннее удивление, и поэтому оно столь ярко узнавалось сейчас в его выражении лица.       — Странно слышать это от тебя, — сказал он и тут же тихо рассмеялся, выдавая себя задрожавшими плечами. — И ты абсолютно прав. Нам точно есть над чем работать.       Пока все с восхищённым бормотанием ловили последние лучи солнца, Хината смотрел на глаза Нагито, похоже, поражённого его ответом в самом положительном ключе. Смущённая улыбка расцвела на его губах, и очень хотелось податься вперёд и отпечатать её на своих собственных, сохранив это тепло в памяти, но он просто улыбнулся в ответ, чувствуя, как в лёгких не хватает воздуха от нахлынувших эмоций, когда-то казавшихся мёртвыми и забытыми. Когда-нибудь, может быть, когда-нибудь он сможет себе позволить преодолеть эти несколько десятков сантиметров.       Словно по правилу «как встретишь, так и проведёшь», Нагито довольно быстро прижился на острове и влился во всеобщую рутину. Пока что он не участвовал в экспедициях по острову, но времяпровождение с теми, кто остался позади, его тоже устраивало, как и одиночные походы на пляж или чтение в коттедже день напролёт. Периодически в его зону комфорта врывался Казуичи, стремясь исследовать работу протеза и заваливая тоннами вопросов, лишь на малую часть которых он был способен дать адекватный ответ. Регулярно Некомару подговаривал его разминаться вместе, и на это Нагито готов был пойти себе же во благо. Порой Фуюхико захаживал в гости или просто подсаживался к нему в ресторане, заводя непринуждённый разговор, дающийся им каждым разом всё легче. Каким-то образом они все остались точно такими же, какими были в начале программы, но в то же время изменились, даже если это было сложно описать. Но ему нравилась складывающаяся в итоге картина.       Меньше всего он ожидал пойти на контакт с Соней, когда столкнулся с ней по пути из библиотеки, когда нёс в коттедж очередную стопку книг, закинув сумку на плечо. Он еле отговорил Хинату перестать быть чем-то средним между нянькой и сопровождающим, убедив его, что сам сможет справиться со столь лёгкой задачей. Ему было приятно провести время наедине, что удавалось куда реже, чем раньше, но порой гиперопека была скорее во зло, чем во благо.       — Прогуливаетесь, Комаэда-сан? — спросила девушка, легко улыбнувшись ему. Он постарался ответить тем же.       — Что-то вроде того, — сказал он и продемонстрировал набитую книгами сумку.       — Вы так много читаете, — восхищённо сказала Соня, заглянув внутрь. — Могу я составить Вам компанию по дороге назад?       — Разумеется, — ответил Нагито, и принцесса замедлила шаг, равняясь с ним, пока он незаметно восхищался её идеально прямой спиной. Со стороны это выглядело легко и непринуждённо, оставалось лишь гадать о том, каких усилий стоил подобный образ.       — Вам нравится что-то конкретное, или сам процесс? — спросила она, кивнув в сторону его багажа, и он неловко рассмеялся.       — Раньше из-за моего таланта случалось много катастроф разного масштаба, и чтение было самым мирным способом провести время, а сейчас это скорее привычка. Так что процесс, полагаю, — ответил в итоге, надеясь, что это не прозвучало слишком странно. На долю секунды девушка нахмурилась, но её лицо тут же смягчилось.       — Раньше мне тоже приходилось много читать и учиться, а потом я просто приобрела интерес, так что у нас это общее, — сказала она. — Сейчас талант не беспокоит Вас так сильно?       — Сложно сказать, но пока что ничего катастрофического не случилось и никто не пострадал, — задумчиво ответил Комаэда, накрутив прядь на палец и несильно дёрнув.       — Рада это слышать. С Вашим возвращением всё встало на свои места, — ответила Соня, и теперь нахмурился уже Комаэда, тут же реабилитировавшись.       — Не думаю, что я настолько важен, но мне приятны эти слова.       Девушка улыбнулась чуть шире, кивнув.       — Возможно, Вам так кажется, но со стороны изменилось многое.       — Например?       — Хината-сан. — Нагито даже повернул голову в её сторону, приподняв брови в недоумении. Ему казалось, что всё осталось прежним. Соня тихо рассмеялась, элегантно прикрыв рот ладонью. — Догадываюсь, что Вы думаете, но это не так. Он сильно изменился.       — И каким тогда он был… раньше? — осторожно поинтересовался парень, прикидывая разнообразные варианты.       — Более отстранённым, безразличным даже. Несмотря на то, что он так же старательно заботился о нас, мысли его оставались где-то далеко. До того момента, как вы очнулись, он был очень напряжённым и замкнутым, хоть и старался не показывать этого. После того, как Вы внезапно пришли в сознание, он словно ожил заново, и это было видно. Ваша жизнь для него значила больше, чем Вы могли бы себе представить.       В чём-то она была права — это сложно было представить. Вспоминая отрешённый и собранный взгляд Хинаты, заставлявший чувствовать себя пациентом или даже подопытным, последнее, о чём Нагито думал, так это о том, что им дорожат. Забыли, использовали, сохранили из чувства вины. Но дорожить…       — Вы думаете так напряжённо, что я почти могу читать мысли по Вашим глазам, — отвлекла его Соня, улыбаясь так, будто знала куда больше, чем говорила. — Но я думаю, что Вам понятен смысл моих слов.       — Полагаю, что да. Просто раньше я так сильно не задумывался об этом, из-за чего пришёл к не совсем верным выводам, — осторожно сказал Комаэда, боясь, что дальнейший разговор приведёт его только к большему бардаку в мыслях. Давно он не испытывал чувства одновременного понимания и абсолютного непонимания ситуации. Раз она завела этот разговор, то что-то случилось с Хинатой? Странно, потому что в последние дни он выглядел таким же оживлённым.       Заметив его смятение, Соня сжалилась и решила сменить тему, обратившись ко своим излюбленным произведениям японского искусства. Она часто общалась с Хинатой на эту тему, но Комаэда оказался куда более приятным собеседником, потому что с некоторыми шедеврами хотя бы был примитивно знаком. Разумеется, ничего не укрылось от чуткого девичьего сердца, и она сразу заметила то, что между её друзьями всё было не так просто, как казалось раньше. Каким-то образом они всегда оказывались вдвоём, будто их связывала и вела друг к другу нить Ариадны, незаметная для человеческих глаз. И в то же время они сами поставили невидимую преграду, каждый раз подходя к ней вплотную, но никогда не решаясь переступить. Каким она будет другом, если не подтолкнёт их в нужном направлении хотя бы невзначай?       Комаэда, как и Хината, был для неё человеком-загадкой, пугающим в далёком прошлом и уже не так сильно — сейчас. Ещё с того времени, как она начала приходить в больницу из вежливости, смешанной с сочувствием (стоило признать, что близкими друзьями они никогда не были), наблюдение за поведением одноклассника стало естественным занятием, чтобы понять его мотивы. Возможно, она пропустила многое, но невооружённым глазом можно было заметить то, что Комаэда сильно изменился по сравнению с тем, что уже потихоньку начало стираться в её воспоминаниях. Первоначальное сомнение сменилось симпатией, а теперь она со стальной уверенностью могла сказать, что этот человек был спасён и заслуживал то, к чему боялся протянуть руки.       В коттедж Нагито вернулся с новым слоем задумчивости, оттягивающим плечи вместе с сумкой. Он не был глупцом и заметил, что дружелюбие Хинаты в какой-то момент переступило рамки дежурной вежливости, и он тянулся к этому, словно к солнцу, сохраняя такую же осторожность. Он никогда не всерьёз не задавался вопросом о том, что было между ними раньше и как это повлияет на них сейчас.       Хаджимэ заметил небольшую заторможенность в движениях Нагито, будто тот был обеспокоен чем-то далёким, пока помогал Терутеру расставлять тарелки. Это было не в новинку — у парня постоянно что-то крутилось в голове, но почему-то именно в данный момент оно ощущалось как-то… иначе. Он решил не лезть не в своё дело и просто надеялся, что узнает обо всём позже. На всякий случай пересчитал все колюще-режущие предметы на кухне, не из подозрения, а для внутреннего спокойствия. Если к Нагито вернулся какой-то островок воспоминаний, и он не сказал об этом, значит, всё было под контролем, однако на всякий случай Хината уже просчитал все возможные сценарии. Хотя с Комаэдой никогда не знаешь наверняка.       — Я задумался о том, что это не наш полный состав, не хватает одного человека. Девушка, постоянно ходила с приставкой… — заметил парень, смотря на коттедж, рядом с которым на табличке было написано «гостевой».       У Хинаты ком встал в горле.       — Чиаки Нанами.       — Точно! Что с ней случилось, почему я её не вижу вокруг? — поинтересовался Нагито, и Хаджимэ отвёл глаза, рассматривая стены дома, будто не наблюдал их каждый новый день. Удивительно то, как защитный механизм просто стёр всякие воспоминания о девушке, пока не был готов их осмыслить.       — Она была программой по типу Альтер Эго и следила за нашим прогрессом на острове. Должна была следить, пока не начался весь балаган, — расплывчато ответил он, краем глаза следя за реакцией. Комаэда оставался спокойным, лишь поднёс палец к подбородку в задумчивости.       — Тогда это объясняет, почему я не вспомнил её сразу, — пробормотал он и покачал головой из стороны в сторону, будто перемешал хранившиеся там мысли. — Это её Монокума назвал предателем, чтобы натравить нас и избавиться как можно раньше?       Разумеется, он догадался сразу же, как только на руках оказались все подсказки. Хината восхитился бы подобной смекалкой в любой другой ситуации.       — Да, это так, — ответил максимально ёмко. Даже если это выглядело подозрительно, он не хотел давать дальнейшие поводы для рассуждений, что могли бы привести к тем воспоминаниям, о которых он сам не был готов говорить. Именно поэтому ворота на пятый остров всегда были закрыты, даже если в реальности тот выглядел совсем иначе. Пусть защитный механизм потрудится ещё немного.       — Тогда у него плохо получилось. Хоть где-то мы его обыграли, — с улыбкой сказал Нагито и тут же оживился. — Кстати, тебя ещё утром для чего-то разыскивал Казуичи. Вроде, хотел поговорить про генераторы.       Хаджимэ мысленно поблагодарил вселенную за то, что ему не пришлось придумывать отговорку самому и зря расходовать актёрский талант, без которого его раскрыли бы через пару секунд. По пути он задумался над тем, что сейчас было куда сложнее сказать, что Комаэда вспомнил что-то новое. Раньше подобное сопровождалось заметной сменой поведения, наводящими вопросами, парой кошмаров. Сейчас же он мало отличался от себя обычного, и оставалось только надеяться, что реабилитация действительно пошла на пользу, а за углом не ждал очередной подвох.       К сожалению, подвох ждал куда ближе — в стенах родного коттеджа, и Хината напрягся заранее, когда Альтер Эго оповестил его о сообщении от Макото Наэги. Их переписка затихла в тот момент, когда Нагито стал жить на первом острове, и сейчас парень сообщил, что разобрался со своими делами достаточно, чтобы уделить несколько дней путешествию к ним, чтобы наконец встретить класс в полном составе, как и хотел раньше. Хината, несмотря на всё дружелюбие, воспринимал его как вмешательство «извне» и не особо был рад тому, что кто-то мог ворваться в их недавно устоявшуюся рутину, но отказ в подобной ситуации мог ударить по его репутации и вызвать ненужные подозрения. Учитывая то, что они не планировали всю жизнь сидеть на острове, он не мог позволить себе ударить в грязь лицом. Надо было лишь предупредить остальных, на что и был потрачен остаток дня. Большинство нормально отнеслось к этому незапланированному визиту, хотя Казуичи пробубнил что-то по поводу «того богатенького чувака», которого он надеялся не застать в этот раз. Хината лишь рассмеялся: спустя определённый срок работы с Тогами он даже начал поддерживать подобную мысль сам. На расстоянии с тем было общаться куда проще, чем с глазу на глаз.       Нагито, ожидаемо и неожиданно, оказался на пляже. Несмотря на то, что он стремился влиться в их активную жизнь со всем имеющимся энтузиазмом, порой он всё же искал свои моменты одиночества, выпадая из этого шумного потока и вдыхая тишину. Он сидел на песке, обхватив руками колени и снова не озаботившись тем, чтобы взять покрывало, и Хината узнал его по накинутому на плечи знакомому пальто. Вечера становились прохладными, и он только сейчас ощутил прикосновения ветра, вызывавшие мурашки по коже. Комаэда, снова заплутавший в каких-то собственных мыслях, настолько гармонично вписывался в пейзаж, что не хотелось даже разрушать подобную идиллию. Поэтому Хината просто решил стать её частью, неслышно подойдя со спины и тихо спросив: «Можно?»       Комаэда даже не вздрогнул, просто повернулся и кивнул, будто ждал его всё это время, пока Хината опустился рядом ближе, чем было нужно. Так близко, что почти чувствовал тепло чужого плеча рядом с собой, и это в очередной раз напомнило ему о прохладе вечера. Пару минут они сидели в молчании, рассматривая волны океана, казавшегося тёмной бездной, когда на него не падали лучи солнца.       — Макото Наэги собирается навестить нас, — таки решился лопнуть этот пузырь Хината, едва слышно вздохнув.       Комаэда заинтересованно повернул голову в его сторону.       — Наэги? Это тот самый брат девушки, подружившейся с убийцей в очках? — спросил он, неосознанно проведя большим пальцем по месту над коленом.       На долю секунды это заставило Хаджимэ нахмуриться, потому что Комару попытались скрыть со всех радаров, а информация про неё и её родственную связь с Макото была засекречена. Про своё столкновение с убийцей Слуга сказал в тот момент, когда Изуру помог ему перевязать раны, без особого энтузиазма убедившись, что после этого парень сможет ходить. Занимательно.       — Да, он самый, — ответил он, порадовавшись отсутствию надобности объяснять всё самому.       — Интересно будет встретиться с человеком, способным на чистой вере в лучшее своими силами перетянуть разрушителей мира на свою сторону, — пробормотал Нагито, снова повернувшись к волнам. Хината с лёгкостью мог представить степень смущения Наэги, что могли вызвать эти слова.       — Он неплохой парень. Слегка наивный, но оно и к лучшему в этом мире, наверно, — ответил он и отзеркалил позу своего собеседника, обхватив ноги руками.       Заметив малейшую смену его настроения, Нагито передёрнул плечами и подхватил съехавшее пальто, после чего невозмутимо накинул его на чужие плечи, заставив парня вопросительно приподнять брови, повернув голову в его сторону.       — Ты дрожишь, и мне холодно на тебя смотреть, — пояснил с лёгкой насмешливой улыбкой, и Хаджимэ хмыкнул про себя.       — Из нас двоих тебе нужнее, — возразил он вяло, позволив сохранившемуся на ткани теплу тела Нагито охватить себя, пока мысль о подобной заботе грела ещё лучше.       — У меня длинные рукава в отличии от твоих, — парировал Комаэда, и Хината молча принял поражение, даже если сомневался, что тонкой ткани джемпера было достаточно. Попытайся он сказать это, и Комаэда тут же засмеёт его — он уже слышал это «сказал парень в рубашке с коротким рукавом».       — Имей в виду, что ты сам это предложил, не я, — мягко подколол он и поправил то и дело сползающий воротник. Любая одежда висела на Нагито, как на вешалке, хотя была подобрана согласно его параметрам до погружения в программу — в последнем, подозревал Хаджимэ, и состоял основной косяк.       Комаэда лишь рассмеялся и махнул рукой в воздухе, блеснув механическими пальцами. Ему льстило то, что Хината всегда старался выкроить момент для совместного времяпровождения с ним, даже если его мотивы не были до конца понятны — сейчас его поведение было приемлемо по всем параметрам. Это напоминало о том, как в программе посреди всеобщей паники с убийствами и расследованиями он всегда находил время для того, чтобы уйти подальше от шума и попытаться наладить общение, пусть и для предположительной личной выгоды позже. Сейчас, когда Нагито мог дать полный отчёт своим действиям, ему было стыдно за своё предыдущее поведение, по сравнению с которым сейчас он почти походил на полноценного члена общества. Прикрыв глаза, он попытался воспроизвести в голове те сцены, которые удавалось вспомнить: Хината, нахмурившийся от недоумения; Хината, покрасневший от раздражения и попыток сдержатся, не ввязавшись в жаркий спор; удивлённый правдивой частью его жизни Хината. Чем дальше, тем более размытыми становились воспоминания, и Нагито не раз хотел спросить об исходе их общения, если оно привело к тому, что дальше он не помнит точек соприкосновения вовсе. Сейчас он пытался толкнуть себя через этот туман, зная, что его определённо ждёт что-то на другой стороне. Он вспомнил сочувствие к себе, новое для него выражение лица, которое люди редко демонстрировали при общении с ним, в отличии от разнообразных оттенков непонимания и вежливого отстранения. Это сочувствие заставило его отпрянуть и сделать два шага назад после одного нерешительного шага вперёд. Дальше уже знакомое раздражение, повернувшийся к нему спиной Хината (рано или поздно это должно было случиться). И потом он…       Внезапно Комаэда широко раскрыл глаза и повернул голову, смотря на профиль сидящего рядом с ним человека, умиротворённо опустившего ресницы и подставившего лицо ветру. Словно почувствовав его взгляд на себе, Хината медленно опустил голову и открыл глаза — неизменные красный и зелёный, на долю секунды показавшиеся чужими, — после чего глянул в сторону, на рассматривавшего его парня, и теплота в его взгляде ошарашила вместе с наплывом новых мыслей. Впервые за всё время Нагито почувствовал, как загорается всё лицо: жар расползался от кончиков ушей и скрывался под воротником белого джемпера.       — Что? — настороженно спросил парень, и Комаэда слишком резко повернул голову, уставившись на собственные колени.       — Ничего, — пробормотал с запинкой, стараясь не споткнуться о собственные мысли. — Просто солнце смотрелось особенно красиво с этой стороны.       Хината ничего не ответил, но и не отвёл взгляд, наблюдая за резко изменившимся в выражении лицом. Заметно было то, как Нагито пытался держать себя под контролем: поджатые и наверняка прикушенные изнутри губы, нахмуренные брови и странно поблёскивающие глаза — много что выдавало его с первого взгляда. А солнце уже пару минут как скрылось за горизонтом.       Он затолкал как можно дальше голос разума, уже начавший диктовать анализ ситуации, и улыбнулся, борясь с желанием сократить оставшиеся несколько сантиметров и соприкоснуться плечами.       — Да. С моей стороны тоже красиво, — сказал он тихим, почти завороженным голосом. Выдержал небольшую паузу, ещё немного насладившись конфликтом эмоций на лице парня, и поднялся с насиженного места, нарочито шумно отряхнувшись, после чего протянул руку помощи, которую Нагито принял практически не глядя. До чего же он додумался так упорно?       Всю дорогу назад они провели в тишине, молча каждый о своём. Когда до отельного комплекса осталась лишь пара десятков метров, Хината решил взять инициативу в свои руки.       — Я могу сделать вид, что ничего не вижу, но ты уверен, что не хочешь поговорить?       Комаэда вздохнул и бессильно пожал плечами.       — Это не достойно твоего внимания, — ответил он, продолжая смотреть под ноги с таким старанием, будто дорога могла пропасть в любой момент.       Хината решил не давить и осторожно провёл тыльной стороной ладони по скрытому тканью плечу, выражая своё беспокойство.       — Если что, я всегда свободен, — сказал он, даже если это не было до конца правдой: для одного разговора всегда можно было найти время. Нагито кивнул и мысленно возрадовался тому, что сегодня решил надеть что-то с длинными рукавами, иначе Хината точно мог заметить покрывшуюся мурашками кожу. Он уже привык к случайным прикосновениям, но именно сейчас даже простейшее из них ощущалось особенно остро.       Судя по громкой музыке на расстоянии, все решили снова разрушить ресторан, заранее празднуя скорый визит их союзника из Фонда Будущего и, возможно, единственного мостика к нормальной жизни.       Нагито сразу же свернул и направился к коттеджу, проигнорировав шум чужого веселья, и Хината абсолютно понимал его желание оставаться подальше от подобных мероприятий. Сам того не заметив, он довёл парня до самой двери, очнувшись уже когда тот открыл её и нерешительно застыл на пороге.       «Хочет попросить пальто обратно», — тут же подумал Хината, вспомнив, что забыл стащить его с плеч, пригревшись. Только он позволил прохладному ветру снова коснуться кожи, как Нагито позвал его, застав в полудвижении.       — Хината. — И вот снова то выражение лица, будто он хочет и одновременно боится посмотреть в глаза.       — Да? — Хината постарался выглядеть максимально непринуждённо даже в том случае, если на него поднимали взгляд.       После этого Комаэда сделал очень глубокий вдох, будто собирался совершить заплыв.       — Мне-кажется-я-вспомнил-что-признался-тебе-в-любви-и-я-не-знаю-как-на-это-реагировать-потому-что-не-хочу-доставлять-тебе-лишних-проблем-ведь-сейчас-чувствую-то-же-самое, — выпалил он на одном дыхании почти одним словом — и перед лицом Хинаты резко хлопнула дверь, оставив его моргать в одиночестве, слушая отдалённый грохот музыки из ресторана.       Со стороны он мог выглядеть глубоко задумавшимся, но на деле сейчас его мозг просто кричал на самых разных языках настолько громко, что он даже забыл о сжатом в пальцах элементе одежды, который так и не успел вернуть. Осознав, что, возможно, уже подозрительно долго стоит на улице перед коттеджем своего одноклассника, держа его пальто в руках, он оттаял и пулей рванул в собственный дом, с непривычки аж закрыв дверь на замок, чего они практически никогда не делали. Срочно захотелось вернуться, постучать в дверь и спросить у Комаэды, что он имел в виду, несмотря на то, что это было ясно как солнечный день. Из всех воспоминаний, до каких он добрался, Нагито вернул одно из самых щекотливых, и теперь они оба не знали, что с этим делать. Упав на кровать, он протяжно вздохнул, предчувствуя первую за долгое время бессонную ночь, которую проведёт в размышлениях, перебирая варианты даже тщательнее, чем при лечении. Он планировал провести этот разговор когда-нибудь, если бы подвернулась возможность, но никогда не ожидал, что эту возможность так просто вырвут у него из рук, и теперь в голове был полный бардак. Одна часть сознания цеплялась за «чувствую то же самое» и кричала фанфарами, другая же часть уже искала кучу доводов и противоречий, чтобы отказаться от всего услышанного, ведь была куча поводов, почему Нагито просто не мог чувствовать то же самое, а просто запутался или принял одно чувство за другое. И ещё множество подобных «или». В результате Хината так и заснул в том же положении, сжимая в руках тёмно-зелёную ткань.       На следующее утро из коттеджа он выходил со шпионской незаметностью, оглядываясь по сторонам, и направился в ресторан, зная, что кого-то там наверняка застанет.       — Выглядишь так, будто тебя переехал грузовик, — поприветствовала его Аканэ.       — И тебе доброе утро, — со вздохом ответил он, радуясь, что вокруг почти никого не было, и можно позволить себе устало рухнуть на стул.       — Сделать тебе что-то бодрящее? — предложил Терутеру, и Хината лениво приоткрыл один глаз.       — Нет, спасибо, я просто ещё не до конца проснулся.       К счастью, Ханамура решил не настаивать и скрылся на кухне готовиться к приходу остальных, что скоро начнут собираться и поднимать шумиху, уговаривая его открыть четвёртый остров, потому что каким-то образом уже закончили исследование (или разрушение, он не контролировал этот процесс) остальных.       — Вы с Комаэдой ранние пташки, — заметила Аканэ, отклонившись на стуле и закинув ноги на стол.       — Он уже тут был? — спросил Хаджимэ, косо глянув на часы.       — Терутеру сказал. Парень слишком много думает, у него скоро голова взорвётся. Это всё общение с тобой пагубно влияет, — сказала девушка и тут же засмеялась. — Шучу я, не смотри на меня так.       На это парень лишь фыркнул и покачал головой. Доля правды в этой шутке была справедливым выпадом в его сторону: из-за него сейчас Нагито переживал ментальный кризис. Надо было как можно скорее встретиться с ним и устроить «большой разговор» по этому поводу, пока всё по спирали не кануло в бездну, грозящую привести к терапии.       К нужному коттеджу он направлялся излишне быстрым шагом, но ничего не мог поделать, кроме как здороваться с проходящими мимо одноклассниками. Замерев у двери, сделал пару глубоких вдохов, быстро собравшись с мыслями, легко постучал и принялся ждать. Ответа не последовало, и он постучал уже настойчивее. Снова ничего. Прислонившись к двери, напряг слух и замер ненадолго, чтобы убедиться, что внутри действительно никого нет, после чего покинул отельный комплекс и направился в сторону пляжа. Когда и там оказалось пусто, в голове раздался тревожный звоночек, но Хината благополучно проигнорировал его и направился к центральному острову, мысленно молясь, чтобы Нагито не наделал глупостей — тут он был профессионалом и чемпионом. Наступив на горло нарастающей панике, он чуть ли не бегом пересёк мост и через парк помчался ко второму. Ему просто повезло, что в нужный момент он повернул голову и увидел сходящую с третьего моста фигуру, неторопливо идущую в параллельном ему направлении. Недолго думая, набрал в грудь воздуха и крикнул со всей силы:       — Комаэда!       Нагито замер и рассеянно повернул голову в его сторону, пока Хината таки сорвался на бег, сократил расстояние между ними и согнулся, упёршись ладонями в колени и пытаясь отдышаться. Комаэда взволнованно поднял руки, не зная с какой стороны подойти.       — Ты в порядке? Что-то случилось? — спросил он в итоге, и Хината разогнулся, быстрым движением вытерев пот со лба.       — Я не нашёл тебя в коттедже и на пляже и пошёл искать дальше, — сказал он, всё ещё восстанавливая дыхание и чувствуя дискомфорт от волнения в серых глазах, под которыми залегли тени, хотя их исчезновения он старательно добивался неделями.       — Зачем меня искать? — опешил Нагито, и в его чертах уже была заметна нарастающая тревога.       — Хотел поговорить насчёт вчерашнего, — ответил Хината, и в голове это звучало куда увереннее, чем получилось в итоге.       Нагито поджал губы и тут же расплылся в хорошо знакомой пластиковой улыбке.       — О, ты можешь забыть об этом. Прости за то, что побеспокоил своим необдуманным поведением тогда, — сказал он, и этому можно было поверить в любой другой день, но Хаджимэ имел достаточно опыта, чтобы не допустить такую ошибку.       — Я не хочу забыть и проигнорировать тебя. Я хочу поговорить, если ты не против, — возразил он со вздохом       — Ты не обязан…       — Я не обязан. Я хочу.       Улыбка Нагито треснула и начала осыпаться, а он неуверенно поднял взгляд.       — Хорошо, мы можем поговорить, — сказал в итоге.       — Для начала я хочу услышать тебя. Можешь сказать о том, что ты думаешь? — осторожно начал Хината, мысленно порадовавшись, что они находятся на центральном острове, скрытые от любопытных глаз, иначе со стороны они выглядели бы полными идиотами.       Комаэда посмотрел в сторону, явно подбирая слова, после чего вздохнул и нерешительно начал:       — Всё, как я и сказал вчера. Я вспомнил то, как в программе признался тебе в любви. И это смутило меня, потому что в реальности я чувствую то же самое, а до программы мы больше делали, чем говорили, — медленно и чётко, расставляя всё по полочкам, проговорил он. Невольно вспомнились все те фотографии, где Камукура со Слугой так или иначе оказывались рядом или просто в кадре. — Я не хочу стеснять и смущать тебя своим давлением, потому что прекрасно осведомлён о своих недостатках и других чертах, нежелательных для романтического партнёрства.       «Например, твой талант», — подумал Хаджимэ, но не стал прерывать, стремясь выслушать всё и только потом сделать свой ход.       — Мне бы не хотелось, чтобы ты чувствовал себя обязанным отвечать мне, поэтому я предпочту просто забыть этот разговор между нами, — договорил парень.       Почему-то с каждым словом сердце Хинаты сжималось всё больше, и он чувствовал непреодолимое желание улыбнуться от нахлынувшего тепла, тронутый подобной заботой, даже если с подобной точкой зрения был совсем не согласен.       — Можно взять тебя за руки? — спросил он.       Нагито удивлённо моргнул пару раз, после чего неуверенно кивнул, и Хината наконец — сколько он мечтал сделать это всерьёз — осторожно обхватил пальцами две ладони, чувствуя тепло живой руки и прохладу металлической, после чего с одинаковой нежностью погладил обе большими пальцами.       — Если я скажу, что понимаю твои чувства, ты поверишь? — Язык тела Нагито кричал об отрицании, пока он сам пребывал в задумчивости, рассматривая их соединённые руки.       — Не знаю. Сомневаюсь, — ответил с замедлением. Хината хмыкнул.       — Главная проблема состоит не том, что ты меня не привлекаешь — тут как раз всё наоборот. Я не хочу ранить тебя в будущем. Сейчас ты можешь спутать благодарность и симпатию с романтическим влечением, и в долгосрочных отношениях это не приведёт ни к чему хорошему, навредив нам обоим.       Нагито горько усмехнулся. Разумеется, Хината будет сомневаться в искренности его чувств.       — Нет, я не сомневаюсь в подлинности твоих чувств. — Серые глаза удивлённо метнулись взглядом к разноцветным. — Я хочу убедиться в том, что ты не обманываешь сам себя. Подумай хорошо и скажи мне, уверен ли ты сам?       Несмотря на то, что готов был дать ответ в ту же секунду, он честно заглянул вглубь своих мыслей, взвешивая каждую.       — Я уверен. Я всегда тянулся к тебе, и впредь это не изменилось. Я хочу быть с тобой, даже если мы изменились, — сказал он в итоге, и лёгкие Хинаты наконец снова наполнились воздухом. Каким-то образом это звучало как признание двум людям одновременно, но сейчас это было неважно, потому что Нагито смотрел на него.       — Спасибо. Ты не представляешь, как я боялся, что мы просто не поймём друг друга снова, — сказал Хината, улыбаясь своей довольной полуулыбкой. Комаэда выглядел удивлённым его словами. — Я видел твои худшие и лучшие стороны, видел множество разных эмоций и хочу увидеть только больше. Я тоже хочу быть с тобой.       Глаза Нагито блеснули, будто от слёз, и он чуть крепче сжал пальцы, осторожный с механическими.       — Можно поцеловать тебя? — спросил Хината, уже подавшись вперёд и почувствовав тёплое дыхание на своём лице.       — Пожалуйста, — ответил Нагито, и этого было достаточно. Сколько раз Хината представлял, как он делает это, ещё с тех пор, когда они упали в воду на пляже, и Нагито был просто прекрасен с каплями воды на своей коже, в просвечивающем намокшем больничном халате, искренне смеющийся с его выражения лица.       Не успел он даже приблизиться к лицу парня, как тот уже прикрыл глаза в ожидании, а сердце Хинаты рассыпалось на тысячи осколков, и он задохнулся на долю секунды от нахлынувших чувств. Первое прикосновение было нерешительным и осторожным, больше пробой, а не чем-то настоящим. Отстранившись, Хината взглянул на застывшего с закрытыми глазами парня, заметил трогательно покрасневшие кончики ушей, и уже настойчивее подался вперёд, чувствуя, как чужие руки выскальзывают из его ослабшей хватки и обвивают спину, сжимая ткань рубашки между пальцев. Воспользовавшись этим, он запустил пальцы в светлые волосы, пока второй рукой обвил плавный изгиб талии и прижал к себе так, будто от этого зависела жизнь.       Нагито выдохнул через нос, когда горячий язык прошёлся по губам, так знакомо и в то же время иначе, после чего с готовностью раскрыл рот, позволяя Хинате полностью перехватить контроль, пока сам хватался за его рубашку, надеясь, что ноги не откажут в самый ответственный момент. Он привычно склонил голову в сторону, подстраиваясь под угол. Эта часть была ему хорошо знакома, несмотря на то, что темп был непривычно медленным и от того более чувственным. Постепенно жар от ушей растёкся по щекам, и все мысли, до этого бабочками порхавшие в голове, расступились перед блаженной тишиной.       Отстранившись, Хината сделал пару глубоких вдохов, восстанавливая контроль, чтобы рассмотреть новые детали на лице Нагито.       — Как долго я хотел это сделать, — тихо сказал он, словно секрет, который не мог услышать даже океан, участливо шепчущий волнами. Осторожно выпутавшись из белых прядей, мягко провёл пальцами по тёплой щеке, радостно думая о том, что он стал причиной этого выражения лица.       В этот раз Нагито скользнул правой рукой по спине, вызвав приятную дрожь во всём теле, и коснулся шеи чуть ниже линии волос, приникнув к открытым губам и поцеловав так, как он привык, — прикусывая и тут же зализывая, отстраняясь на долю секунды и тут же целуя снова, отчего остатки самообладания трещали по швам.       Очень многих усилий стоило Хинате отстраниться в этот момент, как бы он ни желал продолжить, но это было чревато. Ему хотелось хотя бы дойти до коттеджа.       — Я же нахожусь в реальности, да? — спросил Комаэда, осторожно перебирая пальцами короткие волосы.       — Реальнее не бывает, — с придыханием ответил Хината, напоследок прижавшись к шее носом и глубоко вдохнув, после чего оставил там мимолётный поцелуй и отстранился, снова переплетая их пальцы и направляясь к мосту, настолько надеясь, что они не столкнутся ни с кем по пути, что воспользовался своей удачей для гарантии. Путь к отельному комплексу был тихим и быстрым, только в этот раз ощущался менее напряжённо и больше как обещание. Между ними оставалось ещё много вопросов, к которым оба не решались подойти, но это сулило новое начало, и они с готовностью ступили на этот путь.       Остаток дня они провели в коттедже, забыв про мизерные планы на день, и Хината потратил часы на то, чтобы медленно раскрыть Нагито, как драгоценный подарок, спрашивая про каждый элемент одежды и каждое прикосновение, игриво растягивая время и испытывая терпение. Парня хватило ненадолго прежде, чем он закатил глаза и попросил поторопиться, дёрнув за расстёгнутую рубашку, всё ещё болтающуюся на плечах, а для шаткого терпения было нужно ой как немного. Пусть они не озаботились инвентарём для подобного времяпровождения, потому что раньше были заняты чем угодно, но не подобным, Хинате хватило смекалки и простой ловкости рук, чтобы через пару минут Нагито закрыл рот ладонью, боясь быть слишком громким. Отстранившись от бедра, где он только что оставил заметный укус и тут же поцеловал, Хината посмотрел наверх, наслаждаясь тем, как румянец с шеи переходил на грудь, заставив кожу порозоветь. В такой ситуации собственное возбуждение волновало презрительно мало, а вот руку от лица парня он всё же отвёл, накрыв его губы своими, пока продолжал медленно поглаживать шрам над коленом, которого давно хотел коснуться языком, чтобы узнать, какую реакцию это вызовет. «Спеши медленно», — напомнил он себе, потому что готов был вложить в руки Нагито всё время мира рядом со своим сердцем.       По оголённому плечу скользнули уже нагревшиеся металлические пальцы, и он автоматически повернул голову в сторону, целуя их, прекрасно зная, что это будет неощутимо, пусть и видно.       — Я раздет, а ты всё ещё в штанах. Это… — Комаэда запнулся, забыв, как дышать, когда зубы осторожно сомкнулись на острой ключице. Недостаточно, чтобы оставить след, но достаточно, чтобы почувствовать. — Это нечестно, — всё же договорил он.       Хаджимэ усмехнулся, чувствуя себя польщённым.       — Это потому что я хочу сосредоточить всё своё внимание на тебе сейчас. У нас будет достаточно времени, чтобы наверстать, — почти промурчал он довольно.       Может, это было эгоистично в каком-то плане, но сейчас он действительно хотел увидеть и прикоснуться ко всему Нагито, собирая информацию с той же тщательностью, с какой наблюдал за его лечением когда-то. Порой он двигался исключительно по наитию, просто зная, каких мест надо коснуться первыми, где укусить, а где нежно поцеловать, будто его мозг сам помнил эти детали, а Хината не особо сопротивлялся, потому что глаза его смотрели впервые. Он понял, что времени осталось немного, когда Нагито прогнулся в спине, а механическая рука смяла подушку с такой силой, что жалобно заскрипела ткань, и от одного звука он почувствовал, как внизу живота свернулся тугой узел. После пришлось помочь с перемещением в душ, потому что ноги парня упорно отказывались вспоминать о своём предназначении, но такую мелочь несложно было исполнить. Тем более ощущение тёплого тела, расслабленно привалившегося к его собственному, пока Хината делал основную работу, было величайшей наградой. Нагито расслабился настолько, что готов был в любой момент уснуть у него в руках, и приходилось тихо говорить, чтобы отвлекать его от этого состояния, пока они не вернулись в кровать. Комаэда заставил себя найти брошенное куда-то на пол бельё, пока Хината невозмутимо нырнул в собственный шкаф, чтобы найти хотя бы по футболке для них, даже если на Нагито всё будет смотреться одинаково большим по размеру. Устроившись рядом, всем телом прижался к парню со спины и обвил рукой талию, зарывшись лицом во влажные волосы.       — Мне всё ещё кажется, что это какая-то фантазия. Или слишком хороший сон, — пробормотал Комаэда тихо, и Хината выдохнул короткий смешок ему в затылок, после чего поднялся на локте, нависая сверху и рассматривая прекрасный в своём спокойствии профиль, пока парень даже не озаботился тем, чтобы открыть глаза, предпочитая оставаться в блаженной полудрёме.       — И часто тебе снятся подобные сны? — ехидно спросил он, невесомо проведя по футболке подушечками пальцев, и принялся медленно выводить круги на бедре, поражающем контрастом светлой кожи по сравнению с его смуглой. Едва заметно Нагито напрягся и вздрогнул, непривыкнувший ко столь трепетным прикосновениям.       — Я предпочитаю обращать внимание на реальность, — пробормотал в ответ, надеясь, что Хината сменит тему. Напрасно.       Горячие пальцы двинулись выше, заползая под футболку, где Нагито был чувствительнее. От лёгкого поглаживания прямо над линией белья пальцы на ногах поджались, и он резко выдохнул, обмякнув и постаравшись абстрагироваться от тянущего ощущения внизу живота, что Хината только усугубил, нарочито медленно продолжив линию до рёбер, и остановился напротив гулко бьющегося сердца, раскрыв ладонь и наслаждаясь ощущением, пока не сводил глаз с лица, улавливая мельчайшее движение бровей и подрагивание ресниц.       — Я тоже предпочитаю реальность, — наконец сказал он и наклонился ближе к покрасневшему уху. — Мне нравится чувствовать то, как бьётся твоё сердце, нравится ощущать тепло твоей кожи, каждое напряжение мышц. — Нагито едва заметно поджал ноги под себя, поежившись. — Мне нравится видеть, как ты реагируешь на мои прикосновения. Ты можешь просто лежать и не двигаться, и я уже буду счастлив, потому что держу тебя в руках.       — Тебе лучше остановиться сейчас, — сказал Комаэда, звуча не особо убедительно, но пальцы на его животе замерли.       — Слишком? — спросил Хаджимэ, отстранившись.       — Не в том смысле, — тут же возразил Нагито, не открывая глаз. — Просто этого так много, что мне кажется, я не выдержу, если ты продолжишь.       Просто очаровательно. Хината улыбнулся и оставил лёгкий поцелуй на шее, после чего снова опустился на кровать, но руку из-под футболки не вытащил, расслабившись, когда почувствовал, как парень подался ему навстречу, прижавшись к груди. Может, этого ему не хватало для того, чтобы сон из обязательного процесса превратился в отдых, потому что сейчас его тело наконец избавилось от вечных остатков напряжения, навёрстывая упущенное.       Ужин тоже провели в коттедже: Хината собрал всю силу воли в кулак, чтобы пробежаться до ресторана и обратно, будто Комаэда мог куда-то исчезнуть за время его отсутствия, даже если сбежал бы не дальше собственного дома. Прошло слишком мало времени, чтобы он сполна осознал сменившийся статус их отношений, и хотя бы один можно было позволить себе недолго побыть собственником.       — Можешь остаться на ночь, если хочешь. Наши коттеджи мало чем отличаются, — предложил он, когда Нагито отвлёкся и принялся рассматривать заваленный разными файлами стол, который он обещал себе убрать каждый новый день. — Эй, Нагито.       — М? — тут же повернулся к нему парень.       Вздохнув, Хаджимэ повторил своё предложение, отвлекаясь на то, как кто-то в настолько неподходящей ему одежде мог выглядеть так идеально.       — Если ты не против, я могу остаться, — задумчиво ответил Комаэда.       — Я буду не против, если ты останешься на каждую ночь, — фыркнул Хината, и в этих словах была лишь доля шутки. Снятый на ночь протез уютно смотрелся на его прикроватной тумбочке.       Нагито сполна воспользовался предложением, и за несколько дней они наладили новую домашнюю рутину, потому что вне стен коттеджа их поведение мало чем отличалось: Нагито был сдержанным в публичном проявлении своих чувств, да и Хината особо не стремился афишировать их отношения, предпочитая самому наблюдать за реакцией, гадая, кто же заметит первым. Поэтому ограничивались они лишь случайными прикосновениями (или не настолько случайными, судя по частоте) и долгими взглядами, как ему казалось, совершенно очевидными со стороны.       Самым трудным моментом оказались кошмары: раньше Хината разбирался с их последствиями, но редко присутствовал в процессе. И пусть порой он сам просыпался в холодном поту, сразу же забывая то, что увидел, Комаэда переносил плохие сны куда сложнее, пусть и старался не демонстрировать этого, вскоре успокаиваясь. Но однажды он внезапно сел на кровати, задыхаясь и хрипя, чем нереально испугал парня, подскочившего следом. Хината включил ночник и хотел найти таблетки, но стальная хватка на запястье не позволила сдвинуться с места, после чего Нагито с безумными глазами задрал собственную футболку и принялся касаться пальцами кожи между рёбер, стремясь обнаружить там колотую рану. Его связь с реальностью стала настолько шаткой, что он чуть не задохнулся, мыслями находясь в совершенно другом месте, и Хаджимэ пришлось силой уложить его на подушку, чувствуя, как тело под ним колотит крупная дрожь. Плохо осознавая себя, он нажал на нужные акупунктурные точки, чтобы лёгкие парня снова начали принимать воздух, пока его лицо не перестало быть синим, а закатившиеся глаза не вернули хоть каплю осознанности. Сразу после этого Нагито принялся единственной рукой царапать кожу на своей ноге, на одном дыхании повторяя хриплое «больно-больно-больно», и Хината еле остановил его запястье, сев сверху и придавив всем весом, продолжая говорить, что всё закончилось, это просто кошмар, всё в порядке, он здесь, он рядом. Бесконечно долгие минуты Комаэда продолжал сопротивляться, пока внезапно не обмяк, окончательно проснувшись. «Это самый худший сон в моей жизни», — пробормотал он сипло, снова схватив Хинату за запястье, когда тот попытался сдвинуться с места. Поняв молчаливую просьбу, он крепко прижал к себе дрожащее тело, чувствуя, как слабые руки не менее отчаянно обхватывают его спину, пока Комаэда смотрел в потолок и пытался осознать то, что он жив.       Следующим утром у них обоих залегли тени под глазами, потому что Нагито не смог уснуть и отказался пускать Хаджимэ за таблетками, упорно держа рядом с собой как якорь, а тот не смог возразить, хотя хрипящие предсмертные звуки, когда парень чуть не задохнулся, эхом отдавались в голове до самого рассвета, пока их не вытеснило размеренное сердцебиение под щекой. Он обработал царапины на бедре Комаэды, и тот в ужасе уставился на синяки, оставленные его пальцами поверх смуглого запястья, мгновенно принявшись извиняться и повторять то, как он сожалеет. Хината нежно погладил его по щекам, стерев остатки слёз с уголков глаз, и в уже в который раз повторил, что он всё понимает. Рано или поздно это должно было случиться, и он был рад тому, что в этот момент оказался рядом, а не в любом другом месте, потому что сердце разрывалось при малейшей мысли о том, что этот кошмар мог застать Нагито в одиночестве. Пропустив завтрак, они просто держали друг друга, молчаливо радуясь тому, что сейчас они рядом и просто вместе проходят через эти падения, зная, что следующим обязательно будет взлёт.       До прибытия Макото Наэги оставались считанные дни, и Нагито отнёсся к этому с большим энтузиазмом, чем хотел бы показать. Отведя взгляд от ноутбука с очередным отчётом касательно припасов и общего настроения (бюрократия Фонда достала его даже на острове), Хината потянулся и посмотрел на кровать, где Комаэда уже пятнадцать минут читал одну и ту же страницу, забыв, о чём вообще была книга.       — Ты думаешь так громко, что аж досюда слышно, — со смешком сказал он.       — Что мне остаётся делать, когда парень отдался работе? — парировал Комаэда.       — Сдаётся мне, ты думаешь совсем не о том парне, — лениво подыграл Хината.       — Ты прекрасно знаешь, что в конце мои мысли всегда возвращаются к одному, — тут же ответил Нагито, что вызвало смущённую улыбку, потому что он даже не задумался на долю секунды и сказал это на одном дыхании.       Закрыв ноутбук, дабы удержать Альтер Эго от сбора ещё большего количества компромата, Хаджимэ неслышно подошёл к кровати, мысленно поражаясь тому, как быстро он привык к присутствию другого человека в ней.       — Ну и как я должен сохранять концентрацию, когда ты говоришь такие вещи? — спросил он, усмехаясь.       Нагито сделал вид, что продолжил читать, выдержав ещё пару долгих секунд, после чего с наигранным вздохом закрыл книгу и повернулся на спину, раскрыв руки для объятий. Хината не заставил повторять вслух и тут же опустился на кровать, устроившись на локтях по обе стороны от лица парня, запирая его на месте. Тонкие пальцы тут же зарылись в его волосы, перебирая и поглаживая грубую линию шрама, пока металлические пальцы медленно прошлись вдоль позвоночника.       — Сделаю вид, будто не знаю о том, что тебя нереально отвлечь, если ты этого не хочешь, — игриво подметил Комаэда, и Хината довольно оскалился, подавшись вперёд и прижавшись к манящим губам, признавая, что сказанное было правдой. Он столько ждал, и Фонд Будущего мог подождать пару часов.       Теперь они целовались осторожно и неторопливо, уже потеряв всё пламя нетерпения и стремления охватить всё и сразу. Хината довольно выдохнул, когда пальцы в его волосах сжались, едва заметно оттягивая. Какая-то часть его сознания всё ещё не могла поверить в правдивость происходящего, отчего он стремился схватить каждую маленькую возможность, отдать и забрать всё, до чего мог дотянуться.       Почувствовав лёгкий толчок в грудь, он отстранился, смотря в блестящие серые глаза.       — Хината, — позвал Нагито, не выпуская руку из коротких волос. Хотел что-то попросить.       — М? — лениво ответил тот, спускаясь к шее и просто вдыхая запах.       — Я тоже хотел бы коснуться тебя, — пробормотал Комаэда.       — Но ты и так касаешься меня, — со смешком ответил Хаджимэ.       — Не в этом смысле. — Нагито несильно хлопнул его по спине, улыбнувшись. — Просто ты всегда уделяешь всё внимание мне, и я бы тоже хотел сделать что-то подобное.       Пару секунд Хината вертел эту фразу в голове и хмыкнул, когда его осенило, перевернув их так, чтобы Нагито теперь лежал сверху, растерянно поймав себя на локтях.       — Делай всё, что захочешь. Тебе стоит только попросить, — сказал он неожиданно низким голосом, и Нагито почувствовал, как лицо обдало жаром, а внизу живота скрутился узел.       Заметив азартный блеск в серых глазах, Хината довольно усмехнулся и подумал о том, что Фонд будущего может подождать и до завтра, потому что такой шанс упускать он точно не собирался. Если его мозг был наполнен чисто техническими знаниями, Нагито вёл энтузиазм, и это было интригующим опытом, поэтому Хината легко подчинился, когда парень устроился на его коленях и потянул на себя, чтобы нетерпеливо стащить футболку и прижаться как можно ближе. Ради такого действительно можно было позволить себя отвлечь.       Несмотря на то, что Хината не был особо громким и эмоциональным в плане демонстрации своих ощущений, Нагито довольно скоро довёл его до белого каления, довольствуясь каждым вдохом и тихим стоном, являвшимися лучшей похвалой. Каждый раз, когда Хината тянулся к его футболке или поясу штанов, приходилось качать головой и отводить руки, находя для них занятие получше в стремлении сохранить хотя бы эти частицы контроля, раз уж решился попросить. В итоге оба экспериментом остались довольны, и Хаджимэ старательно отблагодарил его в душе, после чего пришлось в прямом смысле относить парня в кровать.       Видимо, сдать отчёт была не судьба, потому что утром их разбудил настойчивый стук в дверь. Хаджимэ раздражённо глянул на часы (было слишком рано для того, чтобы его беспокоить) и подошёл к двери, столкнувшись со свежим и бодрым Фуюхико, нарядившимся в свой парадный костюм, что значило только одно.       — Прибыли? — спросил Хината. Фуюхико вздохнул.       — И тебе доброе утро. Да, прибыли; мы поведём их в ресторан, а ты пока собирайся. И найди Комаэду, потому что я не смог до него достучаться. Возможно, снова пошёл бродить по островам в одиночку.       Хината из последних сил подавил в себе желание обернуться и посмотреть на оставшуюся в кровати фигуру, дав однокласснику повод размышлений на весь оставшийся день.       — Спасибо, я сейчас соберусь. Развлеките Наэги за меня недолго, — вместо этого сказал он, и Кузурю фыркнул, отсалютовав и направившись к ресторану.       Хината обернулся и посмотрел на принявшего сидячее положение Нагито, протиравшего глаза и усиленно старавшегося не зевнуть. Хотелось упасть обратно, схватить его и прижать к себе поближе на следующие полчаса, но работа не ждала, друзья — тоже.       — Слышал новость?       Нагито кивнул, пробормотав что-то неразборчивое, и медленно слез с кровати, придерживаясь за стену для сохранения баланса. Хаджимэ на всякий случай встал рядом, готовый в любой момент подставить плечо, и они направились в ванную, привычно разделившись, чтобы сэкономить время. Стоя у раковины, Хината автоматически поглядывал в зеркало на скрытый матовым стеклом силуэт, манящий достаточно, чтобы пожалеть о делах на день.       — Мне стоит надеть что-то специфическое? — поинтересовался Комаэда, пока Хината помогал ему высушить волосы. Протез лежал на тумбочке рядом с почти полной упаковкой снотворных таблеток.       — Не думаю, твоя повседневная одежда выглядит нормально. Ты можешь придти в халате и тапочках, и Наэги всё равно будет в восторге, — ответил он, сам перестав беспокоиться о подборе одежды примерно с их второй встречи, когда его в принципе мало что беспокоило.       Он не прогадал, и Макото действительно был в восторге, когда они вошли в ресторан, извинившись за опоздание и поздоровавшись со всеми сразу. Подскочив со стула, он тут же поклонился, и Хината протянул ему руку, после чего всё внимание переключилось на Комаэду, едва заметно стоявшего рядом и с улыбкой помахавшего механической ладонью в знак приветствия, отчего глаза парня расширились в шоке, а губы приоткрылись в мягкой «о».       — Рад встрече. Думаю, ты уже знаешь моё имя, — сказал Нагито мягко, и Макото ожил, оторвав взгляд от его руки и наконец посмотрев на лицо. Он хорошо был знаком с деятельностью Слуги во время Трагедии (где больше вреда приносила его удача, уничтожая тех, кто осмеливался угрожать ему), наблюдал за его поведением в программе и слышал отчёты Хинаты, и почему-то у него в голове так и не сложился цельный образ, потому что настоящий Комаэда Нагито не вписывался ни в одну из полученных им характеристик. От него веяло аурой спокойствия и дружелюбия, что ещё больше сбило с толку.       — Я Макото Наэги, тоже безумно рад встрече, — сказал он, опомнившись, и резко поклонился, отчего плечи Нагито содрогнулись в неслышном смешке. — Я много слышал о Вас, приятно наконец самому увидеть всё своими глазами.       — Взаимно. Надеюсь, то, что ты слышал, не сильно напугало тебя, — ответил Комаэда, и парень тут же покачал головой в отрицании, неловко улыбнувшись. — Как поживает сестра?       — Сест… а, всё нормально. Уже привыкла к новой жизни, втянулась в рутину, можно сказать, — со смешком ответил Макото, хотя на долю секунды паника всё же проскочила в его глазах, несмотря на то, что Хината предупреждал, что воспоминания Нагито непропорциональны, даже если его личность стабильна.       Почувствовав довольно болезненный тычок под рёбра, он повернулся к Миоде, явно что-то задумавшей, судя про пляшущим в глазах чертятам.       — Уведут его у тебя, будешь страдать, — заговорщицки прошептала она, ему на ухо, и Хината усмехнулся.       — Я так не думаю, — сказал он так же тихо, и, похоже, этот ответ удовлетворил девушку, судя по дерзкой улыбке, когда она отстранилась. Забавным был тот факт, что за фасадом заводилы скрывалась острая смекалка, меньшего он и не ожидал.       — Эй, сейчас у нас есть один абсолютный везунчик и второй абсолютный везунчик — даже если во втором случае это скорее катастрофа. Если я встану между ними, получу годовой запас удачи? — вклинился Казуичи, и Хината осознал, что потерял нить разговора. С его классом всегда надо быть начеку, потому что в результате случалось нечто подобное. Это ещё про монетку не вспомнили.       — Я не думаю, что это так работает… — попыталась возразить Цумики, но её успешно проигнорировали.       — Разве Хината не является везунчиком тоже? У него же типа есть всё одним паком, — поинтересовалась Аканэ, смерив всех троих взглядом.       — Даже под прицелом я не встану между теми двумя. Да и у Хинаты всё равно концентрат не тот, — отмахнулся механик.       — Ну, каждый раз, когда они играют, в большинстве случаев получается ничья, — возразил Импостер, и Хината с ужасом заметил блеснувшую в глазах Казуичи идею, которая заранее ему не нравилась.       — Точно, у кого есть монета?       «Ну началось», — со вздохом подумал он, смотря на нахмурившегося в недоумении Макото, которого уже окружили и провели ближе к столу. В прошлый раз все казались ему менее оживлёнными и куда более сдержанными, а сейчас атмосфера наконец вернулась в своё нормальное ненормальное русло.       Комаэда даже не сопротивлялся, когда его схватили за руку и потащили следом, пока Хината качал головой где-то в стороне.       — Загадывай сторону, — сказал Сода с энтузиазмом палача, и Наэги невольно почувствовал, как напряглись плечи.       — Я оставлю выбор Наэги-куну, — добродушно сказал Комаэда, и это не помогло: ситуация каким-то образом напоминала поединок. Когда все взгляды устремились к нему, парень неловко улыбнулся и пробормотал неуверенное: «Орёл».       — Если кто-то планирует проспорить свою жизнь, у вас есть три секунды, чтобы это сделать. — По группе прошлись шепотки, после чего Сода расплылся в своей акульей улыбке и подбросил монету, прокрутившуюся на столе и упавшую… — Решка!       Класс отозвался тихим «о-о-о-о», а кто-то даже начал тихо аплодировать. Хината поднял брови, внезапно заинтересовавшись происходящим больше, чем должен был изначально.       Ещё несколько раундов прошли с таким же результатом, и за стол напротив Макото сел Танака, твёрдо уверенный, что его тёмная аура будет способна одолеть чужую удачу. Несмотря на то, что стадия его увлечения оккультизмом и подобными вещами подошла к своему закату, старые привычки умирали долго. К сожалению, победа Наэги в первом же раунде забила последний гвоздь в крышку этого гроба, за что парень с неловким смешком тут же извинился. После ещё несколько человек попытали свои силы, но безрезультатно.       — Надо будет проверить его в картах, где нужны ещё и мозги, — предложил Фуюхико, и Сода протянул ему кулак, с готовностью соглашаясь. Хаджимэ хмыкнул, понимая, что следующие несколько дней он может особо не стараться, потому что с такой компанией Макото точно не заскучает.       — Теперь давайте перейдём к чему-то интересному. Хината, иди сюда, — сказал Сода и помахал руками, чтобы «зрители» приветствовали его аплодисментами, когда парень закатил глаза и занял освободившееся место. Быстро найдя взглядом Нагито, наблюдавшего за ним, он улыбнулся.       Сделав глубокий вдох, Хината потянулся к своему таланту, надеясь, что тот не подведёт его в столь ответственный момент. В нём ещё не погибло чувство азарта.       Результатом первого раунда стало ребро, когда монета скатилась со стола и упала в одну из трещин на полу. Все охнули и потребовали повтора. Хината коротко взглянул на блеснувший металл, чувствуя, как его лицо приобретает нейтральное выражение, пока мозг отсчитал траекторию движения монеты за секунду до того, как её подкинули в воздух.       — Решка, — спокойно и достаточно громко, чтобы быть услышанным, сказал он, как только металл сверкнул над головой, взлетев слишком высоко.       В том месте, где монета ударилась о стол ребром, поползла тонкая трещина, пока все следили за ней самой, прикатившейся к ногам Нагито.       — Это решка, — сказал он, подобрав ударившийся о ботинок объект и возвращая Соде.       — Когда он делает такое лицо, мне становится не на шутку страшно, перестань, — недовольно пробурчал механик, хлопнув Хаджимэ по плечу, и тот выпал из своего транса, осознанно моргнув. — Теперь, когда страсти накалились, и силы противников находятся на пике, пришло время финального боя!       Макото рассеянно глянул в сторону. Есть кто-то сильнее Хинаты и Комаэды? Когда его потянули за рукав, призывая встать со стула, он понял, что «финальный бой» предназначался не для него. К столу снова вытолкали Комаэду, неловко улыбавшегося и практически не сопротивлявшегося. Судя по всему, это был уже далеко не первый раз. Заметив, как остальные одноклассники сделали пару шагов от стола, он последовал их примеру.       — Однажды они играли пятнадцать минут без остановки, потому что Овари-сан поспорила, что кто-то из них сможет победить, — пробормотала принцесса Невермайнд, стоявшая рядом с ним, и Наэги нахмурился, пусть и заинтересовался.       — И что получилось в итоге?       — Хината-сан остановил игру и сказал, что у него есть другие дела. Никто не возражал, хотя это было занимательное зрелище. Не хотелось, чтобы в итоге ему пришлось утруждать себя, что привело бы к нежелательным исходам, — ответила девушка, отрешённо улыбнувшись, и Макото не до конца понимал, как интерпретировать её слова. Хотя оставшаяся на столе трещина сама по себе была достаточным намёком.       Несмотря на то, что Хината без труда мог предсказать результат каждой игры (так и оставшийся неизменным), фактор удачи Нагито был достаточно силён, чтобы вмешаться в сухой расчёт, обеспечив эту самую стабильность исхода: в первый раз монета застряла в трещине на полу, второй раз упала между его коленей, в третий раз, покрутившись с минуту, снова встала на ребро.       — А они не пробовали ловить монетку? — поинтересовался тихо (как ему казалось) Макото.       — Да ну нафиг такие игры! — тут же отозвался Казуичи, повернувшись к нему, и Фуюхико внезапно прыснул прикрывшись кашлем. — В первый раз монета оказалась у меня между пальцев, — механик продемонстрировал зажатый между фаланг кругляшок металла, — а в следующий раз я ребром ударил себя по руке так, что синяк сходил неделю. Неделю!       — Мы пробовали проводить игру на песке, гладкой поверхности, на земле, но исход всегда был один, — тихо пояснила Пекояма, и лицо Наэги вытянулось от удивления, когда он перевёл взгляд обратно на двух парней, сидевших друг напротив друга. Ещё покоя ему не давал взгляд Хинаты, потерявший своё безразличие и пугающую искру одержимости, что он понял только сейчас. Раньше Хината смотрел на всё с отстранённостью довольного наблюдателя, у которого всё шло по плану. Теперь он ощущался частью этого самого плана. Похоже, как он и предсказывал, с возвращением Комаэды действительно многое встало на место.       — Думаю, понятно, что в этот раз тоже ничего не получится, поэтому, если вы не против, я украду Наэги для того, чтобы обсудить некоторые рабочие аспекты, — сказал Хаджиме, отодвинув стул и поднявшись на ноги, после чего проследил, чтобы Нагито без проблем поднялся сам. — А потом отдам его вам на растерзание в картах, — добавил снисходительно, и шумная половина класса тут же восприняла это заявление с небывалым ажиотажем, и одноклассники покинули ресторан, решив устроить матч по волейболу или соревнование по плаванию.       Напоследок Нагито оглянулся перед тем, как сдвинуться с места и последовать за толпой. Хаджимэ улыбнулся.       — Скоро мы присоединимся к вам, — сказал тихо, невесомо проведя костяшками пальцев по тыльной стороне ладони парня, и тот кивнул, направившись к выходу.       — Смотрю, многое изменилось, пока меня не было, — сказал Макото, заметивший этот маленький жест.       — Колесо Сансары наконец дало оборот, — многозначительно ответил Хината и направился в сторону кухни. — Идём, сделаю нам чай.       Постепенно разговор перешёл в рабочее русло, чтобы наконец можно было разобраться со всеми нужными делами и перейти к чему-то более существенному, например, тому, что теперь они могли покинуть остров, оставив его как резервную базу на всякий пожарный случай. Это был довольно большой шаг, и Хината решил позже вынести его на обсуждение со всеми, потому что преступно было решать что-то подобное самому. Наэги понимал его мотив и с готовностью согласился, лишь бы итог стал известен к концу его поездки. Вместо этого они составили предположительный список обязанностей, что можно будет распределить между классом, чтобы разместить их в соответствующих отделах и дивизиях организации, когда они вернутся на континент. Это звучало многообещающе, только подтверждая то, что Макото сделал правильный выбор, когда решил пойти наперекор решению Фонда и спасти Осколки Отчаяния, которые теперь могли стать новой надеждой всего мира.       — Значит, Вы и Комаэда-сан? — спросил парень, приняв уже вторую чашку и задумчиво повертев её в пальцах, чтобы смотреть куда угодно, но не на лицо своего собеседника.       — Я надеялся поводить тебя за нос ещё пару дней, но да, — неожиданно спокойно ответил Хината, и Макото хотел сказать, что он в шоке, но много что менялось с течением месяцев, так что он отделался средней степенью удивления. — Не думаю, что в Фонде Будущего есть проблемы с отношениями между работниками. Вряд ли Мунаката со своими страстями даже задумывался об этом.       — Да, Мунаката-сан… откуда Вы знаете? — изменился в лице Наэги, потому что теперь он был в шоке, ведь глава организации ни разу не пересекался с Хаджимэ лично.       — Не зря же меня создавали гением. — Подмигнул красный глазом, а через пару секунд сжалился и добавил со смешком: — Альтер Эго прекрасный собеседник.       Макото со вздохом опустил голову, покачав ею, горько признавая, что в этот раз он недооценил Хинату, предположив, что тот не попытается разыскать как можно больше информации о верхушке организации. Кто знает, может, такими темпами где-то среди бесконечности файлов завалялось и досье на него самого.       — Не беспокойся, это не то, что я собираюсь афишировать в любом случае. Просто пошутил, — подбодрил его Хаджимэ, улыбаясь себе в чашку.       — По вашему лицу иногда сложно понять, шутите Вы или нет, Хината-сан, — ещё раз вздохнул Макото. Не хотелось бы стать врагом такого человека, не только из-за множества нераскрытых талантов.       К счастью, дальше беседа прошла куда легче и непринуждённее, раз уж они спрыгнули с самых неудобных тем. Обсуждение работы протеза чисто из интереса, обсуждение ситуации в мире больше по делу, разговор о ближайших прогнозах скорее из надобности, чем по желанию. Похоже, с исчезновением Осколков Отчаяния и срывом так и не удавшейся игры на убийство обстановка стала куда стабильнее, если не думать о том, насколько раскололось общество с инфраструктурой и другими ветками жизни, поэтому работы всегда будет достаточно, а лишние руки понадобятся в любое время в любом месте.       В этот раз Макото повёл себя дальновиднее и захватил несколько комплектов простой человеческой одежды, радуясь возможности наконец избавиться от костюма, который, казалось порой, уже прирос к коже. Хината подождал его, думая о своём, после чего они направились искать остальных, решивших разрушить пляж своей игрой в волейбол. Порой подачи достигали такой силы, что оставляли ямы в песке, а Хаджимэ хорошо помнил, как после первых таких гиперактивных игр синхронно с Цумики занимался обработкой синяков и перевязыванием случайных ран, а некоторые из класса просто слегли с болью в мышцах и отказывались от любой активности следующие пару-тройку дней, что стало им уроком. Пеко, Фуюхико и Аканэ играли против Некомару, Сони и Махиру, пока остальные распределились по всей территории: кто-то играл в мяч в воде, кто-то остался на пляже — Хината без труда распознал спрятавшуюся в тени пальмы фигуру Нагито и устроившуюся рядом Микан.       — Хината! Скажи им, что сидеть там целый день это не весело, — возмутилась Сайонджи, заметив их ещё на подходе, и Хината усмехнулся.       — Что, мне стоит прочитать вам лекцию об активном отдыхе? — насмешливо спросил он, подойдя ближе.       — Я не особо хороша в игре в мяч и не хочу мешать другим, — пробормотала девушка, взглянув в сторону развлекавшихся Казуичи с Танакой и чуть крепче обхватив колени.       — Думаю, Коизуми и Сайонджи не будут против, если ты присоединишься к ним. Тем более Сайонджи сама далеко не профессиональный игрок.       — Ты идёшь или нет? — крикнула девушка, будто услышав его слова, и Хината усмехнулся чуть шире, когда Цумики вздохнула и поднялась, отряхнув ноги.       — Мне стоило озаботиться тем, чтобы отправить вам купальники или что-то вроде того, — пробормотал Макото, наблюдая за удалявшимися девушками.       — Мы сюда не на курорт прибыли, и всё равно все свои, так что всё нормально. Цвет белья это последнее, о чём беспокоишься на необитаемом острове, — возразил Хаджимэ, и парень рассеянно кивнул, похоже, смутившись. Столько пережил, а в душе до сих пор оставался подростком спустя всё это время.       Комаэда тихо рассмеялся, чем снова привлёк к себе внимание.       — Ну, а с тобой что делать? — спросил Хината ехидно.       — О моём активном отдыхе ты осведомлён лучше, чем кто-либо ещё, — отмахнулся Нагито и похлопал рядом с собой. — Тень достаточно широкая, чтобы вы поместились рядом, если не планируете уничтожить кого-то в волейболе.       Поперхнувшийся воздухом секундой ранее Макото вопросительно глянул в сторону Хинаты, приглашающе кивнувшего головой, уже опускаясь на песок.       — Если хочешь, можем в другой день, когда ты будешь не настолько уставшим, попытаться одолеть Овари, — предложил он, и Макото хмыкнул.       — Сомневаюсь, что продержусь долго, — скептически сказал он.       — Хината хорошо играет. С виду кажется, что он тоже продержится пару минут, но на самом деле он выстоял в одиночном матче против Некомару, это было круто, — заметил Нагито, внезапно оживившись.       — Про вид я тебе вспомню позже, — пригрозил Хината, толкнув его плечом.       — Я никогда не говорил, что меня что-то не устраивает, — невозмутимо толкнул тот в ответ. Макото завороженно наблюдал за этим простым диалогом и осознал то, насколько другой была атмосфера между этими двумя, когда остальные не смотрели в их сторону.       Потолкавшись немного, Нагито снова обратил на него внимание, принявшись расспрашивать про работу, друзей, подробности относительно Комару. Говорить с ним оказалось неожиданно проще, чем он думал сначала: Комаэда не давил, дослушивал до конца и выглядел искренне заинтересованным во всём, что слышал, пока Хината устроил голову у него на плече и прикрыл глаза.       — Хочешь рассмотреть получше? — спросил Нагито, закатывая тёмно-зелёный рукав рубашки, накинутой поверх белой футболки, чтобы не привлекать внимание к своему протезу, даже если это было неизбежно.       — Простите, я не хотел пялиться, — тут же отвёл взгляд Макото, однако не смог удержаться, когда увидел ненавязчивое движение механического запястья.       — Если бы мне платили каждый раз, когда кто-то засматривался, — отмахнулся Нагито, действительно звуча совершенно беспечно, и камень стыда свалился с плеч парня. — В любопытстве нет ничего страшного.       Получив разрешение, Наэги нагнулся ближе, смотря на умно сделанные суставы и пытаясь представить, сколько времени пришлось потратить на создание такого шедевра. Это могло спасти множество жизней на континенте. Лениво приоткрыв зелёный глаз, Хината тоже наблюдал за ними.       — Вы можете одинаково хорошо контролировать обе руки? — поинтересовался парень, осторожно коснувшись нагретого металла.       — Есть небольшие погрешности и отставания, но в бытовой жизни это не мешает, — честно ответил Комаэда, поочерёдно сгибая пальцы, и Макото, осмелев, принялся задавать вопросы один за другим: про ощущения, функции, моторику, привыкание, фантомные боли, и постепенно неловкость выветрилась из их разговора.       Со временем речь зашла о планах на будущее, и Макото поделился планами с работой на Фонд Будущего, которую собирался им предложить, как только подвернётся случай.       — О, я не буду особо полезен для такой организации, но каждый из нас в чём-то хорош, — со смешком сказал Комаэда.       — Нагито, — возмущённо пробормотал Хината, не открывая глаз.       — Я говорю правду. Каждого нашего одноклассника можно пристроить куда-то, а мой талант бесполезен на практике. Сейчас он хотя бы не провоцирует катастрофы.       Хината уже набрал воздуха, чтобы возразить, потому что они говорили об этом, пусть и не углублялись в тему, но внезапно его прервал вмешавшийся Наэги:       — Но работа не обязательно должна быть связана с талантом. У нас с Вами одинаковые таланты, Мунаката-сан мечник, Асахина пловец, а кто-то вообще ясновидец. Тем не менее каждому найдётся место. Не стоит идти по протоптанной дороге и недооценивать себя только потому, что она Вас не устраивает. У вас огромный потенциал, иначе я бы не предлагал всё это, — сказал он, и это звучало неожиданно по-взрослому с его стороны. Невольно Хината вспомнил о том, какую позицию занимал парень в Фонде и за что его уважали. Да, он заслужил это.       Нагито воздержался от ответа, ошарашенно смотря на замолчавшего Макото, тут же поспешившего отвести взгляд, чувствуя, как стыд и смущение заставляют уши полыхать. Он уже хотел было извиниться за свой экспромт, но почти неслышный вздох заставил повернуть голову обратно. Удивление на лице Нагито смягчилось, а уголки губ едва приподнялись в улыбке, тёплой и приветливой.       — Звание Абсолютной Надежды подходит тебе как никому другому. Даже не представляю, как я пытался к этому дотянуться, — сказал он спокойно, снисходительно проведя рукой по тёмным волосам. — Спасибо.       Кажется, Макото понял, что в Нагито увидели Хината и весь его класс. Каким-то образом, несмотря на то, что его отблагодарили за поддержку, он чувствовал себя так, будто именно ему сейчас помогли. Рядом с этим чувством лёгкости все предыдущие ошибки казались незначительными. Будучи всего лишь на год старше, парень казался куда взрослее — предыдущий опыт действительно помог ему измениться, даже если он сам оценивал себя так строго.       — Эй, ленивое трио! — позвала Миода, махая руками так, будто без этого её бы не нашли. — Ханамура предлагает устроить пикник, что думаете?       Наэги пожал плечами, как и Комаэда, и все взгляды собрались на Хинате, зевнувшем в кулак.       — Мы можем просто перебраться к бассейну, чтобы всё в ресторане было под рукой. Технически всё ещё пикник, — предложил он.       — Я же говорила, что он гений! — воскликнула девушка и тут же побежала оповещать остальных, чтобы они сворачивали свои забавы и направлялись к отельному комплексу       — Этот поток энергии просто невероятен, — прокомментировал Макото, искоса глянув на парня. — Вам ещё не надоело тут жить?       — Доставьте купальники, флешку с парой сотен фильмов или сериалов, новые настольные игры, и они могут вовсе отказаться возвращаться на континент с такой жизнью, только я тебе этого не говорил, — с усмешкой ответил Хината. — Даже если они не помнят этого, побывав в центре вихря, начинаешь ценить спокойствие.       Он был абсолютно прав, и нельзя было даже посмеяться от того, насколько печально это звучало, даже если Хината вовсе не вкладывал подобный посыл в свои слова. Что бы они ни сделали в прошлом, это сломало их точно так же, как и остальной мир вокруг. И эта способность поднять вес своей вины на плечи и жить с ним дальше, залечивая собственные трещины и раны, поражала как никогда. Наэги искренне восхищался этим классом, способным на всё, пока имелась опора под ногами. Один Хината, поставивший на ноги тех, от кого могли бы отказаться врачи, и говорящий об этом как о чём-то должном, заслуживал уважения.       Во время пикника как раз и решили поднять вопрос возвращения и работы в Фонде Будущего, чтобы потом не опрашивать каждого отдельно. Хината, поигрывая шпажкой, коротко и ясно объяснил ситуацию и ближайшие прогнозы, не вдаваясь в детали.       — Безусловно, нам позволят остаться нахлебниками на этом острове и дальше, если мы откажемся. Лично я хочу принять участие в восстановлении мира и посмотреть, что из этого получится, но мне нужно согласие каждого из вас, потому что силой никого принуждать я не собираюсь, — сказал он спокойно, и никто даже не вздумал перебить или что-то добавить. Казалось, даже океан вдали затих, прислушиваясь к этим словам. — Кто собирается вернуться на континент, поднимите руку, и мы решим, что делать дальше.       Последовав своей же команде, он поднял руку и посмотрел на реакцию остальных, замешкавшихся на долю секунды и обменявшихся мимолётными взглядами, будто вели какой-то немой диалог глазами. Увидев результат, Хината довольно улыбнулся.       — Получается, единогласно, — сказал он. — Это можно и отпраздновать.       Все тут же снова зашлись довольным гулом, бурно обсуждая и уже строя планы между собой, а Хината едва заметно переглянулся с сидевшим рядом Комаэдой, зная, что никто даже не заметил их переплетённые мизинцы под столом.       — Думаю, ты можешь порадовать Мунакату даже раньше, чем собирался, — обратился он ко вздрогнувшему Макото, явно думавшему о чём-то своём.       — А, да, я свяжусь с ним сегодня же вечером, — сказал он, улыбнувшись. — Не ожидал, что это пройдёт так легко.       — С нами многое идёт не по плану, привыкай, — сказала Аканэ, хлопнув его по спине, и сидевшему рядом Танаке показалось, что он услышал хруст.       В итоге простой пикник превратился в настоящий пир, растянувшийся до вечера. Они рассказывали истории, придумывали нелепые конкурсы, устроили турнир в карты («Клянусь, Хината, если ты используешь хоть один трюк, я вырублю тебя и спрячу на складе!»), Махиру устроила фотосет, звонко отдавая команды. Где-то на моменте, когда Аканэ предложила армрестлинг, Хината незаметно выскользнул из-за стола и направился к коттеджу, чувствуя, как с каждым шагом тяжелеет голова. Он безмерно любил всех своих одноклассников, но порой весь шум слишком сильно давил на разум. Даже если это не сопровождалось паническими атаками, как в случае Нагито, он всё равно не любил такое состояние, поэтому решил завязать раньше, чем позже. К счастью, все могли развлечь себя и без его участия.       Пройдя мимо своего дома, он направился к коттеджу Нагито, уверенно толкнув дверь и расслабленно выдохнув, когда оказался в привычном полумраке. Почему-то лежащие вокруг книги со случайно оставленными рабочими файлами — теперь сложно было понять, какой из двух домов принадлежал кому, потому что даже содержимое двух шкафов смешалось между собой, — внушали ему спокойствие лучше, чем «родные» стены. Упав на кровать, постепенно расслабил все мышцы, попытавшись освободить разум от любых мыслей, что было практически непосильной задачей, потому что за последнее время он привык постоянно о чём-то думать. Послышался щелчок замка, и к кровати приблизились тихие шаги, которые он уже знал как ритм своего сердца. Не открывая глаз, Хината протянул руку, и тонкие пальцы тут же переплелись с его собственными, а тёплое тело свернулось под боком. Сосредоточившись на новых ощущениях, он заметил, что так куда проще не пропадать в тумане собственных размышлений, потому что своим присутствием Нагито тянул его к реальности. Они лежали в абсолютной тишине то ли минуту, то ли час, просто слушая дыхание друг друга, пока Хината не почувствовал, как исчез тугой обруч, сдавливавший виски. Открыв глаза, он повернул голову и взглянул на устроившуюся на груди белую копну волос, в которую тут же запустил пальцы, перебирая спутавшиеся пряди. Перекинувшись парой коротких фраз, они направились в ванную для того, чтобы ещё немного потянуть время перед тем, как можно будет лечь спать без опасения проснуться раньше рассвета. После Нагито сел у изголовья кровати с очередной книгой в руке, пока Хината устроил голову у него на бедре, игнорируя подушку, и погрузился в дрёму, поглаживая шрам над коленом, рядом с которым уже зажили царапины.       Следующим утром Макото сообщил им о том, что его пребывание на острове растянется примерно на неделю, зато следующий корабль сможет забрать их всех сразу, скромно добавив в конце: «До этого времени, пожалуйста, позаботьтесь обо мне». С одной стороны новость была прекрасная, а с другой стороны теперь Хината понял, почему Комаэда так рьяно избегал и боялся всего хорошего в своей жизни, ожидая подвоха. Всё шло настолько гладко, что было страшно в следующий момент увидеть, как оно песком ускользает через пальцы.       — Технически всё хорошее не упало с неба, а ты заработал это тяжёлым трудом и бессонными ночами, так что даже в рамках таланта этому ничто не должно помешать, потому что это логичный результат целого ряда осознанных действий, — философски сказал Нагито, лёжа на спине и смотря в потолок с закинутыми за голову руками, пока Хаджимэ клацал ручкой, проверяя список необходимых вещей, что они заберут с собой в первую очередь. Разумеется, позже им доставят всё нужное вторым рейсом, но приятно было иметь всё под контролем.       Вникнув в смысл этих слов, он остановился и перевёл взгляд с бумаги на парня, будто впервые его увидел, после чего отложил ручку и подошёл к кровати.       — Что бы я делал без тебя? — спросил, отведя непослушные волосы со лба, чтобы посмотреть в глаза.       — Сходил с ума по мелочам? — со смешком переспросил Нагито и снова задумался о чём-то. Подняв правую руку, он закрыл одну половину лица Хаджимэ, смотря на его красный глаз, взгляд которого был знаком и далёк одновременно: — Что-то старое. — Сдвинул ладонь в сторону и посмотрел на зелёный глаз: — Что-то новое. — Убрав руку, демонстративно развернул её тыльной стороной: — Что-то старое. — Поднял привычно зашуршавший протез: — Что-то новое. Мы сочетаемся.       — Безусловно, — ответил Хината и поцеловал обе ладони — две половины, составляющие одно целое. Нагито погладил его по щекам и притянул к себе, чтобы невесомо поцеловать в губы. Прижавшись лбом, Хината на выдохе произнёс почти неслышно: — Я люблю тебя.       Сердце у обоих сжалось в груди.       — Я люблю тебя, — эхом ответил Нагито, и Хината спрятал лицо в изгибе его шеи, касаясь губами ключицы, пока на ресницах дрожали слёзы. Наконец его мысли наполнились спокойствием, а тело расслабилось, постепенно обмякая, пока он не прижал парня к кровати почти всем своим весом, а тот обнимал его и поглаживал по спине так, будто никогда не собирался отпускать.       Остаток времени он провёл с чувством нерушимого внутреннего баланса, а все развлекались как могли, прощаясь с этим местом, вместившим в себя огромный отрезок их истории и ставшим новым началом. Наэги легко влился в компанию и постоянно был с кем-то, практически не оставаясь в одиночестве, и они таскали его по островам, рассказывая самые случайные факты, обнаруженные во время экспедиций. В последний день собрались на пляже, где Махиру снова сделала фотографию, на которой в этот раз они были в полном составе. Одну из копий всем классом снова расписали до неузнаваемости разными пожеланиями и подарили Макото на память, а другая отправилась в общий альбом — позже Коизуми хотела сделать по экземпляру для каждого, оформив уникальный дизайн.       Приятно было видеть, что Тогами и Киригири практически не изменились с их последней встречи. Наследник смерил Макото взглядом и недовольно пробормотал, что окружение, в котором он оказался, пагубно на него влияет, с чем тут же поспорило само окружение, взорвав ему барабанные перепонки своими возмущениями, звучавшими наперебой. Макото неловко рассмеялся и пообещал, что обязательно переоденется обратно в костюм, когда они прибудут обратно.       — Не все способны носить костюм сутками, некоторые из нас нормальные люди, — пробубнил Казуичи, и Хината изо всех сил старался подавить смешок, чтобы не выдать себя, пока остальные конкретно веселились.       Когда корабль отплыл, они все разместились на палубе, провожая взглядом уменьшающийся остров. Когда остальные разошлись по каютам, бурно переговариваясь, Нагито решил ещё немного постоять на краю, устремившись взглядом к линии горизонта, соединявшей небо над его головой и воду под ногами, одинаково бескрайние и манящие. Ветер трепал волосы и подол тёмно-зелёного пальто. Когда сильные руки обвились вокруг талии, он едва заметно вздрогнул, но тут же расслабился, подавшись назад и прижавшись к груди, пока Хината устроил подбородок у него на плече.       — Не хочешь пойти вниз? — спросил практически неслышно, если бы не стоял так близко.       — Там сейчас слишком шумно, подожду немного, — ответил Нагито.       — Тогда позволишь составить тебе компанию здесь? — игриво предложил парень.       — Только если не будешь шуметь, — позволил снисходительно, чувствуя, как уголки губ цепляет улыбка.       — Обещаю, я буду самым тихим, — пробормотал Хината и повернул голову, целуя светлую шею.       — Нас в любой момент могут увидеть, — предупредил Нагито, но автоматически наклонил голову для лучшего доступа.       — Мне нечего скрывать. Тебя волнует? — Ещё один лёгкий поцелуй почти под ухом.       — Не особо, — честно ответил он и действительно не нашёл в себе волнения, способного перекрыть безопасность тёплого кольца рук и скольжения губ по коже. Он не знал, что ждало их по ту сторону океана, но знал, что по эту сторону реальности находилось будущее.