Прогулка вдоль линии горизонта

      — Мне стало интересно, что случилось с теми детьми, звавшими себя «воинами надежды», — внезапно сказал Нагито с кровати, и Хината аж оторвался от своего отчёта по командировке в другую провинцию, где должен был оценить масштабы разрушения прежде, чем из него попытаются вытравить статистику прогресса на ближайшее будущее, потому что тенденция воспринимать его как компьютер намертво укоренилась в головах предводителей Фонда Будущего даже после того, как они убедились, что ничего сверхъестественного он из себя не представляет. И сейчас он хотел поскорее выползти из бюрократической ямы, чтобы упасть на ту же кровать и наконец расслабиться в руках возлюбленного. Пусть долгие расставания и поздние возвращения не стали для них новинкой, потому что из класса решили выжать весь его рабочий потенциал поначалу, и Хината проводил в конференц-зале больше времени, чем у себя дома, каждый раз он испытывал всё больший энтузиазм вернуться и увидеть сияющего от счастья Нагито, встречавшего его тёплыми объятиями. Каждый мог сказать, что он совсем засахарился и раскис со своей романтикой, но Хината столько времени провёл в страхе, что это рано или поздно закончится или окажется просто плодом его воображения, что шуточки со стороны друзей не могли заставить его с меньшим упорством стремиться закончить дела пораньше. Будто они сами не стремились поскорее вернуться в общежитие на закате дня. Несмотря на то, что со стороны всё выглядело так, будто Фонд Будущего оградил их от себя, запихнув в отдельное здание, но это самое здание они больше недели чистили-ремонтировали своими собственными руками, поэтому оно стало родным детищем, что вовсе не стыдно было назвать своим домом. Разумеется, даже при наличии кучи свободных квартир, так и оставшихся пустовать, Хината и Комаэда оказались в одной из них вдвоём уже на постоянной основе, особо не переговариваясь по этому поводу, как и другие, просто принявшие этот факт: стучишь к кому-то одному, будь готов застать и второго, если не на работе или в командировке.       — Воины надежды? — Название знакомым колокольчиком прозвенело в голове. — Это дети, что базировались в Това?       — Да. Так получилось, что некоторое время я прислуживал им, — формулировка резанула по ушам, — и наши дороги разошлись с тех пор, как план по захвату города провалился из-за младшей сестры Наэги.       Хината читал файлы с того времени, потому что Альтер Эго любезно сопровождал его даже после возвращения на континент. И он прекрасно знал, что Нагито был тем, кто помог девушке в первую очередь, запустив длинную цепочку событий, из которой сам вышел не без вреда, но живой. А через некоторое время Камукура приказал ему не сопротивляться, когда Фонд Будущего начнёт разыскивать и захватывать их одного за другим. Определённые воспоминания того времени восстановились, а чему-то приходилось верить на слово. Иногда он поражался тому, с какой лёгкостью Нагито оперировал своей памятью, желая как вспомнить ту или иную вещь, так и вовсе забыть что-то.       — И чем они тебя заинтересовали сейчас? — поинтересовался Хаджимэ, сохраняя файл и откидываясь на стуле, чтобы продемонстрировать своё внимание, даже если парень смотрел в потолок.       — Просто стало интересно, что с ними случилось после всего, столько времени прошло… Ты знал, что Фонд Будущего создал приют для пострадавших во время Трагедии детей? — ответил тот задумчиво, играясь со складками на простыне.       — Уже вломился в кабинет Мунакаты? — понимающе хмыкнул Хината.       — Мунаката-сан приветлив, как всегда, — с улыбкой ответил Комаэда. Ещё бы: с самого начала Хината довольно прозрачно намекнул, что не собирается приветствовать предвзятое отношение к любому из его одноклассников, и если у главы есть претензии, пусть высказывает их в лицо. Тот скрипнул зубами от наглости, но был вынужден согласиться на такие условия, потому что, несмотря на то, что класс 77 разбился по разным департаментам в качестве рабочих, они все сказали, что признают главенство только одного человека, который привёл их к тому, что сейчас они могут быть полезны миру. Хината был тронут этим решением, пусть и с актёрским мастерством сохранил нейтральное выражение лица, когда озвучил общий вердикт: де-факто все подчиняются ему, даже если де-юре разбросаны по всей организации.       Решив придержать вопрос о том, как Нагито удалось достать информацию (учитывая его абсолютно заслуженную позицию в аналитическом центре, без особого труда), Хаджимэ сосредоточился на том, с чего начался разговор. Ответ оказался как нельзя простым:       — Я хочу навестить их в приюте, — сказал Комаэда, приняв сидячее положение и посмотрев в глаза парню, демонстрируя серьёзность своих намерений.       — Зачем? Насколько я знаю, они обходились с тобой… не самым лучшим образом. — Вспомнился ошейник, сомкнутый вокруг тонкой шеи. Впрочем, он сам тогда не особо отличался милосердием.       — Несмотря на это, для них ещё не всё потеряно. Нам дали шанс, и мы его оправдываем. Я хочу попытаться тоже. И просто хочу увидеть, что с ними случилось. — Последнее прозвучало с неопределённой ноткой грусти, и Хината нахмурился. Они нечасто говорили о прошлом сейчас, решив сосредоточиться на настоящем, но периодически Нагито всё ещё просыпался от кошмаров или фантомной боли в левой руке, и хотя он каждый раз старался не привлекать к этому внимание, Хаджимэ делал всё возможное, чтобы помочь, если в этот момент находился рядом. Именно поэтому каждый раз расставаться на долгое время было ещё сложнее.       — Мне дадут несколько выходных, — чем он называл дни работы из дома и написания отчётов после командировки, — и можно будет предупредить Мунакату о том, что мы собираемся сделать. Думаю, проблем не будет, у нас есть разрешение на перемещение по разным секторам организации.       — Я думал, ты откажешься, — сказал Нагито, слабо улыбнувшись. — Потому что мы должны идти вперёд, а не цепляться за своё прошлое, и это довольно глупая затея.       — Не глупая, если тебя это беспокоит, — пожал плечами Хината. — Да и не похоже, что ты стремишься вернуться к ним в услужение, скорее наоборот. Твоя обеспокоенность их судьбой это очень широкий и добрый жест, поэтому я не вижу причин отказываться.       Вздохнув, Нагито поднялся с кровати и медленно подошёл к Хинате, словно ожидал отказа в любой момент, после чего перекинул ногу через его бёдра и устроился на коленях. Когда тёплые руки обвились вокруг талии, демонстрируя разрешение, он обнял парня за шею и спрятал лицо в изгибе, щекоча ключицы тёплым дыханием, когда заговорил снова:       — Ты не представляешь, насколько я рад, что могу сказать тебе об этом.       Хмыкнув, Хината чуть крепче сжал руки и коснулся щекой мягких волос, пахнущих его шампунем.       — Я рад, что ты доверяешь мне настолько, что готов поделиться подобным, — ответил он спокойно, полностью расслабляясь под тяжестью привычного веса на себе, по которому он скучал больше, чем готов был признать. Они отдались уютному молчанию, думая каждый о своём и слушая тихое дыхание друг друга.       На следующий день они заехали в офис к Мунакате, коротко переговорив с ним и получив точные координаты, после чего направились к приюту. Комаэда смотрел на проносящиеся мимо них развалины и новостройки, пока Хината продолжал следить за дорогой и краем глаза поглядывал на него, отмечая поразительное спокойствие, будто они ехали на прогулку. Из-под длинного рукава поблёскивал металл протеза: несмотря на то, что теперь в руках Хинаты были самые разнообразные средства для того, чтобы сделать модель максимально похожей на человеческую конечность, Комаэда отказался от идеи и позволил только модернизировать уже существующий дизайн, оптимизируя его функциональность и делая ещё точнее. Он вообще не смущался своей механической руки, свободно используя её на людях, и Хаджимэ ощущал гордость, видя это, потому что убийственным взглядом мог успокоить любого, кто попытался бы назвать это странным и жутким.       Приют впечатлил их внушительным фасадом, подходящим какому-то офису, а не детскому учреждению. Похоже, на первых порах Фонд практически всё делал с размахом, чтобы в дальнейшем без труда удерживать лидирующие позиции во всём. Нагито присвистнул.       Их встретила приятного вида женщина, поинтересовавшаяся целью визита. Хината невозмутимо продемонстрировал ей пропуск от Мунакаты, после чего Комаэда без запинки назвал четыре имени, даже не задумавшись после озвученного вопроса. Им сообщили, что детей сейчас позовут, и, если те выскажут согласие на встречу, приведут в специально обустроенную для таких визитов комнату, где они пока что могут осмотреться и подождать.       — Я могу подождать в машине, если хочешь, — предложил Хината, приобняв парня за талию и ободряюще поцеловав в висок.       — Всё в порядке, это не секрет, чтобы прятаться, — возразил тот. — Не думаю, что мы задержимся надолго, поэтому можешь присесть куда-нибудь, — широким жестом указал на обилие пуфиков, диванов, кресел и стульев, расставленных по комнате на все случаи жизни. Кивнув, Хаджимэ занял один из самых дальних стульев поближе к книжному шкафу, которым планировал увлечь себя на ближайшие полчаса.       Нагито сел на один из диванов, подсознательно чувствуя уже давно забытое стремление опуститься рядом с ним. Несмотря на отсутствие панического волнения, его сердце всё ещё билось чаще, чем нужно, а воротник футболки казался слишком тугим, хотя даже не касался горла.       Прикрыв глаза, он сосредоточился на дыхательных упражнениях, пока тихий скрип двери не заставил его повернуть голову, уставившись на яркие рыжие волосы, непослушно торчащие во все стороны.       — Привет, — сказал он, улыбнувшись и помахав рукой, отчего синие глаза мальчика, уже почти ставшего юношей, расширились, и он повернулся куда-то за спину.       — Это Слуга! — крикнул кому-то начавшим ломаться голосом, и комната тут же наполнилась галдежом, когда дверь распахнулась от напора разом ввалившихся в комнату детей, нерешительно застывших перед ним, будто он мог укусить.       — Слуга-сан? — спросил синеволосый мальчик, и Хината незаметно скривился от этого слова, решив сосредоточиться на рассматривании замерших перед Комаэдой детей. Судя по всему, рыжеволосый был среди них негласным лидером, потому что он стоял на полшага впереди остальных, будто был готов в любой момент закрыть собой. На его коленях были заметны царапины, что нескромно намекало на зашкаливающую активность характера. Если Хината не ошибался, он был спортсменом, и, похоже, эта черта намертво отпечаталась в его стиле жизни.       — А ты подрос, Нагиса-кун. Вы все изменились, — с улыбкой сказал Комаэда, и глаза подавшего голос мальчика расширились в клейдоскопе эмоций от узнавания до сожаления. Сложно было судить о том, насколько он вырос, потому что для себя Хината отметил только начавшие заостряться черты лица и приглаженные волосы, потерявшие свои «рожки», что он видел в досье. Вообще группа детей перед ним в принципе не сочеталась между собой внешне, из-за чего их негласная гармония удивляла куда больше.       — Зачем Вы пришли сюда? — поинтересовался Нагиса, наконец оттаяв и подойдя к дивану напротив. Остальные последовали его примеру.       — Много думал о том, что с вами случилось, и захотел проведать, чтобы убедиться, что всё в порядке, — честно ответил парень, и, кажется, это сбило детей с толку окончательно.       — Просто проведать? — подала голос девочка, звучавшая при этом почти возмущённо. Отсутствие броского обруча придавало ей более взрослый вид, как и обрезанные волосы, собранные в низкий хвост. — То есть Вы не будете тягать нас за волосы, бить и кричать, что мы сломали Вам жизнь?       — И не собирался, — всё с той же дружелюбной улыбкой сказал Нагито.       — Но мы же обращались с Вам так… так… — попытался подобрать слова до этого молчавший мальчик с пятнами краски, въевшимися в рубашку. Похоже, он являлся тем самым художником, чьё лицо раньше было скрыто под грязной маской.       — Так мерзко! — тут же поддержала его девочка, отчего Нагиса шикнул тихое: «Не кричи, Котоко».       — Стоит признать, что в то время я тоже вёл себя не самым должным образом… — неловко попытался возразить Комаэда и прервался, когда Нагиса сполз с дивана и опустился на колени, ткнувшись лбом в пол. Остальные дети заторможено последовали его примеру.       — Мы очень много думали и говорили о том, что произошло за всё это время, и постепенно осознали весь ужас и просто абсурд собственных действий. Нам очень жаль, что Вы стали их жертвой, и мы приносим свои искренние извинения, надеясь, что Вы их примете, — сказал Нагиса так, что Хината поверил в то, что они долго думали о совершённом несколько лет назад и действительно сожалели об этом. Похоже, не один Нагито переживал о судьбе этих детей — беспокойство было взаимно.       — Простите нас, — тихо добавил Джатаро (если он не перепутал имя мальчика-художника).       — Простите, — эхом повторила Котоко.       — Простите нас, Слуга-сан, — закончил Масару, и смирение так странно смотрелось на них, что Нагито опешил при мысли о том, как они выросли за те несколько лет, что он их не видел. Невидимый ошейник, сдавливавший его горло и мешающий дышать, наконец-то пропал, а ключ всё это время прятался в руках у этих детей.       Попытавшись сохранить свою дружелюбную улыбку, он рассеянно вскинул руки, будто хотел прикоснуться, но даже не сдвинулся с места, застыв с неловко выпрямленной спиной.       — Не стоит падать на колени, всё порядке. Я не держу на вас зла, — торопливо сказал он, и Котоко подняла голову, с подозрением стрельнув взглядом розовых глаз.       — Точно?       — Совершенно точно. Поднимитесь, пожалуйста, мне неудобно так говорить с вами. — Дождавшись, пока дети снова сядут в ряд, он продолжил: — Я просто хотел спросить о том, как вы сейчас живёте и…       — Ух ты, это что, робототехническая рука?!       —… и, возможно, рассказать о себе тоже, — со смешком закончил парень.       Похоже, рука произвела должное впечатление, потому что узел напряжения наконец распустился, и разговор потёк куда свободнее. Дети негласно передали слово Нагисе, и он коротко изложил историю того, как вскоре после раскрытия плана по проведению убийственной игры в здании Фонда Будущего (Хината неслышно хмыкнул, подперев подбородок кулаком) с ними связались и сказали, что почти завершён проект по созданию приюта для пострадавших во время Трагедии, и они, несмотря на все свои действия, расценивались как таковые из-за последующего содействия, и так они оказались в этом месте. После начались индивидуальные рассказы о бытовой жизни, обучении и свободном времяпровождении, и общение превратилось в тотальный хаос: дети перебивали друг друга, периодически ругаясь и корча рожи, пока Нагито выглядел совершенно невозмутимым и только успевал задавать наводящие вопросы, внимательно слушая всё ими сказанное, и его терпение воистину поражало.       Нагиса пожаловался на некачественного психотерапевта, заставившего их по большей части работать самим с собой, чем помогавшего с реабилитацией, из-за чего прогресс был медленным, тягучим и не ушёл особо далеко. Котоко заметила, что Масару до сих пор боится громких звуков за стеной, а мальчик в ответ рассказал историю о том, как она с криком отказывалась заходить к терапевту только из-за того, что тот был взрослым мужчиной. Слушая всё это, Хината удивлялся тому, как дети адаптируются к любым условиям жизни, воспринимая их как данность, что вызывало некое восхищение, потому что опыт этой четвёрки мог выдержать не каждый взрослый.       Удивляло ещё и то, как легко они чувствовали себя с Нагито, мгновенно привыкнув к нему заново, будто к давно потерянному другу. Когда основные истории исчерпались, внимание к его механической руке возросло, и он спросил уже привычное «хотите посмотреть поближе?» после того, как закатал рукав, и дети тут же окружили его с восхищёнными возгласами и завалили кучей разных вопросов, на которые он не успевал отвечать, из-за чего просто решил дать им насмотреться и потом ответить каждому в порядке живой очереди. Необычно уютно они все смотрелись вот так вместе: Котоко и Нагиса по обе стороны на диване; Джатаро на коленях возле ног, трепетно касающийся металлических пальцев; Масару, лениво устроившийся на корточках рядом.       — Вау, она двигается?       — А как Вы её получили?       — А Вы можете согнуть пальцы вот так?       — А Вы чувствуете прикосновения?       — А она снимается?       — А…       Несмотря на то, что говорить с ними вынужден был Комаэда, голова разболелась у Хинаты, наблюдавшего со стороны. Глаза обычно сдержанного Нагисы сияли неподдельным интересом; Котоко, обычно боявшаяся взрослых людей мужского пола, прижалась к парню плечом, чтобы рассмотреть руку получше; Масару обуздал свою гиперактивность, терпеливо сидя рядом; Джатаро наконец переступил через неловкость вступил во всеобщую атаку вопросами. Не похоже, что Нагито это доставляло дискомфорт, хотя обычно он старался избегать источников шума. Сегодня для Хинаты он открылся с новой, даже неожиданной стороны, и парень ощутил, как сердце сжалось от тёплых эмоций. Каждый раз, когда он думал, что не сможет влюбиться ещё больше, это случалось снова и снова.       Нагито ловко обращался со словами, рассказывая их историю на острове и в то же время оставляя конфиденциальную информацию в тайне, а глаза детей с каждым предложением раскрывались всё шире.       — Да быть не может, — говорил кто-то из них время от времени, скорее для профилактики, чем от чистого сердца, и это было забавно, потому что в ту же секунду Нагито вспоминал историю получше.       — Вау, так Вы сейчас работаете на Фонд Будущего? Круто! — воскликнул спортсмен и тут же подскочил на ноги, внушительно махая кулаками во все стороны. — Когда нас выпустят из этого приюта, я хочу вступить туда и уничтожать роботов! Или ходить с крутой пушкой и задерживать преступников, обижающих людей!       — Ваша работа связана с аналитикой? — спросил Нагиса, и Хината взглянул на него с новым интересом, подмечая достойный интеллект и внимание к деталям. — Мне бы тоже хотелось, но для этого надо получить высшее образование, раз Академии больше нет, — добавил со вздохом.       — Тогда тебе придётся подождать несколько лет, — подбодрил его Нагито.       — Не-а, так не работает, — возразила Котоко и тут же подняла указательный палец, продолжив поучительным тоном: — Нам нельзя учиться в обычной школе, из-за чего мы проходим специальное обучение по программе приюта, и там недостаточно предметов, чтобы поступить в университет при Фонде Будущего, поэтому нам остаётся только устраиваться на примитивные должности и не мешаться под ногами. А ещё этот дуралей просто не позволит себе работать без должного образования, у него перфекционизм последней степени.       Нагито хмыкнул, задумчиво покачав головой.       — Я подумаю над этим. А что вы бы хотели делать в будущем? Насчёт Масару и Нагисы я понял, что насчёт вас? — обратился к остальным двум.       — Я хочу быть ведущей новостей, — тут же оживилась девочка, воодушевлённо сжав кулачки. — Шоу-бизнес был тем ещё болотом до того, как умер, а Нагиса говорит, что информационное поле очень важно, и я хочу, чтобы у него было подходящее лицо!       — Это восхитительно, думаю, у тебя всё получится, если ты будешь стараться, — с улыбкой кивнул Комаэда. — А ты, Джатаро-кун?       — Я не знаю, мир кажется большим и страшным… — запнулся тот.       — Не волнуйся из-за этого. Просто подумай о том, что бы ты хотел делать в этом мире? Представь свой родной город, что бы ты хотел создать или изменить там?       Мальчик задумался, поджав губы.       — Ну… думаю, я бы хотел спланировать новые дома, надёжнее, чем предыдущие, — в итоге сказал он.       — Эй, да это же круто! — воскликнул Масару, хлопнув друга по спине так, что тот опёрся на колено Нагисы, чтобы не упасть.       — Действительно, просто прекрасно. И тебе не обязательно ходить далеко, чтобы построить мир своими руками, — согласился Нагито, и глаза мальчика нешуточно засияли.       Некоторое время дети продолжали высказывать самые разные по своей невероятности и порой абсурдности идеи, пока Масару не скосил взгляд в сторону и не посмотрел прямо на следящего за ними Хинату.       — А что это за странный тип? Он не похож на воспитателя или нашего терапевта, — спросил он, ткнув пальцем, и все тут же обернулись. Хаджимэ лениво помахал рукой.       — Я хотел спросить это почти с самого начала, — пробормотал Нагиса.       — У него знакомые глаза. Глаз, — добавил Джатаро.       Пока их ассоциации не привели к самым неверным выводам, Нагито решил взять всё в свои руки.       — Это Хаджимэ Хината, он работает на Фонд Будущего. — На это реакция детей оказалась почти нулевой, и он решил использовать ещё один козырь, продолжив: — Это он создал мою руку.       А вот это уже вызвало всеобщее одобрительное «О-о-ого!» Хината улыбнулся и подошёл к дивану, поняв, что бесполезно прятаться в тени, и решив нормально представиться. Дети тут же встретили его волной вопросов, и Нагито позволил себе расслабиться и отдохнуть, ограничившись редкими случайными комментариями время от времени. Хината старался отвечать в меру своих возможностей, пока его внезапно не ошарашили вопросом «А ваш красный глаз это тоже протез?» Спрятав смешок за кашлем, он подумал о том, что эти ребята действительно особенные, и, похоже, он может понять, что Нагито нашёл в них, чтобы чувствовать себя так комфортно.       Они могли говорить и до глубокой ночи, если бы не скрип двери, и всё та же приветливая женщина, встретившая пару в холле ранее, сказала, что время подходит к концу, а детям пора ужинать, что вызвало хоровой вздох огорчения. Хината был прав, и эта поездка не прошла зря, теперь Комаэда чувствовал, что последняя часть его разума встала на место, словно встреча с этими детьми стала его закрытым гештальтом. Когда Нагито уже поднялся с дивана и собрался прощаться, улыбаясь, Котоко поймала его за рукав, заставив вопросительно поднять брови в ожидании.       — Вы же придёте встретиться с нами ещё раз? — спросила она, и теперь брови поднял уже Хината, посмотрев на опешившего от такой неожиданности парня.       — Ну… постараюсь заглянуть ко Дню Рождения Нагисы-кун, — задумчиво ответил в итоге.       — Вы помните дату? — шокировано спросил мальчик.       — Разумеется, — ответил Комаэда, и Хината хмыкнул, зная, что тот на днях читал их досье.       Одной большой группой они дошли до холла и распрощались, собираясь направиться своими дорогами. Однако в тот момент когда Хината уже собирался открыть дверь, к ним подбежал Нагиса, взволнованный чем-то.       — Забыл спросить, — заказал он и коротко отдышался, после чего выпрямился, и Нагито с удивлением отметил, что через пару лет они могут сравняться в росте. — Постоянно звать вас «Слуга» как-то неправильно и несправедливо по отношению к Вам же, поэтому мы бы хотели узнать Ваше имя, если это не секрет.       — Меня зовут Нагито Комаэда, — представился парень, вежливо склонив голову, будто они встретились в первый раз, и Хината тихо фыркнул за его спиной.       — Мы будем ждать следующего Вашего визита. До свидания, Комаэда-сан, — с идеально ровным поклоном ответил Нагиса и развернулся, догоняя своих друзей. Они стоили друг друга.       — Ох уж эти дети нового мира, — со смешком покачал головой Хаджимэ, и пара покинула приют. Нагито вдохнул полной грудью, и даже воздух показался ему легче, чем раньше.       После этого он много размышлял о разном, периодически замирая посреди составления очередного графика с занесёнными над клавиатурой пальцами, но в целом жизнь наконец-то вернулась в нормальное русло, и он спокойно занимался работой и бытовыми делами, изредка поглядывая на календарь время от времени.       К счастью, вскоре Фонду Будущего удалось полностью освободить ещё один город, что значило надобность в анализе, прогнозировании, налаживании связи и отстраивании, а это в свою очередь влекло командировку для Хинаты длиной в неделю или две, что не было какой-то трагедией, но всё равно не приносило удовольствия, потому что он не любил уезжать далеко и надолго.       — Почему-то они ведут себя так, будто я единственный работник во всей организации, — протяжно вздохнул он, откинувшись на стуле и подняв взгляд к высокому потолку столовой.       — Ну, скажем, такой кадр, как ты, у них действительно один, — философски заметил Казуичи.       — Спасибо за понимание, Сода, — закатил глаза Хаджимэ.       — Да ладно тебе, за две недели не завянешь, если не подержишься за ручки. Вон, с тобой Фуюхико и Аканэ посылают, если станет слишком тяжко, попроси их протянуть руку помощи, — сказал парень и тут же рассмеялся собственной шутке, а Хината с Фуюхико закатили глаза уже вдвоём.       — Смотрю, в техническом отделе всё слишком легко, раз ты так веселишься, — подметила Махиру, косо глянув в сторону одноклассника.       — Да я каждый день пашу в поте лица! — тут же возразил механик. — Если повезёт, скоро отполирую ещё одну ласточку для нас, если будете себя хорошо вести. — В последнее время он завёл привычку искать совсем убитые машины, за которые никто даже не собирался браться, и доводить их до магазинного вида, после чего пополнял коллекцию, постепенно собиравшуюся в гараже при общежитии. Хината беспокоился, что такими темпами у каждого в их классе будет минимум по автомобилю, хотя это было скорее проблемой Фонда, чем их собственной, так что волнение его не было долгосрочным. Дополнительный транспорт всегда пригодится.       Всё равно уезжать далеко и надолго не особо хотелось, как бы он на это ни смотрел. Да, они занимались восстановлением страны и всё такое героическое, но мысль о том, что снова придётся оставить Нагито одного ни разу не радовала их обоих. Иногда они могли позволить себе организовать совместные командировки на несколько дней, превращая работу в отпуск, но это был не тот случай, поэтому оставалось только вздыхать, смотря на то, как в сторону парня поворачивается очередная голова. С тех пор, как слегка развеялся шлейф былой репутации безумца и разрушителя мира (в разной мере тянувшийся за каждым из них), на него внезапно обратили внимание по-новому, и это было настоящее зрелище, потому что Комаэда умел подать себя людям. В основном дамы аналитического центра пали жертвой его натуральной учтивости, а рабочий костюм только подчёркивал заданный образ. Сколько приглашений выпить кофе вместе сыпалось перед обедом, и периодически, чисто из вежливости или когда заканчивались оправдания, Нагито принимал их, а Хината незримо смеялся, наблюдая со стороны и думая, что из этой ситуации он вышел абсолютным победителем, пока не приходилось придумывать отказы на предложения в свою сторону, что в его случае было куда легче, потому что всегда можно было воспользоваться своим положением, не позволявшим долго находится на любом месте, не являвшимся рабочим. Тем не менее стороннее внимание и то, что Нагито стало замечать всё больше людей не так, как хотелось бы, натолкнуло на одну прекрасную мысль.       Когда в следующий раз Комаэда собрался в приют, предварительно заказав у Ханамуры лучший в мире торт в качестве подарка, дети в одинаковым интересом смотрели уже на его правую руку, где скромно поблёскивало платиновое кольцо. Глянув в сторону, где Хината устроился на своём прошлом месте, листая какой-то рабочий файл, Нагиса заметил такое же на его левой руке, но вернул своё внимание к их гостю, поздравившему его, вручив торт и погладив по голове. Обычно последнее заставляло кривиться и уворачиваться от нежелательной руки, но в этот раз он смирился, покорно опустив глаза. Да и не было это так противно, как он думал.       — Пятнадцать лет это уже серьёзно, вы так быстро выросли, — с улыбкой сказал Нагито, предавшись ностальгии.       В этот раз дети говорили куда охотнее и больше, чем в прошлый, и он просто наслаждался компанией, вслушиваясь и задавая случайные вопросы, смеясь, когда они перебивали друг друга и устраивали перепалки. Будто и не стало пропасти из нескольких лет. Котоко хвасталась своими успехами в классе домоводства, а Джатаро даже выбежал из комнаты, чтобы показать одну из своих последних картин, которой особо гордился. Оставалось только восхищаться тем, как легко они открылись практически чужому им человеку, знавшему о них больше, чем любой терапевт и воспитатель. Может, в последнем и крылся секрет доверия.       — Комаэда-сан, а у Вас кто-то появился? — спросила Котоко, наконец обратив внимание на то, что не давало ей покоя уже всё время встречи.       Нагито коротко опустил взгляд на свою правую руку и тут же честно кивнул, улыбнувшись.       — Можно сказать и так, — сказал он уклончиво, и Хината хмыкнул себе под нос.       Глаза девочки тут же засияли с двойным интересом, и она в восторге поднесла руки ко рту, вскочив с дивана.       — Правда? Ой, а кто это? Давно вы вместе? Это служебный роман? — тут же начала сыпать вопросами она, а Нагито даже не знал, с чего начать и как они отреагируют в итоге.       — Да очевидно, что это Хината-сан, — со вздохом сказал Нагиса, скрестив руки на груди и покачав головой. Честно, Хаджимэ даже восхитился его внимательностью, потому что мальчишка одним махом обскакал весь аналитический отдел по догадливости.       — Чего?! — воскликнул Масару, и все пары глаз тут же собрались на испытавшем сильнейшее чувство дежавю Хинате. Подняв левую руку, он снова помахал ею, блеснув кольцом. — Но кольцо Комаэды-сан не на обручальном пальце.       — У него нет обручального пальца, дурак! — крикнула на него Котоко, хлопнув по плечу, и Хината улыбнулся, очарованный подобной реакцией. Прикрыв рот рукой, Комаэда тоже тихо посмеивался, наблюдая за ними.       — Значит, вы и Хината-сан… — неуверенно начал Нагиса.       — Вместе? Да, — закончил за него Нагито.       Он хотел добавить что-то ещё, но Котоко грозным шагом направилась в сторону Хинаты, замерев перед ним, и строго упёрла руки в бока, пристально рассматривая его. Он ответил ей таким же уверенным взглядом, устроив файл на колене для полноты внимания. Повернувшись обратно, девочка смерила взглядом замершего в ожидании Комаэду, после чего широко улыбнулась и показала большой палец:       — У Вас отличный вкус, этот хорош! — сказала она и довольно провальсировала к дивану.       — Ну если ты одобрила, то теперь я уверен на все сто, — с улыбкой ответил ей Нагито, радуясь, что обошлось так же легко, как и с его классом, без криков и воспитательных бесед.       — Мои поздравления, — вежливо сказал Нагиса.       — Чувак, что может создавать механические руки… вот это круто, — добавил Масару, и на секунду можно было подумать, что говорил он это с лёгкой ноткой зависти.       Дверь скрипнула, и все повернулись в сторону зашедшего Джатаро, осторожно державшего мольберт.       — Я что-то пропустил? — спросил он нерешительно.       — Эти двое замужем! — провозгласила Котоко, ткнув в парней пальцами, а глаза мальчика расширились в удивлении.       — Ну, не совсем замуж… — попытался возразить Нагито, но ему даже не дали договорить.       — Мужья!       Он бессильно поднял руки, пожав плечами, а Хината прокатил слово в голове. Возможно, одноклассники где-то были правы в своих шутках. Ему нравилось то, как это звучит. Не что-то неопределённое и мимолётное, а скорее долговечное. Его.       Джатаро скромно присоединился к поздравлениям, и разговор снова вернулся к его картине с такой же лёгкостью, как шёл и до этого.       — Тебе не обязательно ездить со мной каждый раз, ты знаешь? — сказал Нагито, когда они покинули приют в этот раз. Его рука привычно оказалась на сгибе локтя парня, а Хината автоматически согнул свою для удобства, отчего они практически соприкасались плечами.       — Если бы я не хотел ехать, то и в первый раз ты бы меня тут не увидел, — легко ответил он. — Эти дети действительно нечто. Чем-то напоминают нас.       Нагито улыбнулся и кивнул, соглашаясь. Однако эти слова заставили его вновь вернуться к мыслям о том, что подобное стремление и потенциал искусственно затормозятся стараниями Фонда, чтобы создать послушных и тривиальных рабочих пешек, которых легко контролировать. Вспомнилась картина, создание которой с жарким интересом объяснял Джатаро. Такой расход таланта.       Решив не ждать зимы, в один из выходных он заглянул в приют раньше положенного, принеся с собой пакет разных настольных игр, не зная, какая именно придётся детям по душе. Их класс уже мог похвастаться внушительной коллекцией, постепенно собираемой по миру, куда их закидывала работа. Эти визиты стали его небольшой отрадой и отдыхом, чего он не мог предположить раньше. Как и того, что каждый раз будет слышать вопрос «а Вы же ещё вернётесь?» Последнее заставляло сердце ёкать, потому что время не стояло на месте. Хината старался не акцентировать на этом внимание, но он замечал то, как порой Нагито углублялся в свои мысли настолько, что забывал про мир вокруг себя, потому что это не было для него особой редкостью. Но он не мог закрыть глаза на то, что Нагито беспокоился о чём-то до такой степени, но не решался сказать ему, хотя они уже преодолели этот порог. К сожалению, таланта телепата при нём не было, поэтому оставалось лишь догадываться.       — Что тревожит тебя в такую рань? — спросил он, поставив перед парнем чашку с чаем. Комаэда оторвал взгляд от разложенных перед собой диаграмм и поднял на него полусонные серые глаза, под которыми залегли бледные тени. Похоже, рождественский сезон не был мил для его отдела. Не удержавшись, Хината наклонился и поцеловал его в лоб. Балансируя папку на притянутом к груди колене, Нагито запустил пальцы свободной руки в короткие волосы на затылке и притянул его к себе ещё раз, чтобы коротко поцеловать в губы, и вернулся к своей чашке.       — Ничего особенного, — ответил он, отложив бумаги и со вздохом расслабившись на стуле.       — «Ничего особенного» имеет отношение к тому, что приближается февраль?       Отхлебнув немного горячей жидкости, задумчиво погонял её по рту.       — Возможно.       — И у кого из них праздник жизни в этот раз? — поинтересовался Хината, устраиваясь напротив.       — Джатаро, — сдался Нагито. Парень понимающе хмыкнул.       — Похоже, тебя беспокоит не только это, — заметил он, приподняв брови. Комаэда спрятал улыбку за чашкой.       — Ты всегда видишь сквозь меня, — сказал со смешком.       — Я просто хорошо угадываю, — пожал плечами Хината и затих, терпеливо ожидая ответа. Нагито хватило на пару минут, и он со вздохом прокрутил чашку в руках, звонко постукивая металлическими пальцами.       — Недавно читал список старших школ при Фонде из интереса, — ответил покорно, не поднимая глаз. И это объясняло куда больше, чем могло бы показаться. Хината поставил ногу на стул и притянул к себе колено, отзеркаливая позицию Нагито.       — Думаешь, Мунаката переживёт пополнение нашего общежития ещё на четыре человека? — спросил с кривой усмешкой, и Комаэда дёрнулся так, будто его облили холодной водой и сразу же ударили током. — Успокойся, я просто шучу. Если ты не задумывался об этом, разумеется.       — Не слишком ли мы молоды, чтобы заводить детей? — спросил Нагито, ответив такой же усмешкой.       — Уже одна эта фраза накидывает тебе десятку к возрасту, — снисходительно возразил Хината. — Стать родителями подростков, когда нам едва за двадцать? Звучит как приключение.       — Технически не родителям, а просто опекунами… — принялся рассуждать парень.       — Значит, ты думал об этом, — триумфально заявил Хината, наблюдая за тем, как Комаэда замолкает, поджимая губы, а его уши начинают краснеть.       — Можешь не беспокоиться, я просто думал, — сказал он в итоге. — Не могу выбросить из головы мысль о том, что они могли бы получить шанс так же, как и мы. Шанс простить себя и помочь спасти мир, который они разрушили. А Фонд собирается ограничивать их до последнего, даже не подпуская к тому, на что они могут быть способны.       — Ты тоже читал программу приюта? — спросил Хаджимэ.       — Тоже?       — Можно сказать, я точно так же много думал. Должно быть, мы сочетаемся, — сказал он и подался вперёд, ловя правую руку парня своей левой. Нагито автоматически перехватил чашку поудобнее, чтобы она не выскользнула из металлических пальцев. — Я понимаю, к чему ты клонишь. Это действительно большой шаг, а у нас меньше времени, чем хотелось бы. Если ты считаешь, что готов это сделать, то я согласен попытаться. Всё-таки самый важный шаг мы уже сделали, — погладил пальцем ободок кольца, — а остальное — дело выбора и готовности.       Нагито перевернул кисть ладонью вверх и сжал его пальцы в ответ.       — Это действительно большое решение, мне надо подумать, — сказал он со вздохом. — Мы можем вернуться к этому разговору вечером?       — В любое время, — ответил Хината и встал из-за стола, чтобы собрать опустевшие чашки и сполоснуть их. Нагито обнял его со спины и задержался так дольше, чем обычно, и сердце Хаджимэ снова растаяло: он был на все сто процентов уверен, что поступает правильно.       — Хаджимэ, — позвал тихо.       — Я тут, — ответил он.       — Я люблю тебя, — всё так же тихо сказал Нагито, будто очередной секрет между ними и только ними двумя. Горло Хинаты сжалось, и он развернулся, чтобы посмотреть в глаза и обхватить лицо мокрыми руками. Комаэда даже не вздрогнул.       — Больше всего мира, — пророкотал Хината и медленно поцеловал его, говоря этим больше, чем любыми словами.       Несмотря на то, что они едва не опоздали с появлением на своих рабочих местах, всё это было не зря, и они расцепили руки только в тот момент, когда пора уже было расходиться в разные стороны. Нагито провёл весь обеденный перерыв за столом, зная, что Хината наверняка поступит так же, и не прогадал. Зато к вечеру домой он явился с тонким файлом, прогнозирующим их проживание с четырьмя потенциальными подростками, включая обязательные и случайные расходы, распределение времени и перестановку приоритетов, скрупулёзно взвешивая все «за» и «против», хотя под конец выбор был очевиден. Читая аккуратно составленный прогноз, Хината подумал о том, что это было трогательнее любой книги, замечая то, как их раздельное «я» плавно сплеталось в общее «мы». Когда большая часть предполагаемого развития событий была перед глазами, это решение не казалось таким уж страшным, как в начале, и в ответ он протянул Нагито список нужных документов и людей, к которым надо обратиться, с таким же трепетом, с каким надевал на тонкий палец платиновое кольцо.       — Почему каждый раз, когда кто-то из вас двоих оказывается в моём кабинете, я не жду ничего хорошего? — со вздохом спросил Мунаката в ту же секунду, когда Комаэда переступил порог, дружелюбно улыбаясь.       — У Вас слишком пессимистический образ мышления, Мунаката-сан, я пришёл с миром, — ответил он и устроился на одном из кресел напротив стола, выглядя так же уверенно, как всегда, когда оказывался в его кабинете, заходя в него будто в свой собственный. Подобная выдержка напрягала и восхищала одновременно, потому что данные о личности Комаэды Нагито описывали его несколько иначе, чем Кёске наблюдал собственными глазами. Интересно было бы взглянуть на парня во внерабочей обстановке.       — Я надеюсь, что это не закончится очередной пробитой стеной.       — Сакакура-сан сегодня был особо приветлив, обошлось без рукоприкладства.       На этом стандартный обмен любезностями закончился, и перед Мунакатой разложили четыре файла со знакомыми лицами на титульных страницах. Этих детей Комаэда разыскивал около полугода назад, что вызывало определённые подозрения, но Хината лично убедил главу Фонда в том, что ситуация находится под контролем. Забавно было наблюдать их лица ещё раз.       Не откладывая в долгий ящик, Комаэда коротко обрисовал ситуацию, изложив свои ожидания, больше похожие на требования.       — Вы же понимаете, что я не могу доверить четырёх несовершеннолетних людям с сомнительной репутацией и… состоянием, если ты меня понимаешь, — сказал Мунаката, бегло пролистав один из файлов.       Края улыбки Нагито стали острее.       — Благодарю за беспокойство, но сейчас я пребываю в трезвом уме и не менее добром здравии, из всех людей Вы должны это знать. — Действительно, первые недели Комаэда практически жил на обследованиях, и Хината просто был вынужден смириться с этим, потому что прекрасно понимал, что Фонд этим так же испытывает их лояльность и доверие. Зато теперь подписанные справки хранились в шкафу Мунакаты, и он больше не мог позволить себе называть класс 77 сборищем детей с отклонениями — об этом они позаботились наверняка.       Кёске моргнул, подержав глаза закрытыми дольше, чем нужно. Несмотря на то, что коллеги отзывались о Комаэде исключительно положительно, в некоторых ситуациях он обладал стальной хваткой, зная, чего хочет добиться. Эта черта была поразительно схожей для всего их класса ещё со времён Трагедии, поэтому мало кто рисковал стоять у них на пути лишний раз.       Не успел он найтись со словами, как перед ним оказался ещё один документ со знакомой подписью.       — Я понимаю, что не являюсь самым надёжным потенциальным опекуном, поэтому Хината-сан согласился в случае запрета с Вашей стороны взять ответственность на себя, — продекламировал Комаэда, будто играл в карты, а не вёл переговоры. Вздохнув, Мунаката взял лист и пробежался глазами по строчкам соглашения. Скорее всего, для полной надёжности с этим Комаэда обратился к Соне Невермайнд, потому что узнавался её точный стиль, к которому сложно было придраться. Как и к содержанию в принципе. Положение Хинаты было куда выше, чем у Комаэды, и его желанию противостоять было сложнее. Очевидно, что они пришли подготовленными к любому варианту ответа, а это уже было выгодным показателем. Несмотря на все свои сомнения, Мунаката не видел причин для отказа, как бы ему этого ни хотелось. Лучше держать всю группу под надзором вместе, чем следить за каждым отдельно. Может, даже удастся извлечь из этого выгоду.       Стоило главе Фонда принять своё поражение, и переговоры пошли куда легче — Нагито убедился, что они не зря репетировали практически любой исход событий. Мунаката таки согласился доверить опеку ему, вероятно, надеясь, что рано или поздно он провалится и сам придёт с отказом. Именно поэтому большую часть времени они обговаривали проверки, документы, согласие самих детей, отчёты по их деятельности до совершеннолетия и много разных мелких аспектов, будто Кёске до последнего хотел прощупать решительность сидящего перед ним парня с идеально ровной спиной и покорно собранными на скрещённых коленях руками. Безымянный палец правой особенно часто привлекал взгляд.       Спустя полчаса Комаэда вышел из кабинета, искренне улыбнувшись стоявшему под дверям Джузо, ограничившемуся простым кивком на прощание.       — Что они задумали в этот раз? — спросил он, обойдя стол и встав рядом со сжавшим пальцами переносицу мужчиной.       — Ничего благоразумного. Но знаешь… в каком-то месте эти ребята более решительные, чем я. Поэтому посмотрим, что из этого получится.       Джузо просто хмыкнул в ответ, рассматривая точёный профиль. Возможно, эти детишки действительно были смелее их. Во всяком случае, им хватило духа сделать то, на что он никогда не решится.       Наконец способный выдохнуть, Нагито расслабился и перехватил файл подрагивающей правой рукой, понимая, что сейчас не удержит его протезом. Первая ступень была пройдена, теперь оставалось получить официальное согласие и разобраться с бумагами. Последнее будет легко, потому что распоряжение Мунакаты сократит им путь в два раза. Вернувшись в общежитие он поздоровался со смотрящими телевизор Махиру, Ибуки и Сайонджи, устроившимися в холле, что они превратили в общую гостиную. Из-за странных графиков каждый день кто-то из них обязательно находился дома, а несколько раз в месяц можно даже было застать всю компанию разом, от шума которой порой сотрясались стены. Забавно было думать, что теперь его станет на четыре единицы больше. Может, стоило укрепить здание в целом?       Закрывшись в квартире, Нагито наконец расслабился и ослабил излишне затянутый галстук, свободно вдохнув. Чтобы так открыто попасть в офис Мунакаты посреди недели, он перевыполнил свой рабочий план, тем самым организовав себе ещё и произвольный выходной, решив потратить его на уборку, чтобы просто разгрузить мозг и разогнать жужжащий рой мыслей. Переодевшись в домашнее, окинул взглядом своё поле боя и усмехнулся. Годы шли, а он всё ещё был хорош настолько, что почти не оставил себе проблем.       — Судя по всему, переговоры прошли успешно? — Когда он протирал зеркало, на талию легли горячие ладони, и Комаэда скосил глаза в сторону, чтобы посмотреть на отражение усмехавшегося Хинаты, довольно устроившего подбородок у него на плече.       — Как ты догадался?       — Не могу представить человека в здравом уме, способного отказать тебе в этом костюме, — пробормотал парень, лукаво сверкнув разноцветными глазами, и Нагито со смехом беззлобно шлёпнул его тряпкой по руке.       — Лучше скажи мне, когда мы сможем поехать в приют и подписать соглашение детей, Мунаката-сан требует ему на стол, — сказал Комаэда, решив, что зеркало достаточно чистое, чтобы о нём забыть.       — Если хочешь, можем хоть завтра. Ты прямо вибрируешь от нетерпения, — завороженно заметил Хината, хотя для остальных всё выглядело так же, как обычно. — Может, мне попытаться украсть твоё внимание, пока ещё не поздно?       — Разве что попытаться, — игриво предложил Нагито, послушно двинувшись, когда его притянули ближе, прижимая к груди.       Но своё слово он взял, и следующим утром они уже ехали в приют, прокручивая примерный сценарий разговора. Если дети согласятся, то всё пройдёт легко и быстро. Если нет, они не станут уговаривать и в следующий раз приедут с обычным визитом, как и до этого.       Нагито устроился на корточках перед диваном, на котором сидел разношёрстный квартет, смотря на него во все глаза, пока Хината с файлом стоял рядом, слушая, как парень спокойно и уверенно обрисовывает ситуацию, перечисляя возможности и перспективы, зависящие сделанного ими выбора. Многие в Фонде считали их простыми подростками с завышенными амбициями, отчего Хината был солидарен с Тогами в отсутствии желания общаться с некоторыми людьми дольше необходимого. Видели бы эти люди Нагито сейчас, говорящего пониженным спокойным голосом, терпеливо объясняющего самые мелочи и следящего за реакцией, чтобы не испугать. Жизненный опыт не прошёл для них мимо, и они были не одни. Где не потянет один, подхватит другой, а если надо — целый класс.       — То есть Вы станете нам отцом? — поинтересовалась Котоко, когда Комаэда разрешил вопросы.       — В отцы по возрасту не прохожу, — со смешком ответил тот. — Но да, я буду вашим опекуном и патроном. Это позволит вам посещать школу и любые другие учреждения, куда сейчас путь закрыт, — повторил ещё раз уже сказанное.       — И что Вы получите с этого? — спросил Масару.       — Самое большее, на что я могу надеяться, это ваше доверие и расположение, — без секунды раздумий сказал Нагито.       — То есть Вы берёте нас под свою опеку не ради выгоды? — переспросил Нагиса, непонимающе нахмурившись. Хината хотел бы скривиться, но его лицо сохранило нейтральное выражение.       — Думаю, это скорее для вашей выгоды. Таким образом ты сможешь исполнить свою мечту, как и каждый из вас, — спокойно ответил парень и тут же посерьёзнел: — Для этого вы будете ходить к новому терапевту, и нам придётся подготовить вас и проверить уровень знаний, чтобы со второго семестра вы могли начать учёбу в старшей школе и не упускали время. Периодически будут проходить разные проверки, потому что Мунаката-сан желает вам лучшего и испытывает небольшие сомнения в моей компетентности. Поэтому я хочу попросить вас слушать меня, а я всегда готов буду выслушать вас. Главное не бояться проявлять честность и говорить обо всём вовремя. Но к этому мы перейдём в том случае, если вы готовы дать своё согласие. Если вам нужно время, мы приедем в следующий раз через пару недель.       Поднявшись на ноги, он посмотрел в глаза каждому, надеясь, что смог донести смысл своих намерений. Дети переглянулись между собой.       — Не надо недели, — пробормотал Нагиса, выровняв спину. — Могли бы вы ненадолго выйти из комнаты, чтобы мы обсудили это между собой?       — Разумеется. Позовёте, когда закончите, — с тёплой улыбкой ответил Нагито и направился к двери.       Хината покинул комнату следом и сразу же взял парня за холодную руку, чувствуя лёгкую дрожь в пальцах и холодный пот на ладони. Взгляд Нагито стал беспомощным.       — А если они не согласятся? — выдохнул он. Хината легко коснулся губами его виска.       — Это их выбор. Ты сделал всё, что мог, — сказал он. Нагито повернул голову, пряча лицо в изгибе его шеи. Так молча они стояли, прижавшись друг к другу.       — Всё ещё не уверен насчёт таланта абсолютной безмятежности? — со смешком пошутил Комаэда, и парень тихо фыркнул.       — Может, где-то там он и есть, но только для тебя, — ответил тихо, вспоминая о прошлом. Даже тогда друг для друга они были чем-то особенным. Хаджимэ знал, что эти же воспоминания мешали Нагито до конца избавиться от своих сомнений: что достаточно здоров, что не безумен, что удача не вернётся, что люди не отвернутся. К счастью, медленно и постепенно они научились говорить об этом. Может, и с этими детьми получится тоже. «Хочешь воспитать детей, для начала воспитай себя», — так, кажется, говорила одна из книг, которую Хината случайно обнаружил на их кровати, когда Комаэда уже спал.       Обсуждение закончилось быстрее, чем ожидалось, и они синхронно повернули головы, не отпуская рук, когда Джатаро выглянул из-за двери.       — Мы готовы, — тихо сказал он, и Комаэда уже вернул себе уверенный дружелюбный вид.       Когда они зашли в комнату, дети стояли в ряд, ожидая, чтобы тут же согнуться в идеальном поклоне.       — Пожалуйста, позаботьтесь о нас! — громко и чётко сказал Масару, и остальные поддержали его таким же воодушевлённым «Да!»       Комаэда вежливо поклонился в ответ.       — И вы позаботьтесь о нас, — сказал он, и Хината улыбнулся, услышав, как в момент треснул его голос. Теперь его очередь брать всё в свои руки.       — Несмотря на то, что мы рады устному согласию, Мунаката требует письменное от каждого из вас, после чего мы переведём дело на уровень самого приюта, — сказал он, усадив Нагито на диван и незаметно погладив его по плечу, благодаря за отлично проделанную работу, после чего полностью перевёл своё внимание на детей и продолжил: — Сейчас я раздам вам документы, которые вы должны внимательно прочитать и перечитать, убедившись, что всё узнали и поняли. Если возникнут вопросы, не стесняйтесь обратиться с любым из них, потому что нам важно ваше полноценное участие. Я объясню каждый пункт, если потребуется.       Пусть он не привык звучать так же мягко и дружелюбно, как это без труда делал Нагито, смысл его слов таки достиг детского разума, и все четверо кивнули, ожидая, пока он разложит на столе нужные бумаги, после чего послушно принялись читать молча или едва заметно шевеля губами для надёжности.       — Хината-сан, — позвал Нагиса через пару минут, и парень тут же оказался рядом с ним. — Комаэда-сан указан как наш опекун, но Вы всего лишь вспомогательное лицо. Так и есть?       — Это сделано из-за того, что в нынешней ситуации наши отношения невозможно закрепить на официальном уровне. Было решено, что Нагито станет вашим официальным опекуном, так что весь авторитет останется у него, когда на моей стороне будет лишь часть. В том случае, если мы сможем утвердить наши отношения, документы поменяются, и я стану вторым равноправным опекуном.       Мальчик серьёзно кивнул и вернулся ко чтению.       — Тут сказано, что мы можем сохранить наши родительские фамилии. А их можно поменять? — поинтересовалась Котоко.       — В этом случае придётся дополнительно поработать с документами, но никаких проблем. Можно.       — Круть! — воскликнул Масару, и, вспоминая его биографию, Хаджимэ не удивился подобной реакции.       Дальше всё прошло в подобном темпе, куда легче, чем они предполагали сначала. Хината отвечал на разные мелкие вопросы, зная текст документа практически наизусть, потому что ради него выкрутил все свои юридические таланты на максимум, а Комаэда наблюдал за ними, укладывая в голове мысль, что это действительно происходит. Разговор с детьми был самым сложным пунктом в его расчётах, а бумажная волокита, как и ожидание, была уже чем-то привычным, поэтому он мало беспокоился по этому поводу. А в следующий раз Хината приехал в приют для того, чтобы забрать уже официально их шумный квартет, и очень удивился, когда дети его приходу обрадовались больше, чем он предполагал.       — Мы едем домой! — громко заявила Котоко, вскинув кулачки в воздух, и гордо проследовала вперёд, когда Масару придержал для неё дверь, и остальные двинулись следом.       В машине они глазели по сторонам, впервые будучи так далеко от приюта, и задавали просто нереальное количество вопросов, но к этому Хаджимэ уже был морально готов. Для всех спокойный внешне, Нагито снова «вибрировал от нетерпения», стоя у ворот общежития, чтобы поприветствовать их ещё на пороге.       — Не успели мы очнуться, как они уже встречались. Потом не успели моргнуть, а они уже стали мужьями. А теперь у них внезапно четыре ребёнка! Четыре, мать его! А послезавтра они придут с внуками?! — схватился за голову Сода, наблюдая за этим из окна. Мальчишки выглядели довольно сдержанно, пока девочка предприняла попытку сбить Комаэду с ног, врезавшись ему в грудь с разбегу.       — Завидуй молча, — пробормотал Фуюхико с усмешкой, за что получил пинок по голени. Он тоже выглянул в окно, скрестив руки на груди и всё ещё пытаясь поверить тому, что видел, будто мало было того, когда Хината сообщил ему, что теперь они с Комаэдой взяли под крыло четырёх подростков, что будут жить в общежитии с ними по два на квартиру. Сейчас парень наблюдал за попытками Комаэды не упасть на дорогу, и его выражение лица было таким, что впору было фотографировать. Да только кому покажи, всё равно не поверят, потому что зрелище это не было предназначено для чужих глаз. Поначалу он считал это их решение импульсивной глупостью, потому что они сами только недавно разобрали ворох собственных проблем, но теперь, смотря на сдержанную полуулыбку Хинаты, он думал, что у этих ребят просто свой путь найти покой в жизни.       Странно было перекраивать уже устоявшуюся рутину под новые условия, но это был риск, на который они вместе были готовы пойти. Устроить детей к новому терапевту и следить за их прогрессом, регулярно общаться, познакомить со всеми одноклассниками, дав понять, что их семья это куда больше, чем только два человека. Несмотря на это, подростки всё равно каким-то образом оказывались рядом с Нагито в любой ситуации, будто находили в нём зону комфорта и безопасности. Проблемы? Комаэда-сан! Что-то сломалось, и без понятия, что с этим делать? Комаэда-сан! Не получается решить пример? Комаэда-сан! Что-то получилось? Посмотрите, Комаэда-сан! Лишь со временем это начало начало превращаться ещё и в «Хината-сан», чему парень неожиданно обрадовался больше, чем планировал. А из детей особенно сильно обрадовался Нагиса, когда Нагито предложил ему посетить аналитический отдел и посмотреть на его рабочее место. Он старался выглядеть спокойным, но Хината видел блеск восторга в голубых глазах и знакомую вибрацию нетерпения. Иногда они с Нагито были похожи больше, чем казалось, несмотря на то, связывала их только фамилия. Аналитический отдел был на ушах после того, как его посетил Хаджимэ Хината собственной персоной, идя в ногу с Нагито Комаэдой и каким-то зажатым в себе парнишкой, оглядывающимся вокруг. Может, это станет для них достаточным намёком.       Время от времени Хината возвращался из очередной поездки и заставал кого-то из детей в их квартире или всех сразу на футонах в гостиной. Кто бы мог подумать, что Нагито может выглядеть настолько уютно заснувшим с учебником по химии рядом, пока Нагиса сидел за их столом и писал уравнения, приложив палец к губам и кивнув в знак приветствия, когда заметил Хинату на пороге комнаты. Парень неслышно хмыкнул и подошёл к столу, пригладив голубые волосы. В этот раз Нагиса даже не попытался уйти от его прикосновения, просто улыбнулся и вернулся к тетради.       Очередной ступенью стала школа, несмотря на то, что терапевт должен был провести приличный курс моральной подготовки. Теперь им пришлось переписывать своё утро, чтобы по очереди отвозить туда детей. Сода пытался предложить по машине каждому, но эту безумную идею встретили с резким протестом до совершеннолетия.       — О боже, вы действительно стали похожи на родителей, а вам ещё не стукнуло двадцать пять, — стенал механик, закатывая глаза, и Аканэ поддержала его громким смехом, пока парни закатили глаза, синхронно качая головами.       Несмотря на всё это, порой по выходным Хината учил их водить на пустых дорогах, потому что опыт лишним не бывает. Идеальными родителями быть не получалось, как бы ни хотелось, но они прикладывали все усилия, заботясь, оберегая и воспитывая. Учителя удивлённо смотрели каждый раз, когда на вызов опекуна в школу к ним приходил молодой светловолосый парень в костюме, улыбаясь и произнося скромное: «Спасибо, что заботитесь о них». Обычно его нахваливали за то, как хорошо обучены дети и как они вежливы с учителями, а он только повторял, что это лишь малая доля его стараний, с чем Хината был готов бесконечно спорить, потому что в воспитательных беседах Комаэде не было равных, и он признавал это даже со своим талантом абсолютного воспитателя. Самым ярким случаем стал день, когда их обоих вызвали в школу, потому что Комаэда Масару ввязался в драку, и его лишь благодаря усилиям сводных братьев едва удалось оттащить от ученика. Хината без труда сохранял непроницаемое выражение лица, когда им пересказывали эти события, анализируя ситуацию, пока Нагито выглядел потерянным и ошарашенным, потому что они никогда не ссорились дома и не скандалили дольше, чем три минуты шуточных споров по мелочам, и произошедшее стало для него большой неожиданностью. Пообещав классическое «да, мы поговорим; да, воспитаем; да, такого больше не будет», они покинули кабинет. Хаджимэ не стал лишний раз трогать Нагито, поэтому домой они ехали в полной тишине: дети смотрели в разные стороны, Хината следил за дорогой, а Комаэда задумчиво поглядывал в окно. В общежитии они хотели поговорить с Масару наедине, но оставшиеся трое попросили хотя бы позволить им быть в соседней комнате. Сошлись на том, что они останутся на кухне, пока Нагито усадил Масару на диван и опустился перед ним на корточки, хотя мальчик, скорее даже парень — время летело слишком быстро, даже если ему было только шестнадцать, — упорно не отрывал взгляд от коленей.       — Вы меня накажете, да? — спросил он, неплохо контролируя голос, хотя от Хинаты не ускользнула едва заметная дрожь. — Мне жаль, что я опозорил вас.       Нагито промолчал, позволяя Масару высказаться и выпустить пар, пока сам не отводил взгляд от его лица.       — Просто я не могу позволить ему говорить у нас за спиной. Он засмеялся, а у меня всё прямо покраснело перед глазами, и в себя пришёл я только когда уже разбил ему лицо, а Нагиса с Джатаро оттащили меня. Я не должен был этого делать, но просто не мог оставить это так. Не удивлюсь, если вы решите наказать меня.       Вот и часть картины. Позже надо будет выслушать версию остальных, хотя Масару был не из тех, кто так просто соврёт кому-то.       — Для начала я хочу услышать, что сделал тот ученик, чтобы заслужить то, что ты его побил. Не думаю, что ты сделал это ради забавы, верно? Расскажи мне, — спокойно попросил Нагито, приподняв уголки губ в ободряющей улыбке. Масару глянул на его лицо и на долю секунды взглянул на Хинату, стоявшего в стороне.       — А вы поверите? — спросил настороженно, и в этом Комаэда увидел давнюю, но хорошо знакомую ему картину, ставшую комом поперёк горла.       — Не вижу причин не попытаться, — сказал он снисходительно, и Масару сжал кулаки на коленях.       — На перемене мы иногда ходим во двор, чтобы подышать и просто выбраться из четырёх стен. Может, немного поиграть в футбол, — начал он, и эта часть истории была привычна и понятна. — Мы вчетвером и ещё с парой одноклассников играли в карты, которые подарил Кузурю-сан, и этот ублюдок просто пристроился рядом со своими прихвостнями и начал бубнить про то, что мы всегда чуть ли не за ручку ходим. Ну ходим и ходим, нам без разницы, я даже не слушал его особо. А потом он начал говорить про вас.       — И что он сказал? — подтолкнул Нагито, мысленно отметив грубость речи, но намеренно проигнорировав, потому что сейчас это не было важно.       — «А ты знаешь, что у них два отца?» Что-то такое. Я не обратил внимания, потому что мы как бы не скрываемся. А потом он начал говорить про то, что это мы насмотрелись на то, как вы за ручки держитесь, и теперь сами так делаем. Я не выдержал и спросил в чём его проблема, попросил замолчать и говорить о своих родителях, а не наших. Так он потом засмеялся и спросил, кто из вас носит платье и красится под мамочку, — кулаки на его коленях задрожали от злости, будто даже сейчас он готов был нанести пару ударов, — и добавил, что скоро и мы начнём ходить в школу в юбке и что-то там про лицо Джатаро, но я уже не слышал, потому что бросился на него. А потом… ну… вы знаете, короче. Его друзья сразу разбежались, товарищи, блин.       — То есть ты разозлился на него за то, что он обидел вас, давя на тот факт, что мы с Хаджимэ одного пола, и следом оскорбил? — уточнил Нагито, показывая, что понимает. Масару кивнул, а его руки снова ослабли. Парень вздохнул, покачав головой каким-то своим мыслям, после чего заговорил вновь: — Мне жаль, что вам пришлось пройти через это. Ты поступил жестоко, но для того, чтобы защитить нас, и я это понимаю.       — Ты не собираешься меня наказывать? — на всякий случай уточнил подросток.       — Ну, ты же не набросился на него без повода, — пожал плечами Комаэда. — Можно коснуться тебя или лучше на надо?       Секунда раздумья и тихое «можно», после чего Нагито медленно положил руку на яркие рыжие волосы, успокаивающе поглаживая.       — Масару-кун, посмотри на меня. В мире есть много людей, что живут определёнными предрассудками, и этого не изменить. Я надеюсь, что больше вам не придётся иметь дело с такими, но ты должен помнить об этом. Бесполезно пытаться счесать кулаки о каждого, ибо этим ты ничего не докажешь или сделаешь только хуже. Иногда стоит уметь воспользоваться словами, а в иной момент просто лучше развернуться и уйти вперёд. Ты поступил справедливо, но неправильно, поэтому постарайся избежать подобных ситуаций в дальнейшем, хорошо?       — А если они ударят в спину, можешь ответить и сказать, что это была самооборона. Не стоит начинать драку, но нужно уметь её закончить, — от себя добавил Хината, вспоминая собственный опыт. Нагито коротко улыбнулся ему и перевёл взгляд обратно.       — Хорошо?       Масару кивнул, но снова сжал кулаки, поэтому Нагито оставил руку на его волосах, продолжая поглаживать, показывая, что он рядом и не собирается никуда уходить до самого конца.       — Просто… я не понимаю. Почему из-за того, что вы оба парни, он должен смеяться? Что в этом вообще такого? Неужели те люди, что меня родили, лучше только из-за того, что они мужчина и женщина? Я пытался забыть их, будто их никогда не существовало, но от его слов я вспомнил ещё это, подумал о том, что вас не было бы, и просто какого чёрта? Чем плох отец, способный сам собрать механическую руку, кто спасает кучу жизней, учит нас водить, помогает с уроками; чем хуже отец, взявший на себя всю ответственность и заботы, чтобы просто спасти нас, и продолжающий поддерживать нас, хотя мы тебе буквально никто? Единственные растившие меня мужчина и женщина сломали мне жизнь, но я должен ненавидеть вас только за то, что вы любите друг друга? Это просто тупо! Вы в сто раз круче, чем эти придурки со своими юбками.       Под конец тирады его голос дрожал всё больше, пока слова не начали мешаться со всхлипами, и по щекам подростка покатились слёзы, когда он договорил и пытался отдышаться. Он попытался их вытереть, но стало только хуже, и он заплакал ещё сильнее, дрожа всем телом. Ошарашенный Нагито тут же принялся тихо его успокаивать, гладя по щекам и стирая новые влажные дорожки, после чего медленно потянул на себя, и Масару тут же упал перед ним на колени и обхватил за шею руками, держа в стальной хватке так, будто от этого зависела его жизнь. Нагито тут же обнял его в ответ, поглаживая по спине и неслышно шепча что-то на ухо. Хината опустился рядом, в свою очередь запустив пальцы в огненные пряди, чтобы показать, что он тоже понимает и поддерживает.       — Вы самые крутые в мире, — сквозь всхлипы едва проговорил Масару. — И я не захочу других родителей никогда в жизни.       — Вы тоже самые крутые в мире, — согласился Комаэда.       — И мы не хотим никого другого, — закончил Хината. Глянув в сторону, он заметил три лица, выглядывавшие из-за дверного проёма, и подмигнул им, переведя взгляд обратно.       Так они сидели на полу до тех пор, пока Масару не успокоился достаточно, чтобы наконец отпустить Нагито и подняться на ноги, позволив провести себя в ванную. Решив, что тут Комаэда способен справиться один, Хината зашёл на кухню, где оставшаяся троица изо всех сил пыталась делать вид, что они сидели так всё время, будто одного взгляда не было достаточно, чтобы увидеть обратное. Усмехнувшись, Хината прошёл к холодильнику.       — Раз уж у нас тут посвящение в воины, что хотите на ужин? — спросил он и сделал вид, что не заметил коллективного вздоха облегчения.       — Хината-сан, — осторожно позвал Нагиса, сверля взглядом стол.       — Я же говорил, что можно просто Хината. Вроде, не чужие люди, — невозмутимо ответил парень, настраивая плиту.       — Вы действительно самые лучшие для нас. Нагито-сан видел наши худшие стороны, но всё равно поверил в нас. Вы вдвоём открыли нам дорогу в будущее и к нашим мечтам. Мы сделаем всё, чтобы оправдать ваши ожидания, — закончил свою мысль Нагиса. Хаджимэ хмыкнул.       — Ну, для этого нужно немного. Просто будьте счастливы, — сказал он.       — Масару был прав: нам всё равно, что думают другие, потому что мы знаем вас и то, что вы для нас делаете, — сказала Котоко, помахивая ногами под столом.       — Если честно, вы даже больше похожи на настоящих родителей, чем наши прошлые. Небо и земля, — тихо добавил Джатаро.       Вернувшись из ванной, Масару уже не выглядел таким разбитым и широко улыбнулся, показав им всем большой палец. На щеке, где ещё в школе Хината заметил синяк, красовался охлаждающий пластырь. Они не особо часто собирались за столом все вместе, поэтому места казалось совсем мало, но это было незаменимо. Привычно перебивая друг друга, дети рассказывали о своих успехах, спрашивали о работе, жаловались на скучных учителей, предлагали куда-то съездить на выходные, и Хината чувствовал себя дома. Когда они разошлись по своим квартирам готовиться к новому дню, он остановил Масару за локоть и наклонился, шепча на ухо. Подросток усмехнулся, кивнул и протянул ему кулак в ответ. Вернувшись на кухню, Хаджимэ застал Нагито задумчиво смотрящим на гору посуды, оставленную после шумных посиделок.       — Если хочешь, можешь пойти прилечь, это был трудный день. Я со всем разберусь, — предложил он, зная, что Комаэда до сих пор не любил мочить протез, несмотря на то, что это спокойно можно было делать.       — Ты слышал, да? — спросил тот, и Хината нахмурился, подойдя ближе, когда услышал подозрительную надломленность в голосе.       — Я всё слышал, — ответил осторожно.       — Они назвали нас родителями, — сказал Нагито так, будто сам не мог в это поверить, и его плечи вздрогнули. Меньше года прошло.       — Ох, — тихо выдохнул Хината и бережно прижал парня к себе, когда по его щекам покатились слёзы. На пальцах одной руки можно было сосчитать разы, когда Нагито позволял себе проявить столь сильные эмоции, и почти все они были из-за кошмаров и страхов. Наконец настало то время, когда он мог плакать от счастья.       Пропуская белые волосы через пальцы и осторожно поглаживая по шее, Хаджимэ думал о том, что не жалеет ни о каких решениях в своей жизни, потому что они привели его к тому, кем он был сейчас, и лучше варианта он спрогнозировать не мог.       К счастью, больше подобных инцидентов не случалось, а Масару даже извинился перед пострадавшим, и это Нагиса долгое время вспоминал со смехом.       «Может, у меня и два отца, но они не воспитали меня узколобым идиотом».       Даже Сода, когда услышал эту историю от Аканэ, которой рассказала Махиру, что услышала это от Фуюхико, которому рассказал Хината, вынужден был признать, что малые недалеко ушли от своих опекунов, но сами по себе далеко пойдут с такими амбициями. Зато теперь вся школа знала о том, насколько круты Хината с Комаэдой, как и то, что в семье, оказывается, спокойно могут уживаться почти два десятка человек. Причём легенда окажется правдой, потому что ещё за два года до события весь класс 77 принял решение взять выходной и всей толпой придти на выпускной, поразив умы простых смертных.       — Вообще можно летом взять отпуск и махнуть на остров. Не думаю, что Фонд Будущего упадёт за месяц-полтора без нас, до нас же стоял, — предложила Ибуки.       — Чёрт, поверить не могу, но это просто лучшая идея, что когда-либо приходила тебе в голову, — сказала Сайонджи. — Только в этот раз с купальниками.       — Комаэда от своих мелких и на пять метров не отойдёт, что там уже про остров, — со вздохом сказал Сода.       — Мы можем просто взять детей с собой, места для всех хватит, — предложил Хината у него из-за спины, и механик подпрыгнул.       — Откуда ты взялся? Подслушиваешь?       — С вашей громкостью не надо быть шпионом, чтобы всё услышать, — пожал плечами парень.       — Но детей действительно можно взять, — задумчиво сказала Махиру.       — Это прикиньте, у них будет просто самое очуменное сочинение «Как я провёл лето»! Игра точно стоит свеч, — воскликнула Аканэ.       — Тогда решено, берём отпуск, оставляем мир разбираться со своими проблемами и толпой валим на остров за новыми впечатлениями! — Ибуки подняла кулак в воздух, и остальные поддержали её, пока Хината прикидывал с какой стороны подойти к Мунакате в этот раз. Ему казалось, что мужчина скоро добровольно прыгнет в окно, если в офис зайдёт хоть один их одноклассник.       Тем временем Комаэда отклонился на стуле и потянулся, закончив отчёт и прикрепив табеля успеваемости каждого подростка, невольно чувствуя гордость за их успехи. Новая жизнь окончательно вошла в привычку, но даже так он был уверен, что не успеет заскучать ближайшие несколько десятков лет. Когда-то он поставил на себе крест и планировал существовать только как инструмент в чужих руках, а сейчас готов был жить и строить планы на будущее без страха перед завтрашним днём, даже если не всегда знал, что этот день принесёт.       Напоследок заглянув к детям и напомнив, чтобы не сидели допоздна, даже если это было бесполезно, Хината вернулся в их родную спальню, встретившись взглядом с потягивающимся Нагито и автоматически обратив внимание на элегантно изогнутую спину, чего было достаточно, чтобы улыбнуться и подумать о том, каким долгим был этот день. Когда-то он поставил на себе крест и не планировал жить в мире, где ничего не имеет смысла и всё видно насквозь, а сейчас ему было куда и к кому возвращаться в конце любого следующего длинного дня, даже если прекрасно знал, что этот день принесёт.