Ребёнок

Чонгук кажется испуганным. Он одет в чёрт-те что: какая-то потасканная вылинявшая футболка; джинсы, обрезанные, как шорты, по колено. Его глаза слишком округлены, Чонгук таращится на людей, что заполнили прихожую, осматривая его с ног до головы. — Он неплох, — говорит Сокджин. — Приодеть, отмыть, залюбить и выйдет человек. — Поддерживаю, — вякает со своего угла Хосок. — Мне он кажется добрым. Юнги нужен кто-то добрый. И терпеливый. — Вы совсем запугали пацана, — бурчит Намджун. — Брось, он вроде как может сейчас кому-нибудь вмазать, — отмахивается Сокджин. — Вы заткнётесь? — шипит Юнги, чувствуя, насколько разогрелись его щёки. Его сжали со всех сторон, словно он собрался сбежать. — Не мешай нам, — отзывается Хосок. — Мы должны знать кого ты выбрал себе в спутники жизни. Чонгук, да? Скажи, ты любишь нашего Юнги? Чонгук хлопает глазами, переминаясь с ноги на ногу. — Ты пугаешь его, боже, — яростно толкается Мин, но его удерживает две пары рук, не давая сорваться с места. — Я… — выдыхает Чонгук. — Мне он нравится. — Как мило, — вздыхает Ёнха. — И ты туда же?! — негодует Юнги. Девушка пожимает плечами, приваливаясь спиной к стене. Она накручивает локон на палец, пристально рассматривая мальчишку. Кажется опасной. Чонгук вот-вот сбежит. Друзья обступили его как коршуны, и Мин никогда ранее не был на них так обижен. Он пригласил мальчишку для себя. Потому что ему было плохо, он соскучился, гормоны сиганули до небес, а эти… Юнги начинает дрожать. Чонгук смотрит на него не мигая, и Мин не знает, хорошо это или плохо. Может быть, мальчишка, наконец, поймёт, что они слишком разные? Что они не подходят друг другу, что он не готов к трудностям, что он молод и красив. У Юнги такое ощущение, что он вот-вот расплачется. Грудную клетку сдавливает, конечности дрожат. Он знает, что с ним происходит. Знает, что всё это значит. Обычно он прекрасно чувствует себя в кругу друзей. Ведь те словно буфер между ним и агрессивным внешним миром. Опасным и холодным. Рядом с ними обычно безопасно и уютно. Но не теперь. Юнги знает, что гормоны, которые отвечают за все омежьи штучки в его организме, теперь бойкотируют. Чонгук на их фоне кажется куда лучшим защитником, с этим своим притягательным запахом, из-за которого идёт кругом голова. Пирог с кленовым сиропом. Пирожные. Юнги тяжело сглатывает. — Итак, какие у вас намерения, молодой человек? — нарушает тишину Сокджин. Юнги кажется, что Чонгук сейчас просто обернётся и сбежит вниз по дорожке, не обернувшись ни разу и больше никогда не придёт. Чонгук действительно шагает. Только не назад, а вперёд. Он буквально выдирает Мина из чужих рук, обхватывая его за талию. И Юнги кажется, будто он летит. Словно достаточно просто растопырить локти, чтобы взмыть вверх. На деле же Чонгук просто подхватывает его на руки и драпает со всех ног на улицу. — У нас украли нашего мальчика! — слышно весёлый голос Хосока. Юнги клянётся, что больше никогда не пригласит их к себе в гости. Они же… Выставили его каким-то придурком. Кисейной барышней, которую родственнички выдают замуж за заморского принца. Это смешно, на самом-то деле. Он даже фыркает, пряча лицо у Чонгука на плече. Мальчишка так хорошо пахнет. Это почти незаконно, почти. Юнги старается держать себя в руках, но позволяет себе глубоко втягивать в лёгкие воздух, шумно выдыхая. Они приземляются в каком-то закоулке, и Мин понимает, что это угол его участка. Судя по раскидистым ветвям, они уселись под кумкватом. Его резные узкие листья громко шелестят, а совсем недавно он был покрыт небольшими оранжевыми плодами. Сокджин приготовил из них отличный джем. — Прости меня, — говорит Юнги. — Я не думал, что они так… Себя поведут. Чонгук сдувает непослушные прядки волос, улыбаясь. — Они вели себя так, как повели бы себя мои братья. — Вот как? — Как будто защищали тебя и я их понимаю. Я же незнакомец. Жаль, правда, что ты… Я так спешил, что не привёл себя в порядок, — поджав губы и оглядывая себя бурчит Чонгук. — С тобой всё в порядке? — поднимает он глаза на Юнги. — Мне показалось, что… Что ты был чем-то расстроенный. — И ты решил тут же прийти? — Ну… Да? А вдруг случилось что-то плохое? Или важное? Или тебе нужна поддержка? Юнги чувствует себя крохой. Маленьким мальчиком, которому опять хочется плакать. Чонгук глухо выдыхает, наблюдая за тем, как он усиленно трёт глаза, пытаясь сдержать поток слёз. — Это всё гормоны, — бормочет Юнги. — Я буду в порядке, правда. Просто в какой-то момент… Он вздыхает. Под его задом мягкая газонная трава. Над головой всё ещё безоблачное лазоревое небо. Напротив сидит самый прекрасный человек, который встречался в его жизни. Без шуток. А внутри, словно смешалось всё в один ком. Ком, в котором всего понемногу, но самое главное лежит на поверхности. Юнги его душит изо всех сил, но оно всё равно вырывается, заставляя сердце скакать в беспорядочном темпе. Чонгук подаётся вперёд, затягивая в свои объятия. Юнги, от неожиданности, задерживает дыхание. А потом опять дышит, теряясь в густом запахе выпечки. — Я испугался, — признаётся мальчишка. — Думал, что ты больше никогда ничего не напишешь. Дурак я, да? Нужно было самому позвонить. Нужно взрослеть. — Чонгук… — Нет, послушай, — перебивает его тот. — Я не жалею, понятно? Я бы поцеловал тебя ещё раз двести. Просто… Дай мне шанс. Один маленький шанс. Пожалуйста. Юнги цепляется пальцами за его футболку. Чистую, но очень изношенную. Ткань на ощупь мягкая, приятная. Но ещё приятнее от того, что нагрета телом Чонгука. — Я бы хотел, — нерешительно начинает Юнги. — Чтобы ты помнил о том, что всегда есть возможность встретить кого-то лучше меня. — У тебя тоже. — Что? — У тебя тоже, Юнги. Ты тоже можешь встретить кого-нибудь намного лучше меня. Почти наверняка. И я ужасно боюсь того, что ты от меня отвернёшься. — О чём ты говоришь, Господи?! — возмущается Мин. — Как я могу от тебя отвернуться?.. Ты же такой… Такой… — Это ты особенный, — вздыхает Чонгук, став поглаживать чужую спину. — А я абсолютно обыкновенный. — Не говори так. — Тогда и ты не говори. Юнги становится смешно. Ему хорошо в чужих объятиях. Очень хорошо. Он и не помнит, чтобы ему было хоть когда-нибудь приблизительно так же. — Это слишком сопливо. — Это сопливо, — хмыкает Чонгук. — И я хочу задать тебе ещё один сопливый вопрос. — Какой? — спрашивает Юнги, затаив дыхание. — Ты будешь со мной встречаться? Теперь уже Мин смеётся в голос. Трётся носом о чужое плечо, фыркая и похохатывая. Кажется, это немного обижает Чонгука. Он недовольно вздыхает, а потом усиливает свои объятия, выжимая из Юнги весь воздух. — Хватит, Самсон, ты меня сейчас раздавишь!.. — На то и рассчитано, — фырчит мальчишка, заставляя Мина отклониться, чтобы можно было заглянуть ему в лицо. — Ты так и будешь себя вести? Возьми ответственность. — О чём ты? — О своём развращении. Юнги хмыкает, несильно пинаясь. — Кто кого ещё развратил, — бурчит он, стараясь не смотреть на лицо, расположенное прямо возле своего лица. — Так ты ответишь? Или будешь продолжать меня мучить? — Мне нравится второе. Кажется у Чонгука появляются клыки. Юнги, как зачарованный смотрит на них. То на них, то на пухлую нижнюю губу, на которую они легли. — Я сейчас тебя укушу. — А я укушу тебя в ответ. — Юнги. — Мы можем… Попробовать, — выдыхает тот, тут же чувствуя, как руки за его спиной сжимаются крепче. — Но, если ты кого-нибудь встретишь… Того, кто понравится тебе и ты… Больше не захочешь быть со мной. Тогда ты должен честно признаться в этом. — То же касается и тебя, — заявляет Чонгук, придвигаясь ближе. — Я могу тебя поцеловать? — В прошлый раз моё разрешение тебе не потребовалось. Щёки мальчишки покрываются розоватым румянцем. — Тогда я могу делать всё, что моей душе угодно? — Но я же не твоя вещь. — Ты мой парень, — говорит Чонгук, улыбаясь. Он выдыхает, горячим воздухом клеймя уголок губы Юнги. Вытягивает шею, трётся носом о щеку, а потом нежно прижимается своими губами к чужим. Очень целомудренно. У Юнги нет столько терпения. Он открывает рот, вытягивает язык и лижет им пухлую нижнюю, слегка царапаясь о клыки. Чонгук вздрагивает, отклоняясь. — Это уже слишком? — задушенно спрашивает Юнги. Чонгук рассматривает его порозовевшее лицо, начиная улыбаться. Это странно выглядит тогда, когда у него во рту огромные клыки. — Этого даже мало, — признаётся он. — Но мы… Под какими-то кустами. И… Твои друзья?.. Мне кажется, что нужно познакомиться с ними нормально. — Тебе точно восемнадцать? — Скоро будет девятнадцать. — Точно. Они возвращаются в дом, тут же сталкиваясь с малышами, которые продолжают гонять Хосока. Сокджинова прелесть почти шести лет обнимает длинные ноги Чонгука, запрокидывая голову. — Дядя, ты такой высокий. Чонгук мигает глазами, несмело убирая чёлочку с её лба. Юнги интересно наблюдать за такой коммуникацией. — Когда-нибудь и ты такой будешь. — Правда? — Думаю, да. — Видишь, дядя Хосок-и! Я вырасту! И тогда женюсь на тебе! Юнги фыркает, складывая руки на груди. — Малышка, тогда уж я женюсь на тебе, — смеётся Хосок. — Но тогда тебе придётся выйти замуж за сорокалетнего мужика. — Фу! Нет! — Как это — нет! Ты же сама хотела! — Нет! Они вылетают на кухню, а потом через задние двери — во двор. Чонгук неловко топчется, оглядываясь, чтобы отыскать взглядом Юнги. — Ты точно готов? Они все такие буйные. — Я уже как бы заметил. Но я же не с ними собираюсь строить гнездо? Юнги распахивает рот, как выброшенная на берег рыба. Он удивлённо хлопает глазами, в то время, как из гостиной появляется Сокджин. Ким аплодирует, растянув губы от уха до уха. — Сколько ты хочешь детей? — спрашивает он, хлопая Чонгука ладонью по плечу. — Двоих? Нет, троих, может быть. — Отлично! Ты нам подходишь! Юнги никогда ещё не хотел двинуть своему другу в челюсть. А сегодня захотел. Вот так внезапно.