Романтизм

Номер находился на 14 этаже, и по пути до лифта они продолжили полемику об Уолте Уитмене. Как будто бы этих разговоров не хватило по пути сюда. Сара в душе ликовала, и прыгала от мысли, что ей так повезло. И избранник ее сердца не просто красивый, до безумия красивый мужчина, но еще и чертовски умен и сексуален. Ей нравилось смотреть на его губы при разговоре, что так ритмично двигались, и то, как он облизывал кончиком языка уголки губ. — Поэзия Уитмена пафосна, но никогда не бывает абстрактна. Вот, например, его поэма «На бруклинском перевозе» посвящена все той же идее поиска и обретения себя… — Я хочу отправиться на поиски и обретения тебя, — томно прошептал Майкл перебивая Сару. Она хихикнула, и как только дверь лифта закрылась, он вжал ее в стеклянную поверхность, с улыбкой нависая над хрупкой девушкой. Руки его сразу же отправились исследовать изгибы ее тела, на губах играла легкая ухмылка. — Ты больше месяца строил из себя грозного, — Сара провела пальчиками по его кардигану, подхватив большую круглую пуговицу, она теребила ее. — Недоступного учителя, чтобы наброситься на меня в лифте? — прошептала она в губы, чувствуя как внутри все сгорает от желания. — Я смогу протянуть ещё немного, чтобы наброситься на тебя в номере, — сжав руками ягодицы девушки, Майкл игриво провёл языком по губам. Сара шумно выдохнула и словила язык губами втягивая в себя и увлекая в поцелуй наполненный страстью, сильнее вжимаясь в грудь Майкла. Сладкая истома разлилась по телам, накрывая волной с головой. Они сплетали языки с каждой секундой углубляя поцелуй. Внутри все застыло от приятного чувства и неподдельной страсти, а то что эта связь запретная подогревало желание ещё сильнее. Вкусить тот самый запретный плод, сочное яблоко, что соком стекает по рукам, наслаждение и только. Звук оповещающий, что лифт прибыл на нужный этаж, заставил пару оторваться друг от друга. Сара пальчиком стёрла розовую помаду с губ Майкла и игриво улыбаясь вышла из лифта. — Но она примечательна прежде всего сквозящей в каждой строке любовью поэта к повседневной реальности, — Майкл еле собрался с мыслями и продолжил: — И его неподдельным интересом к толпам мужчин и женщин в будничных платьях. Уитмен вовсе не был слеп к трагедиям и трудностям жизни, но и их он рассматривал через призму космического единства и любви, — он улыбнулся, когда Сара отреагировала на слово «любовь». — А потому практически вся его поэзия пронизана оптимизмом. Именно любовь сообщает поэту то чувство радости и полноты жизни, которое стало предметом описания в таких произведениях, как «Песня радостей» или «Песня о топоре». — Слышу знакомые нотки, — раздался мужской голос сзади, — Майкл, чертов Майкл Тёрнер! — Сара и Майкл обернулись, увидев перед собой высокого брюнета, с карими глазами, что светился от радости. Но он был старше лет на двадцать, визуально конечно. — Эндрю! — Майкл оставил чемодан и подошел к мужчине, они обнялись и похлопали друг друга по спине. — Ты что делаешь здесь? Это Сара О’Нил, Сара это Эндрю Вест. — Очень приятно, — одновременно проговорили они. — Я сужу завтрашний конкурс по литературе, — с радостной улыбкой проговорил он и было видно, что он светится от гордости. — А ты? Что здесь делаешь? Это твоя девушка? Конечно, Майкл хотел сказать, что это его девушка, но черт подери, Эндрю судит завтрашний конкурс и наверняка уже выучил все резюме кандидатов. Сказать, что Сара его — это все равно, что подписать смертный приговор и лишить их всего. Почему Майкл только сейчас задумался о том, что все это неправильно. Их отношения не могут быть возможны. Учитель и ученица — классика порно индустрии. Но, ведь Майкл не об этом, он о чувствах, и чувства к этой хрупкой школьнице запредельные. — Нет, это моя подопечная, — сказал он, улыбнувшись краешком губ. — Знаю я, знаю, — смеясь ответил Эндрю и хлопнул Майкла по плечу. — Ты думаешь я не подготовился? За кого ты меня принимаешь, Тёрнер? Мисс О’Нил у вас огромные шансы на победу, Вы одна из лучших на этом конкурсе. А ваше сочинение, просто блеск, правда! — Спасибо, — с холодной улыбкой ответила Сара. — Приятно слышать. — Пойдём, Тёрнер, пропустим по стаканчику, вспомним университет и твои двойки, — шутя сказал он. — Вы же не против, мисс О`Нил, что я ненадолго украду вашего учителя? — он специально сделал акцент на последнем слове. Против! Она против! Всем сердцем, телом и душой против! Но лицо ее не выражает ни единой эмоции, а губы произносят: — Не против. — Сейчас, помогу Саре с чемоданом, дам кое-какие задания и спущусь, подождёшь внизу? — Отлично, я как раз заскочу за Джереми. — И Джереми тут? — Вот так компания, да, Майкл? — казалось, что этот человек улыбается, даже когда не рад и хочет кого-то убить. — Мисс О’Нил, желаю завтра удачи! — Удача нужна неудачникам, я себя к ним не приписываю, — съязвила Сара и натянуто улыбнулась. Ну, а как было не съязвить? Если непонятный мужчина лишает тебя близости с твоим Майклом Тернером уводя в бар?! И что теперь, ей самой страдать на кровати кинг сайз, перечитывая в сотый раз поэзию Уитмена? Спасибо, Эндрю Вест, от души, низкий поклон. Он хрипло рассмеялся, буркнув себе что-то похожее на: «Отличная позиция, девочка» и удалился в сторону лифта. — Кто это? — бросила Сара, когда они вошли в номер. — Мой учитель литературы из Йеля, — он запустил руку в волосы и шумно выдохнул. — Ты же понимаешь, что наша связь может навредить нам обоим? — Но кто узнает, что происходит за закрытой дверью? Они поставили вещи, и Сара в полном молчании прошла в ванную, ей хотелось утопить Эндрю, но вместо этого она помыла руки и умылась. Майкл мыл руки рядом с ней, смотря на Сару через отражение в зеркале. — Сара? Нам нужно быть очень осторожными. Тем более сейчас, когда повсюду знакомые лица. Я пока оставлю вещи здесь, но попробую договориться за другой номер. — Пожалуйста, — обиженно сказала девушка, и достав из сумки конспект прыгнула на кровать делая вид, что читает. Совершенно не обращая на него никакого внимания. — Сара, — тихо проговорил он. — Не обижайся. Ну ты же умная девушка, Сара, и все понимаешь. — Да, понимаю. Вам пора, Мистер Тёрнер. Майкл шумно выдохнул, и через мгновение Сара почувствовала его губы на икрах, губы которые поднимались выше сантиметр за сантиметром. Девушка сжала в руках конспект, все так же продолжая лежать на животе и не реагировать на его касания. — Малышка, не злись, — прошептал он, продолжив обжигать уже бёдра горячим дыханием. — Я не злюсь, — сквозь зубы проговорила она. Руки Майкла задрали юбку вверх, продолжая целовать уже упругие ягодицы. Покусывая и зализывая следы от зубов. — Злишься, — очередной лёгкий укус, и рука скользнула по ткани трусиков, чувствуя их влажность. — Приподними попку, — сексуальный шёпот влился в уши девушки, пуская дрожь по телу. Она отрицательно помахала головой. Он развёл ее ножки и спустя секунду отодвинул ткань трусиков, касаясь влажного лона губами. Сара шумно простонала и наконец приподняла таз, становясь в коленно-локтевую, позволяя Майклу максимально подобраться под неё. Сжимая одной рукой бедро, он скользнул горячим языком по половым губам, девушка застонала, подхватывая руками хлопковую белоснежную простынь. Ее бархатистая кожа покрывалась мурашками от его настойчивых касаний, и это без сомнения вызывало у него улыбку. Стоны и подхватывание губами воздуха разливались по большому номеру. От крышесносных движений языком Сара истекала соками еще больше, изнывая почувствовать его внутри себя. Майкл дразнил, выводя различные узоры и погружая язык в нее, буквально трахая им. Лучшая музыка для его ушей - это стоны, вздохи, тихие поскуливания и сладкие мольбы не останавливаться. Он жадно ласкал клитор, подхватывая губами, посасывая его и половые губы, с каждой секундой доводя девушку до желанного пика. Сара и вовсе забыла, что злилась на него когда истома застелила пелену перед глазами, выводя чувства и чувствительность на передний план. Майкл хотел ее больше всего на свете, и к черту всех Эндрю и Джереми, к черту правила, она нужна ему. Он хотел ее во всех позах, лишь бы слышать эти стоны и чувствовать дрожь, но времени у него немного, как раз для того, чтобы разрядить напряжение между ними и лишить девушку лишней скованности. Два пальца скользнувшие в нее, вынудили Сару вскрикнуть его имя. Она толкалась бедрами насаживаясь на его пальцы, продолжая заполнять комнату сладострастными стонами. Она вкусная, сочная, узкая и такая текущая, он посасывал ее клитор, пока пальцы так жадно доставляли ей удовольствие, продолжая ускоряться, то наоборот замедлялись. Когда стенки начали сокращаться предвещая будущий оргазм, Майкл сильнее сжал бедра, не давая девушке возможности свести ноги вместе и разводя пальцы внутри, позволяя ей кончить, буквально сидя на его лице. Сара обессилено упала на постель рядом с Майклом закрыла глаза и лицо руками, то ли смущаясь, то ли приводя в порядок свои мысли. Все тело содрогалось, а образ того, что это сделал Майкл мысленно продлевали действие оргазма. — Ритм играет особо важную роль, так как американский поэт отказывается от рифмы и традиционных поэтических размеров. Именно Уолт Уитмен ввел в поэзию свободный стих, — с нескрываемой улыбкой сказал Майкл. — Теперь мне точно пора. Сара ничего не ответила, лишь провела его взглядом до двери. Сказать ей было нечего, ее тело все сказало само за себя.