Романтизм

«Листья травы» — это Уолт Уитмен, а он ассоциируется с Майклом, с его страстью и запредельной нежностью, с его легкими касаниями и умопомрачительным сексом. Эта книга ну никак не может ассоциироваться с убийствами школьниц. Липкие лапы страха охватили хрупкое тело О`Нил и она пошатнулась. Не хотелось думать, что этот убийца Майкл, да кто угодно может любит этот сборник. Собрав себя в кучу и, постаравшись успокоиться, Сара подняла глаза на Ника. — А я при чем? — Я наслышан о любви мистера Ти к этой книге, а что, если он маньяк? Что ты знаешь о нем? — Да брось, — Сара махнула рукой на бывшего парня и продолжила шаг. — Не похож учитель на убийцу. Нервная улыбка появилась на ее лице, а сердце, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Блондинка гнала прочь ужасные мысли о том, что с этими ужасами как-то связан ее парень. Но цепочка из мыслей смыкала звено за звеном, в очередной раз подтверждая, что Сара ничего не знает о Майкле. — Я подглядел дело на папином ноуте, — Ник полез рукой в рюкзак, нервно открывая молнию, — точнее распечатал его. Надеюсь не узнает, — поспешил оправдаться он, ведь знал, что отцу грозит за распространения материалов дела. Достав папку, он протянул ее девушке и Сара нехотя, но взяла ее в руки. Кадры ужасающие и рассматривать их не то что не хотелось, а было непреодолимое желание выбросить и сжечь. — Забери это, — девушка буквально хлопнула папкой по груди Ника. — Я к этому не имею никакого отношения. — Я понимаю, — Ник бросил украденные документы в рюкзак и закрыл молнию, — просто боюсь, чтобы ты не стала следующей. — И не стану! — Отдай мне свою книгу Уитмена, и я отстану, — парень вынуждающе посмотрел на Сару и протянул руку. Блондинка обреченно вздохнула, но отдала ему книгу. Затертые и помятые страницы напомнили поездку в Вашингтон, те часы проведенные вместе за изучением строчек и обсуждением автора. Домой они дошли в полной тишине: Ник погряз в своих мыслях о том, как бы ему защитить Сару, а О`Нил пыталась не связывать эти жуткие вещи, что казались сном, с мистером Ти. — До завтра, — бросил Купер. — Приду перед уроками. И маме привет. — Ага, созвонимся, — натянув улыбку, ответила девушка и скрылась за дверью своего дома. Аромат тыквенного пирога сразу ударил в нос, а заодно и вытеснил все мысли. Сара сбросила обувь, помыла руки и вошла на кухню, где мама порхала, как пчелка: от духовки к столешнице; от столешницы к умывальнику и плите. Эллис много лет работала поваром в ресторане, поэтому что-что, а еда в доме всегда была на высоте. С наступлением октября она часто готовила тыквенный пирог или крем-суп, особенно после вырезаний тыкв на Хеллоуин. — Привет, малышка, — мама подняла на Сару голубые глаза и, улыбнувшись, забросила в рот небольшой оранжевый квадратик. — Тыквенные цукаты, с корицей, — произнесла женщина, закатив от удовольствия глаза. Сара подошла к духовке и бесцеремонно наткнула на вилку один из многочисленных квадратиков. Остудив, отправила в рот, чувствуя всю пряность данного лакомства, что дополнялся корицей. У тыквы была потрясающая текстура: не мягкая, но и не твердая, такая, что хотелось есть еще и еще. — Очень вкусно… — Ты знала, что Ник с Донни приехал? — Да, виделись в школе, привет тебе передавал. Сара забралась на высокий стул, наблюдая за мамой. Все ее движения были плавными, словно женщина не готовила, а танцевала. Балерина за хореографическим станком — не иначе. Легкая, как пушинка, плавная, как летний ветер. — Ты же знаешь, почему они здесь? — Элли подняла бровь, вопросительно глядя на дочь. — Знаю, — Сара опустила глаза в пол, утопая в мрачных воспоминаниях. Отцу очень не нравилось, когда они с Ником тайком пытались разведать дела агентов ФБР, и ругал подростков. Но что они с Донни могли сделать, если их, детей, остановить могла только пуля. Сара до сих пор помнит тот день, когда поругалась с отцом, а вечером пришел Купер-старший и рассказал, что при задержании с Джеффом случилась беда, что шальная пуля одного из преступников вошла прямиком в висок. — Он не страдал, малышка, — обнял Сару Донни, удерживая девушку, что рыдала с без конца. — Я страдаю, мистер Купер, я таких гадостей ему наговорила… — безудержные слезы хлынули новым потоком, как только блондинка вспомнила те слова, что били по голове, как тысячи молотов. “ — Я столько просил, Сара? Сколько? Ты понимаешь, что это серийный маньяк, что он опасен, а ты ходишь в этой короткой юбке, снова обкуренная! — кричал отец, что был не в силах справиться с девочкой-подростком. — Я не имею никакого отношения к твоему делу, отец! — повысив голос, вспыхнула и Сара. — Ты вечно в своем участке, вечно где-то, но не со мной, мне не хватает, как минимум, похода в кино. — Мы сходим, Сара. Только прошу, будь немного…поприличнее… — Что? Позорю твое доброе имя агента ФБР? Что ты думаешь обо мне, отец? Что я шлюха? — Нет, Сара, нет! Я так не думаю, просто прошу не привлекать к себе излишнего внимания. — Ох, знаешь, пусть тогда меня изнасилуют и выбросят в ближайшую канаву, — слезы стали литься из ее глаз, а все тело пробивала мелкая дрожь. Она так отчаянно пыталась получить внимание папы. Ей так не хватало его. Все эти выходки были только для того, чтобы он заметил ее, чтобы проводил больше времени, но единственное, что его интересовало — работа. Работа жена, работа дочь. — может, тогда, когда ты будешь сидеть над моим делом, ты вспомнишь, что у тебя была дочь. — Не неси ерунды! — отец потер лицо, желая, чтобы все это прекратилось. Он знал, что слишком много работал последний год, но они почти вышли на след. Скоро все закончится. — А ты не иди на работу! — крикнула Сара, глядя, как отец проверяет оружие. — Останься, сегодня ведь мой день рождения. Пап, прошу… — горячие потоки прозрачных капель обжигали щеки. — Умоляю… — Не могу, Сара, — собрав все необходимое, Джефф сделал несколько шагов к двери, где его остановил крик дочери. — Уходи! Проваливай! И больше никогда, слышишь, никогда не возвращайся! …и он не вернулся…никогда…» Девушка подняла взгляд вверх и проморгалась, ком в горле предательски душил. Она так и не простила себе этих громких слов и никогда не простит. Знает, что вряд ли отец злился на нее, Джефф любил дочь, но так отчаянно хотел бороться с преступниками, что забыл о самой главной своей роли. — Сара, будь осторожна, ладно? — мама обняла дочь со спины и нежно поцеловала в макушку. — Ты дома сегодня? — Нет, у меня дополнительные по литературе. — Будь всегда на связи, ладно? Блондинка поднялась в свою комнату, где позволила себе расплакаться от защемившей душу тоски. Буквально задыхаясь от слез, а мозг предательски транслировал картинку их ссоры с отцом. Снова и снова, как заевшая песня в голове, что не дает покоя. О`Нил не заметила, как уснула, поглощенная во мрак воспоминаний.

***

Дом Тернеров был каким-то пустым сегодня, словно до этого здесь никто не жил. Свет не был зажжен, и машины Майкла на подъездной дорожке тоже не было. Сара полезла в сумку за телефоном, но чьи-то руки накрыли ее глаза и девушка вздрогнула. — Это я, — усмехнулся Майкл. — Ты чего? — Да так… Мистер Ти был еще в той одежде, что и в школе, значит, дома еще не появлялся, но где же машина. — Подержи, пожалуйста, — в руки девушки легла новенькая, упакованная в полиэтилен книга «Листья травы» и сердце ее полетело в пятки. — Без машины, как без рук, — мужчина рылся в своей сумке в поиске ключей от дома, но все никак не удавалось их найти. — Неужели, я оставил их в бардачке? Сара молчала, старалась не выдавать своего резко нахлынувшего страха. Она не может быть жертвой маньяка, она не та, что была раньше. В ней нет ничего, что могло бы привлечь внимание. — Нашел, — несколько ловких движений, и дверь открылась внутрь темного, безжизненного дома. — Проходи.