И, возможно, любовь
26 апреля 2020 г., 00:06
ZippO feat. Kavabanga, Depo, Kolibri — Невский
На улице — облака и закат. На душе — тучи и противный моросящий. В глазах — соль и вода. В легких — кислород и дым. Антон делает очередную затяжку, глядя на поверхность потревоженной кем-то Невы. Зачем? Зеркальная гладь сейчас дрожит, будто испуганный ребенок. Антон чувствует себя так же. Ссоры — штука неприятная и часто ты думаешь, что это — все, конец, а в душе все еще надеешься, что будет примирение. «Не в этом случае», — думает Шастун, потирая большим пальцем четырехдневную щетину. Или недельную? А какая хуй разница? Щетина как щетина. Горячий пепел осыпается с кончика сигареты, пачкая пальцы и душу. Арсений с Антоном всегда срались с особой самоотдачей, — мужики же, — иногда даже до драк доходило. Но в этот раз все было по-другому. В этот раз было хуже. Вместо криков и мата — затягивающиеся паузы и спокойный голос — свой, чужой — дрожащий, хриплый, срывающийся на шепот. Вместо пощечин и ударов — хлесткая тишина и короткие сдавленные всхлипы. Видеть, как голубые океаны Попова переполняют свои берега и выливаются наружу соленой влагой — вниз, по ресницам, на щеку и падают с подбородка, разбиваясь о руки, усеянные звездами родинок — отдельный вид наказания. Для Антона — самый жестокий. Антон курит на автомате. Антон не понимает, куда идет и зачем. Он курит и идет. Иногда в действиях не стоит искать смысл. Одна тлеет до самого фильтра, — Антон выкидывает ее в ближайшую урну и достает новую. Ноги не держат — опускается на лавочку, откидываясь назад, и закрывает глаза руками, потирая уставшее лицо.***
Арсений смотрит в окно, на розово-оранжевый закат. В Питере они всегда по-особенному прекрасны. Он делает глубокий вдох, прерывая всхлип. Господи, как телка себя ведет, да сколько можно? Антон ушел час назад, а, может, меньше. Он не следил по часам, нет. Прошло всего сорок шесть минут. Шелест листвы и хвои пропал из квартиры вместе с пачкой Мальборо, зажигалкой с кухни и хлопком двери. И вместе с Шастуном. Попов сел на подоконник, вытащил сигарету, покрутил в руках. Он курит редко. Когда они ругаются. Это помогает вернуть хотя бы образ Антона под закрытыми веками. Когда легкие наполняются дымом, его лицо отпечатывается под веками снова и снова. И так легче. Арсений всегда был человеком спокойным и рассудительным. Он не любил ссор и истерик. Но потом появился Антон. Нет, это не значит, что Арсу понравилось орать на Шастуна благим матом и строить из себя истеричку. Просто до этого Арс был один и ругаться было не с кем. А тут — все чаще появлялись поводы, все чаще мелкие и незначительные. Попов кутается в розовую толстовку, утыкаясь носом в руки, сложенные на коленях. Сидя вот так, можно представить, что Антон просто в очередной раз фыркнул на то, что Арс забирает его вещи, надел другую, — наверняка, черную, с символами «АШ», — и ушел в магазин. Что можно надеяться на его возвращение. Что на кухне не лежат осколки кружки, привезенной из Воронежа. Подарок фанов. У Арсения внутри — шторм и буря. У Арсения в глазах — лед и вьюга. Голубой океан замерз без своего солнца, на его месте — холодная пустыня. Когда-то его тишина была нарушена чем-то лишним, что ему не хотелось понимать. Но он понял, принял и полюбил. Теперь же она вернулась. Безмолвная, тихая. Кристально чистая. И пустая, до холодного отчаяния. «Бог создал путь, Дьявол — перекрестки» Вся его жизнь состояла из сплошных перекрестков. И на каждом Антон уходил в другую сторону. И каждый раз поворачивал так, что вновь возвращался. Это всегда удивляло Попова. Пятьдесят девять минут.***
«Ни один из путей никогда не привел бы назад»
У Антона есть как минимум один путь, который приведет его назад. Но он не знает, хочет ли пройти по нему. Домой не тянет, но жутко хочется. Его дом — не квартира в доме-колодце. Его дом — безмолвный, но кричащий океан. Он никогда не понимал, как Арс умудряется передать глазами любую мельчайшую эмоцию. Как голубой цвет его глаз может быть льдом и пламенем. Как может быть холодным и обжигающим. Антон привык, что он одиночка. Был, пока не появился Арс.«Рассвет на Питерских разводных меня как перелетных птиц прогонял прочь»
Сейчас разводные приветливо его встречали, радостно мигая огоньками.«Да мы хотели повзрослеть мгновенно, не думая наверное о том…»
Не думая ни о чем. ***«Что чем быстрее мы покинем ветки, тем больше нас на линиях в метро»
Арсений просидел на подоконнике, обнимая подушку, себя и одиночество три часа и одиннадцать минут. Его тишину вновь нарушило что-то. Совсем не лишнее, нужное, как воздух. Он открывает дверь с затаенной надеждой. Антону нужно покурить и к океану. Арсений хочет спрятаться в глухом лесу. Их взгляды сталкиваются. Антон слышит шум прибоя и губами ловит влагу и соль. Арсений в самой чаще леса, закрывает глаза, делая вдох, и чувствует самый прекрасный запах. Хвоя и сигареты. И, возможно, любовь.
