Природа в глазах девианта

Дни быстро пролетали за работой на природе, а вечера медленно тянулись за ужином и новым фетишем кузины Рида – рассказывать истории про маленького Гэвина, от которых иногда даже Найнс чувствовал испанский стыд. Он все ещё не мог понять, по какой причине мужчина перестал реагировать на его попытки вывести ревностью, а Наташа стала чаще расспрашивать про их совместную «дружескую» жизнь. Работа с людьми всегда казалась девианту одной из самых трудных, а сейчас и вовсе привысила все лимиты сложности.

...

– Детектив, ты сегодня поздно, – уголки губ андроида дернулись. Он, стоя метрах в десяти от входной двери позволил изучить свой профиль под тусклым светом луны, – Не хочешь пройтись? Гэвин Рид слегка взволнованно шагал вперед, пытаясь поравняться со своим кибер-любовником. Найнс потупил взгляд, пиная комочки земли, взглянул на уставшего человека, идущего рядом. Гэвин был готов поклясться, что если бы он был полноценным Андроидом, то диод на его виске сиял бы красным, а после вообще выключился от напряжения и прочей херни. – Слушай, Найнс, у меня не было выбора: мне пришлось рассказать ей.., – сквозь сбившееся дыхание проговорил тот мужчина, который месяц назад пускал в милое личико девианта табачный дым и орал «Ты мне не нужен!», – Я... Ей нельзя было говорить, что ты андроид. – Что? О чем ты говоришь?– робот уставился на Рида, словно маленький ребенок, которому рассказали, что младенцев находят не в капусте. – А. Да так, забудь. Ты сегодня получил подзатыльник от Карла или соседи все придумали? – опять этот Гэвин, глаза которого наполнены грубостью. Он достал из кармана старых штанов сигарету и спички. Найнс взял человека за запястье, не давая уйти от ответа или же от себя впринципе. Губы его были чуть приоткрыты от непонимания, а щеки посинели от нахлынувшего к голове тириума. Рид был неплохим актером и умел прятать «себя». – Ты ей сказал, что мы встречаемся? – Как ты?.. – сигарета выпала из токих губ и не затуши ее андроид-детектив, она бы подпалила сухую траву около обочины. – Твой пульс говорит о том, что ты очень взволнован. В плане меня ты мог «выдать тайну» только про то, что я «пластиковый человек» или про наши отношения. Первое ты сразу отверг, а вот второе оказалось что ни на есть правдой, – хватка начала ослабевать. Через какие–то доли секунд Гэвин впился горячими губами в губы Найнса. На глазах проступили невольные слезы счастья, ведь он не был одинок, как большую часть своей прежней жизни. Он нашел в Девятке то, чего не мог найти ни в одном человеке: понимания. RK900 словно ожидал такой реакции, и слегка приоткрыл рот, углубляя поцелуй. Недельная щетина колола нижнюю губу Андроида. Их окутала тишина: птицы умолкли, будто начался долгожданный спектакль, насекомые в траве замерли, прислушиваясь к тихим стонам, река стала медленнее и тише. Только одинокая измученная береза шелестела листьями, придавая моменту особенной романтики, как скрипач на свидании влюбленных. Гэвин Рид – детектив с многолетним стажем, ярый противник подобных металлических человечков, с которым он сейчас целовался, запуская руки под чужую майку – покраснел. Такая реакция была естественна, но так умилила Найнса, что тот решил запечатлить его, а по возможности распечатать и повесить на стену.

«Вы уверены, что хотите сохранить данный момент?» «Да, черт подери!»

...

Просыпаться под крики петухов вошло в привычку, однако сейчас разбудили Гэвина вовсе не они. В три, мать твою, часа ночи звонил ненавистный коллега Хэнк, которому поручили о чем-то всех предупредить. – Блять! Хэнк – ты редкостный петух, раз пытаешься разбудить меня раньше своих братьев! Ты просто позвонил спросить как дела или что-то важнее того, что я проснулся в 3:10?! – Даже не буду спрашивать, как дела. В Детроите новое убийство и, скорее всего, это будет серия «изнасилование плюс убийство», – абсолютно безэмоционально говорил собеседник. – Попроси Фаулера подослать кого-то! Я на другом конце земного шара, а ты хочешь, чтобы я сорвался и приехал? – потягиваясь на пружинистой кровати продолжал вопеть Гэвин. – Дело очень серьезное, а раз в ту нашу встречу ты так вопил, что твой пластик на ножках идеален, то покажи его возможности на деле, а не на домашнем хозяйстве. Послышались гудки. Мужчина был вне себя и буквально швырнул телефон в кресло. «Я столько дней таскал дерьмо и учил сорта помидор, чтобы сейчас уехать? Да кем они себя возомнили?!» – думал он, скривив лицо в недовольной гримассе. Ещё один звонок, но уже от самого начальника Фаулера. Ещё несколько минут криков. Итог: Рид начинает собираться, надевая неглаженные брюки и мысленно убивая каждого нарушителя его покоя. Рюкзак страдал больше всех, ведь именно его обозлившийся пихал, бил, толкал, разтягивал, дабы уместить огромный ком одежды. Выйдя из комнаты, чтобы сообщить столь нерадостное известие он столкнулся со своим «идеальным пластиком на ножках». – Коннор сообщил об убийстве. Говорит, что улики указывают на серийного убийцу, дела которого проскакивают уже три месяца и остаются нераскрытыми, – говорил он быстро, стараясь терять как можно меньше времени. – И Фаулер, и Андерсон. Как с катушек съехали! У нас, – Рид, поправляя карманы брюк, сделал ударение на последнее слово, – отпуск! – Ничего не поделаешь. Собирайся. Мы едем расследовать убийство, детектив Рид. – Я давно не слышал, как ты называешь меня «детектив Рид», – он едва заметно улыбнулся и вновь подошел вплотную к девианту, как пару часов назад. В этот раз инициативу на себя взял Найнс, нежно касаясь губ партнера и вычерчивая языком на десне различные узоры. Скин начал пропадать с пальцев, когда Андроид касался пальцами лица Гэвина. Продолжать они могли бесконечно, но, как говорил Карл: «Коровы сами себя не подоють, так шо отрывай задницу та иди в коровник!».