Сердце, как блюдо застолья

Ночная прохлада буквально пронзает душный и застоявшийся воздух в комнате, обрамляя кожу едва ощутимым холодом. Диппер снова проснулся посреди ночи. Уже долгие месяцы он просыпается в одно и то же время, словно по велению — заставая рассвет. Сознание просто без видимых на то причин выныривает даже из самого глубокого сна и отказывается вновь возвращаться в царство Морфея. Хотя утреннее солнце можно посчитать за одну из довольно весомых причин для этого. Каждодневная картина, предстающая перед глазами, будто вновь дает спокойно вздохнуть, эстетическая наполненность и живописность поражает даже темную и маленькую квартиру — густые тени освещаются красно-оранжевыми лучами, расписывая маленькие и не доступные частички комнаты яркими красками. Это и есть пробуждение его разума — яркие лучи жизни и возрождения, пронизывающие серую и угнетающую, реальность. Такой контраст будто насильно заставляет подойти к окну и, вдыхая холодный, не тронутый суетой воздух, смотреть на само искусство рождения, не смея моргнуть или банально шевельнуться, боясь спугнуть такой невинный и завораживающий одновременно момент. Наконец выпадая из мимолетной прострации Диппер начинает свои каждодневные обязанности, обычная и скучная рутина, но сегодня в груди зарождалась клокочущая уверенность, что все последующее изменится и примет другую сторону контраста. Сегодняшний день был особенно важен для его университетской группы. Обучение на направлении криминальной психологии имело свои специфические особенности. Его группа шла в направлении поведенческого анализа и одна из значительных работ, определяющая дальнейшее развитие событий обучения, была по совместительству профессиональной практикой. Всех учащихся делили на небольшие группы и определяли под руководство одного из отделов полиции на целый год, за который каждый должен был написать подробный разбор психологического портрета человека, дело которого они, на протяжении всего времени, будут расследовать. Но везде есть свои исключения. В самом начале 2 года обучения преподавателями было сказано, что самый подающий надежды студент будет лично высшим заседанием учебного заведения определен в особый отдел ФБР, связанный с психологическим анализом, и также будет уверен в праве рассчитывать на дальнейшее трудоустройство. После таких громких слов — Диппер загорелся. Идея и перспективы полностью устраивали его, да и учеба никогда не представляла особой проблемы. Путем огромных усилий ему удалось устроиться на первой строчке в числе успеваемости, надолго заняв это место, и привлечь внимание многих влиятельных преподавателей, организовывая себе лучшую репутацию. В день оглашения положений, его не покидало волнение, хоть он и был полностью уверен в своей победе, но тело все равно невольно потряхивало, волнами внутри него проходила неустанная дрожь, а от восторга застывал ком в горле. Его определили в поведенческий отдел ФБР. В момент оглашения сердце будто упало в пятки и тело переполняли самые различные чувства — от неверения до чистого восторга. Осознание, что его усилия были потрачены не зря, уютно грело душу и разрывало грудь от радости. Сегодня был день, когда его посветят в работу людей, которые были действительно профессионально ценны и имели поистине бесценные знания и умения. Сборы продлились совсем недолго. Умывшись и одевшись в повседневную одежду, Диппер принялся приводить в порядок квартиру. Небольшая съемная квартира, хоть и была простой и неряшливой, но имела необыкновенно, свойственную только себе, атмосферу, взять во внимание тот же самый контраст лучей — маленькая, но уютная, темная, но с поражающими утренними лучами солнца. Она была отдушиной внутреннего состояния самого парня — незаметная и одинокая, но теплая и чувственная в единичном свете звезд. В порядок ее привела всего лишь парочка усилий, убрать пыль и составить на место, разбросанные по широкой кровати, книги, всего десять минут и разум, как и комната, был совершенно чист. Не стоило сомневаться, что такая работа выметала все проблемы и мысленные сомнения прочь. Телефон негромко прозвенел, будильник, который Диппер ставил на чистейшем автоматизме, показывал 6 утра. Дорога до университета занимала огромное количество времени, поэтому парень немедленно закинул портфель на спину и, накинув куртку, выбежал из квартиры. Автобус пришел точно вовремя и дальнейшая поездка заняла некоторое количество времени, голова напряженно ныла тянущей и будто густой болью, начиная потихоньку отзеркаливаться в висках. Мысли, уже осмелевшие и наглые после затишья, бесцеремонно лезли в голову, заполняя разум ненужными волнениями и догадками. Хотелось отвлечься, перевести тему изматывающего монолога с самим собой, но что-то внутри протестовало, не желая принимать приказы. Пришло волнение, но не то, что парень ожидал, неосознанное, полностью построенное на инстинктах, но в то же время очень неприятное. Время начало неимоверно медленно тянуться и Диппер уже был готов нырнуть в ожидающие его страхи и перемены с головой, лишь бы избавиться от грызущих размышлений внутри его разума. Распутав наспех наушники, он быстро воткнул их в уши и прибавил громкости на телефоне, дабы заглушить громкие мысли легкой и ненавязчивой классикой. Только спокойствие настигло всю его суть, как мерное покачивание автобуса сошло на нет и, скрипя колесами, он мягко остановился, выпуская пассажиров из этого душного ада. Прохладный воздух, ставший уже не таким особенным, по сравнению с предрассветным нечто, что Диппер ощущал на коже каждое раннее утро, просто мягко обогнул его щеки, не вызывая в груди никакого впечатляющего поджилки всплеска. Подходя к универу, издали, он сразу приметил черный, мощный джип, напоминающий каноничных копов ФБР из комедийных утренних сериалов, и несколько мужчин рядом с ним, явно кого-то ожидавших. Парень немного ускорил шаг и перевел обрывистое дыхание, намеренно расслабляя плечи. Глаза сфокусировались так, чтобы избегать любого предполагаемого зрительного контакта, который мог бы полостью похерить весь момент. Люди, заметив его, моментально обернулись, а самый грузный и высокий мужчина, в идеально отглаженном, официальном костюме легко и дружелюбно улыбнулся, сделав небольшой шаг в его сторону. Очевидный жест «ненамеренной» манипуляции. Огромная, грубая ладонь протянулась в направлении Диппера и он, окинув её мимолетным взглядом, крепко пожал ее. — Здравствуй, как я понимаю, ты тот самый ученик, которого нам с превеликими восхвалениями направили руководители вуза. Я Стенфорд Пайнс — руководитель поведенческого отдела и отныне твой босс. — Приятно познакомиться, я Диппер Пайнс. — Как можно более беспристрастно ответил парень, держа на лице рабочую улыбку, что Стенфорда нисколько не смутило и он быстро махнул рукой людям позади, которые оказались охранниками из университета, и те, поняв намёк, быстро скрылись за дверьми здания. — Оказывается мы однофамильцы, довольно неожиданно, но не будем отступать и перейдем сразу к делу. — Мужчина пригласительным жестом усадил Диппера в машину и немедля дал по газам. Прямолинейность мужчины пришлась студенту по вкусу, с такими людьми не было нужды проводить прелюдия в виде светских разговоров о погоде, что Дипперу никогда не удавалось хорошо. Общение с людьми сильно выматывало. — Как ты уже знаешь, тебя приставили к нам для расследований дел, думаю, ты понимаешь, что это не какие-нибудь детские игрушки в дешевый детектив, сейчас ты подоспел не в самое лучшее и мирное время. — Диппер молчал и внимательно слушал мужчину, откинув все ненужные мысли из головы и полностью сосредоточившись на информации. — Расследуемое нами в настоящее время, дело… Ты наверняка о нем слышал. Чесапикский Потрошитель. Один из самых жестоких и разыскиваемых маньяков за последние десять лет. — Парень старательно пытался выискать из вереницы воспоминаний упоминания об этом имени и не зря. Газетные страницы, криминальные сайты, статьи и новости. Все самые пестрые моменты были объединены этим именем. Серийный убийца, который убивал красиво. Каждое убийство выставлено словно драгоценный экспонат в музее, тщательно, продуманно и с долей эстетики. Недавно прочитанная статья на одном из сайтов, рассказывала о последней жертве — мужчина, работающий батюшкой в пригородной церкви. Был жестоко обезглавлен и насквозь пронизан серебряными штыками. Стоящее в молитвенной позе перед крестом, тело, будто усердно и покорно преклонялось над нанизанной на крестовый наконечник, головой. Ни капли крови, бледная белая кожа и черные, будто траурные одежды. Очередной контраст. — Да, я слышал о нем и насколько далеко зашло расследование? — Аккуратно поинтересовался Диппер после недолгого молчания. — Увы, пока дело стоит на месте. Но я совсем не об этом. Ты еще явно зеленый и неопытный, уверен, что хочешь участвовать в этом? Я даю тебе шанс все обдумать, не упусти его, в будущем ты можешь стократ пожалеть о своих решениях. — Тело немного напряглось. Ведь Диппер и вправду догадывался, куда он идёт, а точнее знал, он серьезно обдумал свое решение. Это не лекции, где ты видишь фото, расчлененных с особым усердием, трупов, которые смотрелись будто хорошо проработанные и загримированные актеры, но осознание приходило поздно и внезапно. Здесь же никаких долгих раздумий, лишь резкая и непоколебимая горькая правда. Диппер не был стабилен в плане психики. Это сильно усугубляло ситуацию. Проверочные тесты в начале учебы он сдал лишь со второго раза, долго и упорно готовясь, заучивая «правильные» тестовые ответы. Строить из себя приемлемого слитка общества было немного утомительно, но со временем его образ невинного и стеснительного заучки-одиночки прижился и никто не подозревал ни о каких либо представлениях драм-кружка со стороны парня. Учителей покоряли вежливость и способность поддержать любой, даже нудный и заучный диалог, а в постоянном обществе людей Пайнс не особо нуждался, компания себя любимого его прекрасно устраивала. Но настоящее я рвалось наружу, жаждало людей, но не в привычном смысле этого слова. Что-то яркое и голодное рьяно порывалось показать себя, неумолимо истязая разум и все мысли парня. Способность проникать и принимать на себя разум человека кажется невозможно очаровывающей, но на деле все обстоит совсем по другому. Настолько сильная эмпатия — сродни жестокому и неумолимому проклятию, отравляющее жизнь с самого ее зарождения. Стоит лишь мгновенье задержаться зрительному контакту — рушиться все. Иногда можно просто не быть готовым к настоящей правде, а иногда перестаешь различать границы между собой и чужим разумом. Сумасшествие совсем недалеко. Но Диппер еще не сошел с грани. Не так уж и много ему требуется для нормального существования — одиночество, уютное место и безграничная сеть интернета и книг — вот его лучшие друзья и вся составляющая его жизни. И его все устраивает. Молчание затянулось. Мистер Стенфорд, как оказалось, был сам по себе ужасно тяжелым собеседником, Диппер сразу заметил, как тот неуловимо поглаживает большим пальцем кольцо на среднем пальце, или как отводит взгляд чуть назад, за спину парня. Каждая мелочь — говорила. Смятение взывало изнутри. Воздух постепенно наполнялся свинцом, пока Диппер не решил разрушить эту оглушающую тишину, чуть вдохнув ртом воздух. — Мистер Стенфорд, я прекрасно осознавал куда шел, когда стремился писать каждый экзамен на высший балл, попытка отговорить меня сейчас, на пути в офис — абсурдная глупость. И вы тоже прекрасно это понимаете. Я уверен, что не отступлю от своих слов в дальнейшем. — Четко и уверенно отчеканил Диппер, натягивая на лицо невинную и совсем чуть-чуть боязливую улыбку. Форд на мгновенье удивительно мазнул взглядом по лицу парня и продолжил. — Ого, какое рвение. Хорошо, тогда посвящу тебя в некоторые детали дела. У наших приглашенных коллег получилось сформировать общее представление о Потрошителе: образованный, слишком аккуратный и дотошный, с глубокими, профессиональными познаниями в хирургии и обладающий удивительными физическими данными. — Диппер нахмурился и принялся проворачивать все это в мозгах. Скудновато. — Могу поинтересоваться… Это все? Примерный потрет личности, всевозможных причин для убийств или же предполагаемые подозреваемые? — Боюсь, что нет, но со всеми остальными деталями ты можешь ознакомиться в лаборатории. Только для начала посетишь мой кабинет, подпишем несколько документов о неразглашении и сразу приступим к делу. — Стенфорд Пайнс резко остановил машину и не раздумывая вышел, проходя сразу во входные двери офисов ФБР и ведя за собой задумчивого парня. Длинные и пустые серые коридоры с редко снующими людьми в официальных костюмах или же белых халатах навевали какую то профессиональную тоску. Кабинет босса особо от них не отличался, серый грубо сменился на выцвевший коричневый и заполнил собой невысокую стену с полками мелко подписанных документов и небольшой продавленный диван. Усевшись на стул, напротив письменного стола, Диппер взял, предложенные ему бумаги и почти не читая подписал все, что можно было, в основном там были скучные строки о неразглашении полученной из источников информации и ничего нового. Стенфорд также не хотел тянуть время и молча сложив все бумаги в угол стола, повел Диппера в лабораторию, попутно вручая тому в руки папку с имеющейся информацией. — Чесапикский потрошитель. Убивает без разбора, причины также неизвестны, все его убийства носят эстетический характер, во всех телах не хватает некоторых органов, все они удалены с удивительной аккуратностью и точностью.Мы думаем он собирает себе трофеи на память. — Он открыл дверь в просторное светлое помещение, с огромным количеством длинных металлических столов, накрытых белыми простынями. А стену заменяли множество горизонтальных холодильных камер. Тут резко пахло хлоркой и различными медикаментами, что вкупе с холодом, щипало и щекотало нос. К Стенфорду подошли три, одетых в белое, человека. — Оу, а это наш неизменный персонал — идиоты падальщики. — Мужчина обвел всех рукой и представил каждого в спешке. — Это Венди, тот что с мертвыми глазами — Робби, а вон там среди цветных колбочек медикаментов — Кенди. Всю остальную информацию по поводу дела ты узнаешь от них, у меня имеются другие дела связанные с твоими документами, вернусь примерно часа через два. Не скучай. — Он увесисто похлопал по плечу парня и скрылся за поворотом. Диппер так и остался стоять в компании совершенно незнакомых людей, потерянный и брошенный, но как оказалось ненадолго. Почти сразу к нему подошла одна из судмедэкспертов, та, что с рыжими волосами — Венди. — Хей чувак, это ты новенький из универа, которого подкинули под крыло Боссу? — Она без какого-либо стеснения отрывисто толкнула его плечом и подошла к одному из столов с бугристой поверхностью грубо слаженной ткани, ведя за собой Диппера. — Да, я Мэйсон Пайнс, можно просто Диппер. — Как можно более дружелюбно отозвался он, но его грубо прервали. — Да этот мальчишка на вид максимум еле девятый класс закончил, отправили его сюда, как котенка на растерзание псинам. — Мрачный брюнет тяжело поднялся из угла и подошел к противоположному краю простыни, бросая на парня едкие и превосходительные взгляды. Диппера это оскорбило. Сильно оскорбило. Он мог стерпеть подколы на счет его роста и внешности от сестры, но от незнакомого человека, немыслимо. Глаза изучающе скользнули снизу вверх по темным джинсам и белоснежному халату, моментально зацепляя хмурые и сощуренные глаза, чужая личность тяжелой и настойчивой волной обрушилось на разум. Внутри все взбунтовалось и перемешалось, дрожь насыщения прошлась по телу, но это было не настолько заманчиво и удивительно, как если бы Диппер проникался разумом преступников, как это было на лекциях. Это было… Обычно. Ничего примечательного, серый и замкнутый подросток в теле уже сформировавшегося человека. Буря утихла и мысли с звенящим щелчком снова вошли в строй. — Тогда «они» совершенно не учатся на своих ошибках, разумы невысокого понятия мира с ранимыми сердцами подростка также не вписываются в образ зрелости. — Диппер старался не разрывать пристального зрительного контакта, стараясь проникнуться и насладиться небольшой долей общества и наполнением человека, стоящего перед ним, какая детская уязвимость, не стоило даже проникаться чужими мыслями, у этого парня все было на лице написано. Проступила звенящая тишина, даже девочка, что боязливо пряталась за стекляшками, удивленно выглянула из баррикады, а Робби начал постепенно краснеть от гнева. Диппер вовремя опомнился от сладкого триумфа и невинными блестящими глазами уставился на Венди, которая изучала того ошарашенным взглядом. Они все понимали, что все то, что сказал Диппер — было правдой. Но это знали только они втроем. Внезапное обнажение тайны застигло их врасплох, но тут девушка в очках, осмелившись, подошла к ним и выдернула всех из этой щепетильной ситуации. — Эмм, может все-таки уже расскажем Дипперу, то что было обнаружено? — Кенди медленно развернула белую ткань и аккуратно откинула ее в сторону, обнажая бледное, посиневшее тело. Весь периметр серой и тонкой кожи покрывали темно-синие тонкие венки и несколько колотых округлых ран, а ровно обрубленная шея пестрела различными гематомами, еле касаясь приложенной и обмотанной бинтами сверху головы. Внутри что-то кольнуло, словно тонкая холодная иголка в палец, вызвав лишь легкую тень паники, но не более. Труп. Просто труп. Он сто раз видел такие на фото и видео, но различие все же значительно разниться. Венди будто выпала из ступора и растерянно поддержала Кенди. — Да, конечно, он умер задолго до того, как его проткнули и обезглавили. Вот эти гематомы показывают, что жертву сначала пытались душить, но потом — Она резко переставила палец на выпирающий позвонок — Ему свернули шею. Диппер задумавшись рассматривал палитру оттенков на обрубке — от ярко-алого до глубокого-синего, как смеси маков и незабудок в одном болезненно собранном букете. — Надо иметь немыслимую физическую силу чтобы свернуть шею зрелому здоровому мужчине. — Приметила Кенди. — Или медицинское образование. Свернуть шею человеку — не так уж сложно. Позвоночник связуется со спинным мозгом, так это делает смерть быстрой и как бы это странно не звучало — довольно гуманной, но тут проблема заключается в другом. На теле ни одного следа побоев, не думаю, что взрослый мужчина в здравом рассудке не сопротивлялся душителю. Его чем то накачали, либо же обездвижили или оглушили, скорее всего последнее. Одно мгновенье, один шанс и дело сделано. — Диппер негромко рассуждал, но голос, отражаясь от холодных стенок морозилок, был ясно слышен в любом углу комнаты. — Почему именно оглушение? — Уже остывший и успокоившийся Робби, прислонился к столу с бумагами и сложил руки на груди, вновь хмурясь, прожигая взглядом, то труп, то задумавшегося Диппера. — Кажется, он большего и не заслуживает. — Все вопросительно подняли свой взгляд на парня и тот, вздохнув, подошел к трупу и обогнул взглядом все, запеченные кровью, отверстия в теле. — Это не просто убийство — это наказание. Убийца не посчитал достойным жертву, чтобы применять, притупляющие разум, препараты, ему хотелось, чтобы тот почувствовал смерть. Этот человек сделал что-то, что не понравилось Потрошителю, то что нарушило один из законов в его голове, но я не понимаю смысла этих ран… Должна быть… причина. — Мысли отказывались собираться в строй, беспорядочно кучкуясь, то в одном углу, то в совершенно противоположном. Тишину нарушил робкий, но звонкий голос девушки в очках. — В теле отсутствует печень, а также были вырезаны легкие, но они остались на месте. Все сделано предельно аккуратно, не уверена, что могла бы проделать такую точную операцию даже в подобающих условиях… Трофеи… Но зачем они ему? Как напоминание? Слишком грязно, совсем никакого искусства и эстетики. Он привык творить все сам, самовлюбленный, он определенно высокого мнения о себе. Комплекс бога, контроль всего, аккуратность и щепетильность, граничащая с ОКР. Диппер усердно всматривался и вчитывался в содержимое папки, впитывая в себя даже самые мельчайшие детали фотографий мест преступлений. Что-то навязчивое и яркое скользило совсем близко, но не давало даже зацепиться, пробегая лишь по боковому зрению, словно дразня. Что-то внутри груди рычало и бесилось, от неспособности уловить ту тонкую грань, которая провела бы его в утопию, что создает для себя Потрошитель — мир, где все подчиняется ему, где не место грехам… Грех. Последняя страница содержала в себе всю информацию о жертве. И все встало на свои места. Некоторые из убитых были замешаны в самых отвратительных с точки зрения любого нормального человека, делах. Таким образом, каждая из картин содержала в себе множественные приметы и отсылки к их ошибкам. Чего только стоил мужчина «вросший» в дерево и посаженный среди стоянки, место, на котором с руки «грешника» был вырублен зеленый лес с живущим там видом вымирающих певчих птиц. Глаза бегло осматривали каждую строчку букв, не замечая, быстро перелистывающихся, страниц. Пальцы проехались по строчкам последнего оглавления, где была информация о последней жертве, а в горле собрался отвратительный и давящий ком грязи. «…Мальчишеский лагерь при церкви был распущен и каждый из детей, в возрасте от 5 до 13 лет были опрошены, что подтвердило жестокие сексуальные надругательства со стороны батюшки церкви. Каждому из пострадавших детей была предоставлена профессиональная психологическая помощь…» Пальцы ослабли и папка с легким хлопком свалилась на кафельный пол, горло и грудь только больше свело от отвращения и все это тяжелым осадком ныло в животе. Часть мыслей остановилась в углу, постепенно складываясь в определенный ряд. Счет времени был потерян для Диппера, он не помнил сколько стоял вот так в прострации и своих собственных мыслях, но только частичка смогла собраться и предстать перед ним, как в ушах прозвенели гулкие, тяжелые шаги. В это время двери распахнулись и в них зашел Стенфорд, заставший напряженный персонал, уже давно сидевший на своих местах. Диппер повернул голову в сторону следователя. — Он их наказывает. — Стенфорд замер в неполном шаге и внимательно сверлил взглядом парня, тяжело напрягаясь. — Он довольно самовлюблен, его комплекс бога можно сказать позволяет ему вершить правосудие. Свое собственное, выстраивая утопичный мир, кусочек за кусочком, карая грешников один за другим. Он совершенно не признает все установленные нормы нравственности. Как вы и отметили у него есть навязчивая идея перфекционизма, аккуратности. Вы не поймаете его, пока он не позволит сделать это вам. Его жажда — это контроль. — Диппер хотел было продолжить, но его рассуждения непозволительно оборвали грубым басом Мистера Пайнса. — Откуда такие выводы, у тебя нет никаких оснований так полагать. Может ты и лучший ученик, которого подставили к нам, но не позволяй себе слишком много… — Собственная уверенность в своих убеждения до добра не доведет, Мистер Стенфорд. — Утомленность от людского присутствия давала о себе знать и Диппер начинал постепенно раздражаться. Его никогда не дослушивают, что просто выводит из себя. — Каждое убийство было совершенно посредством личностных обид. Чесапикский потрошитель — ярый приверженец закона, он не терпит его нарушений. Жертвы чем-то провинились, прежде чем их убили. Например это убийство. — Он повернул голову в сторону, уже прикрытого тела, и поднял с пола упавшие листы. — Его грех. Педофилия. Он держал при церкви лагерь для мальчиков, где втирался им в доверие и строил ментальную связь, из-за такого воздействия на психику дети без каких-либо опасений шли за ним, после чего он приводил их к себе и насиловал в подвале комнаты. На телах многих детей были найдены, усердно залеченные, раны и царапины, скрытые синяки от удушья, следы сексуального насилия и также в лесу неподалеку — труп четырехлетнего малыша с выколотыми глазами. — В мыслях промелькнул момент, голова, отделенная от тела, была перевязана на уровне глаз грязными от трупных жидкостей бинтами. — Если вы внимательно просмотрите каждый случай, там опреденно будет что-то связующее. — Стен спокойно подошел к Дипперу и взял из рук того, поднятую с пола, папку, пролистывая дела одно за другим. Его глаза совсем незаметно расширились, а большой палец вновь начал потирать сверкающее кольцо. — Есть еще кое-что. Вы замечали, что он совершает свои убийства актами? По три жертвы за раз, после наступает затишье, совершенно без каких-либо определенных дат, он не склонен планировать заранее или же тщательно выбирать своих жертв, довольно импульсивно. — Картина постепенно складывалась в голове и рисовала нужный образ. Мужчина, внимательно изучавший до этого папку с описанием дел Потрошителя, перевел удивленный взгляд на парня, попутно заражая этим действием всех в комнате. Кожу неприятно зажгло, чувство дискомфорта от посторонних глаз начинали угнетать и Диппер начал нервно мять пальцы и отводить взгляд, пока вовремя не одернул себя. — Н-на этом все, больше не могу ничего сказать… — Голос предательски задрожал, отдавая волнением. Ну что за черт, он начинал нервничать не из-за изуродованных трупов, а из-за зрительного контакта и внимания! — Учителя предупредили, что ты довольно необычный мальчик, но я не думал, что настолько. У меня нет слов, парень, у тебя явно дар, но вот только стоит проверить его на точность. Так вот, я пришел чтобы предупредить тебя. С этого дня ты должен появляться в офисе не позже обеда и прибегать по первому моему звонку, если найдется еще одна жертва, по приказу я обязан взять тебя на место преступления, надеюсь с этим у тебя нет проблем? — Стенфорд поправил темный галстук и спокойно вложил файлы в руки Диппера. Его слова немного ошеломляли. Разве это не чистой воды издевательство? Отправлять молодого студента на свежие места преступление — сумасшествие. Но любопытство парня предельно взбудоражилось и навострилось от таких заманчивых перспектив. — Да, конечно, никаких проблем. Могу ли я перенести сюда некоторые документы? Честно, я не отказался бы от личного рабочего места. — С натянутой улыбкой произнес он. Тревога и крупная дрожь в груди никуда не делись, как и изучающие взгляды со стороны. — Без проблем. У нас имеется пустой кабинет на втором этаже, мы с радостью предоставим его тебе. Пройдем со мной, я покажу тебе его и распоряжусь с ключами. Широкие, гулкие шаги разрезали звенящую тишину в коридорах и лишь редкие шорохи бумаг напоминали, что в здании присутствует кто-то еще. Оставив Диппера ждать в кабинете, Стенфорд ушел за дубликатом ключей и попросил осмотреть комнату на наличие лишних вещей, документов, одежды или же остальных личных предметов прошлого обитателя. Только лишь двери отрезали полоску холодного света, как комната полностью наполнилась мягким, немного тускловатым желтым свечением. Маленькая и пыльная любой своей частичкой кричала о заброшенности. В мыслях догадки и факты все еще не поддавались никакому контролю, ныряя из угла в угол, они спутывали весь предполагаемый портрет убийцы, будто бы нарочно, с чужой подачки, не давая выстроить пазл в ряд. Смакуя всю ту атмосферу, которая передавалась через смерть любой из жертв Потрошителя, Диппер невольно задумался о мотиве убийцы. Не о том из-за чего он их убивал, не о чувствах, что испытывал в момент каждой кары, а о изначальной задумке. Что все это для него значило? Каждый человек совершает действия, выходящие за рамки дозволенного, с каким то смыслом — рвением. Все решается с ранних лет. Кто-то пытается заглушить старую боль, кто-то жаждет беспрекословной власти, некоторые убивают от терзания разума психологическими проблемами. Но он нет. Удивительный, непонятный человек, не позволяющий считывать свой разум. Диппера словно оградили стеной, сначала видишь лишь одну прореху, которая тут же заполняется каменной и непробиваемой преградой, затем медленно-тягуче из первой вытекает и другая — вторая грань, и затем еще, еще, и еще. Пока он не оказывается заперт в замыкающимся многограннике, вынужденный тяжело вдыхать спертый и пыльный от старости воздух. Еще никто не добирался до этой комнаты. В носу свербило от маленьких пылинок, поблескивающих в воздухе и, обрамляемых пронизывающимися из окна, лучиками солнца. Даже сквозь закрытые веки ощущалась полная ограниченность Диппера в действиях, что давило и угнетало намного больше, чем многогранные преграды, построенные Чесапикским потрошителем. ФБР точно не дадут расследовать это дело в полной мере, заглянуть в множество потайных углов как жертв, так и тех инсталляций, в которые их превращают, но несмотря на это, голодный зверь любопытства внутри Пайнса рвал и метал, приводя в активность эгоистичность и дерзость, что уже давно рвались наружу со всеми другими, довольно своенравными эмоциями и чувствами. Сейчас его главной проблемой, как ни странно — являлся Стенфорд Пайнс. Такие люди, как он исключительно трудны в общении и взаимодействии на социальном уровне. Зрелый мужчина подкованный в поимке хитрых психопатов, сам являющийся подавляющим манипулятором и строящий из себя каменную гору — идеальный работник полиции, а в особенности ФБР. Но последнее чего Дипперу хотелось — быть использованным и подавленным чужими манипуляциями, он не может позволить такому открытому человеку влиять на себя, но вряд ли Форд поймет и примет его точку зрения. Консерватизм для парня — более чем огромный недостаток. Таких людей было по-своему больно исследовать. Их границы, проникая в разум, будто сдавливаются кольцом на шее, не давая вздохнуть полной грудью. Агент Стенфорд представлял некоторые трудности, но в то же время прост, как кусок камня. Стоит лишь стереть в глазах Мистера Пайнса черту, разделяющую личность, ничего не понимающего в жизни, студента и эгоистичного хищника, насколько бы надменно это не звучало, но этому человеку Дипперу казалось актом жалости, представлять себя в невинном свете. Из мыслей его отвлекла тяжелая рука на плече. — Вот держи, теперь это место полностью в твоих руках. — Мужчина слегка повел плечами. — На сегодня твое пребывание здесь официально окончено, ты можешь осмотреться в здании или выпить кофе на первом этаже. Недалеко отсюда, по правую сторону от здания — автобусная остановка, можешь воспользоваться служебным такси. Завтра я жду тебя здесь к десяти, есть люди, с которыми мне однозначно стоит тебя познакомить. До завтра, парень. — Мужчина небрежно махнул рукой и вышел из кабинета, вновь оставив Диппера одного. Он еще долго смотрел вслед агенту, прожигая взглядом маленькие, но заметные царапины на косяке двери. Голова неприятно гудела, а живот урчал, давая знать, что уже давно наступил обед. Мысли закрутились вокруг дешевых кафешек около его дома, всегда предлагающих быструю и горячую еду, готовить самому было некогда, да и очень неэкономично, тратить нервы, деньги и время было глупо, поэтому каждый раз он обходился кафешками и забегаловками или же едой быстрого приготовления. Голод повторно взыграл свою песню, побудив тело к действию. Диппер в последний раз окинул взглядом комнату и решил оставить уборку на потом, уделив время более важным вещам, завтраку например, если такое понятие вообще было уместно в его жизни. Иногда завтрак мог ненадолго затянуться, начинаясь только в восьмом часу вечера, ограничиваясь дешевым кофе и энергетиками. После таких моментов было излишне удивляться, видя на весах цифры соответствующие весу восьмиклассника, но на фоне распорядка дня парня — еда переходила в последнее место, а особенно в связи с недавними экзаменами и многочисленными и немаловажными лекциями, занимающими почти все свободное время всех студентов. Немного подумав, Диппер быстро достал из портфеля телефон и забил в поиск ближайшие кафешки, приметив самую дешевую и недалекую. Ноги сами несли его по намеченному маршруту.

***

Собственная квартира встретила измотанного Диппера духотой и, витающими в полосках света, пылинками, ненароком напоминающими о новом пристанище в офисе. Почему-то он всегда уходил и приходил домой в сопровождении солнца, что прибавляло к настроению чистой обреченности и понимания, что половина его жизни даже от него самого не зависит. День выдался довольно тяжелый. Утро смешивало в себе пребывание в здании ФБР и знакомство с его новыми «друзьями», которых он обязуется лицезреть почти каждый последующий день. Он не сказал бы, что компания судмедэкспертов и «Босса» ему не понравилась, но они уже явно не горели тем рвением узнать его, что имели изначально, Диппер это понимал. Взгляды судмедэкспертов, провожающие его за двери лаборатории уже значительно много ему говорили. Непонимание, страх и любопытство — противоречивые чувства охватывали каждого из так называемых «Падальщиков». Парню даже немного льстило такое отношение к себе, возможно внимание не было приоритетом в его понимании, но никто не отменял тех всплесков чувств, что вызывало восхищение со стороны людей. Мысли плавно текли от одного момента к другому, пока не наткнулись на Потрошителя. Отвлекшийся последующей днем и повседневной рутиной в универе, Диппер выкинул из головы загадочный и любопытный образ, отгородив себя от этого дела до следующих часов в офисе. Завтра он пробудет там полноценный день, готовя «проект» по психоанализу убийцы, либо же расследуя новое место преступления хотя он не может утверждать, что убийство произойдет намного раньше, чем обычно, ведь это всего лишь его внутреннее чутье, спонтанное и ничем не обоснованное. Включенный чайник кипел, заполняя маленькую комнатку паром и нарастающим, шуршащим звуком, за окном мягко и ненавязчиво пели птицы, шелестя, заполняющимися почками, ветками. Запах дешевого растворимого кофе уже привычно въедался в нос, попутно заполняя мысли белой завесой и расслабляя тело. Атмосфера полностью поглощала Диппера и он уже не думал ни о ФБР, убийцах или бренных трупах жертв, лежащих на сверкающих, металлических столах. В такие спокойные моменты он ненароком вспоминал сестру, уж с ней-то таких воспоминаний не было вовсе. Полная его противоположность, Мейбл — девочка мир, яркая, открытая и дружелюбная, вечно с шилом в заднем месте и позитивным настроем. Несмотря на ее темперамент и заскоки, она оставалась самым родным человеком для парня. Сейчас она на практике в дизайнерском ателье недалеко от сердца Франции и единственная связь с ней — интернет и редкие звонки. Диппер с улыбкой бороздил воспоминания о времени проведенном с сестрой, которое, казалось, никогда не сможет забыть. Кофе уже остыл и неприятно оседал на языке сахарным песком, что выдернуло Диппера из воспоминаний о самых веселых и безбашенных годах, которые подарила ему Мейбл. Солнце уже давно покинуло небо, оставив за собой лишь тонкую переливающуюся алую нить на горизонте. Еще было слишком рано для сна, поэтому парень решил прервать воспоминания и занять себя расследованием деталей ведущего дела, отметая мысли, сторонние от убийств, в сторону и давая себе пространство для размышлений. Несколько успешно «заимствованных» папок из хранилища и ящиков лаборатории мирно лежали в рюкзаке и ждали своего звездного часа. Руки перелистывали страницу за страницей, а глаза и разум полностью пожирали каждую мелочь из полученной информации. Стоило ли говорить о том, сколько информации утаили от него? Возможно это было справедливо со стороны агента Стенфорда, но то, что эта информация хранилась в таких доступных местах, немного разочаровывало. На листах почти не было никаких новых данных, но имелось множество мелких деталей значительно влияющих на общее представление. Например, подавляющее большинство жертв вращались в светских кругах общества, посещали различные вечеринки и балы рассчитанные на более возвышенных граждан, это давало подсказку, что Потрошитель далеко не так жалок и беспомощен в своем состоянии, как многие психопаты, хоть и нельзя утверждать, но он мог являться не последней фигурой в светских кругах. Для многих убийц было присуще одиночество и отчужденность, они не могли понять общество, как и общество их, это было сродне обоюдному заточению в рамках своего же разума, а последствие — жестокость и вседозволенность. Следующий факт, который Диппер приметил еще в лаборатории это легкие церковника. По многим сведениям у всех жертв не хватало по несколько органов или же частей плоти, но убийца впервые оставил органы на месте. Этому должна быть причина. Мысли постепенно погружались в предполагаемый образ разума, рисуя отдельные моменты картины. Аккуратно вырезанные легкие поблескивают от разводов темной крови, выглядят настолько пластмассово и иллюстративно, словно частичка кадра из очередного романтического триллера про неуправляемого мачо-психопата по вечернему тв для домохозяек. Руки ощущают утекающее по коже тепло, но что-то не так, какая-то ошибка не дает покоя и заставляет оставить еще свежий орган на месте. Сигнал машины за окном резко оборвал усердную работу, руша все в один миг. Видимо сегодня все идут против Диппера. Руки уже медленно и лениво следовали привычной механической работе, натирая чашки пеной и расставляя уже чистую посуду по полкам, в то же время капая водой на деревянный пол. Мысли снова утекали в разные русла. Вообще Диппер совсем недавно задался вопросом, насколько его теперешняя работа отличается от работы и обязанностей других студентов, было ясно, что до мест преступлений и таких подробностей психологического портрета их не допускали, но это далеко нельзя назвать минусом, а вот то, что все эти привилегии получил Диппер — огромная ошибка со стороны не только Стенфорда Пайнса, но и со стороны его учителей и директора университета. Как вообще вышло, что самого молодого студента допустили до такой конфиденциальной работы? На всем факультете Диппер имел самый маленький возраст, но тем не менее такой недостаток компенсировали, приобретенные путем усердного труда и самообучения, знания, хотя другие студенты так не считали… Все если не считали его странным, то ботаником точно, тот тип людей, с которыми никто даже не заведет разговор ради интереса, лишь в случае выгоды, например — списать домашнюю работу или классную контрольную, но такие попытки Диппер обрывал еще в самом начале, от чего мнение о нем нисколько не возросло. И вот такого «фрика» без проверок и тестов поставили под руководство начальника поведенческого отдела ФБР. Смешно считать, что это получилось просто так. В дальнейшем стоит разобраться в этом вопросе, расспросить сотрудников офиса и попутно навести справки на каждого нового знакомого. «Такое чувство будто я схожу с ума. Какие справки? Кажется у меня развивается паранойя.» Стряхнув с рук капли холодной воды и проведя ими по щекам, оставляя мокрые и холодные дорожки, он вышел с кухни, устроившись на кровати с ноутбуком и документами на коленях. Пока было рано пытаться найти что-то новое по делу, стоит дождаться нового убийства и попасть на свежее место преступления, и уже тогда можно будет отталкиваться от первоначальных фактов. «Никогда не ждал трупов с таким нетерпением… » Спустя несколько часов плавания по чертогам интернета в бесцельном поиске чего-то стоящего, парень все-таки провалился в беспокойный сон.

***

Офис этим утром казался чуть более оживленнее и просторнее, чем был на первый взгляд. Немного запутавшись в многочисленных коридорах, Диппер все же смог по памяти добраться до кабинета мистера Стенфорда, часы на телефоне только переключились на 10 утра, но разум все еще громко и яростно протестовал, отказываясь складно думать и хотя бы не врезаться в углы и косяки дверей. Потирая ушибленный лоб и поправив, почти съехавшие с носа, очки, парень три раза постучал, и после того как получил разрешение войти, проскользнул мимо дверей сразу к креслу с низко-опущенной головой. Волосы предательски лезли в глаза и дунув вверх, он приподнял голову, взглянув на Форда, который гордо восседал на черном массивном кресле и, казалось, был чем-то взволнован. — Здравствуй Мейсон, ты вовремя пришел. Помнишь, вчера я обещал представить тебе некоторых наших коллег в работе по делу Потрошителя? Так вот, это Доктор Уильям Сайфер — квалифицированный специалист, он иногда консультирует нас по различным делам, тот психологический портрет Чесапикского Потрошителя, что ты видел, составил он. Доктор Сайфер — это Мейсон Пайнс наш переведенный ученик из университета, теперь он будет работать над делом Потрошителя с нами. — Мистер Пайнс перевел взгляд на стул, стоящий справа от Диппера и пододвинул к нему все те же документы в папке. Диппер немного удивился, он совершенно не заметил кого-то еще в кабинете, не смотря на то, что этот «кто-то» находился буквально в паре метров от него. Аккуратно повернув голову, он наткнулся глазами на строго одетого мужчину, который пристально, резко смотрел в глаза парня. Совсем мельком мазнув по взгляду и лицу мужчины, он понял, что тот совершенно не был заинтересован в диалоге ни с кем из присутствующих, лишь холодно прожигая золотыми, словно лучи солнца, глазами и держал мнимую улыбку. — Здравствуйте. — Тихо буркнул Диппер, нервно зачесывая на лоб челку. — Здравствуйте, я, честно признаться, немного удивлен, что на такую жестокую работу обрекли столь юного студента, разве это не опрометчиво? — Сайфер вопросительно повернулся в сторону Форда, чуть приподнимая уголки губ, скорее ради притворного «уважения», чем для смеха. Его руки мирно покоились на скрещенных коленях и силуэт полностью выражал сдержанность и элегантность, что явно указывало на умение им владеть собой. Стенфорд заметно напрягся. — Доктор, не смотря на возраст, этот молодой человек поистине одарен удивительными способностями и знаниями, не стоит недооценивать его. — Мистер Пайнс, мои извинения, я ни в коем случае не хотел оскорбить кого-то, это было бы абсолютно неэтично и грубо с моей стороны, точно так же, как и поступок Директора и управления учебного заведения, где учиться юноша. Не поймите меня не правильно, но с высоты своего профессионального видения, я абсолютно против такого давления на еще мало окрепшую и неподготовленную психику юноши. — Доктор умело обогнул увиливание Форда и вцепился в проблему, напористо, но в то же время вежливо выпытывая для себя объяснения. Такая тактика явно работала, от чего и не пришлась по вкусу встревоженному и уже настороженному мужчине напротив. Диппер же, наблюдая за такой ситуацией успел немного взбодриться и наблюдать за «перекидыванием камней», в то же время втайне изучая Доктора. — Простите Доктор, но я не могу посвятить Вас в детали этой ситуации. — Отрезал агент и сразу переключился на другую тему. — Я еще кое-что хотел вам сообщить. Вы двое так же определены на другие дела, а точнее допущены на одно из них по пропаже молодых девушек — студенток. Документы поступили к нам недавно, сначала пропажи считали довольно обычными, но некоторые проследили общую черту между ними и перенаправили дело к нам. — Форд достал по стопке бумаг и передал их каждому в руки, встав из-за стола он жестом повел всех вверх — в лабораторию. — Все исчезнувшие девушки удивительно похожи между собой — темные волосы, голубые глаза, одинаковый рост и возраст. Последняя жертва пропала буквально пару дней назад, родители девушки оставили ее одну в доме следить за кошкой, а когда вернулись он оказался пуст, на звонки и сообщения также никто не отвечает. Всего пропавших тел — 11, ни одно из тел или их частей так и не было найдено. — В лаборатории стояла передвижная доска с фотографиями жертв и некоторыми связующими фактами, написанными на приклеенных стикерах. Внимательно рассмотрев каждую из жертв, и вправду можно было провести четкую схожесть во внешности, но их места жительства были абсолютно разные. Некоторые штаты находились в 4 часах езды друг от друга, скорее всего именно поэтому долгое время пропажи никак не связывали. Но связь определенно есть. Глаза парня немного хаотично бегали по разбросанным на доске фото, а голова почти кипела от потока мыслей. Молодые девушки до 20 лет, определенный тип внешности и телосложения, все говорит об одержимости, но к кому из них она направлена? — Думаю среди них есть настоящая жертва. — Голос еще немного хриплый и приглушенный, но как всегда услышанный всеми, снова ввел в ступор, тихо сидящих Венди и Кенди. Мистер Форд же лишь просил продолжать. — Убийца одержим одной из девушек и скорее всего она либо среди всех этих жертв. — Парень обвел рукой доску. — Либо скоро будет среди них. — Справедливое замечание. — Глубокий и четкий голос прорезал, нарастающую и в какой-то мере задумчивую, тишину. — Агент Стенфорд, можем ли мы получить полный отчет о происшествии и расспросить родителей последней пропавшей жертвы? — Доктор повернулся всем корпусом к Форду и будто утверждающе отложил файлы на стол и поправил клетчатый пиджак. — Да, именно это и есть ваша цель на сегодня, я хотел сообщить вам с Мейсоном о поездке после ознакомления с делом, но Вы, Доктор, меня опередили. — Прелестно, тогда нам стоит поторопиться. — Сайфер развернулся и с дружелюбной улыбкой позвал парня проследовать к машине, попутно забирая у агента бумажку с адресом. Размеренным шагом он вышел из лаборатории и без тени сомнений проходил по запутанным, по мнению Диппера, коридорам. — Не любите зрительный контакт? — Аккуратно и мягко поинтересовался Сайфер. Его голос в хрупкой тишине коридоров снова звучал чужеродно и отчужденно, отдаваясь гулом в груди. — Глаза отвлекают, особенно при работе, которую я сейчас выполняю, они ставят ненужные границы и рушат все личное восприятие. — Немного нервно и надыблено отозвался парень, словно маленький, подозрительный зверек, видящий перед собой предполагаемую угрозу. И в этих словах была доля правды. Мужчина казался Дипперу слишком скользким, не в привычном отрицательном смысле этого слова, а в роде его профессии. Доктор Сайфер был довольно уважаемым в узких кругах психотерапевтом, причем, как оказалось не только на словах, довольно впечатляющим. Когда студент услышал это имя в первый раз, в памяти всплыли знакомые инициалы, научные статьи по психологическому анализу и различные описания научных понятий. Всю жизнь Диппер, пусть и ненамеренно, но залезал людям в головы, будто в новый костюм, надевая чужую личность, но никогда не застегивая пуговицы, дабы не погрузить себя в многогранное безумие, теряя собственное я. Но в случае с такими как Сайфер дело принимало скверные обороты. Никто не любит, когда залезают к ним в голову. А Доктор этого даже не пытался скрыть, но свой разум он отрезал от мира и ловко ставил преграды Дипперу, пытающемуся разузнать что-то о новом лице. — Согласен, но разве это не один из признаков нарушения норм социального взаимодействия? — Доктор, не стоит цитировать ваши же статьи, а уж тем более применять на мне описанные в них методы, это явно показывает ваше первоначальное мнение обо мне. — Диппер немного оскорбленно поджал губы и всем усилием воли пытался огибать всевозможные углы и выступы лестницы. — Прошу прощения, я не хотел показаться грубым. Так вы читали мои статьи? — Сайфер разглядывал, упорно обходящего угол, Диппера из-под, чуть прищуренных, ресниц. — Конечно, честно признаться, я со многим согласен и признаю ваши методы одними из самых рациональных и стоящих, хоть и не слишком гуманных. — Я польщен. Давайте сразу перейдем черту и будем обращаться друг к другу по имени, так будет намного комфортнее. — Доктор, выйдя на стоянку, даже не удостоил взглядом служебные машины, направляясь в отдаленную часть парковки. — Да, как пожелаете, тогда зовите меня Диппер, а Вы?.. — Билл. Уильям звучит слишком официально. — Билл подошел к серой бентли и галантно открыл Дипперу двери на переднее сидение. В голове парня пронеслось немое понимание, что этот тип определенно не обделен финансами. Садясь в машину он продолжил разговор, беззазорно обращаясь к Доктору на ты. — Разве ты не хотел бы воспользоваться служебной машиной? Не уверен, что «копы» на бентли внушают определенного доверия. — Двери мягко хлопнули и уже через несколько мгновений на соседнем сидении восседал самодовольно улыбающийся Сайфер. — Не люблю пользоваться чужим имуществом, я совершенно не брезгую мнением людей обо мне, комфорт для меня — на главном месте. — Ты прямолинеен. — А ты нет? — Диппер явно не был готов к такому ответу и стараясь не выдать своего маленького удивления, нахмурил брови, сводя их в точку переносицы, от чего очки чуть съехали вниз. Этот Доктор явно не так прост. — Билл, что ты думаешь о деле? По пропаже девушек. — Не растягивая время он решил сразу перейти к делу. — Ничего нового, твои предположения почти с точностью предсказали мои. — Почти. — Диппер любопытно повел бровью и чуть повернул голову в сторону мужчины. — Думаю, что нам удастся поймать его, лишь найдя хотя бы одно тело жертвы, но ни одного такового еще не было обнаружено, это и есть одно из моих предположений. У убийцы должно быть место, где он хранит тела, и оно скорее всего находится в нескольких километрах от каждого из штатов похищенных девушек. Это словно пристанище одиночки, небольшой деревянный домик, оборудованный для охоты например… — Размеренный и тягучий тон убаюкивал и так сонного Диппера, погружая в пограничное состояние между сном и реальностью, словно послевкусие меда, растягивающее удовольствие до самого последнего момента. Руки уже отказывались слушаться, а тело расслабленно откинулось на мягкую спинку сидения, но спокойствие прервалось вместе с речью Сайфера. Диппер вынырнул из остаточного морока и поспешно переосмысливал слова Доктора. — Ты только что назвал похищение девушек охотой? — Разве это не самое близкое для этого дела определение? Он находит их, выжидает некоторое время, а после неожиданно бросается, показывая острые и опасные клыки, так делают охотники со своими жертвами, наслаждаются процессом, но бесконечно чтят своих жертв, и не исключено, что убийца уже знаком с этим ремеслом. — Машина мягко выехала со стоянки и стремительно направилась прочь от города. Диппер минут 5 размышлял над словами Доктора и счел его теорию подходящей для описания этих убийств, девушки пропадали не ночью или ранним утром, они буквально исчезали из своих домов или школ, такое предельно сложно проворачивать в одиночку… — Не думаешь, что у него может быть напарник? Тот, кто ему помогает. — Диппер повернулся к Сайферу и настойчиво сверлил сонными глазами, выпавшие на лицо мужчины, светлые пряди. — Вполне вероятно. Но обычно одержимые люди не имеют желания делиться объектом их страсти ни с кем посторонним. Конечно, если помощником не является тот, кем увлечены. — После этих слов Пайнс одернулся и постепенно погрузился в еще более глубокие раздумия, пусть слова Сайфера немного надуманные и взятые с воздуха, но в них есть доля правды. Какой одержимый человек захочет делиться с посторонними объектом своей страсти и любви? Пусть даже это и были всего лишь копии настоящей девушки, но он определенно видел в них ее. Последующая дорога прошла в тишине и размеренном гуле от машины. На удивление для студента молчание с Доктором было не таким, как с другими людьми или такими же психологами, не было тяжести и витающей неловкости вокруг ситуации, которую создают многие слишком замороченные люди, считающие, что разговоры о погоде и политике — наинтереснейшие проведение времени. Сейчас же чувствовалось, что разговор является необязательной мерой для каждого из них и ни Диппер, ни Билл не нарушали ее, оставаясь в обоюдном комфорте. Тем временем машина уже проезжала по жилой, тихой улице, а дом, к которому они подъехали находился в самой центральной части района мирной и абсолютно спокойной. На таких улицах каждый друг друга знает, многие пожилые люди собираются в лесных парках или на верандах у дома, но даже не смотря на это, при опросе соседей никто не видел никого подозрительного в момент и до исчезновения девушки. Диппер, плавно качаясь, вышел из теплой машины и вдохнув свежий, не тронутый постоянными пробками и заводами, воздух, лениво прошел по каменной дорожке к входной двери дома, за ним, чуть поодаль, с идеальной осанкой и четким шагом, шел Доктор Сайфер. В дверях их встретили двое супругов, болезненно серые и подавленные, женщина выглядела безобразно опухшей, а ее глаза блестели красными отблесками от слез. Она вежливо поприветствовала их и пригласила в дом, пока ее муж недовольно осматривал их и Диппер мог его понять, они явно прошли уже через десяток таких копов, как они, отвечали на одни и те же вопросы и снова и снова выслушивали наихудшие исходы дела, морально вынести такое — тяжело. Сев за небольшой круглый стол и захватив в руки горячую фарфоровую кружку с чаем, Диппер осматривался и проникался атмосферой дома, весь интерьер которого кричал о клишированном «семейном уюте» — мягкие тона, светлая мебель и семейные фото на стенах, в априори это счастье для каждого человека, но вот горе и тяжесть потери уже начали пропитывать воздух помещения, отдавая сладко-гнилостными нотками в паре чая. Доктор аккуратно сел рядом с Диппером и сам начал разговор. — Мисс и мистер Тернер, спасибо за прием, мы с моим коллегой прибыли сюда для получения всей информации под непосредственным руководством поведенческого отдела ФБР. Пожалуйста, расскажите то, что происходило до исчезновения вашей дочери. — На последних словах тело женщины вдруг содрогнулось и она тихо, сдавленно всхлипнула, тут же вытирая щеки платком. Ее супруг сразу заговорил первым. — Мы уже давали показания. — Но не нам. — Голос Билла был спокойным и мягким, он не давил и не был груб, сейчас подобные методы были мало того, что бесполезны, так могли только больше навредить родителям пропавшей девочки. — Я понимаю, что для вас сейчас очень тяжело снова говорить об этом, но без этой информации нам будет намного труднее поймать похитителя и найти вашу дочь. Мистер Тернер все еще был напряженный, но уже более менее спокойный и собранным для разговора. Он начал свой рассказ, пока Диппер рассматривал светлую, парящуюся кружку с чаем и внимательно вслушивался в рассказ мужчины. Пальцы приятно обжигало и запах мелиссы наполнял воздух, закрыв уши и, игнорировав странный сладковатый привкус, можно было ощутить то душевное тепло, исходящее от дома. Так умиротворенно. — … Она перестала отвечать на смс и звонки, вернувшись домой мы так же ее не обнаружили. На утро понедельника я поехал к ней в общежитие, но ее соседи сказали, что Анну они не видели с того момента, как она поехала сюда… — Руки мужчины мелко и судорожно подрагивали, но голос оставался ровным и четким. — Вы никого не подозреваете? Есть ли у вас какие-нибудь предположения? — Доктор начал задавать вопросы, но его неожиданно и нагло прервали. — Кошка? Как она себя вела? Анна ведь должна была ее накормить, она сделала это? — В немой затяжной паузе внезапно проскочили посторонние звуки, на втором этаже дома послышался жалобный писк и скрежет, Диппер чуть повел головой и принюхался сильнее, еще один скрип и он уже подскочил, стремительно поднимаясь на второй этаж. Мистер Тернер быстро направился за ним, растерянно вылупив глаза. — Молодой человек что вы…? — Это ее комната? — Парень, тяжело дыша, стоял около широкой, побеленой двери, в щель которой скребла, будто встревоженная чем-то, кошка, Диппер просмотрел ручку и деревянный косяк, доставая их заднего кармана джинс перчатки — Вы трогали тут что-нибудь после ее пропажи? — Да это ее комната, нет, то есть… Что вы хотите сказать? — Глаза мистера Тернера судорожно забегали по лицу и волосам мальчика, а руки будто слетели с прошлых границ и начали откровенно дрожать. — Пожалуйста, ничего не трогайте. Подержите кошку, если Вам так будет легче. — Диппер настороженно положил руку на бок, под футболкой нащупывая выданный Стенфордом в «целях защиты», пистолет и медленно толкнул дверь, которая с едва слышным гулким трением, отворилась. Мужчина в это время схватил на руки кошку и взволнованно ожидал пока парень сделает то, что задумал. Дверь с тихим скрипом приоткрылась и Диппер осторожным шагом зашел в комнату. Внутри было слишком темно, плотные, тяжелые шторы почти полностью закрыты, пропуская лишь одну единственную синюю полоску света, уже знакомый приторно-сладковатый запах протаранил разум и глаза зацепились за широкую кровать и тело, лежащее в ней. Ударив по стене и нащупав кнопку для света, Диппер быстро погрузил комнату в тусклый желтоватый свет, мигающий, словно от мечущихся крыльев мотылька. На кровати лежала бледная, почти белая, как зола, девушка, простыни прикрывали тело до пояса, а белое платье частично пропитано темно-красными пятнами. Диппер быстро пришел в себя, развернулся и сказал мистеру Тернеру немедленно покинуть помещение, загородив проход руками и замечая Доктора, идущего к ним по лестнице. — Доктор, звоните мистеру Форду, пусть высылают судмедэкспертов. — Голос едва заметно подрагивал, а в груди клокотало странное, давящее чувство, будто ком грязи, холодной и отвратительно склизкой, которую нет возможности проглотить, лишь остается ждать времени, когда тот удушающе опуститься вниз, перевоплощаясь в тошнотную тяжесть внизу живота. Пока Билл успокаивал родителей девушки на первом этаже, а машина ФБР все еще ехала, Диппер решил перебороть себя и рассмотреть место преступления как можно тщательнее, не отговариваясь приездом ФБР или присутствием Тернеров в гостинной. Желание стоять вот так — спиной к комнате уже давно мертвого человека брало вверх, ведь так было намного спокойнее, на секунду Диппер мог ощутить себя обычным человеком, закрыть глаза на реальные пугающие факты жизни и вообразить мир сквозь розовое стеклышко, где нет никакого трупа, шершавого привкуса на языке и угнетающей атмосферы в доме, которую уже ничем не выветрить и не замаскировать. Люди часто мечтают и перебирают цветные стеклышки, но совсем не осознают, что в этих же ярких камушках продолжают жить и глупо резаться об их же острые края. Сами не видят той границы мира, которую вином проводят осколки между реальностью и грезами, а потому совершают много бессмысленных глупостей. Но есть другая группа, та которая самозабвенно пытается воссоздать свое желание в реальность, люди, которые не знают о всепринятых границах нравственности и поведения и беззазорно собирают себе маленький кукольный домик, в котором все составляют сами по своим принципам. И пусть это всего лишь подобие жизни для обычных обывателей, но для «человека» она — неподражаемый идеал, где жизни иногда места и вовсе нет. Потому-что жизнь для него ощущается совершенно в другом ключе. Другом… Тело непроизвольно резко развернулось и глаза медленно перемещались по промозглой тьме. Пара шагов вперед и видно только лишь мертвое тело — труп, который по крайней мере больше ничего не значит для тех, кто знал его до черты перерождения. Однако для него она значит многое — все и сразу. Чистое, лишь местами пропитанное запекшейся кровью платье, сливающееся с белыми простынями и прозрачной светлой кожей, чистая, ни одной царапины, не считая нескольких колотых отверстий в теле. Однако усердно прикрытые темными волосами синяки, уродливо выпирают сквозь невинность образа. Вообще она кажется белым едва тронутым полотном на взоре художника, когда в порыве вдохновения писатель замахивается кистью, но от временных перемен ничего хорошего никогда не наступает и он бросает свою работу, так ее и не закончив. Но он не художник. Он хищник, охотник, а потому должно быть что-то весомое для такого действия. Рисковать собственной шкурой, пробираясь в дом и оставляя труп идеально чистым, первозданным, было на грани понимания, но пазлы теперь складывались не только по углам. В двери неожиданно влетела пара судмедэкспертов с ящиками в руках, за ними с громким топотом вошли несколько полицейских, а дальше будто завершая строй вышел напряженный Стенфорд. Он угнетающе окинул взглядом мальчика и стремительно подошел к нему, спрашивая что-то на ходу, что Диппер не особо расслышал. — Все как Вам рассказали, ничего нового я не открою. — Диппер откинулся спиной назад и прижался к книжной полке, давя костяшками на глаза, улавливая цветное шоу фейерверков и тянущееся напряжение за веками. Венди тем временем колдовала над кроватью, а Кенди прочищала весь периметр комнаты, попутно раздраженно гоняя охрану со своих мест. Рыжая задумчиво оглядела раны на теле Анны и повернулась к Пайнсам, кладя что-то в длинные стеклянные колбочки. — У нее в ранах есть оленьи панты, это немного странно, они часто используются для заживления и дезинфекции, но не уверена, как они туда попали. — Он хотел извиниться? Это очень похоже на извинение, он сильно рисковал, тащя труп обратно в дом буквально под носом у людей. Она полностью чиста, на ней нет ни следа укусов или засосов, которые характерны для жертв «одержимости», ни капли крови или грязи. Он будто… просит прощения. — Мысли все еще неразборчиво скакали и связать все вместе никак не выходило. — Прощения? Он убил ее и просит простить? Психопаты не могут чувствовать, они лишь мнимо навязывают себе мысль эмоций. — Огрызнулся Форд, сунув руки в карманы пиджака. — Но этот «Психопат» определенно имеет искренние чувства по отношению к каждой девушке. Каждый раз находит новых, не оставляя их при себе. — Доктор Сайфер вальяжно зашел в комнату и поравнялся с Стенфордом, оглядывая комнату с, кипящей вовсю работой. — Для него они нечто большее, чем просто объект страсти. — Но за что он извиняется? — Теперь Диппер понял что было не так с телом и извинением. Убийца не забрал ее себе, так как в теле Анны что-то было иначе, она не была похожа на нее, не внешне… А внутренне. — С ее телом что-то не так, он извиняется за то, что убил ее, хотя не должен был. Не смог сделать с ней то же, что и с другими. Но… — Но в то же время он задушил ее, по его мнению — это истинно гуманно и уважительно. — Слегка усмехнувшись сказал Билл, плавно разворачиваясь к уже чистой кровати. Тело аккуратно поместили в мешок и перенесли в машину, также собрав всевозможные улики со всего периметра комнаты. — Нам стоит дождаться заключения из лаборатории, а после экспертизы строить догадки и теории. — Да… Стенфорд молча наблюдал за суетой и, развернувшись, вышел из комнаты. Доктор безэмоционально продолжал следить за этой сценой, не прерывая, рассматривающего книги, Диппера. Также подойдя к высокой и плотно заставленной полке, Сайфер начал поочередно оглядывать названия на корешках книги. — Что-то заинтересовало? — Чуть наклонив голову в сторону парня, сказал он. — Нет, просто любопытно, что читают подростки в наше время. — Ответил Диппер, бережно вытаскивая одну из книг и быстро листая ее страницы. — Ты не настолько сильно превосходишь ее в возрасте. — Но в интересах — да. — Хм, разве? — Позвольте, Доктор, цитируя цитаты из написанных Вами статей, я вроде как определенно поставил границу моих познаний, научная литература, статьи и учебники. Надо понимать, что когда изучаешь криминалистику, углубляясь в ее основы, невольно становится тошно читать различные детективные романы, свойственные для моего возраста. — Диппер отчаянно пытался удержать глаза на книге, дабы не смотреть в лицо собеседника, а бросить в того прожигающе-едким взглядом очень хотелось. — Во многих случаях дать себе слабину в некоторых моментах — особо приятно успокаивает. И не стоит принимать мое отношения к тебе с такой нелепой стороны, просто иногда издержки профессионализма дают о себе знать, я не могу принять тот факт, что агент Стенфорд допустил до таких дел подростка, в любом случае, насколько бы ты не был уникальным, ты все еще остаешься ребенком. Могу ли я задать такой нескромный вопрос? Почему именно эта профессия? Диппер отложил книгу, так и не прочитав в ней ни единой строчки, отвлекаясь на глухую боль в висках, и немного подумав ответил. — Просто хотелось помочь людям. Если есть интерес и способности к обучению, то почему бы и нет? — А каким людям ты хочешь помочь? Тем, кого убили, или тем, кто убивал? — Слова психотерапевта застали парня в расплох. Он об этом не думал. Нет, точнее начинал думать, но запихнул эти мысли куда подальше, дабы не ворошить еще свежее осиное гнездо. — Тем, кто может быть убит. Билл легко улыбнулся и выглянул в окно, за которым группы сотрудников ФБР уже рассаживались по машинам, а мистер Пайнс нервно курил у машины. Диппер с некоторой тоской осмотрел на последок дом, казавшийся ему слишком уютным и непорочным для той гнилой картины, что он недавно видел. Было бы замечательно жить в таком с семьей, сестрой и родителями, впитывать уютную атмосферу и полностью окунаться в теплую семейную любовь и заботу. Мейбл бы точно понравилось, она всегда мечтала о такой жизни, но в реальности все намного мрачнее. Вот семейный и когда-то теплый дом с только что вывезенным трупом, и сестра, которую он не видел почти 4 года. Кукольный мир рушится на глазах. Нагоняя быстрым шагом Сайфера, Диппер услышал наставление от босса. — Едем сразу в лабораторию, подготовка результатов не займет много времени. Кожаный салон вновь заставил студента утонуть в тепле и приятном слегка душном воздухе, отдающим легким запахом одеколона, отправляясь в недолгий сон. Доктор не заводил никаких разговоров, а значит Диппер мог с чистой совестью проспать всю дорогу, хоть как-то прогоняя усталость и головную боль. В сон его будто попеременно окунали и доставали обратно, даже не отряхивая от оставшихся сонных капель. Как только машина плавно остановилась, а за окном показался главный офис, Диппер глянул на часы в телефоне, сердито щуря глаз от яркого экрана. Уже почти пять вечера, от чего улица понемногу наполнялась мягкими тенями и приятной прохладой. Как он дошел до лаборатории парень не помнил вообще, лишь бездумно следуя за макушкой светлых волос. Стенфорд на что-то яростно жаловался, а падальщики совершенно не обращали на это внимания, продолжая заниматься своей работой. Кенди повернулась к Форду. — Лоси и олени вкладывают огромную силу в удары рогами, дабы задушить свою жертву. — Она умерла от нападения оленя? — Стенфорд словно заведенная пружина, лишь одно неверное движение и слетит с катушек. — Я этого не говорила. Без понятия, как могли попасть панты в раны, но умерла она определенно от удушья. Диппер прожигал взглядом, лежащее на металлическом столе тело, и бессвязно метал мысли по граням разума, пытаясь отыскать правильную сторону восприятия маньяка. Что для него значили все эти девушки? Определенно были объектом любви, таким образом он подавал им честь и выражал свои чувства по отношению к каждой из жертв, но что было не так с Анной? — Что думаете Доктор Сайфер? — Мужчина немного удивленно развернул голову в сторону агента и чуть склонил ее к груди, прикрывая глаза. — Мистер Пайнс, я уже рассказал Вам все, о чем думаю. Убийца точно не психопат он эмоционален и чувственен, даже можно сказать слишком раним и это сыграло с ним злую шутку. Могу принять размышления Вашего подопечного об извинении, присутствие трупа подле нас определенно что-то значит и это не то развитие событий, когда маньяк хочет показать свою работу миру, он хочет что-то сказать, но не нам, а Анне. — Убийца не психопат. Он не смог почтить ее тело, выразить свои эмоции и поэтому вернул на место, где убил. Я уже говорил, он любит одну из девушек, но любит не в плане секса, похоть и страсть кажутся ему унижением и безнравственностью. — Диппер еле складывал слова в вменяемые предложения, напрягаясь так, что сковывало все тело, не давая воли движениям. — Ее не забодали, а насадили на рога, как на крюк. — Но также ее печень удалили, а потом вернули на место. — Ошарашенно проговорила Венди. Хлопок, вокруг будто все остановилось, все встало на свои места и замерзло в немом кино. — С мясом что-то не так. — Взгляд студента приклеился к шву поперек бледного живота, ярко и грубо выделяющимся на фоне молодой и нежной плоти. Кенди резко схватила бумаги со стола, что-то суетливо перебирая. — У нее был рак печени. — Все напряженно замолкли, а Стенфорд неверяще уставился на парня. — О-он их ест.

***

Темнота поглощала все пространство вокруг, будто разбитое стекло дребезжа и сверкая в отражении холодных светлых лучей, чуть правее в воздухе раскачивается мертвое тело с развивающимся белым платьем. Пустые белесые глаза, словно зачарованно смотрят в самую душу леденя пространство под ребрами и сперая в них воздух. Подол ткани постепенно пропитывается густой с сладким оттенком запаха, кровью, окрашивая раскидистые оленьи рога в темно-алые струйки. Голова девушки почти ломилась от угла наклона, а разрывающиеся ткани плоти и ломающиеся кости резали по слуху, вызывая табуны мурашек по всему телу. Спина покрылась потом, а слезы перекатывались с щек на шею, покрывая кожу липкими и неприятными разводами. Диппер резко открыл глаза, судорожно вдыхая в себя душный и пыльный воздух. В комнате не было привычных лучей солнца, поэтому она смотрелась максимально чуждо и мрачно. Простыни были смяты и полностью мокрыми от пота, парень устало провел ладонями по щекам и поднялся с постели, касаясь горячими ступнями обжигающе-холодного пола. Медленно стянув простынь он отправил ее в ящик с грязными вещами и вышел на кухню, попутно открывая окно впуская в помещение ночной свежести. Дипперу давно не снились кошмары, а точнее с самого детства, когда родители ссорились и делили детей, словно собственность, как посуду или шкаф. То время прочно засело в воспоминаниях, причиняя огромную боль и страх, будто это было только вчера, а не девять лет назад. Но сейчас была другая причина возвращению кошмаров, намного серьезнее и весомее. Сколько бы он не убеждал себя, что много раз видел трупы и части тел на фото, в реальности лицезреть такие картины максимально тяжело. Ощущение смерти морально давит его и предательски шлет ночные кошмары. Часы показывали только пол третьего ночи, где-то под ухом кипел чайник и кофейные пылинки из банки быстрорастворимого подобия кофе, щекотали нос. Глаза постоянно норовили закрыться, но возбужденный и напуганный мозг яро протестовал и не давал снова провалиться в сон. Последующие часы тянулись долгой и нескончаемой лентой, парень откровенно не знал, чем ему заняться, желания что-либо делать не было никакого, из-за чего он бездумно рассматривал завитые буквы одной из книг, которую нашел под кроватью, даже не пытаясь вчитываться в страницы. Мысли начали постепенно уходить в сторону, в голове всплывали события последнего дня. Думать о трупах сейчас хотелось меньше всего, поэтому Диппер быстро переключился на другие моменты, более широкие и интересные. Например его новый коллега Доктор Сайфер. Диппер и вправду знал о нем еще до знакомства, но психотерапевты никогда не вызывали у парня ни интереса, ни восторга. С людьми этой стези было слишком трудно взаимодействовать, они давили своим присутствием, либо же попросту раздражали некомпетентностью и глупостью. Доктор же произвел далеко не плохое впечатление, но в то же время внушал некую обеспокоенность и настороженность по отношению к его персоне. Мужчина мог читать людей, словно открытую книгу, чем бессовестно пользовался, даже не пытаясь скрывать своих намерений, но полностью ограждал себя от подобного вмешательства. Диппер знал, что Сайфер сразу понял, чем он страдает, такое не скроется от профессиональных глаз. Их интерес друг к другу полностью обоюдный. Дипперу, как студенту действительно играло на руку иметь шанс пообщаться с таким квалифицированным специалистом, как Доктор, это могло весомой ношей отразиться на его проектной работе, да и парень не мог упустить возможность пообщаться с образованным и интересным для себя человеком. Но также появляется очень много вопросов по поводу дел, которые они ведут. Почему Диппера приписали к делу по пропаже девушек. Стенфорд четко сказал, что Доктор и он должны консультировать лишь по делу Чесапикского Потрошителя, как они получили полномочия для исследования нового дела? Можно еще допустить участие Доктора, но коим образом туда приплели молодого-практика-студента? С начала парень был уверен, что его официально допускают до мест преступлений, но сейчас убежден, что кое-кто жестко нарушает свои профессиональные полномочия и использует их в собственных целях. Агент Стенфорд определенно заметил его способности и не стесняется использовать их по полной, но в то же время не задумывается о последствиях этой идеи. Сидя на кухне с чашкой уже давно остывшего кофе парень совершенно не замечал, проходящего мимо него времени, но из глубоких раздумий его вырвала вибрация телефона в соседней комнате. Еле переставляя будто ватные ноги, он дошел до телефона и посмотрел на экран. Звонил Стенфорд. В 5 утра… Внутри зародилась подозрение и некое раздражение. Какого хрена он должен отвечать на звонки в 5 утра?! Это никак не входит в его обязанности. Немного постояв с дребезжащим гаджетом в руках, студент все-таки решил засунуть свою гордость подальше и ответить на звонок. Все равно он помирает от безделья и бессонницы. — Да? — Мейсон? Это Форд, ты сейчас дома ведь так? Ты должен сейчас же ехать в лабораторию, появился еще один труп. Я вызвал тебе такси, собирайся, поедем на место преступления. — … Да, хорошо. — Гудки прервали его хриплый голос, а ноги сами понеслись к шкафу. Надев первое, что попалось под руку, Диппер суетливо засунул помятые бумаги в рюкзак и, кинув пару банок энергетика, закинул его на плечо. Выйдя из квартиры, на дороге у дома его уже ждало такси до офиса. Мистер Пайнс уже привычно был на взводе и сейчас, довольно резко и отрывисто разворачивал руль машины, проезжая до лесистой местности с огромными территориями заросших полей. В щиколотки мягко впивались сухие травы и обломанные ветки, а посередине поля, как черное размытое пятно, собрались судмедэксперты и полицейские, оградив собой почти все место преступления, не давая рассмотреть картину в целом. Форд злобно гаркнул на рабочих, заставляя их освободить территорию и открывая взор на произошедшее. В разрытой, сырой земле была почти прибита мощная оленья голова с ветвистыми рогами, на которые было глубоко насажено обнаженное женское тело. Кожа лишена любого цвета, от чего ярко контрастировала с откровенными синяками и кровавыми разводами швов на животе. Прожилки рогов были полностью окрашены темной, уже давно засохшей кровью, а плоть местами разорвана клювами местных ворон, которые будто проявляя сочувствие преподнесли девушке в дар горстки сизых перьев. Словно в его ночном кошмаре голова была болезненно нечеловечно опрокинута назад и на фоне темных, рыжеватых волос выделялись блеклые зрачки голубых глаз. У Диппера все внутри похолодело, что-то не так. В эту картину убийца не вкладывал той искренности и почтенности. Он выставил свою работу на всеобщее обозрение, чтобы его увидели. Но почему тогда в поле? Он показал это ФБР. Это убийство и демонстрация были адресованы всем им. Стенфорд ожидающе уставился на парня, нервно крутя кольцо на пальце. — Есть предположения. — Это не он. — Ты хочешь сказать, что это не похититель?! Как же, рога и девушка точно с теми же чертами и ты говоришь что это не тот маньяк? Тогда кто же? Может это какая-то очередная небрежность, издевательство? — Агент нервно выдыхал, пытаясь успокоиться и делать безмятежный вид. — Убийца выставил ее на всеобщее обозрение. Он бы так не сделал, он чтил своих жертв и выражал им уважение и свою любовь, был искренен с каждой жертвой, а этот выставил тело, словно зарезанную свинью на обозрение, он не видел в ней человека. Он хотел, чтобы мы нашли ее так. Это сделал не тот, кто убил Анну Тернер, но он забрал легкие. — Диппер провел взглядом по аккуратному шву и впадинам в области грудины. — И сделал это когда она была еще жива, будто издевается над ней… Или над нами. — Так это не Миннесотский Сорокопут? — Из зарослей вылезла загруженная пакетами Венди и начала обкладывать ими весь периметр, подзывая работников приступать к переноске тела вместе с рогами. Около нее стоял Робби, разглядывая траву под ногами. — Миннесотский сорокопут — отряд воробьиных птиц, потрошит своих жертв и насаживает вырванные органы на ветки и колючую проволоку, прячет и позже съедает. — Это пресса так его назвала? Довольно изобретательно. — Протянул Форд. — То есть сейчас мы имеем дело с подражателем? — Да, Сорокопут имеет при себе помещение, где разделывает своих жертв, что-то вроде охотничьего домика, комнаты с трофеями, может несколько подобных, его не интересуют уличные шоу. — Диппер остановился, чуть подумав. — И у него есть дочь. Того же возраста, веса и внешности, что и другие девушки. — А что на счет Подражателя? — На слова агента, Диппер нахмурил брови и чуть развернулся в сторону машин. — Интеллектуальный и жестокий маньяк, без каких-либо моральных устоев, таких очень трудно прочитать, они не имеют определенной логики в своих действиях, невозможно предсказать череду его мыслей. — Внезапно раздался телефонный звонок и Стенфорд тут же поднял трубку, внимательно сосредотачиваясь на голосе в трубке, хмыкнув, он обернулся и приказал всем сворачиваться и быстро возвращаться в офис. — Кенди нашла зацепку, мы сейчас же едем в лабораторию. Так и проходит повседневность расследований, совсем не похоже на подростковые детективные романы с экшеном и быстрым ходом дела, в реальности все происходит намного скучнее, постоянные метания из одной локации в другую, бессонница и моральное напряжение. В лаборатории бегала Кенди, взволнованно перебирая бумаги и обсуждая что-то с Стенфордом. Диппер разглядывал документы по делу Сорокопута, как вдруг ему на плечо неожиданно легла рука, разнося холодок по спине. Вздрогнув он обернулся и наткнулся глазами на улыбающегося Доктора. — Здравствуйте Доктор, ты так рано приехал. — Доброе утро. Мистер Пайнс позвонил мне ни свет, ни заря, ему повезло, что сегодня я полностью свободен от клиентов. — Сайфер сел рядом, закидывая ногу на ногу и также беря в руки папку с документами. — Миннесотский Сорокопут? Могу предположить пресса постаралась с именем. — Улыбка слетела с лица Доктора и теперь имело спокойный и непроницаемый вид. — Да, назвали в честь птицы семейства воробьиных, довольно символично, принимая в виду способ убийства девушек. — Проговорил Диппер, не сводя глаз с документов. — Насаживает органы жертв на ветки и только после съедает их… Символично, но в корне неверно. — Билл чуть развернул голову в сторону доски, где висели фото с мест преступлений. Под ребрами Диппера что-то радостно заклокотало, он не один считал это имя полным провалом. — Да, для этого убийцы его жертвы не являются едой в прямом смысле слова, через этот процесс он показывает свои чувства по отношению к объекту любви. Скорее всего его дочь часто куда-то уезжает и он… Чувствует себя одиноко… — Диппер не смог сдержать судорожного глотка. Никого не напоминает? - … Поэтому он хочет, чтобы она всегда была с ним, но не может совершить процесс. А скорее всего даже не задумывался об этом. — Не могу не согласиться. — Доктора прервал голос мистера Стенфорда, тот насильно впихнул стопку бумаг в руки студента, заставляя его ловить упавшие на пол листы. — Выдвигаетесь по адресам, Кенди нашла металлический опилок в одной из ран, определили что это материал из которого изготавливают строительные трубы, таких заводов несколько из ближайших штатов. Сперва осмотрите все в Миннесоте, после приступайте к остальным. Диппер нервно подтолкнул очки на переносицу и сунул бумаги в портфель, вставая на ноги и выходя из лаборатории. Следующие часа 3 обещали быть мега интересными…

***

Очередная стройка, Диппер не помнит какая она уже по счету, но все равно пытается не провалиться в желанный сон, упрямо разглядывая небо с высоко поднятым солнцем, которое предательски слепило глаза, заставляя их закрываться. — Так интересно смотреть на работу полиции с другой стороны ширмы. — Доктор казалось совсем не устал, либо же профессионально притворялся беспристрастным. — Не тебе одному, все, с чем я ознакомлен представало передо мной только в виде теории и рассказов от учителей и приглашенных «Экспертов». Довольно интересно переживать то, что усердно втирали тебе в голову, как ужасно интересный процесс… — Диппер устало прижался щекой к стеклу, наслаждаясь прохладным ветерком из небольшой щели между стеклом и машиной. — Да, реальность предстает не в самом лучшем свете, но разве это не прелестно, осознавать насколько по разному люди воспринимают вещи и мир, ставя свои интересы в приоритет жизни? — Прелестно до момента, пока эти приоритеты не начинают навязывать тебе. — Настолько не нравится общение? — Доктор будто невзначай перевел тему, но Диппер только бровью повел, понимая на что тот намекает. — Я знаю, что это довольно распространенная проблема не только для людей с расстройствами, но и для обычных обывателей. Поверьте, Доктор, моя эмпатия не делает из меня психопата или забитую жертву. — Я не считаю тебя жертвой, а уж психопатом тем более, ты открыто выражаешь и чувства и эмоции, но это пока. При обычной жизни такое интересное расстройство не могло бы причинять излишки неудобств, но твой новый образ жизни может повлечь непоправимые последствия. — Губы парня непроизвольно сжались в тонкую линию. — Я отлично разделяю свою личность, от личностей убийц, которых эмпатирую. — Эмпатия не подразумевает под собой становление другим человеком, но некоторые части индивидуальности может кардинально изменить или же перенять новые. — Намекаешь на то, что я могу стать убийцей из-за Миннесотского Сорокопута? — Именно из-за него? Нет, хочу сообщить, что мистер Стенфорд дал приказ о твоем обязательном посещении психотерапевта. Он считает, что произошедшее может повредить твою психику. — Если сказать прямо — он хочет мое освидетельствование? — Догадки начинали становиться реальностью. — Он понимает, сколько законов нарушает, нанимая меня на службу? Несовершеннолетний студент, практик, да еще и с психологическими расстройствами — целый ассортимент. Скажу по секрету, я заучивал ответы на проверочных тестах при поступлении в университет, прошел только с 3 раза, разве это ни о чем не говорит? — Мистер Форд не боится использовать свои полномочия, но как по мне это и вправду выходит за все рамки, я бы с энтузиазмом вмешался, но разве он меня послушает? Он считает, что обойдет некоторые довольно важные пункты закона, наняв тебя специальным агентом и направив на психотерапию при наличии справки. Действительно заучивал ответы? И разве берут на учебу при нескольких провалах тестов? — Сайфер чуть приподнял уголки губ, делая подобие улыбки. — Для учителей я показался слишком милым, чтобы меня выкинули из-за вердикта, что я псих. — Предрассудительно. — Машина уже подъезжала к месту назначения и Диппер чуть встрепенулся, цепляя пальцами рюкзак с заднего сидения. — О чем я и говорил. — Это уже шестое место, а я так и не могу угадать, что же мы все-таки ищем. — С небольшой усмешкой в голосе спросил Доктор. — Ничего конкретного, в основном что-то интересное и странное, то что покажется подозрительным. — В воздухе стояла густая пыль, от чего во рту сразу стало сухо. В небольшой отдельной комнатке хранились все документы о сотрудниках стройки. Женщина управляющая что-то взволнованно тараторила по телефону, а тетради с отчетами быстро скидывались в коробки, которые сразу уносились в машину. — Так как Вы сказали Вас зовут? — Женщина прикрыла ладонью телефон, разворачиваясь к ним. Диппер не поднимал взгляда от одного отчета. — Гаррет Ривера? — Работал на трубонарезном станке, это акты выполненных работ, Профсоюз требует. — Недоуменно сказала она. — У него есть дочь? Примерно 18 лет, обветренное лицо, темные рыжеватые волосы и где-то вот такого роста. — Диппер поднял папку чуть выше своей головы и вопросительно поднял взгляд на женщину. — Наверное, не знаю, я с ними знакомств не вожу. — Что тебя так заинтересовало в Гаррете Ривера? — Из-за спины студента донесся ровный, спокойный голос. Билл стоял с коробкой бумаг и подойдя ближе, заглянул в отчет. — Он не оставил адреса, только телефон. — Думаешь ему есть, что скрывать? — Остальные работники оставили адреса, а он еще и по несколько дней мог не появляться на работе. — Диппер оглянулся на Доктора, а после спросил у начальницы. — У Вас ведь есть адрес Ривера? Женщина быстро перебирала ящики и, найдя нужные документы, отдала их мужчинам. Пока она отлучилась в другую часть стройки, Диппер аккуратно складывал все коробки в багажнике машины, возвращаясь обратно за Доктором, но тот был занят разговором по телефону. Студент же, только заметив телефон у уха Сайфера, сразу отошел на приличное расстояние и немного побродив вокруг, устроился на переднем сидении, выуживая из рюкзака банку энергетика и отпивая глоток. Через минуту вернулся Доктор и завидев в руках парня напиток, чуть заметно поморщил нос, но все же держа на лице маску спокойствия. — Не стоит употреблять такие бесполезные вещи, это вредит не только физически, но и ментально. — Это то, что помогает мне функционировать днями напролет, не знаю во сколько тебя вызвал Стенфорд, но лично мне он позвонил в 5 утра. Сейчас думаю, злиться мне или плакать. — Ну ко мне он припозднился до 7 утра, но все-таки лучше перестать пить такую дрянь, заменив ее крепким утренним кофе. — В голосе Билла слышалось раздражительное недовольство, словно ему категорически не импонировала безобидная газировка. Немного подумав Диппер все-таки быстро сделал последний глоток и, выйдя из машины, забросил банку в ближайшую урну. Он необоснованно чувствовал себя вульгарным злодеем, который порочит невинные взгляды правильных людей и такая мысль заставила усмехнуться. Сейчас они навестят дом Ривера, до которого осталось совсем немного времени. Если подумать, то не только отсутствие адреса смущало Диппера, но и расположение дома Гаррета было довольно подходящим. Пусть предположительно Сорокопут имел отдельный дом для хранения своих жертв, но он не должен быть далеко расположен от места жительства. Поездка была довольно напряжной, молчание заставляло опускаться в мысли все глубже, надумывая много проблем и необоснованных моментов и вот, наконец они доехали до дома Ривера, но что-то было не так. Выскочив из машины Диппер как можно быстрее побежал ко входу, но его остановила лежащая на пороге дверей женщина, почти захлебывающаяся в луже собственной крови. На ее горле расширялся грубый блистающий красками разрез, а хрупкие ладони крупно дергались и безрезультатно пытались зажать рану. Светлые испуганные глаза и рот, раскрытый в немом стоне боли протаранили разум парня, он моментально бросился к женщине, сжимая горло руками, но лишь пачкая себя кровью. Диппер не знал, что делать в таких ситуациях, руки предательски затряслись, а глаза судорожно бегали то по лицу женщины, то по раскрытым дверям дома, откуда доносились молящие всхлипы. Доктор быстро подбежал к Дипперу и присел рядом, закрывая рану своими пальцами, а парень, не долго думая, рванул на плач, попутно задирая футболку и выуживая с пояса пистолет, целясь впереди себя. Легкими шагами пробежав коридор, Диппер увидел мужчину и девушку на кухне, тот держал у ее горла нож и, казалось, что-то шептал ей, мнимо успокаивая, но девочка все равно плакала и умоляюще смотрела на парня. Гаррет поднял взгляд на полицейского и совершенно неожиданно, резко мазнул ножом по шее своей дочери. Пальцы, зажимающие курок нервно содрогнулись, послышался выстрел, как в замедленной съемке мужчина отпрянул плечом назад, а девушка свалилась на пол, словно рыба выпрыгнувшая из аквариума и глотающая ртом воздух. Еще выстрел, второй, третий… Звук стал таким привычным, и пальцы содрогались, пока пистолет не начал глухо щелкать, предупреждая, что патроны закончились. Диппер смотрел на оружие, свои руки и протараненное тело мужчины, завалившегося в углу. Мыслей не было, вообще пусто, будто все, что было до этого момента в его жизни попросту стерлось, без попытки восстановления. Взгляд упал на девушку и тело на автомате понесло к ней, зажимая рану также, как и ее матери всего минуту назад, боковым зрением парень уловил еле заметное движение и повернув голову, увидел ухмыляющегося Гаррета, что-то шепчущего ему. Но в ушах стоял лишь звон, перед глазами все начало размываться кровавыми разводами и каплями на очках, а разум поплыл, словно в густом и непробиваемом тумане. Прикосновения рук к плечам быстро отстранили его от девушки и тонкие длинные пальцы пытались сомкнуть рану, как зашивая и пытаясь вернуть назад, но безуспешно. Слышались глухие, но тревожные звуки сирен и Диппера тотчас под руку вывели из дома, оставляя одного около служебных машин. Одного смотреть на дом, который всего десять минут назад был обычным обиталищем типичной американской семьи , но всего лишь одно лишнее слово и весь милый мир разрушился. В голове пусто , перед глазами капли крови и лицо неприятно влажное от крови , запах которой уже плотно забился в нос. В ушах стоит настойчивый и ужасающий шепот, от которого никак больше не избавиться . Сейчас ты видишь? Видишь?