Сердце, как блюдо застолья

Аудитория постепенно наполнялась мягким гулом и шуршанием бумаг, которые отправлялись по сумкам и рюкзакам с прозвеневшим только что звонком. По середине комнаты преподаватель учтиво отвечал на все вопросы любопытных студентов, что смотрели ему в рот, словно завороженные верующие внемля божьему слову. А самоназванный бог с наигранной гордостью и надменностью взирал на людей, с высоты своей пустой глупости. Диппера же такие сцены никак не впечатляли. Поверхностные догадки по теме Миннесотского Сорокопута, рассказанные учителем Фроудом никаким образом не пересекались с доскональной правдой. Презентация содержала в себе только треть всех жертв, а психологический портрет Ривера был настолько сжат и односложен, что на протяжении всей лекции парню хотелось выть от досады и раздражения. Такое времяпровождение также совсем не спасало от нагоняющей сонливости, посредством которой стали еще более изощренные кошмары, от которых Диппер банально не мог сомкнуть глаз, заливаясь утром литрами энергетиков и крепким кофе. Дело Сорокопута навело большой шумихи, как только желтые СМИ опубликовали пару размытых фото на обложках статей и только чудом улеглась история с самим Диппером, выданным под красками «Очевидца». Сил на какую-либо работу не было, ни моральных, ни физических. Стенфорд максимально постарался снизить нагрузку для студента, проведя только одну завершающую беседу о полном представлении картины преступника и выдав отчет о завершении дела. Расследование было полностью закрыто, но не все факты были раскрыты, студент понимал, а точнее определенно знал, что будь у них в руках дочь Гаррета Ривера, дело бы не остановилось на самом интересном месте. Тембри Ривера скончалась еще до приезда в больницу. От рук собственного отца, также, как и ее мать. Дом семьи Ривера был полностью обыскан, нашли охотничий дом полностью заполненный останками жертв убийцы, найдены были только части неперемолотых костей, а также огромное количество оленьих рогов с частицами крови на них. Хижина была заполнена шкурами и останками животных, различными инструментами и приспособлениями для переработки улик. Холодильники семейного дома забиты мясом, а в подушках найдены волосы некоторых из убитых девушек. Он отдавал им дань уважения, используя все их тело во благо… Диппера вывело из тумана воспоминаний почти оглушающий хлопок дверей среди уже затихшей комнаты. Все студенты покинули кабинет и в помещении остался лишь парень и учитель, но тишину заполнили уже знакомый глухой стук каблуков туфель. Диппер знал всего одного человека, шаги которого имели свою обособленную ауру элегантности и тщательно скрытой самоуверенности. Он повернул голову в сторону проектора, где ожидаемо увидел сперва яркую светло-желтую макушку волос, а после идеально отглаженный темный пиджак, с белым воротом рубашки, обрамляющим шею. Доктор Сайфер. Учитель, только завидев того, сразу встрепенулся и поприветствовал неожиданного гостя, заводя с ним разговор. — О-о, Доктор Уильям Сайфер, рад Вашему визиту, я Фроуд М-миллер. По какому делу Вы тут? — Мужчина растерянно протянул чуть дрожащую руку и окинул взглядом костюм, не смея поднимать глаза. Билл вежливо пожал руку и не отвечая на вопросы обернулся, осматривая студенческие места. — Здравствуйте мистер Фроуд, я кое-кого ищу. Это касается работы, прошу простить меня. — Он лучезарно улыбнулся, заостряя взгляд на притаившемся среди книжных полок парня и без колебаний направился к нему. В это время Диппер настороженно прожигал взглядом мужчину, раздумывая над причиной его визита. — Диппер, здравствуй. — Привет, ты по направлению Стенфорда? — Он не задержал взгляда на Докторе, спокойно провожая озадаченного учителя и поднимаясь с места, захватывая полупустой рюкзак. — И да, и нет. Отчасти я здесь по приказу мистера Форда, но в то же время хочу благородно предотвратить визит самого агента Пайнса, и как я понимаю, уже поздно что-либо предпринимать. — Билл огорченно обернулся на входную дверь, которая тут же распахнулась, впуская в аудиторию как всегда напряженного Форда. — Как проходят твои занятия? — Агент отбросил громоздкую тень, вставая перед парнем и загораживая единичный свет ламп в центре потолка. — Лучше, чем могло бы быть, но. Больше нет никаких сил слушать эти баллады на лекциях, вы совсем их не просветили? — Диппер прислонился к краю стола, устало вздыхая и упорно глядя на агента. — Нет, им это ни к чему, а вот наблюдательный совет полностью просмотрел твои досье на дело Сорокопута и одобрило твое вступление на преждевременную должность специального агента с моей рекомендацией освидетельствования. Вопрос лишь в том, согласен ли ты? — Хотите начать прямо сейчас? — Парень язвительно прыснул и вперил взгляд в пол. Доктор, не перебивая, слушал диалог и, поведя плечами, решил вмешаться. — Освидетельствование должна была провести моя коллега от лица ФБР, но совсем недавно она была отстранена от службы, поэтому мы решили, что его проведу я. — Доктор Сайфер вполне квалифицированное и внушающее доверие лицо, вы не знакомы с ним близко, поэтому он — идеальная кандидатура. — Меня вообще не устраивает ни одна кандидатура. — Мейсон! Ты никогда до этого не убивал, не мог даже курок спустить на учебных практиках. Но выстрелил в тело Гаррета Ривера 10 раз! Твоя психика может и более устойчива, чем у других студентов, но она все еще на грани формирования, а подобные происшествия уж поверь мне не сказываются на ней хорошо. — То есть психолог это не чистая формальность? — Я хочу спокойно спать, не бояться за тебя. Я просил только лишь разузнать информацию по делу Сорокопута, но ты зашел слишком далеко! — Стенфорд раздраженно вдыхал воздух носом и грозно смотрел на студента. — Терапия на меня не подействует. — Подействует, если ты этого захочешь. Тебе стоит пройти хотя бы одну терапию, ты был тогда вместе с Доктором, не глупи и не упирайся. Дай мне хотя бы спокойно спать. — Форд резко развернулся и ушел к выходу, напоследок предупредив. — Если ты согласен, жду тебя завтра утром в офисе. Дверь глухо захлопнулась, а Диппер почти облегченно вздохнул, но это не избавило его он напряжения, которое давило на плечи. Сайфер задумчиво стоял чуть поодаль, смотря вслед агенту. — Тебя подвезти?

***

Кабинет психотерапевта представлял из себя внушающих размеров комнату, искусно и дорого обставленную темной мебелью и различными «Экспонатами», будто уже готовыми для выставки в музеи, картины и книги громоздились одной сдержанной палитрой на втором этаже, соединенном массивной, но простой лестницей. Один вход для клиентов, другой для Доктора, довольно странное и неординарное решение. Диппер с любопытством рассматривал лежащую на небольшом столе картину, аккуратно вырисованную карандашом. Изогнутый дугой мужчина, насквозь проколотый различными видами холодного оружия, каждая мышца и теневые изгибы были четко заштрихованы и открывали поистине пугающий, но прекрасный образец искусства. На столе также лежали идеально выстроенные принадлежности для письма и рисования, карандаши, ручки и скальпель. Диппер обернулся и увидел подходящего к нему Сайфера, тот нес в руках какую-то исписанную бумагу. Парень вопросительно посмотрел на мужчину. — Это?.. — Психологическое освидетельствование, ты полностью дееспособен и вменяем, мои поздравления. — Доктор положил на стол бумагу, аккуратно опустившись в кресло. — Это фальшивый отчет. — Да, мистер Стенфорд может спать спокойно, твоя психика не пострадает, а наш разговор пройдет без наигранного напряжения. — Стенфорд считает, что мне нужна твоя помощь. — Диппер еще раз обвел глазами кабинет и встал перед одной из картин на стене, рассматривая вязкие масляные очерки. — Просто тебе совсем не нужны эти криминальные ужасы, жизнь студента наполнена более приятными радостями. — Например одна из них это нудные и бессвязные лекции от мистера Фроуда. — Это уже последствие первого. — Поверь, все его лекции далеки от адекватности и радости учения. — Как не прискорбно могу с этим согласиться. — Билл чуть сожалея приподнял уголки губ. — Были на его лекциях? Если так, то сочувствую. — Нет, но он посещал все мои выступления со статьями в Академии и научных мероприятиях. — Тогда определенно сочувствую. Не думаю, что смогу посещать его последующие лекции, надеюсь Форд разберется с моей учебой в Академии. — Ты все-таки хочешь согласиться? Стоит ли подвергать себя таким испытаниям. Одно дело уже сказалось на тебе довольно сильно, Миннесотский Сорокопут мертв, как и вся его семья, это стало большим ударом для тебя. — Диппер недовольно нахмурился на такие слова. — Ты тоже там был. — Да. Меня также это касается. Мы не смогли их спасти, это же влечет эмоциональные обязательства. — Даже спаси мы их, от обязательств мы бы не избавились. — Верно. Ответственность присутствует во всех исходах. — Форд предполагает, что его дочь — Тембри, помогала отцу убивать. — Думаешь, это может быть правдой. — А как ты думаешь? — Вульгарно, но вполне возможно, хоть и проверить этого он не сможет. — Я будто обзавелся группой поддержки. — Язвительно кинул парень. — Мистер Стенфорд будет более чем доволен. Тебе просто стоит помнить, что зеркало твоего восприятия отражает не только плохое в других — но и хорошее в тебе. Диппер обошел стол, снова задержав взгляд на скальпеле, он обдумывал слова Доктора, прокручивая и пробуя их на языке. — Скальпель. — Для… — Заточки карандашей, да, я знаю. — Внутри зарождалось странное, тревожное чувство, и он едва смог сдержать голос ровным. — Был опыт в искусстве? — Нет, моя сестра модельер одежды, она часто разбрасывала по дому подобные штуки. — Довольно эксцентрично. — Пожалуй. А вы рисуете? — Да, еще с давнего времени, европейская архитектура превосходно сохранилась до наших времен, это удивительно, считаю обязанным запечатлеть это не только в своих воспоминаниях, но и на рисунках. — Доктор удобнее устроился в кресле и мечтательно прикрыл глаза. — Да, очень красиво, ты не скуп на детали. — Дело привычки. Диппер, осмотревшись и изучив территорию, успокоился и позволил себе расслабить линию плеч. Сайфер обернулся к нему и продолжил диалог. — Как проходит твоя работа по портрету Потрошителя? — Парень немного растерялся от такого вопроса, можно сказать, что он почти и забыл, зачем пришел в поведенческий отдел. — Я… Времени для записей почти не было, но у меня есть много догадок и предположений. — Он едва заметно выдохнул и прислушался к гулким стукам сердца под ребрами, почти заглушающих сторонние звуки. — В момент, когда мы ехали к дому Ривера к ним в дом поступил анонимный звонок, его не удалось записать, но я уверен, что именно он послужил катализатором. Кто-то предупредил Сорокопута о приезде ФБР и мы полностью уверены, что это был тот, кто убил девушку в поле. Он мог знать Гаррета лично или же наблюдать за ним издалека и полностью понимать его подходы и мотивы к убийствам. Форд говорит, что это убийца-подражатель. — Но ты так не думаешь, не так ли? — Я считаю, что этот убийца и есть Потрошитель. — Диппер встал напротив мужчины и оперся на второе кресло, скрещивая подрагивающие от волнения руки. — Психологический потрет, почерк убийства и посыл полностью совпадает, но… — Дай угадаю, Стенфорд так не думает. — Да, он даже слушать меня не хочет, из-за стольких смертей он весь на взводе и в притык не видит очевидных вещей, да и с какой стати ему надо верить мне? — Он доверил тебе работу над сложными и довольно опасными делами, с чего бы ему тебе не верить? Хоть я и не могу поощрять действия агента Форда со своей профессиональной точки зрения, но могу оправдать его поведение на данный момент. Сорокопут не только вывел всех нас из привычного строя, но и значительно изменил мировоззрение. Сейчас не время для серьезных разговоров со Стенфордом. Диппер возмущенно засопел и устремил недоуменный взгляд на Доктора. — Мне ждать когда он снова убьет?! Я не провидец или экстрасенс, я не могу точно определить время, место и будущую жертву убийства, но пытаюсь делать все, что могу для продвижения этого дела, только вот в силу каких-то неизвестных обстоятельств, никто не воспринимает в серьез эти старания. А когда все уже по накатанной катится в тартарары, от меня требуют невообразимых магических ответов. Будто я тут на полной рабочей смене беснуюсь, а не обычный университетский проект создаю. — Но я верю тебе. Пойми, Диппер, твоя эмпатия не обычный дар, она имеет много плюсов, но минусы иногда перевешивают в плохую сторону. Мистер Стенфорд не может воспринимать должным образом то, чего не в силах понять и представить, он довольно примитивно спишет все на твой переходный и буйный возраст, чем в очередной раз проверит возможные теории. — Билл огорченно выдохнул и опустил золотистые глаза, сбрасывая из уложенной челки пару тонких прядей. — Но я не могу с ним согласиться, так уж устоялось, что с агентом Пайнсом у нас всегда разные устои и понятия. Я верю тебе, так как понимаю, как ты пришел к тому или иному выводу, но есть вопрос, стоит ли тогда тратить силы впустую и разъяснять все Стенфорду? — Вы пытаетесь настроить меня против него? — Диппер сомкнул губы и нахмурился, разглядывая расслабленное лицо Доктора и не выявляя абсолютно никаких определенных эмоций. — Совсем нет, просто пытаюсь мыслить максимально рационально. Есть ли смысл тратить моральные и физические силы на объяснение такого расплывчатого и неординарного явления, как эмпатия, такому непробиваемому человеку, как Стенфорд? — Билл поднял взгляд и глаза Диппера словно погрузили в раскаленное железо, тело резко дрогнуло и оставило неприятный холодок под слоем кожи, словно ее только что безжалостно сняли, как мягкую апельсиновую кожуру. Но студент быстро пришел в себя, пытаясь не выдавать своих мыслей и явных подозрений. Ему казалось, что с Доктором определенно что-то не так. Он был опасен, Диппер не мог прочитать его, как других людей или же просто предположить последующие действия и слова мужчины. Такая загадочность слишком пугала и Диппер неосознанно почувствовал себя маленьким ощетинившимся зверьком, которого забил в угол мощный и агрессивный хищник. Давно притупившиеся инстинкты били тревогу, разворачивая под ребрами целый ураган чувств. — Да, в твоих словах есть смысл… Но Форд главный в отделе, только он способен дать мне допуски к расследованию преступлений, я пока не знаю, хочу ли вообще участвовать в этом, но отказаться не могу. — Я помогу тебе. Вопрос о моем участии в последующих делах и расследованиях лишь риторический. Агент Форд уж точно не упустит возможности приставить к студенту-практику доверенное лицо. — Однако какое у тебя самомнение. — Чуть усмехнулся парень. — Окружение воспринимает тебя также, как ты себя позиционируешь. — Не нужно быть королем, чтобы управлять государством. — Верно. — Сайфер легко улыбнулся и прищурил глаза, а Дипперу они казались чуть более мягкими и безобидными в свете закатного, почти красного, солнца. — Подвезти тебя до дома? — Нет, пожалуй доберусь на такси. — Диппер подхватил пальцем лямку рюкзака, валяющимся на полу у стола и приоткрыл входные двери. — Ты будешь завтра в офисе? Если да, то скажи Стенфорду, что я согласен на должность, но буду не раньше обеда, у меня лекции по психоаналитике. — Да, конечно, до встречи. — Доктор проводил студента до выхода, провожая машину такси глазами, пока та не скрылась за очередным поворотом. Диппер доехал до дома, всеми силами пытаясь не провалиться в сон. От перенапряжения и загруженности он почти не спал, хотя не только стресс заставлял его закупаться литрами энергетиков и кофе. После завершения дела Сорокопута сны медленно, но верно, превращались в бесконечные кошмары и ужасы, избавиться от которых парень никак не мог. Его квартира, которую он до недавнего времени считал своей крепостью и родным домом, стала потихоньку превращаться в картонную коробку, наполненную тьмой и накаляющейся атмосферой. Внутри постоянно стояла необъяснимая, но четко ощутимая тревога, от которой Диппер становился еще более неуклюжим и дерганным. Погода на улице так же настроения не прибавляла, солнце было перекрыто сплошными серыми тучами, а запах дыма и мокрой земли окутывал комнату, прорываясь через щели окон на балконе. Хотя могло бы солнце хоть что-то исправить? Возможно было бы не так холодно и отчаянно одиноко, но сейчас одиночество не было такой уж большой проблемой, в некотором роде оно ощущалось недосягаемым спасением. Постоянное чувство чужого присутствия не покидало студента даже среди огромной и шумной толпы университета, в которой по идее он был лишь маленькой крупицей от большого целого, но даже эту мысль перекрывало беспокойство. Будто прямо за самой спиной его поджидало нечто, способное разорвать тело и душу в клочья. Мысли крутились вокруг Доктора и Стенфорда. Диппера словно перекидывали из стороны в сторону, не давая права выбора, оба перетаскивали его на свои стороны, попутно пытаясь завуалированно настроить против «вражеской стороны». Хотя так можно было сказать лишь про Сайфера. Парень пусть и не мог утверждать, но его ощущения, сжимающиеся комки под ребрами четко кричали об опасности этой персоны, но это были лишь сплошь случайные догадки, словно он самозабвенно тыкал пальцем в небо. Билл не признавал истинности своих действий, но и не скрывал своего отношения к агенту Стенфорду, он заставлял Диппера оставаться на грани меж двух ям и не позволял выбирать дальнейшее развитие событий. Он не мог просто отказаться от общения с психотерапевтом, а сейчас, обремененный тягостным долгом, не мог даже уйти из отдела. Решение было утверждено, он не мог позволить людям и дальше бесполезно гибнуть, всеми своими силами он был обязан помочь расследованиям, даже под гнетом такого давления со всех сторон. Стоило лишь опрокинутся на холодные, слегка грубые простыни, его мысли начинали еще яростнее и беспорядочнее метаться по углам разума, а в ушах стоял ошеломляющий стук сердца, напоминающий звонкий стук копыт и тяжелых вздохов обрамленной плотной плотью, груди. Пытаясь различить свои чувства, он проваливался еще в самой первой попытке отделить их от чужих эмоций. Ноги непроизвольно подтянулись к груди и стало чуточку теплее, но ощущение пустоты под горячей кожей стойко веяло одиночеством и страхом. Пустота в голове переменчиво мелькала картинкой ярко-голубых, стеклянных и пустых глаз Сорокопута. Пусть и с огромной неохотой, но разум быстро погружался в сон, поверхностный и наполненный тревожными видениями.

***

Форд как всегда был на взводе, звонок от него почти сорвал лекцию и заставил Диппера быстро извиняясь перед преподавателем, покинуть аудиторию, спешно выбегая из университета под взгляды недоуменных охранников. Еще одно убийство. На этот раз жертвой стал владелец магазина с антикварными зеркалами. Диппер сидел в такси весь на иголках, почти в неосознанном тумане пробираясь сквозь толпы судмедэкспертов и полицейских. Стенфорд подошел к нему, резко останавливая за предплечье и позволяя парню придти в себя. — Вышли все. — Персонал будто затравленно обернулся на глухой бас мужчины и резко поспешил удалиться. Диппер зашел в, обнесенную лентой, комнату. Почти большую часть стен комнаты занимали огромные, резные зеркала, источающие вековую стать и гордость, смотря на такие вещи всегда невольно придаешься странной ностальгии, рассматривая старые прорези и потертости металла и дерева, складывающиеся в единое искусство. Но стена напротив была полным разочарованием, пронизывающим сердце обломками тех самых зеркал и заставляя мышцы тела судорожно сжиматься. Кровь поспешно отлила от лица, заставляя кожу посереть единым бледным листом и оставляя неприятные покалывания в щеках. Вся стена была испещрена осколками разбитых зеркал, в которых отражались окровавленные части тела мужчины. Тело было подвешено на тонкие, почти прозрачные лески, крепящимися за тело блестящими крючками, оттягивающими порванные части кожи. Руки были четко-профессионально отрезаны до локтей и висели безвольными бревнами, а кисти были сложены на полу в молящем жесте зажимая, грубо отрезанный, язык. В глазницах сверкали аккуратно вставленные осколки стекла, образуя темно-алые подтеки смешанные с желтыми засохшими выделениями, которые уже опадали прозрачными чешуйками на грудь. Шея изогнутая в неестественном углу пестрела цветными гематомами, отражая в зеркалах проблески голубых и солнечных оттенках. Диппер не мог оторвать ошеломленного взгляда, неподвижно стоя в центре комнаты, он в ту же минуту опомнился и закрыл глаза отсчитывая покачивания метронома, мелькающие теплыми вспышками под веками, почти как лучи солнца в его квартире по вечерам. Раз, два, три… Я смотрю на него, наигранно улыбающегося и заискивающе показывающего на товары магазина. Он видит меня не в первый раз, знает, что я не уйду без покупки, не смогу уйти, не забрав частичку этого места. Когда я накидываюсь на него сзади, он слабо сопротивляется, царапает гладкий черный латекс на перчатках, уже обрамляющий пальцы и ладони. Холодность, безразличие, гордость и пугающее ощущение удовлетворенности, но не от убийства. Чувство избавления мира от неугодных, эйфорией разливается по венам, в голове правильная и наполненная пустота, картинки, которые мелькают перед глазами отдаленно напоминают холсты масляного искусства, рассказывают дальнейшую историю. Я убиваю его быстро, но проходят минуты, а он все извивается в попытке выжить, легкий поворот головы и тело безвольно падает на пол, никаких сопротивлений, умиротворенность настигает и это место. Глаза тяжело открываются, в теле оседает неприятный и тесный гул. Форд тихо подходит сзади и встает рядом, не решаясь положить руку на плечо. — Что ты видел? — Мужчина напряженно смотрел на вход, в котором уже потихоньку ютились судмедэксперты. — Это Потрошитель. Этот мужчина знал своего убийцу, он был довольно частым посетителем магазина, как я говорил, он значительно богат, никогда не уходил с пустыми руками. — Он бросил взгляд на аккуратно зашитый шрам вдоль всего туловища. — Он забрал почти все, но мне кажется в этом есть какая-то иная причина, я чувствую что-то изменилось в его мотивах. — Другая мотивация? — Нет, изменилось не его видение и восприятие мира, а жизнь. Кто-то выбил его из равновесия. Посмотри на зеркала, он разбил их в порыве эмоций. — Диппер подошел к разбросанным остаткам рам и осмотрел их со всех сторон. — Психопаты не могут чувствовать и испытывать присущие людям эмоции. — Я не говорил, что он психопат. Он не принимает людей за отдельные и самостоятельные личности, свиньи, всего лишь мясо, красиво выставленное на прилавке. — Тело сняли со стены и сложили в черный длинный пакет. — Соберите все рамы и осколки, на них могут остаться улики. — Диппер развернулся к Робби, который в это время помогал поместить труп в пакет. Венди и Кенди с интересом рассматривали разломы на стеклах и скидывали в герметичные коробки. Но тут Кенди подошла к агенту и стоящему рядом студенту. — Эти зеркала, их не разбили. Смотрите на эти разломы и углы, здесь почти нет мелкой крошки от стекла или серебра. Он ломал их руками. — Стенфорд удивленно рассматривал толстый остаток зеркала в руках девушки, чуть прищуривая глаза. — Насколько он физически силен… Это вещи, пережившие годы использований и перевозок, но он просто сломал их руками. На них также везде видны следы перчаток, но пока ни одного волоса или же волокна ткани. Конечно же более точная экспертиза покажет больше, но это только в лаборатории. — Тогда немедленно возвращаемся, Мейсон, у тебя все? — Форд коснулся грубой ладонью плеча студента, когда тот выпал из задумчивости. — Да.

***

Диппер стоял у стола с выложенным трупом продавца и прикрывал глаза, зудящиеся от яркого света ламп над потолком лаборатории. Грудную клетку, почти сразу после привозки тела, вскрыли, но все увидели там совсем не то, чего ожидали. Судмедэксперты в ступоре рассматривали внутренности тела. — Это?.. Цветы? — Венди раздвинула ребра мужчины сильнее и извлекла легкие, испещренные и проткнутые стеблями растений. — Больше ничего нет. — Девушка наклонилась над полостью груди и внимательно всмотрелась в оставшиеся содержимое. — Все внутренности вырезаны с поразительной точностью, как он смог сделать это в таких неподходящих условиях? — В полости живота все промыто и залито водой. Она подпитывала цветы некоторое время. Но это… Просто чудовищно, сердце, почки, желудок, совершенно все забрал, кроме легких. — Валентино просмотрел кости ребер, отделяя слой промытой от крови кожи. — Даже ребра не повредил. Диппер рассматривал лежащие на металле легкие, обвитые цветами, и пораженно метался в мыслях. — Это пионы, акация, орхидеи, гвоздики… Цветы ухаживания? — Что? — Агент Пайнс резко развернулся к мальчику и за ним утянулись все остальные взгляды в комнате. — Все цветы означают любовь, чистоту и искренность… — Он что, влюбился? — Робби скривил рот и с отвращением вперил взгляд в Диппера. — Я не знаю… — Его определенно кто-то заинтересовал. Венди, Робби, найдете место посадки этих цветов и лавки, где их предположительно могут продавать. — Форд прервал студента и подошел к принтеру, забирая еще теплые, чуть обжигающие пальцы, листы. — Марк Харпер, давний владелец магазина с антикварными вещами. В основном зеркала и некоторые предметы мебели, женские будуары, комоды и шкафы. Не женат, разведен несколько лет назад, детей также нет. — Мужчина передал стопку бумаг Дипперу и тот незамедлительно нацепил очки на нос, прошаривая по буквам глазами, жадно впитывая всю предоставленную информацию. Обычный среднестатистический мужчина, довольно богат и падок на старинные вещи и предметы искусства. Ничего примечательного кроме одной вещи. Он часто вертелся в светских кругах, многие знали его, как довольно участного и взбалмошного мужчину, часто посещающего оперу. — Опера… — Диппера просмотрел строчку о времяпровождении мужчины до его убийства. — Он был в опере в тот день… — Это важно? — Стенфорд вопросительно изогнул брови и отвлекся на парня. — Все сходится, Харпер частенько появлялся в светских кругах, балы, званые ужины и опера, почти все жертвы были связаны этими фактами. Потрошитель явно не последняя персона в городе или даже штате… Разве не странно, что сразу после выступления он вдруг пошел продавать зеркала? В лавку он пришел не один. Его убил тот, кого он встретил в опере и тот, кто регулярно посещал его магазин. Судмедэксперты стояли в молчаливом удивлении, отвлекшись от мониторов компьютеров и склянок, завороженно пялились на парня, который почувствовав такое внимание к себе, пристально рассматривал пышные цветы на органе, изъятом из трупа. — Быстро добыть список посетителей того сеанса оперы и составить список гостей, с которыми общался Марк Харпер! — Бас Форда разнесся по всей лаборатории заставив студента испуганно вздрогнуть, а работников быстро разбежаться по кабинетам, принимаясь за работу. Кенди единственная из врачей осталась в лаборатории, взяв на себя работу над трупом и цветами. В эту минуту раздался глухой стук каблуков. Диппер резко обернулся на звук, перед его глазами предстал Доктор в своем привычном идеализированном виде. Тот поздоровался с Фордом и начал уже подходить к парню, как бросил мимолетный взгляд за его спину. Расслабленные глаза тут же распахнулись, а легкая улыбка быстро покинула лицо, лишь опустив уголки губ. Диппер удивленно рассматривал мужчину. — Что-то не так? — Парень растерянно обернулся и вновь устремил взгляд на Сайфера, но тут же в груди у него похолодело — ему казалось, что пелена удивления на лице Доктора перекрывала ледяную стужу, тут же просачивающуюся наружу, надменность и тяжелая жестокость поразили его чувства, вызывая в горле огромный ледяной ком, но никто не замечал этих деталей, от чего Дипперу оставалось лишь унять дрожь в руках, и подавить страх, застывший в груди. Он быстро отвел глаза от лица Билла. — П-простите, добрый день Доктор. Сайфер быстро отвернулся от лицезрения трупа, окидывая взглядом студента, пронизывая душу того насквозь и заставляя резко вздрагивать от волнения. — Да, здравствуй. — Сайфер тут же обеспокоенно повернулся к агенту Пайнсу, останавливая его прямо у выхода из лаборатории. — Простите, что случилось с этим человеком? — О, Мистер Сайфер, я как раз собирался Вам звонить. Марк Харпер — продавец в лавке с антикварной мебелью, был убит вчера после похода в оперу, мы только отправили их искать списки людей, что общались с ним до убийства. — Я… — Казалось Доктор был растерян, не зная что сказать. — Вчера я видел этого человека на выступлении, даже общался с ним пару минут. Диппер заинтересованно слушал вдруг притихшего Сайфера, которого прервал агент. — Вы были там?! — Стенфорд быстро кинулся к Биллу, вызывая у того странное, почти осуждающее выражение лица. — Да, но я общался с Марком не больше двух минут, после чего он ушел со своими спутниками, которых я не знаю, больше у меня нет никакой информации. — Доктор резко закончил предложение, принимая серьезный вид и поправляя воротник пиджака. Диппер аккуратно подошел к блондину, чуть дергая за рукав, пытаясь обратить на себя внимание Доктора, которое было устремлено на ошарашенного Форда. — Прости, ты не заметил, в конце оперы он уходил один или в сопровождении кого-либо, или может он странно себя вел? — Билл обернулся, окидывая теплеющим и успокаивающимся взглядом студента, тут же отвечая. — Нет, после нашего короткого диалога я его больше не видел. Но я могу дать вам имена людей, которые близко общались с Марком вчера. — Чуть приподняв уголки губ сказал он. — Это очень нам поможет! Мистер Пайнс, мне стоит проверить их? Стенфорд окинул студента нечитаемым взглядом и, вздохнув, едва заметно кивнул. — Но поедешь вместе с Доктором, еще не хватало, чтобы в нашем отделе был убит малолетка. — Пробурчал мужчина. Диппер недовольно скривился при упоминании его возраста, обычно такие претензии чересчур били по самолюбию и гордости. Был ли вообще смысл судить его по нажитым годам? Он приобретал свои знания и умения не взирая на возраст, строить глупые отговорки про детство и короткую жизнь, чтобы лениться и деградировать парень привычки не имел. Легче занять мозг очередной книгой или статьей, нежели так убивать время. В привычном жесте поджав губы, он молча развернулся и вышел из лаборатории, но вовремя пришел в себя, оставшись у двери, ждать Билла. Все таки он все еще путался в этих пресловутых коридорах и кабинетах. Доктор вышел спустя всего пару минут и с легкой улыбкой кивнул парню, призывая идти за ним. Диппер удивился полному контролю над эмоциями, которыми обладал этот человек. Буквально вчера он общался с человеком, а уже сегодня увидел его выпотрошенный и расчлененный труп, но все равно держал лицо на людях, не выдавая никаких лишних чувств. Билл пугал. Выйдя на автостоянку студент сразу выцепил из рядов уже знакомую машину. — А куда мы поедем? Разве уже есть список людей, что общались с Харпером? Мы не можем допрашивать людей, на которых ты просто укажешь, нужны хоть какие-то документы. — Ты прав. Но мы не поедем допрашивать их сейчас. — Билл открыл двери машины, пропуская Диппера на переднее сидение. — В наше время стоит быть немного хитрее, тем более с теми, с кем мы собираемся «общаться». — Чуть усмехнулся он. Диппер нахмурился, задаваясь тысячей вопросов у себя в голове. — Что ты имеешь в виду? — Завтра главная актриса и певица той оперы, на которой был наш почивший, будет проводить закрытый вечер в театре, в честь своих успешных выступлений. Почти все из окружения Харпера будут приглашены. — Ты хочешь сказать, что нам надо допрашивать их там? — Парню идея все еще была не до конца понятна, да и в принципе довольно абсурдна. — Не допрашивать, а вести светские беседы, нам очень повезло тем, что у меня есть приглашение на это мероприятие. Разве не легче и безопасней будет провести проверку так? Не будет лишнего шума и напряжения, а также игра в полицейских под прикрытием очень вдохновляющая. — Ты просто хочешь повеселиться. — Диппер прижался спиной к сидению, чувствуя, как машина выехала вперед. Он словил на себе янтарный блик от глаз мужчины. — Почему бы и нет? — Да… Но куда мы едем? — Ко мне домой. — Невозмутимо ответил Доктор. — Честно, не хотелось бы быть грубым, но я обязан спросить, есть ли у тебя подходящая одежда для вечера? Такой перемены темы парень не ожидал и немного растерялся, что-то невнятно промямлив. — Там есть определенный дресс-код? — Нет, но в основе все предпочитают классику, более молодые люди — что-то более современное. — Тогда нет проблем. — Диппер вспомнил всю ту многочисленную дорогую одежду, что шила для него Мейбл. Сестра всегда была наделена талантом к рукоделию и творчеству, она была прекрасным кутюрье. Лишь благодаря ее неповторимому стилю и подаче, на одном из конкурсов ее заметил один жури из большого салона, который в скором времени выделил для девушки собственное ателье. Одежда, которую сестра с энтузиазмом шила специально для него, уже накопившимися стопками коробок лежала в шкафу. У Диппера не было мысли о том, что одежда плоха, ему просто было негде ее носить. Он пару раз выходил в некоторых на улицу, обещая надевать их также и в академии, но пары начинались иногда слишком рано, заставляя парня напрочь забывать обо всем на свете, кроме теплого одеяла и кровати. Он чуть улыбнулся от воспоминаний о Мейбл, когда та крутилась вокруг него с катушкой сантиметра, измеряя все вплоть то кистей и лодыжек, радостно припрыгивая и что-то тараторя. Билл молча посмотрел на парня и принялся дальше следить за дорогой. — Но, Билл… Зачем мы едем к тебе домой? — Диппер не стал упускать улизнувший вопрос. — Раз завтра нам придется присутствовать на званом вечере, то наш сеанс пропадет. Сегодня у меня полностью свободный день, поэтому мы без проблем проведем его сегодня, и я также хотел бы пригласить тебя на обед, насколько я знаю ты все еще не ел. — Легко ответил Сайфер. — Но мои лекции… — Пытался возразить Диппер. — По расписанию у тебя остались две последние лекции, под классным руководством Мистера Миллера. Есть желание поучаствовать? — Еле подавляя смешок сказал Доктор. — Обед, так обед. — Дипперу категорически не хотелось снова слышать абсурдные догадки Миллера, поэтому быстро закрыл эту тему продолжая легкий, повседневный диалог до самого приезда. Дом Сайфера оказался довольно внушительным, он не был слишком большим, но его внутренне устройство было поистине целью эстетического восхищения. Каждая деталь интерьера была исключительной и имела свою специфичную ауру. Диппер был полностью уверен, что все это Доктор подбирал сам. Длинный коридор проходил через столовую, сразу ведя на просторную кухню, отдающую явным признаком ОКР у хозяина. Столы будто только отмыли и отполировали, ни одной соринки, развода или царапинки. Диппер от чего-то сильно напрягся, не зная куда себя деть. Казалось, что просторные стены начали давить на него, от чего шестое чувство взбунтовалось, насылая панику и желание убираться отсюда скорее. Билл в это время быстро выудил стопки тарелок и различных упаковок из полок и холодильника, быстро зажигая газ на плите и уже нарезая пучки зелени. — Ты любишь готовить? — Диппер немного удивленно рассматривал картину, что предстала у него перед глазами, залезая на высокий стул у небольшого отступа полок. — Я несколько раз в год устраиваю званые вечера, где готовлю все сам. Я всегда дотошен в плане еды. — Круто. — Протянул Диппер, следя за четкими движениями ножа, режущего кусок мясной вырезки. Взгляд цеплялся за белые прожилки, накрывающие красное мясо, он мог почти физически ощутить, с каким трудом и изящной легкостью нож скользил по частям мышц некогда живого существа. В голове невольно всплыли кадры с Гарретом Ривера, а после последствия ночных кошмаров, от чего по спине прошла неприятная волна мурашек и содроганий. — А ты что думаешь на счет кулинарии? — Непринужденно спросил Билл, видимо приняв решение начать сеанс уже сейчас. — Ну в моем положении умение готовить было необходимостью. Родители за нами не следили, а сестра… С ее характером и подходом к делам, я бы провел всю жизнь в больницах, если не на том свете. — С улыбкой ответил мальчик. Билл слегка удивленно остановился, замерев на месте и рассматривая недоумевающего студента. В глазах проскользнула нечитаемая искра, а скулы непроизвольно сжались, очерчивая линию подбородка почти черной тенью. — Б-билл… Кажется что-то горит. — Диппер взволнованно повел носом, ощущая остатки пригорелого, горького запаха на коже. Казалось, что его окунули в сажу, окрашивая все в серые, словно болотные цвета. Вдруг Диппер понял, что снова пропал. Глаза были плотно закрыты, отдавая болью в веках, а в груди шевелилось сдавленное, серое чувство досады. Где-то далеко размеренно играло пианино, а ближе к ушам слышалось яростное шипение чего-то сладкого. Но на душе будто скребли кошки, а мозг не мог понять, что происходит, будто такие ощущения были ошарашивающей новостью. Резко вздохнув он снова пришел в себя, затравленно разглядывая Билла, суетливо выбрасывающего содержимое сковородки и снова наполняющего ее прежними ингредиентами. — Прости за мою оплошность, так о чем мы говорили? — Сайфер снова поставил плиту на газ и развернулся к Дипперу с извиняющейся улыбкой. — Ничего. Обсудим сегодняшнее дело? — Парень мягко перевел внимание со своей жизни на работу, рассказывать о себе постороннему человеку было слишком трудно и неловко, также учитывая то, что с Доктором он не так долго знаком. — Конечно, у тебя есть какие-нибудь предположения насчет убийства? И я хотел бы немного подробнее о нем узнать, я так и не забрал доклад от агента Стенфорда. — Да, просто я уверен, что Потрошитель снова взялся за свое дело. Все детали сходятся — Харпер вчера был на выступлении, также до этого он регулярно посещал мероприятия рассчитанные на высший свет Балтимора. Он ушел с кем-то после начала выступления, предположительно для демонстрации товара своему «гостю», которым впоследствии был убит. Он знал этого человека, знал своего убийцу, а потому он не оказал явного сопротивления, подсознательно он не хотел воспринимать Потрошителя как угрозу, а потому наивно оттягивал время, за которое и был задушен. — Диппер увлеченно излагал все свои мысли, перестав замечать все вокруг, но краем глаза улавливая, как Билл медленно и монотонно помешивает что-то в мисочках, стуча приборами. — Я уверен, что Чесапикский потрошитель точно не обычный убийца-маньяк. Форд постоянно описывает его как обычного больного — социопата, но он определенно не прав. Этот человек скорее играет в жизнь, строит свою собственную идиллию, убирает тех, кто неугоден и по его мнению опасен для мира. Я не уверен сможет ли полиция или ФБР его поймать, такого человека почти не отличить от обычной толпы, хотя есть возможность, что его личность довольно эксцентрична, но смотря с другой точки зрения на ситуацию, в которой мы оказались… Мы не поймаем его, пока он сам этого не захочет. — Диппер откинулся назад, тяжело вздыхая, ощущая, будто выговорился на сотни лет вперед и пробуя теплые покалывания облегчения в груди. — Психопаты не испытывают эмоций, но по твоим словам Потрошитель способен вкушать этот дар. Чувствуешь его, также испытываешь его безумие, как гончая. Диппер тут же дернулся, пытливо осматривая напускное спокойствие Доктора, заглядывая в ярко-янтарные глаза, закрытые темной пеленой. — Я пытаюсь узнать его, составить психологический портрет, это моя первостепенная задача. Мне нужно лишь увидеть его суть. — Недовольно нахмурился студент, поежившись на месте. Он и сам понимал, что слишком зациклился. — Гаррет Ривера. Кого ты видел, когда спускал на него пули? Зрение предательски расплылось, а голову словно окунули в бушующие волны океана, вспоминая тот момент сотни раз, видя его в прессе, на лекциях и во снах, Диппер не задумывался над всей картиной. Но сейчас он отчетливо понимал, что не может вспомнить о Миннесотском Сорокопуте ничего. Он видел лишь размытые моменты, когда ослабленное тело легко отталкивалось назад, наваливаясь на пол. Не было его как личности. В его голове он был убийцей. И в нем он пытался найти Потрошителя. Не осознавая этого, он сам перешел невидимую грань, что было крайне опасно. — Убийцу. — Язык предательски заплетался, словно придавленный камнем, из-за чего каждая буква была отчеканена четко и ясно, с неимоверным усердием. — Уверен? — Сайфер не смог сдержать улыбки, растягивая губы в доброй насмешке, будто разговаривал с упертым ребенком и таким образом лишь снисходительно посмеивался над словами младенца. — Прости, но я не могу бесстрастно смотреть на то, как люди врут сами себе. Это смотрится немного глупо. Диппер растеряно смотрел на лицо мужчины, который, прерывно отвлекаясь на плиту и овощи, кидал на него взгляды. — Тогда как ты считаешь, кем для меня был Миннесотский Сорокопут? В ушах звенели крошечные пузырьки масла, а на носу оседал приятный запах специй. Этот отрезок времени был слишком спокойным и умиротворенным, приятный голос собеседника уже грозился прервать идиллию и Диппер, приготовившись к перевороту коротко прикрыл глаза, сопротивляясь рвению разума запечатать этот момент и больше никогда не вспоминать, что такое время. — Жертвой. И ты это прекрасно понимаешь. — Улыбка Доктора была все такой же снисходительной, но сейчас за ней крылось только вежливое притворство, рушащее все адекватные мысли, словно смертельный яд.