Коронованные

      Крис надеялся, что не слишком торопится. Что Рейчел не решит, будто он из тех парней, которые на первом же свидании мечтают затащить девушку в постель, потом хвастаться победой перед всей футбольной командой и бросить ее ради подруги перед выпускным.       Нет, конечно, он хотел Рейчел! Безумно хотел. Но пока отваживался только на робкие поцелуи на прощание.       Сегодня оно затянулось. Рейчел не была против поцелуя в губы и даже распахнула их, когда он не очень умело полез языком. Он осмелился запустить руки ей под футболку и погладить по спине. Кажется, Рейчел даже понравилось. Она мило смутилась, но не сказала больше так не делать.       Это определенно выход на новый уровень! Крис хотел сделать всё так, как полагается. Рейчел та девчонка, ради которой стоит постараться. Так он думал, пока садился в старенькую потрепанную машину, чтобы добраться до своего фермерского дома.       В котором горел свет.       Крис нахмурился. Тётя Пэйдж рано ложится спать, а перед сном в любом случае читает. Ее комната с другой стороны, а тут свет в гостиной. Яркий, как будто… что-то случилось.       Обеспокоенный Крис взбежал по ступенькам, быстро преодолел коридор и замер на пороге гостиной. Рядом с тётей Пэйдж в кресле сидела его мать. В непривычных джинсах и рубашке, хотя она предпочитала платья, но в остальном ничуть не изменившаяся с последней встречи. Она тряхнула головой с копной темных волос и улыбнулась, поднимаясь:       — Крис, мой мальчик, как я соскучилась!       В ответ Крис зло показал ей средний палец и скрылся в своей комнате, громко хлопнув дверью.       Рейчел вернулась поздно, гораздо позже, чем позволяли родители, но, на ее счастье, они уже спали. Это даже не было ее виной: ближайший кинотеатр к их фермам был в Джексонвилле, а кто знал, что подслеповатый мистер Эмис собьет оленя и перегородит дорогу! Пришлось ждать.       Она тихонько прошмыгнула к себе, мечтательно улыбаясь. Долго расшнуровывала высокие кеды, потом еще дольше принимала душ — уж слишком замечталась. Возможно, Крис тот самый парень, который ей нужен. Она обязательно поговорит об этом завтра с Кейт!       Рейчел улеглась в постель, но долго ворочалась с боку на бок, пытаясь уснуть. Надеялась, вдруг ей приснится Крис. Его робкие движения, мягкие губы.       В дверь комнаты забарабанили, и Рейчел подскочила на кровати. Ее не на шутку напугали настойчивые звуки. Как будто кто-то ничуть не смущался барабанить ночью. Как будто что-то произошло.       На пороге стояли сестры. Погодки Кортни и Дейзи, на пять и шесть лет младше Рейчел, маленькой Мими едва исполнилось четыре. Они стояли на пороге и жались друг к дружке.       — Что случилось?       — Там ведьма, — вытаращила глаза Дейзи. — Она убьет Рогастика!       Из всего скота Дейзи больше всего любила меланхоличного старого бычка Рогастика. Рейчел была еще слишком увлечена мыслями о Крисе, поэтому нахмурилась:       — Что за ерунда? Тебе кошмар приснился?       Дейзи замотала головой и взяла за руку младшенькую Мими. Когда что-то шло не так, как она думала, Дейзи просто замолкала, и Рейчел ненавидела эту привычку.       — Правда ведьма, — тихо сказала Кортни и поправила очки с толстыми стеклами. Самая разумная из сестер, она целыми днями проводила, слушая онлайн-лекции, и уж если она говорила о ведьме, значит, случилось правда что-то странное.       Рейчел нахмурилась:       — И где вы ее видели?       — Из окна. Пойдем.       Рейчел на правах старшей занимала хоть и маленькую комнату, но собственную, сестры пока не «доросли», так что спали в общей. Хотя Кортни уже обустраивала свою отдельную.       Свет они не включали, а по скрипучему полу крались так, будто ведьма снаружи могла их услышать. Рейчел раздражало это ребячество, но она невольно заразилась опасливым настроением.       В комнате девочек лампы стояли выключенными, но Рейчел без труда разглядела в лунном свете шкафы и кровати. Две из них были сдвинуты под окном: то ли Мими опять боялась спать одна, то ли так сестрам удобнее смотреть в окно.       Они подобрались к нему крадучись, а выглядывали осторожно, стараясь не высовываться.       — Если она заметит, нам конец! — заявила Дейзи.       Рейчел хотела ответить, что вряд ли даже самая мощная ведьма способна посылать проклятия через стекло, и стоит поменьше смотреть сериалы, но тут же прикусила язык.       Потому что снаружи и вправду кто-то был.       Их ферма была самой большой в округе. Родители гордились этим, упорно работали, а в сезон даже нанимали рабочих в Джексонвилле. Сараи со скотиной стояли в стороне, основное пространство располагалось дальше. Из комнаты сестер далеко просматривалось поле, где колосилась уже подросшая соя. Там, в лунном свете, отчетливо виднелась женщина.       Рейчел поняла, почему ее приняли за ведьму. Женщина была абсолютной голой и танцевала.       — Сумасшедшая, — буркнула Рейчел, не повышая голоса. — А вы напридумывали…       Она осекалась, когда увидела, как женщина подхватила с земли большой череп с витыми рогами. А силуэт в траве не был тенью, как показалось Рейчел в начале. Это был настоящий козел. Который внезапно встал на задние лапы и тоже начал выделывать что-то вроде танца.       Рейчел поняла, что еще вселяло ужас: тишина. Стены и окна не были толстыми, а жизнь фермы вне дома не умолкала даже ночью. Сейчас же стояла тишина, как будто у телевизора вырубили ручку громкости.       Женщина повернулась, взмахнув темными волосами, и Рейчел невольно пригнулась, как будто та могла увидеть ее с такого расстояния.       — Что ей тут нужно? — пробормотала она. Перед глазами еще стояла едва заметная фигурка козла, нелепо двигающего ногами в танце.       — Не знаю, — тихо сказала Дейзи. — Не уходи, а? Страшно…       Это правда было жутко. До утра сестры жались друг к другу, изредка выглядывая и убеждаясь, что танцующая ведьма еще там. Мать так и нашла их, когда утром пришла будить в школу: девочки цеплялись друг за дружку, напуганные и не выспавшиеся.       Всё молоко на ферме скисло, пара ягнят сдохла, а на полях сои завелись жучки, грозившие уничтожить урожай.       Мэделин прекрасно понимала, что мать из нее так себя.       Даже ее сестра Пэйдж справлялась с Крисом лучше и давала всё то, что должна была давать мать. Вздохнув, Мэделин потерла переносицу и крутанула руль, сворачивая с перекрестка, где останавливался школьный автобус. Хотя бы это она знает.       Эта ферма принадлежала ее родителям, но, когда они умерли, Мэделин, не сомневаясь, продала землю соседям, оставив только дом. Ей нравились эти безлюдные места, хотя фермерством она заниматься не планировала. Больше привлекли оккультные знания, которые показала подруга Грейс еще в колледже. Мэделин прилежно училась, понимая, что это ее шанс куда-то пробиться, но в итоге именно колдовство принесло настоящее удовлетворение.       Когда она забеременела, даже не стала говорить парню, с которым тогда встречалась. Он строил карьеру, ни ребенок, ни жена ему не были нужны. Мэделин вернулась к родителям. Здесь родился и вырос Крис. Он всегда понимал, что его мать — настоящая ведьма. Когда она возвращается из города, то творит свои обряды на полях.       Крис всё это ненавидел. Он был похож на отца Мэделин, такой же привязанный к местной земле, к простым вещам, в которых видел нечто большее. Мэделин с грустью понимала, что сын предпочитает, чтобы в городе она оставалась как можно дольше, там у нее была «нормальная» работа медсестрой — и там же ведьмовской орден, в котором она состояла.       Мэделин прекрасно понимала, что заслужила отношение Криса. Она предпочитала оставлять его с сестрой и уезжать.       Крису исполнилось десять, когда больницу в Джексонвилле закрыли, и Мэделин нашла вакансию только в большом городе. Она поехала туда «устроиться», а когда вернулась, сын наотрез отказался переезжать.       Конечно, ей следовало настоять. Но с ней связался орден, и Мэделин прекрасно понимала, что ведьмы — плохая компания для сына. Он их уже тогда ненавидел. Да и мать из нее правда выходила ужасная. А незамужней и бездетной Пэйдж только в радость.       Оставив машину в гараже, Мэделин вошла в дом и почти сразу на нее налетела Пэйдж:       — Где ты была! Не дозвониться!       — Купила кое-что, — Мэделин подняла пакет с продуктами, глядя на встревоженное лицо сестры. — Телефон разрядился… да что стряслось?       — Крис в больнице.       — Что?       — Я нашла его без сознания. Врачи сказали, всё в порядке, похоже, нервное, у него же экзамены скоро. Но решили оставить до утра в больнице.       Мэделин чувствовала себя ошарашенной. Утром она, конечно, вместе с сестрой поедет к сыну! Окружная больница не близко.       Решительно сжав губы, Пэйдж заявила:       — Идем. Покажу кое-что.       Они пошли в комнату Криса. Мэделин не понимала, что происходит, и так и не выпустила из рук дурацкий пакет с продуктами. Зачем она купила молоко, если Крис с утра не будет есть хлопья.       Комната была обычной комнатой подростка: какие-то плакаты по стенам, стол с компьютером, кровать. Что точно было необычным, так это пентаграмма, нарисованная мелом на полу, магические знаки, которые Мэделин не могла узнать.       Пэйдж взяла со стола распечатку и показала ее Мэделин:       — Он скачал это с какого-то сайта! Хотел провести ритуал, чтобы лишить тебя силы. А ударил по нему самому.       — Но зачем?       — Потому что ночами ты танцуешь в полях соседей. У них скотина дохнет, а дочери не спят, слишком боятся.       Мэделин нахмурилась: она и правда творила ритуалы в полях, забыв, что теперь всё это принадлежит соседям. Иногда бывали и… побочные эффекты.       — Это дом девушки Криса, — мрачно закончила Пэйдж. — Если не хочешь навредить сыну, придержи свои важные оккультные дела до города!       Пэйдж казалась злой, но Мэделин прекрасно знала, что сестра попросту обеспокоена. Она вышла из комнаты, и Мэделин осталась наедине с продуктами и пентаграммой. Она не думала, что для Криса это настолько важно… что ж, придется прекратить эти танцы, а главе ордена сообщить, что здесь плохая земля. Пусть подыщут другую.