Коронованные

      Тим проснулся резко.       Просто вынырнул из вязкого сна без сновидений. Поморгал, пытаясь понять, где он находится. Мышцы болели из-за неудобного положения, и Тим повел плечами, выпрямляясь на сидении.       За окном машины плескалась тьма, прореженная редкими фонарями. Насколько мог судить Тим, они ехали по загородной дороге.       Он и не помнил, как задремал.       Покосился на водительское сидение, где сидел сосредоточенный Ричард:       — Долго еще?       Тот мельком глянул, только после этого ответил:       — Какое-то время.       Тим кивнул. Ричард был старше, уже давно не подросток, и выше, хотя сейчас это не заметно. Рукава светлой рубашки закатаны, темные очки, бессмысленные ночью, валялись на приборной панели. Тим взял их и убрал в бардачок. Наткнулся на потертый пистолет и замер. В голове шевельнулись какие-то полузабытые мысли, всколыхнулись, будто муть со дна озера, и тут же исчезли.       Пистолет был нормален. Ричарл имел на него право.       — Что-то не так? — спросил Ричард. Как показалось Тиму, немного напряженно.       — Нет, всё хорошо. Скоро заправка? Пить хочу.       — Не знаю, но последняя была давно. Есть шанс.       Подперев голову рукой, Тим уставился в окно и понял, почему задремал: однообразные фонари действовали усыпляюще. Он потер глаза — сон казался слишком обволакивающим, тяжелым, хоть и без картинок. Встрепенулся, когда выплыли огни круглосуточной заправки.       Ричард едва не пропустил поворот, резко сбросил скорость и заехал.       Тим первым выскочил из машины и замер. Воздух дышал осенью, но казался еще теплым. Ничего неожиданного. А вот одежда казалась непривычной: у Тима никогда не было таких аккуратных штанов и рубашки. Он всегда предпочитал драные джинсы и удобные футболки. Когда он переоделся?       Тим попытался вспомнить. Сначала всколыхнулась головная боль, а вслед за ней — паника.       — Тим?       На плечо легла рука Ричарда, и Тим в замешательствее посмотрел на его чуть хмурое лицо.       — Я не помню! Ничего не помню! Как мы попали сюда? Куда мы едем?       — Ко мне, мы едем ко мне, — Ричард не казался удивленным.       — Ничего не помню!       — Не переживай, всё хорошо. Ты вспомнишь чуть позже.       Ричард зачем-то притянул его к себе и неуклюже обнял. Это чудесным образом помогло усмирить панику, она улеглась, и вода внутри снова стала хоть не прозрачной, но и не мутной.       — Всё хорошо, Тим, хорошо.       Он начал подозревать, что всё очень плохо, иначе вместо памяти не обнаружился бы кисель. Но от Ричарда пахло кожей от сидения машины и чем-то неуловимо знакомым — Тим не мог вспомнить, чем конкретно, но это был спокойный и привычный запах.       Всё хорошо.       — Есть хочешь? — Ричард повернулся в сторону светящихся стеклянных дверей.       Магазинчик оказался пуст, продавец со скучающим видом читал комикс, приветственно кивнул. Ричард отправился на поиски туалета, а Тим прошел мимо стенда со всякой ерундой. Повертел в руках мармелад и зашагал дальше, к кофейному аппарату. Есть и правда не хотелось, а вот кофе — очень.       Он задумался на долгие мгновения, а потом ткнул в ванильный сироп. Мимолетно задумался: он же такой и любит? Виски снова неприятно заломило, но на этот раз Тим с легкостью отмахнулся от мыслей.       Потому что если он снова запустит руку в этот вязкий кисель памяти, то закричит.       В кармане нашлась мятая купюра, и у Тима возникла уверенность, что она Ричарда. Потому что и джинсы на нем Ричарда, затянуты ремнем, великоваты.       Почему на нем не его одежда?       Гудевший аппарат щелкнул, и Тим взял чашку с кофе. Ударивший в нос аромат не столько всколыхнул воспоминания, сколько сделал понятнее нынешние: от Ричарда пахло ванилью. Они с ним оба любят ванильный сироп и кофе.       Тим подошел к прилавку с журналами, скользнул глазами. Взял в руки банку энергетика и покрутил в руках.       — Эй, парень, там алкоголь, тебе восемнадцать-то есть?       Тим пожал плечами на вопрос продавца и поставил банку на место. Пришло осознание: нет, восемнадцать ему не исполнилось.       Наконец-то появился Ричард. Внимательно посмотрел на Тима, но ничего не сказал. Взял несколько батончиков и пачку каких-то конфет.       — А вы братья? — спросил продавец, пробивая. — Просто похожи очень.       Ричард молча кивнул. Дважды — второй раз, когда Тим спросил, будет ли он кофе. Протянул ему еще банкноту.       — И кто сейчас пользуется наличными, — продолжал трепаться продавец. — Давно говорю хозяину поставить нормальный аппарат, который принимает карты! А он всё экономит…       Тим скормил деньги, выбрал еще один ванильный кофе, терпеливо ожидая, пока аппарат зашумит, и в картонный стаканчик польется ароматная жижа.       У них дома стояла кофемашина, Тим помнил, как она неохотно урчит. Как раньше утром Дик плелся к ней и делал две чашки. Как родители готовили тосты за его спиной.       Боль настолько сильно сжала виски, что Тим ощутил, как разжимаются пальцы, и собственный стаканчик с едва начатым кофе летит вниз. Тим заметил, как он забрызгивает джинсы, но после этого в глазах совсем потемнело от боли. Эти черные точки смыли пробившиеся воспоминания о кухне и хриплой музыке из старенького приемника.       Тим упал на колени, ему показалось, он подвывает и кричит, но сознание быстро прояснилось, и он осознал, что действительно сидит в луже кофе, но не издает ни звука.       — Тим, Тим, ты в порядке? Всё хорошо, — Ричард оказался рядом, его лицо казалось встревоженным. — Ты… что-то вспомнил?       Тим покачал головой и в этот же момент понял, что ошибается. Картинка залитой солнцем кухни была четкой, хоть и обрывочной, но вернувшись в ночь и тихую одинокую заправку Тим вынес не воспоминание, а утверждение.       У него больше нет дома. Туда нельзя вернуться.       Тим как в тумане поднялся на ноги, попытался неловко оттереть поданной продавцом салфеткой джинсы, на которых так и остались пятна. Ричард долго извинялся и заплатил, но ни одного кофе не взял, когда они вышли.       Ночь плотно окутывала, будто та вязкая сущность, которая сплелась вокруг памяти Тима.       Ричард чертыхнулся, что они чуть не забыли заправиться, залил полный бак и оплатил его. Тим всё это время сидел в машине, уставившись на сцепленные руки и слушая стук двигателя. Ему казалось, мысли и воспоминания точно также вились вокруг головы и стучали в череп, но не могли проникнуть.       Ричард уселся на водительское сидение.       — Вот и полный бак, отлично, хватит на…       — Почему я ничего не помню?       Ричард осекся. Его рука замерла на ключе, но, когда он негромко ответил, Тим не сомневался в его честности.       — Не знаю, Тим. Кратковременная амнезия или что-то вроде того. Я бы тоже хотел забыть. Не думай об этом.       — Почему у тебя пистолет?       Этот вопрос не вызвал у Ричарда эмоций. Он повернул ключ зажигания, начал выезжать с заправки.       — Потому что я умею им пользоваться.       — Ты убивал людей?       — Да.       Тим сцепил руки. Было что-то еще очень важное, что ускользало. Основополагающее.       — Я полицейский, Тим, — мягко сказал Ричард. — Я умею стрелять.       Тим ощутил, как что-то большое, топтавшееся на его сердце, наконец-то отпустило. Кусочки мутных воспоминаний заняли свое место. Ричарду можно доверять. Всегда.       А можно ли доверять себе?       Запах дыма вбился в ноздри, и Тим замотал головой. Что-то внутри него взвилось, буквально крича об опасности.       — Мы горим!       — Нет, Тим, всё в порядке.       — Я чувствую! Мы горим!       Тим с трудом удержался, чтобы не вырвать руль у Ричарда, который совершенно не понимал опасности. Но это, конечно, глупо. К тому же Ричард сам плавно съехал на обочину, останавливая машину. Схватил Тима за запястья.       — Посмотри на меня.       — Нет! Мы горим!       — Посмотри на меня, Тим.       Всё внутри него вопило об опасности, но он заставил себя посмотреть на Ричарда.       — Этот дым в твоей памяти.       Тим моргнул и увидел обугленные стены. Пожарные давно всё потушили, но от каждого шага вверх поднималось облачко пепла. И запах. Вонь гари и дыма висела плотной пеленой.       Тима снова моргнул. Он был у друга с ночевкой, когда зазвонил телефон. Пожар в доме. Неожиданный и резкий. Никто не выжил.       Тим моргнул, но череда людей и каких-то мест слилась, а потом из нее выступил Ричард. Он давно не жил с ними и приехал за Тимом. Его квартира, в которой он дал новые вещи, потому что больше у Тима ничего не было.       Тим моргнул, от дыма и воспоминаний заслезились глаза. Собственный голос в памяти умолял Ричарда «увези меня, пожалуйста, хоть куда-нибудь!».       Тим открыл глаза и встретился взглядом с Ричардом. Тихо спросил:       — У нас нет места назначения, правда?       Ричард качнул головой:       — У родителей случился пожар. Врачи сказали, ты заблокировал воспоминания, но они вернутся. Ты умолял уехать. Я просто езжу вокруг города. Мы возвращаемся, спим, и ты снова хочешь сбежать.       — Сколько? Сколько дней?       — Сегодня пятый.       Тим прикрыл глаза и глубоко вздохнул. Запаха дыма нет.       Дома тоже больше нет.       Бегать от этой мысли неразумно.       — Хорошо, — вздохнул Тим. — Спасибо. Давай возвращаться.