Коронованные

      Всё началось с кубиков.       Детских кубиков Летти, которые сложились на ковре в странную фразу: «мое тело под домом».       Клара в этот момент как раз заканчивала с обедом и краем глаза присматривала за дочерью, которая возилась с игрушками. Вообще-то новая кукла волновала девочку куда больше, но и старые кубики, подаренные бабушкой, она безумно любила. Купленные чуть ли не в антикварном магазине: старинные, деревянные с вырезанными буквами.       Они казались странными в современной обстановке, которую предпочитали Клара и Дерек, зато удивительно шли старинному дому, в который они переехали полгода назад.       «Мое тело под домом».       Клара замерла, с удивлением разглядывая кубики. Фраза невольно вызывала дрожь вдоль позвоночника, неясное ощущение тревоги, но Клара постаралась отогнать от себя эти чувства. Скорее всего дочь имела в виду какую-нибудь прочитанную сказку или речь шла об игрушке. Взрослый разум Карлы наделял фразу мрачностью, а не детские руки дочери.       Опустившись на колени, Клара спросила, указывая на кубики:       — Летти, милая, это ты?       Девочка отвлеклась от куклы всего на мгновение, глянула на кубики и покачала головой:       — Они так лежали.       — Может, ты не помнишь?       — Они так лежали. Поможешь причесать Бетти?       Девочка протянула куклу, хмурясь, потому что волосы запутались. Клара кивнула, бросила еще один взгляд на кубики и торопливо собрала их в коробку. В конце концов, лучше на забивать себе голову.              Клара не доставала кубики до тех пор, пока Летти не начала спрашивать. И снова на пушистом ковре появились старинные деревянные игрушки.       Надпись появилась на второй вечер.       Клара точно помнила, как Летти играла с кубиками и оставила их в беспорядке, но так устала, что Дерек отнес дочку в кровать. Там она потребовала сказку, и Карле пришлось подняться и показать, где они вчера остановились.       Когда она спустилась в столовую, то на ковре увидела кубики, которые сложились в четкую фразу.       «Мое тело под домом».       Ко всему прочему стоял запах влажной земли. С невозмутимым видом Клара убрала кубики, домыла посуду и долго чистила зубы и принимала душ. Но когда легла под бок к мужу, прижалась к нему и прошептала:       — Мне кажется, в доме живут призраки.       — Ммм?       — Признайся честно. В этом доме кого-то убили, и ты скрыл от меня?       — Клара, конечно, нет! И ты говорила с агентом больше меня. Дом очень старый, тут умирали старики, но по естественным причинам, ничего криминального.       Клара решила, что не стоит беспокоить мужа странными фантазиями, но на следующий день, когда осталась дома одна, спустилась в подвал. Здесь пахло землей, это было «под домом», и Клара с подозрением осмотрелась. Потом отругала саму себя за богатое воображение и поднялась наверх, крепко заперев подвал.       Коробка с кубиками оказалась опрокинута, а несколько сложились в новую фразу: «кто я?»       Клара и сама хотела бы это знать. Или так призрак побуждал ее узнать о прошлом? Клара отправилась в местное историческое общество, чтобы узнать всё о прежних владельцах.              — Это старинный дом с историей, — кивала пожилая миссис Энверс, качая в такт каждому слову головой. — Вам очень повезло жить в нем.       Она глянула на Клару поверх очков, будто хотела удостовериться, что та понимает, какая честь ей выпала. Клара прикусила язык и не стала говорить, что кредит за дом они еще выплачивают, а ее, похоже, одолевают призраки. Вместо этого важно кивнула:       — Конечно, миссис Энверс. Поэтому и хочу знать о доме всё.       — Похвально, похвально.       Миссис Энверс притащила книги, какие-то списки и даже пару старинных фотографий и репродукций. Разложила всё это веером перед Кларой.       — Ваш дом был одним из первых, которые построили люди, основавшие наш город. Семью Апдайков очень уважали, она жила там несколько поколений, пока не оборвалась со смертью Элеоноры Апдайк лет двадцать назад. Подумать только, ей было девяносто два! Детей и родственников не осталось, дом продали, но надолго никто не задерживался.       — На что-то жаловались? — быстро спросила Клара.       — Что? Нет, вовсе нет. Поулы родили третьего ребенка и переехали в дом побольше. У Алленов отцу дали повышение и место в колледже в другой части страны. Миссис Карсон стала стара, и дочь увезла ее поближе к себе, а дом продала. Его купили вы.       Клара рассматривала записи и фотографии, но они ничего ей не говорили. Кроме одного кадра, на котором сидела старушка с детским кубиком в руках. Не таким, как дома у Клары, но похожим. Подпись под выцветшим фото гласила, что это Элеонора Апдайк в пансионате для престарелых Виллоу вик.       — Многие говорили о призраках, — неожиданно сказала миссис Энверс. — Но в каждом старом о доме о них, конечно же, говорят.       — Конечно, — согласилась Клара, рассматривая кубик в руках старушки на фото. — Конечно.              В Виллоу вик Клара смогла попасть только неделю спустя, когда Дерек с Летти уехали на выходные к его родителям. Сославшись на дела по дому и срочный приход мастера по трубам, Клара взяла машину и поехала в пансионат для престарелых, который находился за городом.       За эту неделю кубики еще раз сложились во фразу «мое тело под домом», но вместо «кто я?» пару раз было «кто ты?».       Очень уютное, светлое место, где, конечно же, подняли записи об Элеоноре Апдайк, но ничего интересного не обнаружилось. Она умерла семнадцать лет назад, родственников не было, дом принадлежал ей, но в последние годы ей стало тяжело одной, и она переселилась в пансионат.       Ничего таинственного. Милая старушка. Нашлась даже сиделка, которая ее помнила. Она любезно показала комнату, но что могла обнаружить там Клара? Спустя семнадцать лет даже вещей не осталось.       Она уже собиралась уходить, когда ее окликнула милая дама. На вид лет семьдесят, очень аккуратная. Сиделка представила ее как Джоан Форд, она теперь жила в старой комнате Элеоноры.       — Я слышала, вы расспрашивали об Элеоноре Апдайк? — вежливо спросила она.       — Да-да! Вы знали ее? Жили здесь с ней?       — Я не настолько стара! — насмешливо фыркнула Джоан.       Кларе тут же стало ужасно стыдно. Как бы она не отчаялась выяснить хоть что-то, это вовсе не повод быть невежливой. Она рассыпалась в извинениях, хотя Джоан только посмеивалась и не выглядела раздосадованной.       — Давайте пройдемся по саду, и я расскажу всё, что знаю.       Старушка крепко взяла Клару под руку, и они пошли по аккуратным дорожкам мимо цветущих кустов.       — Моя мать жила вместе с Элеонорой, я часто у нее бывала. Именно поэтому попросила ту же комнату, когда сама сюда переехала, я ее знала, всё привычно. Моя мать, к сожалению, была… не совсем здорова. Не всегда меня узнавала. А вот Элеонора до самой смерти находилась в полном сознании. Чудесная женщина.       Клара слушала рассказы об Элеоноре и всё больше убеждалась, что не найдет в них ничего полезного. Обычная старушка, которая жила в доме, умерла здесь, никаких тайн ни у нее, ни у ее семьи. Или она о них не говорила.       — У вас есть дети, Клара? — неожиданно спросила Джоан. — У меня два сына и внук. Сплошные мальчишки!       — У меня дочка.       — О, как здорово!       Джоан защебетала что-то о детях, но Клара почти перестала слушать, думая, что всё зря. Но когда они остановились перед входом в пансионат, сделав круг, и Джоан хотела попрощаться, она нахмурилась:       — Знаете, это напомнило мне… Элеонора Апдайк тоже говорила о детях. Она очень их любила. Как я поняла, очень хотела семью и детей, но ее жених погиб, и она всю жизнь хранила ему верность. Но утверждала, будто у нее есть дочь от него. Рассказывала, какой хрупкой она родилась раньше срока, какой изломанной … я так поняла, дочь не прожила долго. Такая трагедия. Меня только смущало, как Элеонора повторяла, что не отдаст дочь и не потеряет, как жениха. Она всегда с ней. Правда, когда я спрашивала, мне говорили, что у Элеоноры помутнение. Никакой дочери у нее никогда не было.              — Я хочу перестроить подвал, — заявила Клара мужу.       Дерек посмотрел на нее с удивлением:       — Зачем?       — Хочу оборудовать мастерскую и снова заняться лепкой. Летти тоже может понравиться.       — О, дорогая, это чудесно! Наконец-то достанем всё из гаража. Но… подвал? Ты уверена? Там даже окон нет. У нас есть вторая спальня, можно переоборудовать ее…       — Нет-нет, я хочу подвал. Или у тебя на него другие планы?       — Вовсе нет. Если хочешь именно подвал, сделаем из него чудесную мастерскую.       Отчасти Клара действительно вдохновилась вернуться к работе. История Элеоноры словно прорвала плотину, и в голову Клары ринулись новые истории, формы и скульптуры.       Но еще она хотела перерыть весь чертов пол подвала. Пусть это займет больше времени, но она убедила Дерека, что ей нужно новое покрытие.       Накануне дня, когда пришли рабочие, кубики сложились в новый вопрос: «где мама?»       Клара тогда приложила руку к губам. Ей было жаль ребенка, который, похоже, родился и умер в этом доме, не успев вырасти. Интересно, почему Элеонора не показывала девочку? Боялась потерять? Или ребенок родился настолько больным? Клара попробовала поспрашивать в больнице, поискать врачей… но всё произошло слишком давно. Когда Элеоноре было девяносто, никто уже не знал, что у нее была дочь. К тому же, рожденная вне брака в то время, когда это осуждалось.       Всю ночь Клара проворочалась, но так и не смогла уснуть. Только под утро забылась в дремоте, когда Дерек сонно обнял ее. Он чуть было не проспал работу, Летти всё утро капризничала, и Дерек сам вызвался ее отвезти, чтобы успеть.       Когда Клара открывала дверь рабочим, она ощущала себя уставшей и не выспавшейся — но потом, когда они приступили к работе, постепенно дало о себе знать нетерпение.       Клара даже не удивилась, когда через пару часов все работы в подвале стихли, а на кухне появился явно нервничающий рабочий:       — Мэм, мы нашли кое-что странное…       Конечно же, это оказались кости ребенка. Клара отказалась на них смотреть, а потом до конца вечера впускала в дом полицию, еще какие-то службы. Дерек принесся с работы, ничего не понимающий.       — Мы разберемся, — спокойно сказал полицейский. — Сделаем ДНК-тест, узнаем, чьи это кости. Понятно только, что ребенка, маленького. И это очень старые останки, им лет пятьдесят не меньше.       — Его убили? — спросил Дерек.       — Не похоже. Судя по костям, это был очень больной ребенок. Как говорит наш эксперт, странно, что умудрился дожить до того возраста. Мы выясним.       Клара догадывалась, что покажет тест, какое родство. Знала, что обнаружит полиция. Когда ночью она ложилась спать, то заметила, что кубики снова рассыпаны.       «Спасибо».