Сын маминой подруги

День 8 августа должен быть прекрасным. Девчоночка проснулась с самым настоящим хорошим утренним настроением. Ещё не до конца проснувшись, Мирослава уже улыбалась, приветствуя этот день. «Неужели сегодня мой день?» — думала девчонка. Солнечные лучики играли на личике девчушки, заставляя смешно морщить носик и щурить большие выразительные серые глаза. -Мирославочка, вставай, завтрак уже на столе! И даже такие возгласы с нижнего этажа не могли испортить это утро. -Мирослава, вставай, кому говорю?! — голос стал приближаться. Закутавшись в одеяло с головой, Туманова притворилась спящей. Хотелось немножечко разыграть маму. И как только девчонка скрылась из глаз, дверь комнаты раскрылась, впуская мать именинницы — Ирину Викторовну. -Так, дочь, ты сейчас же встаешь и идёшь… Мирослава? Ты вообще меня слушаешь?! Туманова зажала рот рукой, сдерживая смех. Слушать монолог матери было смешно. -Вот! Вырастили дочь на свою голову! Даже просто выслушать не может! — с нотками обиды проговорила Ирина Викторовна. -Мама! Мамочка! Я прекрасно тебя слышу! Просто такое хорошее настроение с утра, что захотелось разыграть тебя, — выскочила из-под одеяла Мирослава. -И у тебя это получилось, даже стихами. Но нет времени на это! Вставай, топай умываться, приводи себя в порядок и спускайся вниз. -Очень добрая мама… — пошутила девчушка, вставая с кровати. -Добрая и любимая. Мы, капитан и майор Тумановы, тебя ждём, дорогая. И это приказ. Ну, делать нечего. Пришлось идти и выполнять приказ. Всё-таки тяжело жить в семье военных. Мать дослужилась до капитана и преподавала в суворовском училище химию. Отец же, майор Туманов, был командиром взвода в том же училище. И по давней родовой традиции младшая Туманова должна пойти по стопам своих родителей. Был даже разговор о переводе. Стать единственной девочкой-кадеткой. Но своё согласие эта девочка не давала. На все сто выполнив задание и одев нарядное платье, приготовленное для этого дня, Мирослава спускалась вниз. «Ну неужели все забыли про мой день рождение… Родные родители забыли… Ни Ден, ни Лёха, даже Леська и мой любимый! Никто не позвонил, не поздравил…» Но, спустившись, Мирослава не пошла на кухню. Сначала она хотела ещё раз взглянуть на свой наряд, а заодно и проверить телефон: нет ли хоть какого-нибудь сообщения от друзей. Но нет, ничего нет. «Ну вот за что они так со мной? Предатели!» Туманова вошла на порог кухни. Всё-таки видеть в темноте она не умела, пришлось включать свет. А включив, застыла на месте. Все, абсолютно все стояли на кухне: и Дитрих, пытавшейся удержать в одной руке торт, а в другой букет желтых пионов, и Леська Доронина, и Лёха и Ден Лужковы, и Яра Веснич. И самое главное — родители. -С днём рождения, Мирослава!!! — прокричал народ, как только свет появился в комнате. -С днюхой, сестричка! — прокричала Леся на ухо Тумановой и вручила какой-то мешочек. -Ну спасибо, систр… Хоть мы с тобой и не сестры, но всё равно спасибо. -С пеленок же вместе росли, значит сестры! -С днём рождения, Мир, — пробубнили торжественным хором Лёха и Ден. -Так, давайте вы все хором еще раз поздравите меня и вручите подарки, а то так проблемно и долго… — взмолилась именинница. Но всё равно все начали поздравлять по одному. Туманова не успевала принимать поздравления, цветы и подарки. «С одной стороны хорошо иметь столько друзей, но с другой…» -Чур мой подарок открываешь первым! — прокричала Леська, уже явно готовая к веселью. -Не, Лесь, мой она откроет первым, — как-то таинственно произнёс Дитрих. -А немцам слова не давали! Их давно победили! А первый подарок будет моим! Правда же, Мир? — заорала Яра на Кёллера, а потом мило улыбнулась Мирославе. -У меня русские корни, мать тоже русская. Так что давай хотя бы сегодня без споров. И всё-таки первым подарком Мирослава откроет мой, — не отреагировал на выпад подруги парень, но вступил в спор из-за подарков. -Дит, Ярослава, давайте правда не будете начинать эту войну. А какой подарок открыть она и без нас решит, — наконец-то улыбнулся Лёха. -Алексей прав. Садитесь лучше за стол, — скомандовал Юрий Владимирович. Все уселись. Во главе всего этого пира сидела Мирослава. -Вашу ручку, Мирослава Юрьевна, — пропел Кёллер, помогая сесть имениннице. -Дит, ты сегодня как-то на себя не похож… -Ага, а когда-то он был совсем другим, — поддела Яра, слегка покраснев. -Яр, я ж попросил! — недовольно буркнул Лёха. -Ой, ну конечно! Сам то давно в нашу Мир втюрился и молчит, как партизан! — не унималась Ярослава. Тут уже побагровел Дитрих. Кулаки сами собой сжались. -Ты чего, Дит? -Все хорошо, ребят. Пойду освежусь холодной водичкой или подышу свежим воздухом, — и скрылся на лестнице. Вся компания вместе с родителями переглянулись. -Что это с ним? — спросила взволнованная Мирослава. -Может просто душно стало… — предположила Леся. -Могла бы и помолчать, Веснич… — чуть повысил тон Денис после минутного молчания. -Если ты так его ненавидишь, то хотя бы в этот день воздержалась от колкостей, — вторил брату Лёха. -А ну все тихо! Не портите окончательно день рождения нашей Мирославе! — командным голосом попросил Юрий Владимирович. -Юр, пожалуйста, повежливее. Ты не в своем суворовском находишься. Подождем Дитриха и начнем, — сказала Ирина Викторовна. -Можете не ждать! Я здесь, — донеслось с лестницы. Мирослава поспешила на встречу к Дитриху. А поравнявшись, прошептала взволнованно: -Пойдем скорее… Они вместе вошли в кухню. Все смотрели на них и улыбались. «Они так подходят друг другу!» «Да, красиво смотрятся…» И только один Алексей сидел и грустно смотрел на всё это. А тут ещё и свет как-то неожиданно выключился. -Ой… Я нечаянно, Мир! Туманова не успела возмутиться, как что-то зажглось перед ней. -С днём рождения тебя. С днём рождения тебя. С днём рожденья, дие Мирослава, с днём рожденья тебя! — начала петь вся компания. Мама держала торт с лестницей из четырнадцати свечек, которые постепенно увеличивались в размерах, а вокруг неё стояли все остальное с шариками в руках. -Скорее, загадывай желание и задувай свечи! -Я хочу… Хочу… «Чтобы Дитрих принял мои чувства и ответил взаимностью…» — закончила про себя девчонка и задула все четырнадцать свечек. -Ура!!! Все захлопали в ладоши. Отец включил свет, и все начали рассаживаться по своим местам. -Что ты загадала? — сразу же задала вопрос Леся. -Не скажу, иначе не сбудется, — загадочно улыбнулась Мирослава и искоса посмотрела на Кёллера. Тут же начался пир. Ирина Викторовна заботливо убрала уже ненужные свечи, разрезая ножом торт и раскладывая его по тарелкам. -Вы как всегда очень вкусно готовите, Ирина Викторовна! — с набитым ртом проговорила Леська. -Спасибо, дорогая. Как всегда старалась для вас, — тут же отозвалась старшая Туманова. Трапеза продолжалась. Все хвалили стряпню матери Мирославы, что-то вспоминали из прошлого, хохотали. Яра и Дитрих всё-таки успели немножечко подраться. «Мои любимые драчуны», — подумала Туманова, отодвигая Яру подальше от Дитриха. «Но всё-таки Дит мне дороже девочки, которая десять лет назад переехала в наш район» Когда от салатов уже почти ничего не осталось, а котлеты были съедены близнецами, начались бурные разговоры. -Мир должна всё-таки перевестись в суворовское! И я вместе с ней! — уже начинала закипать Ярослава. -Да, я согласен с Ярославой. Свой взвод уже выпустил… Так что Мирославу можно отвоевать у других и принять именно в мой. -А я говорю, что пусть учиться в обычной школе! И плюс к этому в музыкалке или художке. Я буду только рада сестрёнке! — перекрикивала всех Доронина. Мирославе было скучно слушать все эти разговоры про её ближайшее будущее. Она сама никуда не хочет переводиться, не хочет ни в музыкалку, ни в художку. Если вот только куда-нибудь не пойдет Дитрих… Но это уже лишнее и личное. И, как всегда это было, Туманова погрузилась в свои мысли. «Вот сейчас он подойдет ко мне и позовет наверх. В мою комнату или же на балкон. Там то всё и произойдет…» Девчушка немного покраснела от таких слов в своей голове и закрыла свои серенькие глазки. Тут она чувствует на своей коже чьё-то дыхание. Так что даже щёчки покраснели, а на шейке выступили красные пятнышки. «Прошу, пойдём со мной…» — прошептал на ушко до боли знакомый голос. Туманова слегка кивнула, чтобы заметил только он. Парень взял Мирославу за ручку одной рукой, а второй — за талию. -Эй, вы это куда? — задал вопрос Лужков старший. -Веду Мир принимать мой подарок. Я же говорил, что мой первым будет… — загадочно улыбнулся Дитрих. Яра уже была готова снова начать скандал, но пара уже скрылась на лестнице. -Не нравится мне что-то эта его улыбка… — проговорил Лёха. -Рефнуешь ты фрофто, — с набитым ртом проговорила Леся. -Доронина, ты опять всю картошку сточила?! -Ну она же такая вкусная… Вот и опять между Лесей и Лёшей произошел спор. Как и всегда… Итак… Кажется, пришло время немного ввести в курс немного непонятного и запутанного дела. Вот уже на протяжении девяти лет Мирослава Туманова испытывает далеко не дружеские чувства к Дитриху Кёллеру. Сам же немец очень хорошо и умело скрывает истинные чувства к Blume*, как он любит называть Туманову. Ну, с этим точно должно быть всё понятно. Переходим к более запутанной ситуации. Как всем хорошо известно, от ненависти до любви один шаг. Такой фразой можно охарактеризовать взаимоотношения между Дорониной и одним из братьев. НО! В этой паре только одна Доронина испытывает односторонние и невзаимные чувства. Сам же её избранник уже давным-давно любит героиню сегодняшнего дня и вечера. Но это совсем не значит, что Яра что-то испытывает к немцу. Совсем нет. Хоть между ними пролегает пропасть огромной неприязни друг к другу. Так что ни Ярослава, ни Денис пока ещё никому не отдали свои сердца. Пожалуй, вернёмся к нашей паре. Дит осторожно выволок красную Мирославу на лестницу. -А куда же мы идём? — спросила девчушка. -Большой большой секрет… — пропел Кёллер. -Ну, Дит, ну скажи… Мне же интересно. -Придем, и узнаешь, — таинственно улыбнулся он. «Так интересно, но в тоже время и страшно, и заманчиво, и таинственно…» Кёллер, державший Туманову за руку и талию, вдруг пропал из поля зрения девчонки. Она перестала чувствовать его тепло. А потом она перестала что-либо видеть. -Что это? — потянулась к глазам Туманова. Дитрих взял в свои большие ладони маленькие ручки Мирославы, тем самым препятствуя снятие столь мешающего предмета. -Нет, не надо. Не снимай повязку, пока не скажу, — прошептал он на ушко своей спутнице. Та лишь кивнула в знак согласия. Уже подходя к самому сложному этапу их пути, парень приостановил ход. -Ты же сможешь сама взобраться по лестнице и дойти до своей комнаты? — прошептал Дитрих, обжигая дыханием кожу на шейке девчушки. От такого выпада со стороны парня Туманова никак не ожидала и поэтому опять покраснела, даже ещё сильнее, чем всегда. -Конечно же смогу… — соврала Мирослава и на самой же первой ступеньке чуть ли не обнялась с остальными. Кёллер заботливо не дал подруге упасть: -Сможешь говоришь… А вот я в этом как-то не уверен. Так что я сам буду направлять тебя… -Боюсь, это не самая хорошая идея… — попыталась остановить парня Туманова. -Доверься мне, meine Blume. Я не сделаю ничего плохого тебе… -Хорошо… Я верю… Обняв, Кёллер осторожно повел уже до ужаса бледную Туманову наверх, преодолевая препятствие в виде злой и страшной лестницы, всякий раз беспокоясь о самочувствии Blume. Наконец через промежуток времени жуткий монстр был уже позади. Осталось только дойти до нужной двери. -Ну теперь то сама доберешься? — спросил Дитрих заботливым голосом. -Да, теперь смогу. -Ну хорошо. Он так быстро и резко отпустил её, что та успела только пискнуть и всё-таки приземлиться на пол. -Ты что творишь, Кёллер?! Я же могла себе разбить нос! -Ну не разбила же. Падение смягчила ковровая дорожка, — хохотал в кулак парень. -Вот если бы не эти повязка и дорожка, то тебя бы уже здесь не было, — то ли в шутку, то ли всерьез проговорила именинница. -Ну что ты так, meine Blume? Ты меня любишь и точно никогда так не сделаешь, — веселым голосом пропел Дитрих. «Черт, знает же чем подкупить…» «Когда же ты наконец поймёшь, Мир, как на самом деле я тебя люблю…» -Ну, хорошо. Не сделаю. Немец взял за руку подругу и помог ей встать. -Ну тогда пойдем дальше. «Как же хорошо, что моя комната находится не так далеко от этого монстра…» Но почему-то комната так и не находилась. Да при том долгое время. -Ты меня что, по кругу водишь?! Почему я до сих пор не слышу скрипа своей двери?! -Вообще-то нет. Мы просто стоим на месте, если ты не заметила, — пояснил с охотой Кёллер. -Ой… Да?.. Я не заметила… — очень сильно смутилась Туманова, повернув головку в другую сторону, тем самым скрывая выступивший румянец. -Ну если теперь всё встало на свои места, то предлагаю наконец зайти. И вот теперь-то наконец-то скрипнула долгожданная дверца! «Интересненько, что же там такого придумал Дит, что нельзя было подарить в присутствии всех…» -Проходи… — прозвучал голос. И она вошла. Дверь, поскрипывая, медленно закрывалась за ними. -Готова? — снова прозвучал голос, на этот раз опаляя дыханием ушко. -Готова… Как по волшебству пропала ткань. Но Мирослава не спешила открывать глаз. Она почему-то боялась увидеть в комнате что-то нереальное. «Ничего необычного… Ничего необычного… Ничего… Необычного…» — произносила про себя, а потом уже и шёпотом, Туманова. -Что ты там шепчешь, meine Blume? — спросил Дитрих. -Ничего… — опять соврала красная Мирослава. -Я тогда отойду ненадолго. А ты давай понемногу открывай свои глазки. -Что?.. Д-дитрих, не уходи! Пожалуйста!!! — переходила на крик девчушка. -Но мне надо… Не переживай, Мир, я быстро! И дверь в мгновение ока скрипнула, пугая Мирославу и вызывая волну мурашек по всему телу. «Ну и что же мне делать… Догнать Дита или остаться здесь… Думай, Мирослава, думай!» Туманова долго стояла в раздумьях. Всё тщательно обдумав, она выбрала самый надёжный, по её мнению, вариант. «Странно, я думала, что открыла глаза… А темнота такая, как будто и не открывала», — думала Мирослава, пытаясь всмотреться в темень. -Дит?.. Дит, не оставляй меня, пожалуйста… — полушепотом произнесла Туманова. -А я и не оставляю, — послышалось где-то сзади. Туманова резко обернулась, пытаясь разглядеть говорящего. Глаза ещё не успели толком привыкнуть к темноте. -Кто здесь… От стены отделилась тень: -Мир, ты такая трусишка, — тень приблизилась со спины, положив ладони на плечи девчушки, нежно массируя их. — Ты такая милая, когда боишься. Щёчки, ушки красненькие, глазки такие испуганные и кажутся ещё больше… Ты просто красавица, Туманова Мирослава Юрьевна. В тот же момент ушко опять опалили дыханием. «Я люблю тебя, Мир…» -Дитрих, это ты?.. -Конечно же я, глупышка… Я бы никогда тебя не оставил одну… — Руки парня плавно переместились с хрупких девичих плеч на талию, нежно обнимая и прижимая к себе. Стояла полнейшая тишина. И никто не собирался нарушать её. Так прошло минуты три. Они показались Мирославе целой вечностью. Она бы не хотела отрываться от Кёллера, но он сам отстранился. -Дит? Ты чего? -Мир… Ты же слышала, что я сказал? -Что?.. Кёллер серьёзно смотрел из-под чёлки на Туманову. -Что я сказал? — но ответа не последовало. -Мирослава? Но девчонка лишь прикрыла глаза Дитриху ладошкой: -Ни слова больше… Последовало прикосновение губ Тумановой к губам парня. Он, не ожидавший такого, стоял в ступоре. А она так и продолжала целовать, дожидаясь хоть какой-нибудь реакции «друга». Но, так и не добившись, отступила на шаг назад. Дитрих во все глаза смотрел на Мирославу: -Это что было? -Это был ответ на твой вопрос… — прошептала Туманова. -То есть… -Я люблю тебя! — выпалила она, вобрав в легкие побольше кислорода. Кёллер счастливо улыбался. Туманова то ли смеялась, то ли ревела. «Наконец-то мы смогли признаться…» -Мир, я… Я… Это была только часть подарка… Ты же готова принять вторую? — еле-еле выговорил Дит. -Готова… Парень подошел к столу, на котором был типичный девичий «порядок» в виде разбросанных заколок и резинок, лежащего на углу зеркала и других подобных побрякушек. Что-то взяв со стола, парень медленно подходил к девушке, пряча это что-то за спиной. -Как же интересно, Дит… Что это? -А ты закрой глазки… Туманова послушно выполнила это. А когда услышала одобрение на обратное действие, то поспешила открыть. Да так и ахнула… В одной руке Кёллер держал букет любимых алых роз, а в другой — маленькую бархатную красную коробочку. Щёчки зарделись румянцем, а в голове уже были непристойные мысли. -Это же… -Твои любимые цветы. Я отлично это помню, — подсказал Дитрих, с любовью смотря на «подругу» через чёлку. -Да… Я просто обожаю эти розы… Но всё время взгляд Мирославы был приковал к коробочке. Даже искоса она ухитрялась посматривать на неё. -Уже не терпится узнать что там? — догадался Дитрих, всё время наблюдая за Тумановой. Девчушка тут же отвернула голову и смутилась. -Ничего подобного… — пробубнила она, краснея. Со стороны немца блеснула улыбка. -По глазам вижу, что не терпится… Сейчас увидишь… Кёллер встал на одно колено, счастливо улыбаясь и смотря в глаза Мирославы. «О боже, боже, боже!.. Мирослава, прекрати думать об этом!!!» — мысленно укоряла себя Туманова. А Дитрих тем временем очень медленно открывал коробочку. Ножки Мирославы подрагивали. Она не знала чего ожидать, так что даже закрыла глазки. -Ещё раз с днём рождения, meine Blume… — прошептал немец. Но Туманова не спешила открывать глаз. Ей было немного страшно. -Давай же, Мир, открой глазки… Там нет ничего страшного… — уговаривал Дит «подругу». «Ну же, Туманова… Это же всего лишь какая-то коробка… с кольцом… Ааа… Нет, не могу…» -Не откроешь сама — открою я, — предупредил Кёллер, делая вид, что встает. «Сейчас или никогда…» -… -Мирослава?.. -… -Мир, почему ты молчишь?.. -Это же… Но договорить девчушка не смогла. Глаза начали наполняться слезами. Слезинки начали капать на лепестки роз, которые та до сих пор держала в руках, превращаясь в росу, блестящую словно маленькие кристаллики. -Ты чего, Blume?.. Что-то не так?.. — забеспокоился Дитрих. Но никакого ответа… Даже малейшего звука или шороха со стороны Тумановой… Кёллер не на шутку забеспокоился. Но как не было ему страшно за Мирославу, он не мог пошевелиться, как будто был приклеен к полу. Да и коробочку некуда было поставить. -Мирослава?.. Пожалуйста, скажи хоть слово… Мне страшно… -Всё хорошо, Дит… Всё хорошо… — наконец подала признак жизни Мирослава, не замечая капающих слёз. Кёллер выдохнул с облегчением: -Слава богу с тобой всё хорошо… Я так переживал за тебя, когда ты просто застыла на месте и не отвечала… — на ресницах у парня поблескивали кристаллики, которые он незаметно пытался смахнуть или скрыть за чёлкой. -Прости… Это просто было неожиданностью для меня… -Тебе не нравится?.. — даже через прядки волос, прикрывающух глаза, было заметно, что Дитрих слегка расстроился. -Нет, что ты! Очень даже нравится, просто… -Просто что? Туманова прикрыла глаза, задумавшись на пару секунд: -Просто это правда было неожиданно. Если честно… В мыслях я представляла кое-что другое… И… Но договорить опять-таки не дали. Кёллер встал, предварительно прибрав коробочку, подошёл к девчушке и прижал к себе. -Какая же ты глупышка. Да даже если это было и кольцо, то случилось это только через года четыре или пять. Ты что, готова ждать этого столько лет? — улыбнулся Дитрих, продолжая обнимать Туманову. -Готова… На мгновение глаза парня выдали удивление, что тут же пропало, сменившись всё тем же весельем. -Ты же моя глупышка… И только Мирослава почувствовала тепло, как в то же мгновение оно и пропало. -Дит?.. — но палец названного уже лежал на губах Мир, призывая к тишине. -Тссс… Он развернул её к себе спиной. -Сейчас увидишь, как оно будет смотреться на тебе, потерпи чуть-чуть… -Ладно… Но никакого прикосновения к коже не последовало. Верней, Мирослава его не чувствовала, пока… -Дитрих, холодно… — пожаловалась Туманова. -Но оно не должно быть таким уж холодным. Оно точно согрето моим теплом. Да и ты видела, что оно достаточно маленькое. -Видела… Ещё несколько движений и Кёллер наконец повернул Мирославу к зеркалу лицом. -Ну вот… Можешь любоваться… На шейке висел серебряный кулон в виде сердца с выгривированной на нём звездой с буквой К по середине. -Какой он… -Красивый, правда? — последовал утвердительный кивок. — Это фамильная ценность, передающаяся из поколения в поколение… И так как дочери на данный момент нет, то мама отдала б его моей невесте. Но я её значительно опередил… Стоявший за спиной Дитрих приобнял за плечи Мирославу, шепча: -Я очень хочу, чтобы ты его одела на нашу свадьбу. Кулон тебе очень-очень идёт. Туманова какой раз уже за день зарделась румянцем. Слова были предсказуемы, но в тот же момент и неожиданны. -Ой… Кажется, мы сломали твой букет… -Не мой, а твой, Мир. Ну, примяли чуть-чуть друг дружкой, ничего страшного. Ещё таких же несколько подарю. Для любимой ничего не жалко. Кёллер развернул её теперь уже к себе лицом, прижимая к себе. -Я очень сильно люблю тебя, моя дорогая Мирослава… Но вместо ответа девчушка встала на носочки и поцеловала Дитриха. -Это значит, что ты тоже? — тут же выпалил вопрос немец после поцелуя. -Я просто подтвердила свои слова, которые говорила чуть ранее, — пожала плечиком Туманова. -А раз ты приняла мои и подтвердила свои чувства, то предлагаю скрепить наш союз! И этот знак будет означать нашу любовь и поддержку, что мы есть друг у друга. И никто, абсолютно никто не будет его знать, — предложил Кёллер. -Да, но в голову ничего не приходит. Так что же предлагаешь ты? — среагировала Туманова. Дитрих задумался не на шутку, как и сама именинница. -А может?.. Хотя нет, не может… — бормотал в полголоса Дитрих. — Или так… Хотя не, слишком сложно… Туманова хихикала. Она уже давно перестала об этом думать, наблюдая за любимым. -Какой же ты смешной, Дит. -Это ещё почему? Она отошла в сторону своего стола, бережно положив букет. -Не надо ничего придумывать уже. Так как всё сделано за тебя. -Придумала? — тряхнул чёлкой немец. Мирослава утвердительно кивнула. Она подошла к нему близко-близко, пытаясь разглядеть через чёлку глаза парня. -Так… Ты же со мной поделишься своей идеей? — но на губы Кёллера был положен девичий пальчик. -Сейчас всё увидишь… И, убрав палец, девчушка протянула вторую ладонь, предварительно сложив пальцы в половинку сердца. Дитрих удивлённо и с недоумением смотрел на всё это. -И? -Что «И»? Давай прикладывай свои такие же к моим. И этот «приказ» незамедлительно был исполнен. Туманова улыбнулась и поцеловала в щёчку парня. Кёллер же в свою очередь хотел было поцеловать Мирославу, но та отшагнула назад. -Нельзя. Я просто показала наш знак. -Хороший знак, умничка моя. Но почему это мне нельзя сладкое? — Дитрих приблизился на шаг. Туманова снова отошла. И снова Кёллер приблизился. Это продолжалось до тех пор, пока Туманова не уперлась в стенку. -Попалась… — прошептал немец, впечатывая Мирославу в всё больше и больше. -Кстати, мы так увлеклись друг другом, что совсем забыли про Доронину, Веснич и Лужковых. Думаю, никто из них и не вспомнил про нас, — перевела тему девчушка. Немец понял, к чему клонит Blume и как перегнул палку, и отошёл. -Кажется, сейчас нам лучше вернуться к остальным… — продолжала именинница. -Да, ты права, — согласился немец. Теперь уже настоящая пара взялась за руки и направилась к выходу из комнаты. Никто не решался заговорить после случившегося. Каждый думал о своём. «Блин, куда же деть кулон… Как-то не очень хочется, чтоб кто-то его видел до поры до времени…» «Наконец-то я признался в этом… Я так рад, так рад, что она поняла и приняла мои чувства!..» И только когда они добрались до лестницы. -Ну что, тебя на руках как невесту торжественно внести или на этот раз сама сможешь? — попытался разрядить атмосферу шутками Дитрих. -Нет, спасибо. На этот и последующие разы я сама, — очень спокойно отказала Мирослава. Но парень всё же незаметно коснулся пальцами запястья девчонки. И, не ощутив никакого сопротивления, нежно взял руку в свою, поглаживая большим пальцем запястье. -Ты совсем уже не считаешься со мной?! Я что тут, никто?! — послышался голос где-то с нижнего этажа, только почему-то ответа не было слышно. -Леша опять что-то такое сказал, что Яра разоряется… — спокойно пояснила Мирослава, на что немец также спокойно кивнул. -Ну эй, ребят, всё же хорошо… — тихий голос пытался унять Веснич. -Хорошо? Хорошо? Ты считаешь хорошим то, что меня здесь никто не воспринимает всерьёз?! — снова начала Ярослава. Пара лишь переглянулась и хихикнула. К такому уже все давно привыкли. Такие возгласы Веснич стали такими родными и узнаваемыми. -А что это у вас тут происходит? — вопрос сам собой задался, как только ребята зашли и окинули взглядом комнату, откуда доносились крики. -Это… Это… Это… — закипала Ярослава от злости так, что не могла выговорить ни слова. -А кто-нибудь может объяснить по нормальному? — попросил Кёллер. -Ну, если коротко… То родители Мир ушли кого-то там встречать. И так как мы остались одни, то решили поиграть в правду или действие. А про вас, честно, забыли, — ответил Денис тихим голосом, чтоб все прислушивались и образовалась тишина. -Ага… Так… Ну тогда мы с вами! И, отцепившись от немца, Туманова обняла Ярославу и уселась вместе с ней и Лесей на диван. Парни же расселись на подушках, которые девчонки заботливо кинули им. И игра началась… -Ну что, кто кому куда с какой стороны откуда? — весело засыпал друзей вопросами Кёллер. -Вы же к нам присоединились. Так что, Дит, правда или действие? — начал Лужков младший. -Для начала начнем с правды. Денис задумался: -Ну тогда… Тогда, тогда… Кто тебе нравится из наших девчонок? -А как кто? Потому что может быть как девушка одна, как подруга другая, а как человек третья. -Ну… Мне кажется, всех больше интересует как девушка. Девчонки навострили ушки, парни уже готовились к подколам, а немец улыбнулся. -А как девушка мне нравится наша Мир. Да даже больше вам скажу, наши друзья верные! Мирослава скоро станет Кёллер! Повисла тишина… -Вы… Вы… — снова начала закипать Веснич. Туманова зажмурилась и опустила головку. Ей как-то не очень хотелось сейчас слушать всё это. -Ярославочка, всё же хорошо… Немец забрал Туманову к себе от всех. Девчушка приподняла головку, ожидая услышать хоть что-нибудь. Но только увидела удивлённые взгляды и один, выражающий обиду, но пытающиеся скрыть это. -А… Давайте лучше перейдём к нашему плану, парни? — быстро перевёл тему Лужков младший, дабы избежать проблем. Женская половина переглянулась. Что-то эти слова уже настораживали их. Дитрих и Лёша подмигнули друг другу. Немец куда-то отлучился, а Лёха оказался за спинами подруг, приобнимая всех за плечи. -Да вы так не переживайте! Это не так уж и больно. Подумаешь, общее действие от нас вам, — пожал плечами Лужков. -Так… А в чем вообще суть то этого? Объяснит кто-нибудь? — спросила Яра, пытаясь придать голосу твёрдости. Тут уже появился Кёллер с каким-то чёрным узлом в руках. -А суть вот в чем: сейчас я отдам вам пакет, — Дитрих потряс этим узлом, — и то, что вы там найдете наденете или ещё что-нибудь с вещами сделаете. Но перед этим каждая выберет одного из нас, чтоб мы решили, что с вами делать с этим вот вещами, — закончил свою речь Кёллер. -Понятно, что ничего не понятно, — заключила за всех Доронина. Туманова и Веснич кивнули. Дитрих всегда умел объяснять. Денис вздохнул: -В общем, девчонки, выбирайте одного из нас. -Тут и думать нечего, Дитрих мой. Так что выбор за вами, подружки, — сразу же заявила Мирослава. -Яр, давай в суефа? Победившая выбирает первой. За спиной у Мир началась война не на жизнь, а на смерть. Для начала три раунда были сыграны вничью. И поэтому Яра с Лесей договорились, что следующий будет решающим. -Если, конечно, вы снова не сыграете вничью, — съехидничала Мирослава. Но злое пророчество Тумановой не сбылось. И Веснич выдала: -Ну хорошо, делай выбор первой. Леся недолго выбирала между братьями. В итоге, Ярослава даже бровью не повела, когда ей достался Денис: -Ок, Ден так Ден. Лёха кивнул: -Отлично, тогда забирайте вот это что-то и валите в комнату, — Лужков старший начал выталкивать девочек вон. -Лёх, ты забыл кое-что, — остановил брата Денис. — Дит, тащи шляпу. На секунду Кёллер испарился. А потом перед подругами возникла старая шляпа Мир. -Откуда… — начала было Туманова, но, увидя милые «щенячьи глазки», успокоилась. -Ну, чего пялитесь на неё? Давайте вытаскивайте каждая по две бумажки, — пробурчал Лёха, явно недовольный выбором Тумановой. -Две? — переспросила Веснич, заглядывая внутрь шляпы. -Ну, там всего шесть карточек, а вас всего три. Так что у каждой по две, — объяснил Дитрих, отодвигая шляпу от любопытной Яры. -Без проблем. Мирослава, вручив ближестоящей подруге узел, запустила руку в тёмное дно и вытащила две бумажки. Она уже собралась открыть одну из них, но на её руку легла рука немца. -Не надо. Не сейчас. Мирослава кивнула и отошла на шаг назад, предоставляя возможность выбора подругам: -Настала ваша очередь, Олеся Алексеевна и Ярослава Вячеславовна. Яра и Леся переглянулись: — Может быть как тогда? Веснич и Доронина уже приготовили ладони, но Туманова прервала их, сказав, что лучше оставить такой порядок, какой был. В чёрную бездну опустилась рука Леси. Она вытащила последние карточки и, пискнув «Ой», отделила от своих какие-то две, доставшиеся Яре. Шляпу же Дитрих одел себе на голову. -Теперь всё? Можем идти? Парни все, как один, кивнули. Туманова, Доронина и Веснич поднялись вверх по лестнице. -Да! Самой первой из вас выйти должна Мир! — вслед послышался голос Дениса. Девчонки скрылись за первой же дверью, поспешно соглашаясь с предложением. И как только закрылась скрипучее создание, Леська не выдержала: -Ну давайте же скорее уже открывать! Интересно же! -Для начала мы откроем… Откроем… Даже не знаю, что в таком случае будет для нас не таким страшным… — щечки Мир порозовели. -Может тогда карточки? Хотя бы будем знать, чего нам ожидать, — предложила Яра, сгорая от любопытства. -Тогда на счёт три! -Раз… — начала отсчёт Туманова. -Два… -Три! Ярослава первая открыла одну из своих бумажек. А прочитав, явно осталась недовольной: -Ну и что это значит? Чего-то вообще легче от этого не стало! -А что у тебя? — полюбопытствова Мирослава. -Э… Матрос? Это вообще что такое?! Мир? Это что это значит?! -Да погоди ты! Лесь, а у тебя что? — прервала Яру Туманова. -У меня… Негодяйка? Это как?! -Лисичка… — задумчиво произнесла Туманова, ровным счётом ничего не понимая. -Давайте вторые тоже откроем! Может тогда хоть что-то будет ясно, — закипала Веснич. Подруги открыли последние бумажки. -Колитесь, у кого что. У меня стюардесса, — Мирослава до сих пор не понимала всё это. -Медсестра… Ярослава молчала, явно стараясь совладать с собой. Только через минут семь прошипела: -Горничная… Леська захохотала. Над своими карточками она была готова смеяться, а услышав Веснич не сдержалась. -А ну тихо! Делать нам нечего. Давайте ещё раз перетасуем свои карты. Кто что вытащит, то и одевает. Из своих причем! Мирослава забрала все бумажки и перетасовала их на столе. -Первая я. Надо выполнить просьбу парней. Мир немного пошарила с закрытыми глазами и отделила одну. Посмотрела. Вернула обратно. Взяла другую. Кивнула и отошла, наряжаться. -Ну и что застыли? Давайте в темпе, в темпе, — Туманова недовольно буркнула. Доронина и Веснич последовали примеру Тумановой, и всё пошло как надо. Наступила тишина. И только изредка шуршал пакет. Девчонки высказывали сейчас друг другу всё, чтобы потом не ляпнуть парням: -Ах они гады… Змеюки ползучие… Монстры… Как только посмели нас вот так… Леська, да что же ты стоишь то столбом?! Помоги мне! — и Яра повернулась спиной к подруге. Доронина, нацепив чепец на голову, подошла к Веснич и застегнула замочек. Яра, сказав «Спасибо», начала одеваться дальше. Доронина ушла в свой угол, где уже валялась кучка из вещей. Она не могла приучить себя к постоянному порядку. Прошло уже больше получаса. Подруги уже оделись, но никто так и не готов был выходить. Было очень страшно. Тишину разрушил голос Мир: -Ну, хорошо. Я пошла. И она направилась прямиком к двери. А дойдя, обернулась. Подруги смотрели на неё так, как будто провожали в последний путь, а Веснич даже перекрестила. Мирослава, посмотрев так жалостливо, как только могла, и приняв боевое крещение от подруг, вышла. За дверью Туманова сделала глубокий вздох и выдох. И так несколько раз пока не успокоилась. После пятой такой терапии девчушка медленными, тихими, осторожными шажками начала спускаться по лестнице. «Любовь — страшная сила… На что я пошла ради Дитриха… И на что ещё пойду… Дурацкий костюм! Ух уж эти мальчишки… Чёрт, ненавижу каблуки!» Туманова пыталась спокойно спуститься с лестницы с каменно-спокойным лицом. Но как-то не получалось: то пилотка слетает, то шпильки не дают тихо идти, а бывает что и само платье сползает с форм девушки. «О Господи, Господи, Господи! Да прости мне все грехи мои за только что наступившие четырнадцать лет… Я не хочу так рано умирать!» — причитала Туманова, сходя с последней ступени и останавливаясь, чтоб провести очередную терапию. Хотя бы немного успокоившись, Мирослава наконец показалась из-за угла. Лужковы бились подушками на диване, а Кёллер уже валялся на полу с приступом смеха. Туманову никто не заметил, и для привлечения внимания она кашлянула. Тут же веселье прекратилось: братья прекратили бой, но до этого одна из подушек оказалась на лице Дитриха. Смех снова разразился, но не надолго. Подушка вернулась обратно к адресату. На этот раз смеялся Дит. Но Денис сразу прекратил всякое веселье: -Парни, прекращайте. Дождались наконец-то нашу именинницу. И внимание обоих Лужковых и Кёллера переключилось на Туманову. Бедная, она стояла вся в красных пятнышках, не думая пошевелиться. Так прошло порядком минут пять. За это время она даже пыталась не смотреть на парней, но крайнее любопытство взяло своё. Открыв свои пронзительные серые глаза, она всё-таки подняла свою головку. Пятнышки поползли ещё дальше по шейке от взглядов парней. Ден спокойно наблюдал, Лёха смотрел с явным интересом, а вот Дитрих… В его взгляде читалось некое желание прижать к себе девчушку, никогда не отпускать, никому не отдавать… -Ну, чего вы так смотрите?.. — Мирослава была на краю большой пропасти под названием «огромное смущение». После такого, Лёха переключил взгляд на свою обувь, пристально её рассматривая. Желающие же глаза Кёллера невозможно было отодрать. Он продолжал пристально смотреть, рассматривая каждую деталь и пытаясь запомнить её, чтоб потом вспоминать перед сном. -Дит… Дитрих… — шептала одними губами Туманова. Она была уже вся красная, в предобморочном состоянии от глаз парня. Заметя это, братья стали тормошить друга. И через какое-то время это начало действовать. -Да перестаньте вы меня трогать! Надоели! — Кёллер начал отбиваться от Лужковых. И в это же время с лестницы послышались шаги, перерастающие в топот. Из-за угла выбежали матроска и медсестра. -Огось, вот это видок! Девчонки, просто супер! — присвистнули братья. -Лужковы, совсем поофигевали здесь?! Кёллер, а ты куда смотришь?! Вы что тут делаете с нашей Мирославочкой?! — тут же подала голос девчушка в матросске, в коей парни узнали Веснич. -Сестрёнка! Ты как? Всё хорошо? Они с тобой что-то сделали, мерзавцы? — а Леся уже вовсю бегала возле Тумановой, пытаясь тем самым хоть как-то успокоить подругу и саму себя. -У, бабий батальон снова в сборе… — прошипел Лёха, а Ден даже улыбнулся уголками губ. Подруги продолжали крутиться вокруг именинницы и задевать друзей. Мирослава стояла и улыбалась, даже тихо смеялась. Вся эта ситуация забавляла её. И через смех она еле-еле выговорила: -Ну всё, прекратите!.. Я не могу больше смеяться!.. — но никто не реагировал. Ещё какое-то время это продолжалось. Всё-таки пришлось пожалеть Мир и прекратить. Итак, оценив стюардессу, матроску и медсестру, парни снова расположились на диване, отправив девчонок переодеваться для второго показа. Следующие минуты пролетели уже быстро. И через десять минут перед Лужковыми и Кёллером стояли лисичка, горничная и негодяйка. Дитрих сразу же заключил в объятиях Мирославу и заявил, что именно в таком наряде она должна остаться. Ден сжалился над Ярой: лучшей матроски он ещё не видел никогда. А вот старший Лужков очень долго выбирал наряд Дорониной, но в итоге остановился на медсестре, шутя, что, мол, скорая помощь в этот момент пригодится больше, чем какая-то там злодейка. Всё наконец закончилось благополучно. Подруги снова разместились на диване, вытолкав оттуда парней на пол. Началась оживленная беседа на отвлеченные темы. Проходит минут пятнадцать. Веснич и Дорониной становится скучно. И, переглядываясь между собой, они толкнули Мирославу с дивана на пол. Благо на том месте сидел Дит, на которого и приземлилась Мир. Раздался хохот, но и тут же прекратился… -Ребята, мы вернулись! — послышалось у входной двери. -Да и не одни, а с сюрпризом! — пропел другой голос. В комнату вошли родители Мир и застали дочь на коленях у немца… -Что вы… — Юрий Владимирович даже не успел закончить, как из-за спины родителей вышел незнакомый никому высокий мальчишка. -Максим?.. Это ты?..