Заново?

Утро я пропустил точно, так как открыв глаза, увидел полностью светлую комнату. Вчера не было возможности её рассмотреть. Она оказалась очень просторной и светлой, совсем не такой, как я ожидал. Она была такой чужой, в ней находилось столько непонятных и незнакомых мне вещей, странных узоров и непривычно ярких деталей. Но в тоже время она казалось такой пустой. И я лежу в этой комнате на кровати, а рядом со мной спит Жохань. Верно, он спит рядом. Его лицо сейчас так спокойно, длинные ресницы, прямые брови, и светлые губы. Я не мог перестать на него смотреть. Волосы спадали на переносицу, а своей чернотой ещё больше осветляли и так бледную кожу. А ниже из-под одеяла виднелась обнажённая грудь. Жохань без одежды... Я задумался и тут же потрогал себя под одеялом. Я тоже без одежды! Без единого лоскута! Я резко сел и замер. Разбудил? Нет, Жохань только нахмурился, но продолжил спать. Я осмотрел комнату ещё раз и увидел бардак из одежды на полу. Мне стало так стыдно, что я опустил голову, а на теле следов бурной ночи ещё больше! Мне срочно нужно прикрыться. Я стал выискивать свою одежу, точно помнил, что Жохань её складывал отдельно. Но нигде не мог ничего найти. Куда же она пропала? Мне ничего не оставалось, как встать, стараясь не смотреть на собственное тело. В одежде на полу я нашёл нижние одежды. Они принадлежали Жоханю, но больше ничего на глаза не попадалось. Я надел их и хотел вернуться обратно, но тут мне пришла идея, я продолжил поиски. К счастью, гуцинь никуда не пропал. Я взял его и вот теперь вернулся на кровать. Удивительно, но Жохань продолжал всё это время спать. Сидел я, нарушая все правила: на мягкой кровати у изголовья, совсем рядом с другим человеком. Я аккуратно снял чехол с циня и легонько коснулся струн. Звук был нежный, правильный. Так я и начал играть, едва задевая струны. Музыка получалась тихой-тихой, почти незаметной, как дуновение лёгкого ветерка. Но я различал каждую ноту. И не потому, что играл сам, а потому что эти ноты были выстраданы годами. Я всё ещё не уверен насколько хороша моя музыка для Жоханя, но больше ждать не могу. Я должен показать, что тоже переживал все эти годы, не забывал и стремился. И что виню себя за то, что делал это слишком скрытно. Музыка медленно смолкла последней длинной нотой, я замер вместе со струнами. Сыграть ещё раз? Так хочется, но так страшно. Что это за страх, сдавливающий грудь? Откуда он появился? Я повернулся, посмотреть на Жоханя. Какое у него лицо, когда во сне он услышал мою мелодию? Но его глаза уже были открыты. Когда Жохань успел проснуться? Да что проснуться, когда он успел повернуться ко мне полностью и облокотиться на локоть? Что мне делать? Так много хочу у него спросить. Но его вид напоминает о прошедшей ночи, и кажется меня бросает в жар. А какие мысли у него о мелодии? О чём он сейчас вообще думает, продолжая просто смотреть на меня! - Красиво, можешь ещё раз сыграть? - голос Жоханя звучал тихо, действительно как у человека, который только что проснулся. И поэтому, надеюсь, он не заметит моих метаний, ведь я совершенно не знаю как реагировать. С одной стороны, я так хотел, чтобы он услышал эту мелодию, но с другой... Как он отреагирует, узнав, что это не просто музыка, а музыка созданная для него? К тому же я до сих пор не уверен в её качестве! Мне страшно отдавать её на суд Жоханю. Пальцы словно заледенели, но я тронул струны. Мне больше нельзя сомневаться, я уже решился. Пусть лучше я буду выглядеть дураком или наделаю глупостей, но уж лучше так, чем ничего не сделать и остаться ни с чем. Ещё несколько нежных и тихих нот, а вслед за ними и тихие неспешные слова. Собственный голос казался чуждым музыке. Он подрагивал и звучал хрипло. Нужно было хоть проверить связки после вчерашнего! От осознания того, что я пою о любви к Жоханю, голосом пострадавшим от этой самой любви, внутри всё запылало.

"Вишня одна в зиме расцветает.

Солнце не греет и тучи не тают,

И ветер холодный ей ветви ласкает,

И мира иного та вишня не знает.

Но на вершине другого холма

Сияние солнца земного узрела она.

Ветер холодный тот цветок* содрагает,

Но волей стоит он, выше себя поднимает.

Не верила вишня - закрыла глаза.

И чуда не стала - вот и весна,

Другие цветы, другие цвета.

Но громче стук сердца: навсегда-навсегда.

Опять наступила зима, опять вишню холод окутал.

Опять из другого холма пробился волею лучик.

И вновь его бьёт и бросает, земля тяготит,

Но ярко в нём сердце пылает, согнуться не позволяя."

* Нарцисс

А ещё я боялся смотреть в сторону Жоханя. Я не знаю, какое у него сейчас выражение, но я чувствую, что он весь замер. Я так хочу, чтобы он понял мои чувства, чтобы ему понравилось, чтобы он простил мне мои страхи, и чтобы смог мне открыться.

"Покажи мне свои жёлтые листья в белом снегу

И через бурю взгляни на меня ты несмело

Пусть нежность твоя огрубела, пусть не идеальна волна.

Я спою тебе всё от сердца, как сурова наша жизнь была.

Ты любишь меня - не знаю, а я ведь в любви к тебе утопаю.

«Любви в твоём сердце не будет» - так говорила судьба.

Но отвечу тебе, что напрасно она надрывалась тогда,

Ведь смотришь ты ранней весной лишь на меня.

Иль я в забвенье снега, иль от холода брежу,

Но с каждым днём всё сильней твоего взгляда ищу.

Ты даришь ласку и нежность, дурманя порою меня.

И с каждым часом поспешным всё ближе навсегда-навсегда.

Проходят зима за зимою, а ласки твои всё не таят,

Но ближе ко мне ты не станешь, ведь дальше шагаешь.

Лишь помни, настанет момент, и ветер откликнется зову,

К ногам твоим он сорвёт бутон холода яркой весною.

И вновь взглянешь ты на тонкие ветви,

Что о нежноё зиме лепестками поют,

Что тебя к себе всё несмело зовут.

Ведь не могут унять в душе буйство и грусть.

И ты подойдёшь, поцелуешь, обнимешь,

Сорвав все цветы, что тебе отдают.

Но я не обижусь и не возражу,

Ведь в сердце своём я солнце ношу!"

Я закончил и приглушил струны ладонью. Лицо и уши горели, но я собрался и посмотрел на непривычно тихого Жоханя. Он смотрел на меня неотрывно, смотрел изучающе, словно видел впервые. Не молчи, умоляю! - Ещё раз, - тихо прошептал Жохань, опуская взгляд на гуцинь. Или, может, на мои дрожащие руки. Я вновь начал играть и петь. Дыхание сбилось, а сердце стучало громко-громко, что я лишь силой воли и дисциплины слышал, что играю. Мне так понравились слова Жоханя, что я не мог сдержать улыбку. Музыка стихла, Жохань уже сидел рядом. Он забрал из моих рук цинь и положил его на пол. Это было нарушением правил, но я промолчал. Лишь решил на будущее, что медленно буду просить Жоханя бережно относиться к моим вещам. Но была и ещё одна причина моего молчания. Жохань убирал гуцинь, наклонившись через меня. Сейчас я смотрел на его спину, с красными следами от моих рук. Жохань поднялся, а щёки опалило теплом. Он их обхватил нежно, но очень крепко. Горячие губы прижались к моим. Я прикрыл глаза, внутренне содрогаясь, было так хорошо. Жохань потянул меня на себя, падая на спину. Я оказался сверху. Это было так резко и неожиданно, что я даже не успел среагировать. Светлая грудь Жоханя была прямо перед моими глазами. А ещё я видел как пульсирует артерия на его шее. Я приподнялся, вглядываясь в глаза Жоханя. Мы должны поговорить, но как это сделать, когда каждое прикосновение, каждый взгляд, каждая мысль сводиться к похотливым желаниям. Даже сейчас мне так хочется вновь коснуться его губ. - Глава, вас хотят видеть старейшины на собрании, - приглушённый голос раздался откуда-то из-за двери. Сердце замерло, а Жохань выругался. А я весь заалел. В ордене не могли не догадаться, чем мы так долго занимались вдвоём в спальне. Мне стало так стыдно, что я лёг на бок, вжимаясь лицом в постель. Но даже так от меня не ускользнуло то, как зло Жохань смотрел в сторону двери. Комнату наполнил шорох и тихий скрип кровати. Она и вчера поскрипывала? Или это я начал слышать то, чего нет. Мне стало интересно и я сел. Жохань стоял ко мне спиной и он был полностью обнажён. Обнажён настолько, что даже стыд и приличия не смогли заставить меня отвернуться. Мне было слишком любопытно и интересно. Мне хочется узнать больше. - Где мои нижние одежды? - вопрос прозвучал тихо, себе под нос сказанный. Жохань уже подошёл к большому шкафу и набирал новый комплект. Я понимал, что отвечать необязательно, но как в молодости, язык среагировал быстрее головы. - Они на мне, - ответил я, и только поймав на себе удивлённый взгляд, поспешил добавить. - Я не нашёл свою одежду, поэтому взял ту, которая была рядом, - вот теперь я стыдливо отвернулся. Я смотрел насколько велики мне рукава одежды Жоханя. - В этом шкафу вся одежда для тебя, - Жохань уже начал одеваться, и постучал по дверке такого же большого шкафа. Я остался сидеть на кровати, не зная, что теперь делать. Жохань сейчас уйдёт, и я останусь один на один со своими мыслями и сомнениями. - Я скоро вернусь, - что? Я ощутил нежное прикосновение ко лбу, а после уже смотрел вслед Жоханю. Он так быстро оделся? Так быстро ушёл? Ещё раз осмотревшись, я осторожно поднялся. Я всё ещё с трудом верю в происходящее. Всё ещё сомневаюсь: не сон ли это? Но боль в спине и ниже говорит, что это правда. Я взглянул на себя в зеркало и не смог сдержать улыбки. Я стою в покоях Жоханя, в его нижних одеждах. Волосы распущены и спутаны после ночи. А на шее виднеются темнеющие пятна. Кожа лица такая чистая и гладкая. Так... Я подошёл вплотную к зеркалу и внимательно всмотрелся в своё отражение. Опухшие губы конечно привлекали внимание, но меня волновало совершенно другое. Куда пропали усы с бородой? Несколько раз проведя ладонью по щекам и подбородку, как в голове всплыли воспоминания. Жохань зажимал мне рот в ванной комнате, но она была слишком горячей. Он же не мог их сжечь? Или мог? Куда-то же всё пропало. Ещё раз осмотревшись, вздохнул и направился к шкафу. Зачем гадать и думать, если уже пропало. Сейчас важнее одеться. Я открыл шкаф, там действительно оказалось много одежды, основной цвет которой был белый. Я нашёл ту одежду, в который прибыл сюда. Я достал верхнюю часть, а нижние взял новые. Размер подошёл очень хорошо. Осталась только лобная лента. Она лежала отдельно, на маленькой полочке, вместе с другой лобной лентой, тоже моей. Подобное внимание со стороны Жоханя сбивает столку. Я не понимаю его поведения. Он то избегает меня, но в тоже время готовит вещи для моего комфорта. Всё же разговор обязателен. Я его начну сразу, как Жохань вернётся. А отсутствовал он не так уж и долго, как я думал. Но вернулся Жохань очень недовольным. Я как раз сидел за столом, закончив проверку и чистку циня. Когда наши взгляды встретились, складочки на лбу Жоханя сразу уменьшились. Он на взводе. Если я сейчас буду его спрашивать и донимать, разве он не разозлиться ещё больше? Неважно, я должен спросить. - Жохань, - я хотел спросить так много, столько всего крутилось в голове, но ничего не произносилось. Я вновь вспомнил о пожаре в ордене, а затем и о ранении брата. Но в этот раз пострадал отец. - Что случилось в Облачных Глубинах? Что ты такого сказал, что глава так на тебя кричал? - Я? - Жохань не обиделся и не нахмурился, наоборот, его лицо приобрело задумчивый вид. - Я попросил отдать тебя мне, - я чуть воздухом не подавился. Если отец так на него кричал, то как же он тогда просил? - Ты ведь не сказал чего-то странного? Или грубо выразился? - это было глупо, надеяться на отрицательный ответ, но мог же я немного побыть наивным. Жохань смерил меня внимательным взглядом. - Не могу сказать, что говорил вежливо, но точно не говорил пошлостей. Старался соблюсти вашу порядочность, хоть какую-то, - я смотрел в глаза Жоханя, и понимал, что он много о чём умолчал. На это я мог только вздохнуть и продолжить задавать другие вопросы. - Хорошо, а почему ты избегал встреч со мной после совета кланов? - я продолжал всматриваться в его лицо. - Потому что, - Жохань опустил взгляд в пол и замолчал. Он опять задумался. На этот раз очень глубоко задумался. - Потому что, - Жохань нахмурился, не находя слов. - Я не знаю, - Жохань сел рядом со мной, проведя рукой по голове. - Почему я так поступил? - я смотрел на Жоханя и понимал, что-то с ним случилось. Случилось серьёзное, влияющее на душу? Жохань не похож на здорового заклинателя. - Если бы я тебя встретил, то заставил бы пойти со мной. А это неправильно. - А вторгаться в орден и требовать увести правильно, - мне было смешно. По доброму смешно. Верно, теперь над ситуацией можно только посмеяться. Но даже так, мне тепло на душе. - Ты хочешь вернуться? - вопрос звучал серьёзно. Я посмотрел на Жоханя, он ждал моего ответа. Ему было совсем не до смеха. Нужно говорить правду. - Хочу, - глаза Жоханя потемнели и он отвернулся. - Но я останусь здесь с тобой. Потому что этого я тоже хочу, - Жохань замер, он продолжал сидеть неподвижно, это было так маняще, что я прижался к нему. - Я не знаю, что происходит, но я буду стараться поддерживать тебя, - я уткнулся лбом в плечо Жоханя, приобнимая его. - Даже если я делаю что-то плохое? - вопрос прозвучал прямо мне в макушку. Горячее дыхание вызвало мурашки. Жохань уже смотрел на меня. - Я хочу быть рядом, - твёрдо ответил я и посмотрел на него. Жохань улыбался. Что-то в его глазах было не так, но я уже всё решил, я не отступлю. - Тогда пойдём прогуляемся. Я покажу тебе дворец Цишаня, - Жохань выглядел счастливым. Счастливым, как в детстве, когда хватался за выполнение любой своей глупости. А я как в детстве буду вестись на них.